Авторский надзор

Падение вышло коротким и малоприятным. Плащ развевался, хлопал и цеплялся за все кронштейны, перекладины, решётки и все остальные, выполняющие функцию уже больше декоративную, чем практическую, элементы конструкции шахты. Кажется, в последнем полёте он хотел пересчитать всё, что попадется на пути вниз. На одном таком декоративном выступе, напоминавшем половые органы болотокрыла в брачный период, и повис император Первой Галактической Империи. Его плащ зацепился краем за штырёчек, не предусмотренный в оригинальном воплощении члена летучего гада. Ткань плаща угрожающе трещала, но рваться не рвалась, удерживая самое могущественное лицо Галактики в весьма неприличном и неудобном для политического деятеля виде — вверх ногами и спелёнутым по рукам. Была и другая опасность — в этом месте редко бывали не то что живые техники — дроиды, и шансы быть найденным, пусть даже в таком виде, представлялись весьма малыми. Был бы Палпатин простым человеком, он бы рисковал так и остаться висящим на штырёчке на краю бездонной шахты. Но Палпатин был не простым человеком, а всесильным ситхом и не собирался остатки дней своих провисеть в недрах самой мощной боевой станции, когда-либо построенной в этой Галактике. Уверившись, что ткань его плаща качественная и рваться не собирается, он сделал дыхательное упражнение, одно из первых, которому научил его покойный учитель Дарт Плэгас, чтобы успокоить мятущийся разум и сконцентрироваться на ближайшей задаче — освободиться из крайне неудобного положения. Среди упорядоченного переплетения прутьев и труб нашлась площадка, огороженная тонкими перилами. До неё было метров двадцать вниз и столько же в сторону, расстояние на первый взгляд непреодолимое, но только не для Палпатина. Он аккуратно раскачался на плаще и призвал Силу. Плащ сорвало со штырёчка, распахнуло неожиданно налетевшим потоком ветра, и Палпатин спланировал вниз. Плащ развевался за спиной, как огромные тёмные крылья. О чём Сила не предупредила, так это о неожиданно мощном потоке горячего воздуха, пахнущего смазкой и давно нечищенным нужником, ударившем сбоку. Палпатин едва удержался под напором, схватился за какую-то трубу и распластался на площадке. Плащ упал ему на голову. Дождавшись, когда поток прекратится, он отбросил плащ за спину и встал. И тут же понял, что не один. За выступом, надёжно защищавшим от сквозняков, стоял мужчина средних лет человеческой расы. Он с вежливым любопытством наблюдал за телодвижениями Палпатина и, едва стало тихо, стремительно подошел ближе. — Мой Император, — почтительно наклонил он голову, когда Палпатин выпрямился и расправил плащ. — Вижу, к своему прискорбию, я оказался прав. — О чём вы, господин Крауссер? — Фамилию мужчины он вспомнил в самый последний момент, как и тот факт, что характер у него неуживчивый и склочный. — О том, что экономия на технике безопасности в целом выходит дороже. А я вас предупреждал, что не надо размещать тронный зал рядом с шахтой или же, если вам так хотелось восседать именно там, хотя бы установить ограждение. Но надо поспешить, сейчас будет ещё один выброс. С этими словами он весьма бесцеремонно подхватил Палпатина под руку и потащил по узкому мостику, перекинутому над бездной. Снизу, из бездны, поднимался горячий сухой воздух. Он трепал полы плаща, грозя сорвать его с плечей и унести куда-то в недра станции. За ажурной конструкцией непонятного назначения открылось огромное пространство. Вдаль, насколько хватало глаз, уходили необъятные, диаметром в сотни метров, колонны. На каждую колонну через равные промежутки были нанизаны тонкие диски. Всё это напоминало бы причудливый лес, если бы у колонн были основания и верхушки, но колонны уходили вниз, в синеватый туман, и поднимались вверх. Время от времени от одной колонны к другой проскакивали фиолетовые ветвистые молнии — с оглушительным треском, от которого закладывало уши. Пахло озоном. — Это что? — Одна из секций охлаждения станции, — охотно пояснил Крауссер. — Правда, красиво? Палпатин сухо кивнул в ответ — он не видел ничего красивого в этом поле бесконечных колонн, но не хотел без причины обижать инженера. Тот в отместку мог прочесть длинную скучную лекцию про эту секцию и почему она такая, а не этакая. Наконец колонны закончились. За толстой, в несколько десятков метров, стеной простирался туннель, в котором спокойно мог пролететь шаттл класса «Лямбда» с сопровождением. По сравнению с секцией охлаждения он казался узким. — Ещё пара километров, и будет лифт, — радостно объявил Крауссер. — Мне казалось, что транспортная система на этой станции более развита, — буркнул Палпатин. — Так она ещё не достроена! — сообщил инженер с довольной улыбкой. Что именно не достроено — сама Звезда Смерти или её транспортная система, он пояснить не успел. Мимо по тоннелю пронесся кореллианский грузовик, судя по силуэту, модели YT-1300. Крауссер озадаченно проводил его взглядом. — Да куда его, придурка, понесло? Там же балка! — Какая балка? — не понял Палпатин. Он был занят своими мыслями: сумели ли гвардейцы остановить предателя Вейдера, поверят ли в ложь, которую тот им сочинит? Времени было очень и очень мало. Если разгром мятежников он мог доверить своим адмиралам, то разобраться с Вейдером должен он сам. В каком-то смысле это их личное дело. — Технологическая, — отозвался Крауссер. — В этом секторе ещё идут монтажные работы, нужен проход. Когда они закончатся, то эти две секции состыкуются. Вот, посмотрите, видите разъёмы? То, что Палпатин принял за небрежно обрезанные куски арматуры, на самом деле оказалось этими самыми разъёмами. Точнее, с одной стороны торчали толстые, в человеческий рост, балки квадратного сечения, с другой стороны были такие же дырки, тоже квадратные. — То есть этого тоннеля не будет? — Он станет частью транспортной системы… И в этот момент раздался взрыв. — Я же говорил, что там балка, — вздохнул Крауссер. — Так, у вас есть комм, — Палпатин наконец-то вспомнил, что хотел. Падение из тронного зала в шахту всё-таки не прошло бесследно. — Есть. Хотите куда-нибудь позвонить? — Разумеется! Надо было раньше это сделать. — Не получится, здесь нет связи. — Как так нет? — удивился и даже возмутился Палпатин. — Слишком большие помехи. Но это временно. Закончим монтаж этой части, всё будет. И транспорт, и связь. Прошу прощения, мой Император, я как-то не рассчитывал, что вы будете прогуливаться здесь. Палпатин поправил рукава плаща и промолчал. Язвительный инженер Крауссер в своё время доводил покойного Таркина до белого каления и обещаний бросить всё и уйти в отставку. Обиднее всего было то, что инженер всегда оказывался прав и держал себя так, что все попытки воздействовать на него выглядели бы жалкой местью ребёнка, которому не дали вожделенную игрушку. Больше ничего интересного по дороге не случилось. Они благополучно дошли до лифтов, доехали в уже построенную часть станции, такую привычную и почти родную, где все коммуникации были спрятаны под декоративными панелями, ниоткуда не дуло, норовя утащить в бездну, и не было никаких пляшущих над головой гигантских молний. Но едва он сделал буквально несколько шагов, как в коридоре пропал свет и наступила темнота. Не светилось ни одного, даже аварийного, огонька, замолчали вентиляторы, едва слышное гудение которых давно воспринималось как естественное. Абсолютная тьма и тишина царили несколько секунд, а потом вспыхнул свет, и станция вновь ожила. — Что это было, инженер? — с негодованием спросил Палпатин, не желая признаваться даже себе, что в эти несколько секунд темноты его охватил страх. Крауссер же снял деку с пояса, прочитал последнее сообщение. — По каким-то причинам защитное поле, генерируемое с поверхности Эндора, исчезло, и станция автоматически перешла на генерацию защитного поля от своего реактора. Как вы и желали, мой Император, она полностью готова к бою. Что означает не только возможность вести огонь, но и выдерживать атаки противника, — пояснил он и напомнил, протягивая свой комм. — Вы хотели связаться со своей гвардией, мой Император.