Два сердца, одна палатка

      Неделя пролетела за уборкой, новыми знакомствами и теплыми вечерами под гитару. То и дело, ребята играли в настольные игры. Особенно Антону нравилась UNO. Нельзя было считать его в ней мастером, но иногда ему фартило. А ещё за это время Антон нашёл свой райский уголок за первым корпусом, у которого стояло два дерева с черешней. Там он частенько курил, говоря всем, что просто любит есть ягоды. Конечно, все понимали, что черешня начинает идти только в конце июля, поэтому, если он не хочет говорить, что он там делает, то пусть не говорит. Все люди взрослые.       Шастун, даже немного забыл, что Журавлёва всё еще нет рядом, но когда Павел Алексеевич собрал всех, чтобы объявить о том, что завтра приедут дети, то идея «очко жим-жим, давай сбежим» заработала с новой силой. — Так, Антоха, даю тебе третий отряд. Им всем по 10-11 лет, в общем, смышленые дети, не придется за ними стирать простынки и сопли подтирать. Надеюсь на тебя, верю, что ты справишься! — Спасибо, Павел Алексеевич... А когда там приедет Дима, вы не в курсе? — Он тебе не звонил что ли? — на отрицательный кивок, директор продолжил. — Сказал, что у него коронавирус, ещё месяц дома будет сидеть.       После этих слов, казалось, из под ног ушла земля. «Месяц?». — Будем искать тебе помощника! — Воля похлопал Антона по плечу, пытаясь подбодрить, а после отошёл к другим ребятам, выдавая листы для оформления детей.       «Засунул меня в эту дыру, а сам лежит дома теперь... А завтра приедут дети и всё — разнос, Шастун», — говорил он сам себе.

***

      Вечером, сидя у ночника, отдавающего желтым светом, вожатые обсуждали завтрашний день. — Тош, ты чего? Волнуешься? — погладив по худощавой спине ладонью, поинтересовалась Суркова. — Немного. Рассчитывал на Журавля, а он заболел ковидом, валяется теперь дома, а я завтра один на пятнадцать человек... — он тяжело вздохнул, не отрывая взгляда от лампочки. — Всё будет хорошо! Нужно обязательно подружиться с каждым, узнать про них самую основную информацию, запомнить, ну, или на крайний случай записать всё. Носить с собой расписание на день, чтобы ничего не проворонить и, желательно, быть расслабленным и веселым. — Всего лишь... А ещё успеть проследить за пятнадцатью детьми и быть мега-монстром, чтобы успеть поесть и поспать.       Шастун, понимал, что без помощи опытного вожатого ему не справиться. И с мыслями: «будь, что будет» и «утро вечера мудренее» заснул, свернувшись калачиком.       Вместо будильника его разбудили крики Ильи, который увидел в окне двухэтажный автобус, из которого выходили дети с чемоданами. — Ребята, они нападают на нашу крепость! — кричал Макаров, представляя, что он живет в средневековье. — Боже, Макар, я думала что-то случилось! — собранная и накрашенная Оксана уже спускалась вниз, не забыв прихватить с собой бумажки.       Помятый, во всех смыслах, Шастун бегом отправился в душ, нашёл по запаху самую, на его взгляд и нюх, чистую и глаженную футболку с надписью «Vetements» и чёрные широкие джинсы с протертыми коленями.       Откопав свой скетчбук, который вполне можно было попользовать, как блокнот для записей, и все важные бумаги, Антон побежал к детям. «На встречу страшному и неизвестному», — решил он.       Дети, то и дело, лезли без очереди, пытаясь поскорее записаться в журнал, чтобы выбрать себе комнату и заселиться с друзьями в одну. Переводя взгляд на ровную шеренгу очереди у Оксаны с Олесей, Антон смотрел на свою кучу детей с грустью и отчаянием. Как вдруг, перед ним появился парень среднего телосложения в чёрной футболке и брюках. — Ребят, ну-ка встаньте, пожалуйста, в шеренгу, не важно кто за кем! — но и его ребята игнорировали, пытаясь пролезть первее паровоза. — Встали быстро в шеренгу по росту! — прокричал неизвестный басом, так, что Шастун сам испугался, подскочив на стуле.       Дети быстро встали в ровную очередь, изредка толкая друг друга. А ошеломленные вожатые других отрядов, респектнули такому боевому настрою. Шатен повернулся, и Антон увидел перед собой два голубых глаза, которые перекрывали очки с чёрной оправой. — Привет, меня зовут Арсений. Можно просто Арс. — он улыбнулся и протянул руку.       Арсению было двадцать три года, он учился на актёра театра и кино, любил творчество в любом проявлении и был спортивно сложен. По футболке «Go vegan eat pussy» можно было понять, что он шарил за тонкий юмор и уж точно знал, что надевать в детский лагерь.       Антон с недоверием ответил рукопожатием, и пытаясь выдавить хоть что-то из себя, почти прошептал: — Антон. Тебя Павел Алексеевич прислал? — Ты здесь первый раз что ли?       Проигнорировав вопрос Антона и увидев положительный кивок, Арсений сел рядом и начал распределять детей по комнатам, мастерски справляясь с каждым. — Приветик, ты Диана? Хочешь в комнату к Даше и Полине? Оки! Записал. — давая «пять» ладошкой, тараторил он. — Д... д... Данил! — ведя палец по списку, искал вожатый. — Ничего себе ты высокий. В баскетбол играешь? Кайф, определим тебя в команду лагеря!       Антону лишь оставалось удивляться, как тот, так быстро находил общий язык с детьми. Шастун, конечно, старался помочь. Подавал новые листы для заполнения, провожал детей и пытался собрать их в одну кучу. Но нужно признать, что с детьми он ладил на двойку из десяти. Хотелось курить, но сбежать от детей не получалось, потому что они ходили за ним следом.       Когда весь список был составлен, Попов построил отряд, и провожая их по комнатам, четко проследил, чтобы никто ни с кем не ругался и поселился конкретно так, как записано в документах. — Ребята, даю вам два часа на обустройство комнат, потом на ужин и на вечер знакомств!       Все были счастливы началу лагеря, и покидав вещи в шкафы, уже начали знакомиться друг с другом. А Антон был счастлив, что можно смыться в любимое место и выкурить парочку сигарет.

***

      На ужине Шастун думал, что чокнется, потому что все хотели сидеть с друзьями, но стол не предусматривал того, чтобы за ним сидели все пятнадцать человек. Арсений снова появился из ниоткуда, решая проблемы. — Ребятки, давайте вы, пожалуйста, рассядетесь. Лера, Света, Алина, Аня и Маша — давайте за этот стол. Дима, Ваня, Данил, Серёжа и Кирилл дуйте за второй. Максим, Мурадил, Полина с Дашей и Диана сядут со мной и Антоном.       Всем всё понравилось, начиная от того с кем они будут сидеть, заканчивая расположением стола.       Антон мысленно молился, чтобы все всё доели и не остались голодными. Дима ел за троих, поэтому котлеты Данила, Сережи и Вани сразу полетели к нему в тарелку. Данил больше всех заценил компот, выпивая второй стакан до дна. Антон сделал отметку у себя в голове, что этого парня нужно будет проконтролировать с туалетом.       Сам Шастун пытался поесть, но меню по понедельникам его не радовало совсем: котлета, гречка и компот из вишни. Что может быть хуже? Только утренняя творожная запеканка со сгущёнкой во вторник.       Кстати, у него было неусвоение лактозы, именно поэтому он не любил ряженки, кефир, творог и молоко. Сыр, почему-то, его организм переносил офигенно. И даже, мама в шутку называла его «мышкой».       На улице дети стремились перелезть через забор, залезть кто повыше, украсть мелки у соседнего отряда и подтянуться на турниках, кто больше.       Глаза разбегались, ноги бегали, а руки боялись, но делали. Со всем этим хаосом Шастун бы давно сошёл с ума. Но в нужный момент, пока он снимал Серёжу с турников, который чуть не сломал себе руку, к нему подоспел на помощь Арсений. — Ребята, давайте играть в «Передай обруч»! — закричал тот, показывая детям предмет из пластика. — Скорее становитесь в круг.       Дети послушно подбежали к вожатому и с ярым задором взялись за руки. Попов был довольно гибким, юрким, иначе Антон не может себе объяснить, как он — ростом почти метр девяноста, пролез через обруч за две секунды.       Разноцветный хула-хуп пошёл по кругу. В какой-то момент Антон понял, что он был самым высоким, и образовалась новая проблема — пролезть сквозь кольцо диаметром восемьдесят сантиметров.       Собравшись с мыслями, он залез сначала головой, а потом просунул правую ногу. Дети и сам зачинщик игры смеялись над ним — длинной шпалой, которая несуразно пыталась протиснуться в обруч, чертыхаясь и проклиная всех на свете.       Антон просунул руку, и сложившись в три погибели, еле вылез из этой штуковины целым и невредимым. — Вот это игры у вас... — посмотрев с недоумением на Арсения, сказал он.       Арсений посмотрел на часы, и дернув за руку Шастуна, который замыкал круг, потащил весь отряд змейкой в сторону беседки. Дети визжали от восторга такой игры. Один только ничего не понимающий Антон испугался, пытаясь выведать у вожатого, что он творит. — Куда мы идём?       «Надеюсь, курить. После такого стресса двух сигарет теперь не хватит», — подумал он. — Знакомиться!       Попов рассадил всех по порядку, усадил рядом с собой Антона и заговорил: — Предлагаю поиграть в снежный ком. Я начинаю! Меня зовут Арсений и я люблю апельсины. — Его зовут Арсений, он любит апельсины. Меня зовут Данил и я люблю дельфинов.       За ним продолжил Серёжа, который любил спорт, Максим — мох и чем дальше от Арсения говорили дети, тем интереснее и смешнее становилось то, что они любят.       Замыкающим стал Антон, который не ожидал такой подставы — повторить всех детей, которые были перед ним. «Ну, что ж, пришло время поднапрячь свои извилины», — подумал он. — Арсений любит апельсины, Данил — дельфинов, Сережа — спорт, Максим — мох... Тебя, вроде зовут Мурадил? И ты любишь мех. — пытаясь хоть что-то вспомнить, продолжал он. — Дима любит драники, Кирилл — кукурузу, Ваня — велосипеды, Света — стихи, Лера — лимоны, Алина — ананасы, Аня — акацию.       Делая глубокий вдох и выдох, он жалабно посмотрел на Попова, и увидев в глазах огоньки и пальцы вверх, продолжил вспоминать, что было перед ним. — Даша — деревья, Полина — пчёл, а Диана — думать. Фух... А я Антон, люблю антонимы. — Молодец!       Похлопав по плечу, Арсений искренне удивлялся тому, как Шастун смог всех запомнить, ведь мысленно похоронил любые попытки сдружить его с детьми.       Уложив всех детей спать, Попов с чувством выполненного долго лег на своей кровати, и раскинул ноги на половину комнаты. — Не плохая комната, видно, Паша делал ремонт недавно. — Сказал он. — Паша?       Антон зашёл следом, прикрывая дверь. Выйдя на любимый балкон и посмотрев по сторонам, он вытащил из кармана пачку и закурил. — Павел Алексеевич. — привставая на локтях, пояснил он. — Я тут три года назад был вожатым. Меня слезно попросили приехать, помочь тебе бедолаге. — Понял. — Ты куришь? — Ну типо того. — повертев в руках горящую сигарету, сказал он. — Это детский лагерь, здесь курить нельзя. — заявил Арсений, и подойдя практически в плотную, посмотрел в зеленые глаза.       Антон затаил дыхание, удерживая табачный дым в лёгких. Лицо напротив было всего в паре сантиметров. Пульс участился, моргать перехотелось. Сердце пропустило один удар, и когда Арсений отошёл от него, резко вытащив из рук предмет наслаждения, Антон выдохнул табачный дым. — Э, мам, отдай! — Ещё раз увижу, что куришь — заберу всю пачку.       Арсений затушил сигарету об рядом стоящую банку энергетика и просунул её во внутрь. — Получается и энергетики я теперь не пью. — Получается так. — ухмыльнулся Арсений, отвернувшись от окна.       Антон взял полотенце с кровати, чистое белье и пошёл в душ. Смывая с себя все тяготы и заботы первого дня с детьми, парень просто наслаждался прохладной водой, стекающей вниз по его телу.       Он и представить себе не мог, насколько было тяжело работать с детьми такого маленького возраста. Конечно, сравнивая с восьмилетками Оксаны и Олеси, он благодарил Волю за то, что Данил после компота смог остаться в сухих штанах.       А ещё его напрягал «мамочка» Арсений, который решил, что в праве перевоспитывать всех в этом лагере, даже вожатых. Ладно ещё курить, но энергетики то за что? — Трудно было сегодня? — спросил его Арсений, увидев, как ёжась от холода, парень выходит из ванны в одних шортах. Попов провёл взглядом снизу вверх, сглотнув ком в горле. — До тебя, конечно. Вдвоём полегче. «Хотя с тобой ещё сложнее, чем с детьми, как оказалось». Замечая, что Арсений снова смотрит на него, добавил: — Всё в порядке? Я могу одеться, если ты стесняешься чего-то. Просто, думал, что оба парня и типо... — Всё хорошо. — отвернулся тот, прервав речь коллеги.       Антон кивнул, снял с пальцев кольца, и скинув пол кило железа на тумбочку, лег под одеяло. Молча продолжая раскладывать вещи по полкам, Арсений проверял ленту социальных сетей.       Ночь настигла корпус быстро. Тихий стук в дверь заставил Попова выглянуть из-за шкафа. — Арс, привет! Сколько лет, сколько зим! — счастливая Суркова набросилась на него, но тут же вспомнив, что он не любит обниматься — успокоилась и отошла. — Рад тебя видеть, Окси! — Пойдете с нами, в настолку играть? — спросила она.       Попов кивнул на спящего Антона, лежащего под одеялом. И отмахнувшись тем, что ему ещё нужно разложить свои вещи, проводил девушку к друзьям.       Сон не шёл, мыслей было много. Но больше всего голову занимали мысли воспоминаний того, как этот лагерь принёс ему невзаимную любовь, интриги, слёзы и кучу загонов. Повторять этот опыт не хотелось. Поэтому договорившись с самим собой ни в кого не влюбляться, не влюблять (по возможности) и не горевать по детям, которые забудят тебя через два месяца, лег спать.