Разочарование, сменившиеся надеждой

Он ангел света – сын Творца, Он был надеждою отца.

Однажды в звездном леднике Увидел свет он вдалеке. Он красотой его прельстился С вопросом к Богу обратился: «Что за чудесное свеченье Среди безжизненных планет? Впервые вижу я творенье, Которого прекрасней нет

–Для чего ты создал нас, отец? –вопрошает, совсем ещё малютка, глядя своими золотистыми глазами, полными любопытства, вверх, надеясь увидеть того, к кому обращается. Три пары белоснежных крыльев подрагивают за его спиной в ожидании, но он слышит лишь голос своих братьев и сестер, таких же, как и он, светлых детей. –Люцифер, ты же знаешь, Он очень занят. Не отвлекай его попусту–подходит к нему мальчик с темными волосами в голубом одеянии –ты же слышал его голос в момент, когда мы появились здесь, брат, разве нет? –Похоже, что нет, если каждый раз задаёт этот вопрос –подходит ещё один крылатый ребенок в сине-зеленом хитоне –Мы— Ангелы. Отец создал нас, чтобы мы следовали воле Его и помогли ему в Его помыслах, несли Его свет окружающим. Тебе ли не знать, Лю-це-фер. –Но кому?–вновь вопрошает недоуменно. Брат в сине-зеленом прикладывает руку к подбородку, задумавшись. –Последуем примеру Отца, продолжим то, что Он начал. Сотворим тех, кого будем направлять –воодушевленно произносит крылатое создание. И остальные подхватили. Все, кроме того, с кого все началось. Несущего свет.

***

С момента этого эпизода в далёком детстве прошло уже несколько столетий. Самоэль вместе с другими ангелами все это время пытались создать живое существо, но все было тщетно. Светловолосый ангел спрашивал Отца, что они делают не так, но ответа не получал, просто продолжая помогать братьям и сестрам своим. В конце концов, после ещё множества попыток, решили они попробовать сотворить сначало что-то не живое. Так и появилась Земля. Обрадовавшись успеху и зная, как творить, существа вновь стали обсуждать появление жизни, кроме них самих. –Теперь у нас должно получится! Мы создадим тех, кто подчинится воде Создателя, вы готовы? –Да только... брат, не лучше ли будет, если существа эти смогут иметь собственную волю –выражает свою идею Денница. Он думал об этом давно, с того самого дня, но когда пытался сказать об этом, сталкивался с осуждение и продолжительностью в голосе остальных, а в особенности их негласного лидера и его верной спутницы, с которыми у Магне так и не вышло найти общий язык. –Ты вновь бредишь, Люцифер. Неужто снова позабыл, зачем Отец нас создал? Коль против ты Него идёшь, прошу, уйди. Жизнь мы сотворим и без тебя –Но.. –Послушай, лучше или будет хуже. И Люцефер слушает. Отходит, лишь со стороны наблюдая, как зарождается жизнь впервые. В отличии от них, хрупкая, способная легко умереть, потому что иных они бы создать без Отца вряд-ли бы смогли, существа, названные людьми, которых ангелы поселили в Эдеме. Самоэль же с этого дня не допускался братьями и сестрами к каким-либо делам. Он может только предполагать, как живут первые смертные в Райском саду. Иногда спрашивал об этом и о многом другом Его, но ответа, как обычно, так и не получал.

***

Так продолжается еще несколько лет, пока он не сталкивается с ней. Самым прекрасным сознанием, каких он только видел за свое существование: Высокая, стройная блондинка со светло-серыми глазами. Она бежит легко, но уверенно, так, будто точно знает куда. У нее нет крыльев и нимба, значит, она первая женщина, человек. Но что заставило ее уйти из Эдемового сада? Происходящее не могло не заинтересовать Магне. Он подлетает к девушке ближе, прежде чем мягко опуститься с ней на одну высоту, хотя она оказывается значительно выше него ростом. Впрочем, сейчас это не важно. Как и направленный на него настороженный взгляд. –Что-то случилось? –спрашивает он осторожно. –Какое тебе дело? –резко бросает она –Я хочу помочь. Блондинка молчит, явно раздумывая, стоит ли верить существу с шестью крыльями. Но решается. –Адам. –Люцефер знает, что это имя принадлежит первому мужчине, но пока не может сообразить, к чему клонит собеседница –он.. надоел мне. Надоело, что он заставляет меня быть такой, как он желает. Он считает, что я не имею собственного мнения. Денница замер. Ему было понятно, что его браться и сестры создали людей на своих условиях, но чтобы один человек приказывал другому? Чтож, по образу и подобию. Но если все действительно так, почему девушка, что находится перед ним, так свободолюбива, что даже решилась бежать из Эдема? Значит ли это, что он был прав в своих суждениях. Ангел не знал, но хотел верить, что да. –Он.. заставляет тебя что-то делать против воли? –Воли? –будто нарочно спрашивает она –ангелы сказали, чтобы мы слушали их. –Самоэль же чуть выгибает бровь в непонимании, чем вызывает едва заметное удивление уже на лице собеседницы –я имела в виду, что ты тоже ангел. Разве ты не хочешь того же самого? Не накажешь? Не отправишь обратно? Ну конечно, она не могла подумать иначе. Магне отводит глаза, немного отступая назад, вытянув одну руку. –Иди. Ты ведь приняла решение, не страшась, пошла против тех, кто тебя создал. Зачем мне останавливать твое рвение? Девушка проходит мимо, пользуется возможностью, идёт прочь. Однако, пройдя ещё пару метров, оборачивается –действительно не станешь? Смотри, я ухожу, правда ухожу –произносит она, привлекая его внимание-эй, чудо в перьях я.. –Ты уходишь или нет? –с силой взмахивает он крыльями –мне нет смысла осуждать тебя. Это твой выбор. К тому же.. мои слова не возымеют эффекта. –Как это? –заинтересованно подходит она ближе –что такого могло сделать высшее существо? –Высшее? Ха! Был бы толк –он замолкает, но, видя любопытство в глазах девушки, продолжает –я..скажем. так, не разделяю общих взглядов. –А.. Какие же они? Твои взгляды? –Ну.. Как я уже сказал, позволить тебе уйти.. вполне в них вписывается –он смотрит на нее, когда замечает, как уголки ее губ приподнимаются. Какая очаровательная улыбка—проносится мимолётная мысль. –Вот значит как... Мне нравятся то, о чем ты говоришь –и без того красные щеки архангела, кажется, становятся ещё ярче от смущения. –Ты первая, кто это мне говорит, –произносит Самоэль и замечает, что блондинка разворачивается, направляясь, по всей видимости, обратно в Райский Сад –ты.. возвращаешься? –недоумевает золотистоглазый –Даа.. если уйду сейчас, кто знает, что будет. А оставшись, я смогу.. продумать все тщательнее и.. быть в обществе того, кто меня понимает –выразительно смотрит первая женщина на Люцифера, прежде чем окончательно уйти сообщает –я Лилит. Стоило бы, наверное, сказать, что ему это известно, но блондин со зрачками, как у змеи, только, не в силах сдержать улыбки, произносит свое имя в ответ. Когда силуэт девушки полностью скрывается, он ещё долго смотрит туда, где она стояла недавно. В груди же тёплом разливается какое-то ещё не совсем осознанное чувство. После того короткого, ничего, на первый взгляд, не значащего диалога, Архангел часто думал о Лилит, гадая, происходит ли с ней самой похожее. Долго, впрочем, этим вопросом мучиться не пришлось, потому что свободолюбивая особа вновь сбежала из Эдемового сада спустя всего-то пару дней. А потом ещё раз и ещё.. Люцифер не знает, как девушке удавалось уходить не замеченной, да и точно ли незамеченной, но он был рад каждой встрече, каждому разговору. И он знал, глядя в горящие глаза девушки, что это взаимно. Как и растущая между ними неожиданная, недопустимая, рушащая все мыслимые и не мыслимые границы и порядки, но вместе с тем такая сильная и правильная, дарующая покой обоим связь. Понимание, уважение. Любовь. То, чего не вышло, как хотели другие небесные существа, достичь между двумя первыми людьми, получилось у шестикрылого существа, считающего, что абсолютно все достойны собственной воли и жизни, и девушки, которая желала свободы жить самостоятельно. У Люцифера и Лилит. Глупо было надеятся, что встречи двух влюбленных останутся тайной, навечно. Глупо было думать, что их после того, как все вскроется, погладят по головке. И всеже нечто неожиданное, связанное с раскрытием их связи, произошло. Им разрешили быть вместе. Точнее.. человеческой девушке позволили не быть с Адамом. А чтобы людей таки становилось больше, братья и сестры Самаэля создали ему из его же ребра другую жену—Еву. Эта девушка, в отличии от предшественницы, не противилась характеру супруга или словам ангелов. Она казалась, вообще не понимала, что может жить иначе. Такое положение дел вполне устраивало Люцифера, если не считать едва ощутимо колющейся где-то внутри несправедливости, которую он заглушал всякий раз, смотря на свою возлюбленную. Он отчаянно хотел защитить их общее счастье, потому наступал себе на горло, лишь бы ее не потерять из-за своих бунтарский идей. Только вот он не учел факт, с которого началась их история, причину, почему они полюбили —блондинка с светло серыми глазами в непокорности и свободолюбие ему не уступала. Однажды вовремя их совместной прогулки. близь Эдема Лилит вдруг спросила. –Почему плоды с райского дерева запрещено есть? Мне всегда казалось это глупым. –Тогда почему не нарушила запрет? –Я хотела.но подумала, что это было бы слишком. –А побег из этого сада? Нет? Раздается ее смех. –Нет. Хотя.. На самом деле те плоды - последнее, о чем я тогда думала. А после побега, все мои мысли занимал ты и наш разговор –поворачивается она, накрывая его губы своими. Поцелуй длится жалкое, слишком маленькое для них мгновение, но Лилит все ещё человек, ей необходим воздух. Они отрывается друг от друга и она спрашивает –так ты расскажешь? –Что.? –Про плод. Уже забыл. Люце? –мягко смеётся она, а он вновь смущается, будто впервые слышит это сокращение его имени из его уст. –А..да. Ты уверена, что хочешь это знать? –Я хочу послушать тебя. –Чтож. Этот сад и плоды в нем - Его творение. Возможно, это место появилось даже раньше меня, а может одновременно. В любом случае эти плоды не трогали и не трогаем даже мы. –Почему? –Нам это не нужно. Зачем нам познание, если мы и без того, уже Его дети? –ты так думаешь? –так сказали другие ангелы. И в этом единственном, я пожалуй, с ними согласен. Этот плод даёт знания.. исходя из его названия, но, действительно, зачем мне знать больше, чем я уже знаю, если я и без этого волен делать что захочу. –а они? Адам и, в особенности, бедняжка Ева? Не лишает ли этот запрет их , и всех людей, что уже успели появиться от их союза, воли , которую ты так для всех хочешь? –возможно, ты права, но.. –разве это правильно? Разве справедливо? Об этом ты мечтал? –напоминает она, и он не может отрицать всю её правоту –и что же.. ты предлагаешь просто зайти в сад и дать им –нам не позволят. Но я знаю, каким ты можешь быть хитрым и как, умеешь убеждать –вновь целует она его – нас могут выгнать отсюда –ты боишься этого? –мне важна ты –тогда не переживай, мне хуже видит как ты мучается здесь. Ангелы, твои братья и сестры, не верят в твои идеалы, но ты сумел убедить меня Он обнимает ее –спасибо,что веришь в меня Люцефер пошел на их план не сразу. Прежде, он вновь, за долгие годы молчания обратился к Отцу, что оказалось бессмысленно. Если Он-великий, Создатель, молчит, значит ли это, что его Сын все делает правильно? Ответа на этот вопрос не было. А вот разочарование, копившееся в душе от невозможности услышать голос Того, Кто его создал, было. Так, Денница хитростью проник в Эдемов сад. Впервые после знакомства со своей женой, полностью поглощенный мечтой, не заботясь о последствиях, как и просила любимая. Он перевоплотился в змея полностью, теперь оправдывая форму и размер своих зрачков. После, оказавшись внутри, принял свою обычную форму, протянув Еве и Адаму сорванный плод. И так и эдак уговаривал он их сладкими речами Змея Искусителя, как назовут его много позже, и в итоге девушка, прародительница людей, сдалась, в отличии мужа вкусила запретный плод. Стоило ей это сделать, как в мире, Самаэль чувствовал это, что-то изменилось, а Эдем заполонили возмущенные поступком брата ангелы. Их так много, что он не видит Еву, даже предположить не может, как на нее повлияло произошедшее, зато замечает появившуюся рядом с ним непонятно когда и как жену. Он поднимает глаза в верх, когда чувствует, что над ним замерли особо явно две тени: брат в сине-зеленом хитоне и его спутница, имя которой, как он помнит, начинается на "С" –Знаешь, почему Отец наш никогда не говорил с тобой? –грозно молвит его брат –потому что с самого начала ты шел против Него. Тебе было не ведомо, что такое послушание, и он решил наказать тебя безразличием. Но ты не усвоил урока, совершая все новые и новые сумасбродные поступки. –Брат, я.. –Раз ты не способен понять, тогда тебе не место здесь! –повышает тон Ангел. А Люцефер осознает, что более не чувствует нимба у себя над головой, поворачивается на Лилит и видит изменения и в ней: Из головы вылезли длинные красные рога, вида которых испугался, похоже, все присутствующие.То ли от этого испуга, то ли от желания, чтобы все закончилось, самого Магне, земля под ними трескается. Он и его супруга падают в открывшуюся ярко алую бездну. И последние, что Люцефер слышит, это то, что отныне он падший путь на небеса и ему и Лилит закрыт на всегда. Через много столетий после, когда контакт между Раем и бездной, названной Адом, наладился хрупкий, но контакт, и в преисподнюю стали просачиваться обрывки выстроенной ангелами вокруг того события, что стало его билетом сюда. Узнал, как всю закрепилось в памяти новых поколений смертных и бессмертных тоже:Люди отныне проживали смертную жизнь на Земле и только после смерти, если прожили жизнь правильно, могли попасть в Рай. Остальные же попадали в царство самого Самоэля — предавшего Создателя ангела, возжелавшего поставить себя выше Него, за что поплатился местом на небесах, и теперь являлся правителем, как считали ангелы, самых ужасных отродий: демонов, первым из которых стала Лилит, не имеющая теперь возможности появления дитя, и грешниками - теми самыми людьми, что жили не так, как нужно, людьми, которые совершали злодеяния, нарушали правила и прочие плохие вещи. Первой среди них стала Ева. Забавно, но ни с чем из перечисленного владыка Ада не мог согласиться. По крайней мере, полностью. Его жена - первый демон? Чтож, вполне. Сам он падший ангел ?тоже верно, да только вот выше Творца он себя не ставил, да и к своему ужасу, все чаще стал задаваться вопросом, а существует ли Отец вообще? Он сразу проклинал себя за эти мысли, но поделать с собой ничего не мог. Что до остального... он абсолютно точно не был уверен, что Ева стала грешницей, потому что ещё ни разу не видел ее в своем доме. Лилит, его дорогая любимая супруга, к его счастью, скоро родит их общего ребенка, они уже ждут не дождаться этого события! Ну а грешники... Падший верил, что сможет подарить им лучшую жизнь, если не будет давить на них, как это, скорее всего, происходит в Раю. Тем самым, сделать то, о чем мечтал ещё будучи на верху. Их маленькая дочурка была такой очаровательной! И Люцефер, и Лилит любили малышку Чарли невероятно сильно. Каждый взгляд на свою маленькую копию, всегда с упоением наблюдающую за чудесами, что он дня нее устраивал, вселяло в Самоэля надежду, что то, о чем он мечтает, осуществится. Хоть он иногда и вспоминал слова брата о наказании их Отца, всеже свято верил, что Ад сможет стать тихой гаванью, местом для успокоения и комфорта, местом безо всякого контроля для тех, кого на небеса не пустили. Он предоставил душам свободу воли, дал им все возможности. Однако жители его царства, что когда-то были людьми, вместо того, чтобы использовать свободу во благо себе, начали просто биться друг с другом по самым различным причинам. Причем оказывались при этом куда опаснее и хуже демонов, рождённых в преисподнии, которые очень скоро начали, мягко говоря, проявлять недовольство соседями, заявив, что терпеть всё то, что творят грешники, смогут лишь если те, будут жить только в кругу Гордыни, рядом с тем, кто им дал волю –Люцифером. Он пошел на уступки одной части подданных, не желая, чтобы она убила другую. Потому что так не должно быть. Потому что он все ещё в них верил. Однако. . Чем больше времени проходило, тем хуже становилось. Грешники не понимали, зачем им воля. И постепенно, Люцефер начал в них разочароваться, пока это не случилось окончательно. Он перестал верить в свои идеи, перестал на них надеятся, когда мысли о том, что происходящие, начиная с его падения, действительно являются наказанием Создателя, мол, ты пал ради них, и посмотри, разве стоили они того? Перестал править, отдав все в руки супруги. Ему стало просто все равно. На месте надежды теперь было разочарование, превратив его в существо, сотканное из этих чувств настолько, что даже семья не могла вывести отца и мужа из депрессии. Жаль, что он понял, что что-то идёт не так, слишком поздно. К моменту осознания, Лилит уже ушла, забрав с собой и единственный оставшийся в нем свет — Чарли. Самоэлю впервые за долгое время было страшно. Он не знал, как подступиться хотябы к дочери, связываясь с ней, даже после неожиданного, ударившему по нему исчезновения, теперь уже бывшей супруги, лишь под предлогом необходимости, думая, что иначе она не захочет говорить с ним. О встречах в живую, тем более, по мнению Владыки Ада, можно было и не мечтать. Так было до того момента, пока девушка, которую он от волнения назвал сучкой, сама не позвонила, позвав его к тому же в гости. Зачем и почему - не важно. Он просто до жути соскучился и хочет увидеть ее. Отель по исправлению грешников и разговор с Раем. Он готов был услышать что угодно, но никак не ожидал услышать именно это. Неужели дочь решила идти по его стопам? В любой другой ситуации он бы был вне себя от радости, но сейчас.. Что если с ней случится то же, что и с ним? А если хуже? Если бывшие братья и сестры Люцифера убьют ее? Он не может этого допустить. Не может потерять последнюю родную душу. Вот только он понимает Чарли, его маленькая принцесса, слушать его так просто не станет. Убеждается в этом, когда она произносит болезненное для него: –Почему он, –намекая на успевшего уже изрядно взбесить Магне радио демона, не выдерживает она –он помогает и верит в меня, а ты нет? Ему больно. Ему плохо. Эмоции переполняют его, и он позволяет им выплеснуться наружу. Только так он сможет донести до дочери, что вовсе не враг ей. Он рассказывает ей все свои страхи. Она, удивляя его второй раз за день, говорит, что решила создать Отель, вдохновлённая его рассказами, его, давно уже потерявшую надежду когда-либо осуществиться мечту. Поговорив, они, наконец, поняли друг друга. Она вернула ему надежду, дала смысл, а он... Он надеется, что не разочарует ее.