Рабочий способ

      — Я так больше не могу, мне больно, она буквально гудит, — вновь начал капризничать Арсений со слезами на глазах.              Он стоял перед зеркалом во весь рост в одних трусах и ощупывал свою грудь: водил по мягкой, припухшей коже пальцами, но не давил, боялся усугубить ситуацию.              Все дело в том, что ранним утром Антон и Арсений отвезли своё годовалое чудо, именуемое Никитой, родителям омеги. Те давно не видели внука, поэтому с радостью забрали малыша на все выходные. Однако, возникла проблема, о которой никто даже и не думал: молодой папа совсем не знал, как сцеживать молоко и что для этого нужно. Арсений понял, что попал, только к позднему вечеру, когда грудь стала напоминать небольшие шарики с водой.              — Это пиздец, просто пиздец! — омега раздраженно вздохнул, запрокинул голову назад и закрыл глаза.              Поперек талии Арсения легли теплые руки, нежно прижимающие страдающего к широкой голой груди альфы. Несколько невесомых поцелуев упали на плечико омеги. Антон ужасно переживал за своего мужа, за последний час он перерыл все сайты для молодых родителей, но никакие способы не помогли решить проблему. Рядом с ухом раздался обеспокоенный шёпот альфы:              — Арсюш, ну если обычное сцеживание пальцами не получилось, молокоотсос не помог, то давай я поеду за Никитой? Еще не сильно поздно.              — Не надо, они спят уже, — прошептал омега.              Арсений привалился спиной к груди мужа, пытаясь унять ноющую боль в тепле родных объятий. Он приоткрыл глаза, сталкиваясь со взглядом Антона. Вдруг, в голубых глазах сверкнули искры. Извернувшись в руках альфы, омега провел большим пальцем по губам мужа              — Так, хорошо, — Арсений мигом оживился, почувствовав необходимую нежность губ, отсутствие шелушений.              Он выпутался из конечностей Антона, схватил его за запястье и потянул за собой на кровать. Мужчины упали на воздушный матрас.              — Что хорошо? Ты что-то придумал? — в недоумении от того, что происходит в голове любимого, спросил альфа.              Антон сел у изножья, смотря на Арсения непонимающим взглядом. Омега схватил большую подушку, уложил её у изголовья и облокотился спиной на мягкую перину. В глазах Арсения больше не блестели слезы: там появился пляшущий огонь радости от придуманного решения проблемы.              Он похлопал рукой по белой простыни рядом со своим боком, подзывая альфу ближе. Антон пересел к любимому, все еще не понимая, что от него требуется.              — А теперь совмести мою боль и свои губы, Анто-о-он, — омега проскулил имя своего мужчины.              Волна ноющей боли вновь накрыла Арсения. Он выгнул спину, зажмуривая глаза, желая изгнать дискомфорт из напряженной груди. Она была не больше первого размера, но ощущалась как две раскаленные гири.              Вдруг, горячего наполненного «шара» нежно коснулись губы. Поцелуи осторожными снежинками прошлись вокруг ареолы по фарфоровой коже, постепенно заходя на её розовую территорию. Горячее дыхание альфы, щекотавшее кожу, не делало лучше состояние намучившегося омеги, но постепенно начинало приносить спокойствие. Арсений разом перестал елозить, замер. Он был благодарен небесам за то, что Антон понял его без слов, ну почти.              Тонкие пальцы аккуратно, но нетерпеливо вплелись в кудрявые волосы, направляя рот альфы к соску. Мокрый язык скользнул по красной от напряжения коже, вызывая мурашки и тихий стон у Арсения.              Тяжелая рука Антона властно легла на внутреннюю сторону бедра омеги, оглаживая чувствительную кожу. Издав тихое рычание, альфа обхватил горячим, влажным ртом сосок вместе с небольшой ареолой. Стараясь не задевать кожу клыками, мужчина принялся кружить вокруг соска языком, иногда надавливая на него. Сверху раздавались поскуливания, граничащие с хныканьем.              Первые капли молока уже были нагло слизаны, вызывая в альфе новый приступ собственничества. Сливочная сладость, растекшаяся на вкусовых рецепторах, заставила Антона укрыть Арсения собой, чтобы никто не посмел помешать их новому единению.              Оторвавшись от груди омеги, альфа раздвинул чужие ноги, ложась между ними. Любовно огладив мягкую кожу бедер, Антон продолжил помогать мужу избавляться от боли.              Раздались звуки первых настоящих посасываний, вместе с этим комнату облетел громкий стон облегчения, омега выгнулся на встречу жаркому рту, впервые полностью расслабляясь за весь вечер.              Горячая струя молока покинула свое законное место, растекаясь медовым вкусом на языке. В голове Антона промелькнула мысль, что ничего лучше он еще не пробовал. Но альфа не стал говорить об этом Арсению, не желая расставаться с соском ни на секунду.              Ощущение того, что его молоко сейчас пьет не ребенок, а любимый муж, немного смущало омегу, но это не помешало ему начать получать удовольствие от сложившейся ситуации. Жадные, быстрые глотки, сладкое причмокивание, ощущение пухлых губ на чувствительной коже и освобождение от боли начали распалять Арсения.              Руки омеги стали оглаживать широкие плечи альфы, аккуратные пальцы начали массировать кожу головы, не позволяя Антону отстраниться от мягкой груди, из которой он так усердно, с горячим дыханием, выкачивал белую сливочную жидкость.              Вдруг, по телу прокатила дрожь, а за ней мягкой поступью прошагало возбуждение. Оно мягко накрыло Арсения, заставляя захлебываться в чувствах. Еще никогда он не испытывал желания во время кормления. Но сейчас можно понять, почему омега начал сходить с ума от ощущений. Верно, виной всему — альфа. Он всегда заставляет кровь бурлить от одного присутствия рядом и течь смазкой от крепкого, уверенного касания к эрогенным зонам.              На тонкую, изящную талию Арсения легли крепкие руки, которые казались просто огромными на фоне утонченного тела. Они огладили любимые бока, спустились ниже, с удовольствием массируя мягкие бедра.              Антон все это время продолжал «пить» омегу, мурлыча от удовольствия, как большой довольный кот. Однако, увлекшись, альфа не заметил, как высосал все молоко из одной груди. Разница между наполненной и опустошенной теперь явно бросалась в глаза: одна грудь уменьшилась в размерах, имела немного оттянутый и красный сосок от интенсивного вакуума рта, другая же, наоборот, еще не успела сбросить напряжение, была «надутой» от большого количества молока и явно желала внимания. Оторвавшись от соска, Антон с сытой улыбкой посмотрел в глаза Арсения.              — Арсюш, как ты? — альфа заботливо интересовался состоянием возлюбленного, но довольные глаза, прерывистое дыхание и очаровывающий аромат цветов — запах смазки Арсения — выдавал наступившее возбуждение омеги.              — Ты шикарный молокоотсос, Антош, а теперь мне очень хочется продолжить это безобразие, — прошептал Арсений.              Омега положил свои ладони на щеки альфы, притягивая своего мужчину ближе. Они прильнули друг к другу, прижимаясь губами, пропуская языки ласкаться, сталкиваться, обводить чужие нёбо и щёки. Поцелуи всегда занимали в сердце Арсения важную роль. Он никогда не говорил этого вслух, но даже одна мысль о губах Антона, один взгляд на то, как чужой мокрый язык мелькает между этих пухлых розовых губ, сводила с ума. Возбуждение, которое накатывало на омегу, заставляло его течь и сладко пульсировать. Поэтому неудивительно, что смазка полилась в удвоенном количестве, затапливая комнату в аромате букета самых нежных цветов.              Широкая ладонь Антона плавно перетекла с мягкого бедра на пах Арсения, проникая под белье, обхватывая горячий ствол. От этого простого действия омегу выгибает, он жмется ближе к ласковой руке, в надежде получить больше касаний, за что его награждают несколькими плавными движениями вверх-вниз по члену. Арсений громко стонет, подрагивая всем телом. Он разрывает поцелуй и шепчет, срываясь на скулеж, прямо в родные губы:              — Антош… Альфа, возьми, пожалуйста, возьми меня, — после своих слов омега шире раздвигает ноги.              У Антона от такой просьбы его личного омеги срывает крышу. Он рычит, пока по венам начинает бежать раскаленная лава, а глаза застилает огонь желания.              Желания обладать.              Слышится треск ткани — это Антон разорвал чужие трусы, открывая себе полный доступ к телу, которое так сильно нуждается сейчас во власти альфы. Жадный взгляд облизал каждый сантиметр кожи, покрытой родинками, и спустился ниже, останавливаясь на сочащейся дырочке. Омега чувствовал себя добычей перед своим мужчиной. Он тёк от ощущения контроля над собой, когда альфа обладает настолько сильными телом и аурой, что остается лишь принять свое положение на вечер и расслабиться, вверяясь в надежные руки любимого.              — Ты пиздец, Арс, ты знал? — срывающимся голосом спрашивает альфа, его ведёт от такого покорного омеги перед собой. Все мысли вылетают из головы.              Антон смещает подушку под бедра омеги, расталкивая ноги Арсения до предела. Тут же два пальца подхватывают густую каплю смазки, размазывая её по красным, припухшим краям входа. Альфа больше не может терпеть, поэтому загоняет все три фаланги разом, вызывая у омеги одобрительное мычание.              — Если я не получу хуй в себя сейча-а-ас, — голос Арсения сорвался на крик от того, что рука в нём буквально начала вибрировать, разнося по комнате ужасно пошлые хлюпающие звуки, — то я тебя укушу.              — Сейчас, мой хороший, сейчас, — торопливо отвечал Антон, облизывая пересохшие губы от нетерпения.              Альфа не стал игнорировать слова омеги, тут же вынимая скользкие пальцы из сжимающейся дырочки. Он живо снял боксеры, размазывая по своему красному от напряжения члену смесь из собственной и чужой смазки. Антон приставил бордовую головку к пульсирующему входу, после чего начал постепенно входить в омегу, раздвигая нежные стенки, которые так плотно его обхватывали, не имея должной растяжки.              — Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — прохрипел альфа, сходя с ума от переполняющих чувств, уткнувшись лбом в чужие хрупкие ключицы.              Раздались синхронные стоны. Арсений вцепился в плечи Антона до побеления пальцев и стал поддаваться вперед одновременно с альфой. Тяжелый член вошел полностью, распирая омегу, заставляя думать только о том, что сейчас он нанизан на длинный орган. Руки Антона блуждали по телу Арсения, поглаживая чувствительные места.              Антон начал потихоньку двигаться, неспешно увеличивая амплитуду толчков — у него отсутствовало желание навредить любимому резкими движениями. Кудрявая голова чуть поднялась со своего места. У уха Арсения раздались громкие, щекотные вдохи и выдохи — Антон втягивал аромат возбужденного омеги. Кончик носа скользил по коже, желая зарыться глубже в источник запаха и ощущать его постоянно. По шее Арсения пробежали мурашки.              — Я бы тебя сожрал всего, — в ушко омеги залетали слова, граничащие с рычанием, — сначала бы облизал, а потом обязательно съел, ты слишком вкусный везде. — губы Антона прижались к чувствительной коже, оставляя засос.              — Меня не надо кушать, меня надо трахать, Антош, — промурлыкал хитренький омега.              Альфа разогнался, вколачиваясь между пухлых ягодиц с характерными шлепками яиц о мокрую, покрасневшую кожу, буквально выбивая крики из Арсения. Сейчас между этими двоими горело адское пламя, заставляющее забыть об окружающем мире, оно принуждало давать и отдаваться.              Частые хлюпанья смазки, стоны и редкие поскуливания разносились по комнате всё громче, к ним примешивалось уверенное урчание Антона. Горячий, мокрый язык альфы обильно покрывал слюной кожу в зоне перехода плеча в шею, обводя старые шрамики от меток и каждую родинку на своем пути. Десны у клыков альфы зудели от желания поставить отметину на бледной коже, обновляя право на владение Арсением. Омега дрожал всем телом. Он откинул голову набок, предоставляя Антону место для новой метки, уже предвкушая укус.              — Мой, только мой… Такой сладкий, красивый, горячий и всё моё, личное… — нашептывал Антон, срываясь на шумное горячее дыхание, чавкая слюной у Арсения под ухом. Омега в ответ скулил и соглашался со своим мужчиной.              Член продолжал безостановочно заполнять дырку. Работая им, как поршнем, Антон чувствовал, как по спине текут капельки пота, а из его ушей вот-вот повалит пар. Но это не мешало альфе продолжать вбиваться в мягкое, податливое тело, ускоряя ритм, высекая из своего омеги новые стоны и крики. Антон входил полностью, до шлепка, ощущая, как раздвигаются нежные стенки от его напора, как он задевает простату внутри, принося любимому удовольствие до искр перед глазами.              Прижимаясь губами к шее, альфа чувствовал заполошное биение чужого сердца. Рука Антона легла на всё еще наполненную вторую грудь, от чего получил в ответ недовольное мычание.              — Болит, — только и смог проскулить Арсений, нахмурив бровки.              Пальцы альфы пробежались по груди, ощущая её жар, после чего ласково сжали розовый сосок и аккуратно потянули на себя. Тут же из крошечного отверстия стрельнула струя горячего молока, забрызгав ладонь Антона. Сверху раздался крик удовольствия, смешанный с облегчением. Не выдержав такого количества стимуляции, Арсений обхватил свой член рукой, огладил красную головку, чуть надавил на текущую щёлку большим пальцем, размазывая прекам по шелковой коже, и начал дрочить, срываясь на бешенный темп.              — Антош, я скоро, — предупредил омега, смахивая пот со лба.              — Сам еле держусь, золотко, — ответил Антон, коротко чмокнув чужие губы.              Альфа понимал, что сам не сможет продержаться больше минуты. Он находился на грани, продолжая втрахивать Арсения в кровать. На члене стал потихоньку увеличиваться узел, предзнаменуя скорую эякуляцию. Антон в последний раз зализал местечко повыше ключицы. Он обхватил губами тонкую кожу и проткнул её острыми клыками, помечая своего мужа в который раз, почти сразу размыкая челюсть. Омега издал крик, в котором смешались боль и удовольствие одновременно. На глазах Арсения выступили слезы от переизбытка ощущений. Он выгнулся в спине, хватаясь за Антона и всхлипывая: из его члена выплеснулась белесая жидкость, пачкая руку и живот. Омега продолжал мягко поглаживать себя после оргазма, жадно хватая воздух ртом, скуля от пережитого удовольствия.              Антон почувствовал быстрое сокращение мышц на своем члене и это стало его финалом — он громко простонал, в это время горячая сперма выплеснулась внутрь Арсения, смешиваясь со смазкой и полностью заполняя омегу. Альфа протиснул быстро увеличивающийся узел в дырочку, заставляя Арсения промычать что-то недовольное. Теперь омега действительно заполнен. Припухшие края входа продолжали быстро сжиматься, не позволяя узлу выскользнуть.              Они сталкиваются в разнеженном поцелуе, сладко вылизывая рты друг друга. Спокойствие и безмятежность воцарили в комнате, укутывая влюбленных теплым одеялом счастья.              — Способ действительно хороший, рабочий, — сыто мурлыкнул Арсений, ластясь с улыбкой под широкую ладонь своего мужчины.