Приручи меня

      Праздник морских фонарей закончился, накрыв гавань Ли Юэ тонким шлейфом, сотканным из желаний, надежд и стремлений её жителей. Отгремели последние барабаны, затихли голоса на улицах, миллелиты приглушили яркое освещение декораций на пристани, чтобы люди, взбудораженные поражающим воображение представлением, могли отдохнуть перед возвращением на круги своя обычной жизни. И каждый, ложась спать, надеялся, что ему приснится, как он скачет в танце Ушоу по воздуху подобно тому мальчику-танцору с львиной головой, так легко бегающему по воде.       «Тот мальчик» же и думать не мог о сне. После всех празднеств Ка Мин попрощался на площади с отцом, который ушёл в гостиницу, и тут же поспешил по лестнице обратно вниз в гавань. Несмотря на все перипетии дня, он успел накануне пересечься с Син Цю возле гильдии и договориться о ночной встрече. Или, как говорят в Фонтейне, о ночном рандеву?       Перескакивая через ступеньки, Ка Мин в мгновение ока оказался на пристани, всей грудью вдохнул свежий морской воздух, ощутил ласку лёгкого ветра на лице и через силу улыбнулся. День был тяжёлый и бесконечно долгий, выступление на празднике вышло грандиозным, а эмоции после примирения с отцом зашкаливали. Их хотелось привязать к воздушному змею и выпустить высоко в небо, отпустить леску, чтобы освободиться, но Ка Мин так не умел. В собственные чувства, самые личные, он вцеплялся мёртвой хваткой и чах над своей гордостью, даже когда всё, казалось бы, разрешилось.       Погружённый в свои мысли, Ка Мин добрёл до места встречи — обзорной площадки за ярко горящей сценой, откуда жители гавани любовались его танцем на воде. Мышцы одобрительно заныли, напоминая, что это вовсе не было сном и все взгляды действительно были прикованы к искусству Ушоу, как он и мечтал.       Ка Мин вздохнул, пытаясь воссоздать момент в памяти и найти среди толпы янтарные горящие глаза, которые, он надеялся, горели ярче обычного. Ладони огладили невысокое ограждение. Был ли молодой господин здесь? Вряд ли, он не любитель больших сборищ. Быть может, наслаждался зрелищем из окна гильдии или с террасы возле книжной лавки? Вышел ли на праздник со всеми, держа дистанцию, или, в своей излюбленной манере, предпочёл воспользоваться моментом уединения и почитать где-нибудь книгу?       На глаза вдруг легли прохладные ладони, к спине прижалась чья-то грудь и возле уха раздался игривый голос, от которого волоски на загривке встали дыбом:       — Угадай кто.       Сердце Ка Мина размашисто ударилось о рёбра от неожиданности и резко захлестнувшей радости. Не было ещё ни дня, чтобы молодой господин своим весельем и лёгкостью не заставлял его забыть о всех жизненных трудностях, как вода забирала бы часть горестей.       Вслепую ощупав тонкие пальцы на своих глазах, он нарочито медленно прошёлся по каждой косточке и не в первый раз подумал о том, какая мягкая кожа рук у Син Цю, несмотря на его упорные тренировки с мечом. Ка Мин нежностью рук похвастаться не смог бы.       — Чун Юнь? — выдал серьёзно, едва сдерживая улыбку. — Брат, ты что ли?       — Пф, — Син Цю фыркнул ему на ухо, вызвав у Ка Мина ещё одну волну мурашек.       — Нет, точно не он… Он бы не стал так на людях вести себя.       — И как же я веду себя, — даже по голосу было слышно, как Син Цю закатил глаза, отчего ещё сильнее захотелось улыбнуться. Пальцы Ка Мина продолжали изучать пальцы Син Цю на своём лице.       — Кто же стал бы вести себя столь дерзко… неужели Сян Лин? Или меня осчастливила сама Юнь Цзинь?..       — Ой, прекрати!       Отняв руки, Син Цю легонько ударил хохочущего Ка Мина кулаком по лопатке и вдруг схватился за оба его плеча, не давая развернуться к себе лицом.       — Нет, стой! У меня же сюрприз. Когда я тебя отпущу, досчитай до трёх и повернись. Сразу не поворачивайся только! А то всё испортишь. И я расстроюсь.       Возбуждение в голосе Син Цю было заразительно, отчего Ка Мин почувствовал, как предательски вспотели ладони от волнения. Зная молодого господина, сюрпризы в его исполнении могли… действительно удивлять. Ка Мин не заметил, как закрыл глаза, хотя в этом не было нужды, и взялся считать про себя до трёх, краем уха слыша тихие шаги где-то рядом.       — Три… — напряжённый всем телом он крутанулся на месте и резко открыл глаза, приготовившись к чему угодно, вплоть до струи воды в лицо.       Ничего подобного не произошло. В тени у самой сцены, подсвечиваемой мягким оранжевым светом фонариков, светился и Син Цю, который сложил руки за спиной, чтобы продемонстрировать свой новый наряд. Ка Мин сглотнул, взглядом проходясь по сюртуку, строго утягивающему стройную фигуру, нежному голубому цветку с кисточками на поясе и всё так же голым худым коленкам.       Наслаждаясь его вниманием, Син Цю шагнул вперёд, изящно развернулся, чтобы можно было увидеть изысканно уложенные в банты ленты на пояснице и оценить, как полы пиджака пытались хоть немного добавить целомудренности и прикрыть голые ноги, но игривый тонкий разрез, в котором мелькала обнажённая кожа, только распалял воображение. Разворот на каблуках туфель был близок к танцу и заставил Син Цю остановиться перед Ка Мином в паре шагов, заложив одну руку за спину.       — Подарок от гильдии. Как тебе?       Ка Мин, в отличие от Син Цю лишённый поэтического дара, похлопал глазами, бегая взглядом от края белых шорт, особенно ярких в темноте ночи, к выраженной талии и выше — заглядывая в сверкающие хитрецой янтарные глаза. В новом облике, со своей аристократичной гордой осанкой, кокетливой улыбкой и убранными в маленький хвостик с бантиком волосами, благодаря чему открылось больше миленького личика, — весь он вызывал у Ка Мина чувства.       Хотя эти чувства он испытывал с первого дня их знакомства, поначалу больше дружеские, но Син Цю не оставлял шанса не влюбиться в него. Он даже словно требовал любить себя и Ка Мин покорялся течению, безоговорочно давая Син Цю то, что тот в нём искал, — обожание и восхищение. За время частых рабочих пересечений в гильдии «Фэйюнь» между ними успели случиться несколько поцелуев, спрятанных от чужих глаз в нишах и закрытых комнатах. И, мучаясь от желания, им обоим хотелось больше.       — Ты выглядишь… — Ка Мин бегло огляделся, убеждаясь, что вокруг никого нет, а высокий декор сцены надёжно укрывал их от редких ночных работников гавани по ту сторону, — …прекрасно.       — Правда? — Син Цю не сдвинулся с места, когда Ка Мин шагнул к нему, стерев жалкую дистанцию. Ему было почти больно от того, как сильно билось сердце из-за медового взгляда, столь же вдохновлённого, как во время танца Ушоу. Неужели Син Цю вызывал в нём те же чувства, что искусство, которому Ка Мин посвятил жизнь?       — Да, — усмехнувшись, Ка Мин ласково поправил волосы Син Цю, слегка растрепавшиеся в пируэте. — Ты очарователен.       Нежное слово из его уст заставило покрыться мурашками. Ка Мин не был скуп на комплименты, но он осыпал ими всех, всем предлагал помочь и кидался поддержать, к чему Син Цю обычно иррационально ревновал, желая владеть вниманием Ка Мина целиком и безраздельно.       — Даже так… — голос его совсем не слушался, стал тихим, почти неразличимым. Он не мог оторвать взгляда от довольной улыбки и раскосых глаз, в золоте которых плавился. Безусловно, Син Цю дразнился, но каждый раз стоило провокации сработать и щёки заливались краской от чужой реакции.       Взгляд Ка Мина скользнул по банту на шее Син Цю, он заметил, как часто вздымалась его узкая грудь. Если не остановиться в заигрываниях на улице, пусть даже за сценой, то Син Цю потом придётся несладко из-за возможных неудобных свидетелей, Ка Мину же тем более не хотелось лишаться хорошего работодателя. Он заставил себя сделать полшага назад и улыбнулся по-дружески, чем сбил Син Цю с толку.       — Ваша гильдия вдохновилась последними заказами в порту Илун, где много торговцев из Фонтейна? Я точно видел там подобные наряды, когда пару раз сопровождал грузы, — Ка Мин кивнул в сторону гавани, без слов предлагая им прогуляться.       — Возможно, — оправив безупречно сидящую одежду, Син Цю последовал за ним. — Мне показалось, они просто решили одеть меня более формально. Слишком уж мозолил глаза мой обычный шёлковый костюм.       Они обогнули сцену и двинулись в сторону темнеющей пустой части порта, откуда можно было вдоль воды по мосту вернуться в город. Ночью там никого не бывало, а складируемые ящики грузов позволяли рассчитывать на подобие укрытия. Если что.       — Недостаточно серьёзный для наследника гильдии? — воспоминания о разговоре с отцом сделали улыбку Ка Мина натянутой. Тема наследия семейного бизнеса была болезненной и для него.       Син Цю пожал плечами, бросая помутневший взгляд на чёрную гладь моря, редко серебрившегося лунным светом на рёбрах волн.       — Наверное, да. Отцу с братом важно, чтобы я выглядел… — он задумался, чтобы подобрать слова, — …соответствующе статусу, полагаю. А я то волосы обрежу, то шорты у меня слишком короткие…       — То пропадаешь где-то в лесах Ли Юэ, м? — хмыкнул Ка Мин и Син Цю забавно наморщил нос, давясь смешком. — Что ж, теперь ты смотришься так, словно только вышел с какого-то ну очень важного приёма.       — Не уверен, что это комплимент, — всё же рассмеялся Син Цю.       — А знаешь, кто ходит на приёмы? — Ка Мин вдруг подхватил его за ладонь и заставил провернуться под аркой их поднятых рук. — Гидро Архонт!       Рука Ка Мина в одно плавное движение оказалась на талии Син Цю, заставив его прогнуться в спине и отклониться невольной куклой в объятиях. От неожиданности Син Цю обнял его в ответ за шею обеими руками и резко вздохнул приоткрытым ртом. Они посмотрели друг на друга, взаимно любуясь, как мягкий свет поредевших фонариков подчёркивал черты лиц.       — В этом пиджачке ты на неё похож, — невозмутимо добавил Ка Мин, словно их поза не была странной для простой болтовни. — Я видел её на афишах в Фонтейне. Один в один.       — Хочешь расстроить меня тем, что мой костюм не уникален? — сверкнул глазами Син Цю и воспользовался моментом, запустив пальцы в лохматые волосы Ка Мина, отчего улыбка того стала шире.       — Ха-ха, нет же, хочу порадовать тем, что ты наш местный Гидро Архонт, — он оставил быстрый лёгкий поцелуй на кончике носа Син Цю и поставил его обратно на ноги. — И прекрасно выглядишь.       — Слышали бы твои сравнения Архонты, — притворно посетовал Син Цю, приходя в себя от их внезапной близости и борясь с желанием потереть кончик носа. — Не знал, что ты такой богохульник.       — Что? — удивление Ка Мина только больше развеселило Син Цю, который ловко увернулся от руки, пожелавшей схватить его запястье. — Эй, что за слова!       — А что такое? — Син Цю вновь не дался и легко ускользнул от Ка Мина в сторону ящиков, плотным рядом стоявших вдоль стен гавани. — Тем более, будь я Гидро Архонтом в Ли Юэ, то Властелин Камня непременно пожелал бы избавиться от меня…       Он говорил нарочито серьёзно, словно действительно хотел пристыдить Ка Мина, но тот уже давно понял, что Син Цю всегда превращался в маленькую фурию в близком кругу, где не надо было строить из себя вежливого и аристократичного наследника. Сам он тоже менялся наедине с молодым господином, переставая быть шумным и весёлым, так как веселился за них двоих Син Цю. Ка Мин же, привыкший широко улыбаться всем, несмотря на свои настоящие чувства, мог рядом с ним побыть просто спокойным или подурачиться, как сейчас, в шутливых перепалках.       Догадывался ли Син Цю, какую важную роль для Ка Мина играла их дружба?       — Мы с Ман Чаем защитили бы тебя, — засмеялся Ка Мин, продолжая свою своеобразную охоту на Син Цю, методично уводящего их к складу.       — От самого Властелина Камня? — он обернулся и широко распахнул янтарные глаза в обрамлении густых чёрных ресниц, которыми невинно похлопал. — Ценю твоё благородство, но схватка была бы неравной.       — И что же нам тогда делать? — Ка Мин вложил в свой вопрос весь актёрский талант, надеясь убедить Син Цю, что по-настоящему распереживался из-за мнимой угрозы. Ему нравилось разыгрывать с ним романтические сценки из любовных романов, которые почитывал иногда, хотя читать не любил, лишь бы лучше понять, как заинтересовать Син Цю.       Заглянув за один из высоких ящиков, Син Цю потянул за собой Ка Мина за кисточку на бедре и они оказались надёжно скрыты даже от света луны.       — Прятаться, конечно, — весело прошептал Син Цю прямо в губы Ка Мину, которого прижал к холодной каменной кладке стены. — И быть очень тихими, чтобы Гео Архонт нас не заме…       Ка Мин не стал дослушивать — обнял лицо Син Цю обеими ладонями и притянул к себе для поцелуя, в котором они оба мгновенно растворились. Слишком долгий был вечер, полный мечт о встрече. Син Цю сжал в пальцах куртку Ка Мина, скользнул горячими ладонями под укороченный край к груди, где под майкой гулко билось сердце в унисон с его собственным.       Син Цю был влюблён. Не с первого взгляда, когда они пересеклись в гильдии, но, вероятно, с того момента, как наёмник попросил у него книгу, чтобы узнать больше о суаньни. И даже тот факт, что Ка Мин вовсе не оказался любителем чтения, как сам Син Цю, не испортил впечатления. Достаточно было его открытого, заинтересованного взгляда, пылкого обсуждения прочитанного и очаровательной заразительной улыбки, чтобы потерять голову.       Всё в Ка Мине он находил романтичным — его родинку на шее, золотые львиные глаза, растрёпанные волосы, неизменно собранные частично в хвост, его мастерство владения мечом и танцем и его опасную работу, из-за которой они не могли часто видеться. В нём не было наивности, как в дорогом друге Чун Юне, которого Син Цю находил весьма милым, зато было умение добиваться своего и внутренняя сила, которой бессознательно хотелось покориться. Ка Мин приручил самого суаньни и Син Цю отчаянно хотелось быть прирученным им тоже.       Нежная рука легла ему на затылок, чтобы углубить распаляющийся поцелуй, вторая же горячая ладонь приобняла за талию, скользнула ниже по бедру и подхватила под коленом, прижимая к себе. Син Цю был вынужден балансировать на одном носочке, оторвав от земли даже каблук, и его баланс был полностью в обжигающих руках Ка Мина.       Прикусив нижнюю губу Син Цю, Ка Мин покрыл поцелуями его щёки и лицо, спустился к шее, вынуждая отклониться и откинуть голову, благо гибкость Син Цю позволяла ему чувствовать себя комфортно в любой позе, какую бы ни пожелал Ка Мин. Вода могла принимать любую форму.       — Всё выступление думал о тебе, — лихорадочно пробормотал Ка Мин, целуя под подбородком и потираясь носом об угол челюсти.       — М-м… — говорить Син Цю был уже не в состоянии и слова Ка Мина едва ли доходили до сознания сквозь бешеный шум сердца в ушах. Он вновь обнял его за шею, чтобы хоть как-то удержаться, потому что от каждого поцелуя тело мелко вздрагивало и устоять было всё сложнее.       — Ты ведь смотрел?       Его пальцы сильнее сжались на бедре, отрезвляя, и их взгляды встретились, даже в темноте различая блеск глаз друг друга.       — Да, — ещё один жадный поцелуй и шёпот в губы: — С террасы сверху открывался самый лучший вид. А твой танец был ярче всех выпущенных фонарей. Настоящий лев.       — Ха-ха, — Ка Мин улыбнулся, искренне радуясь похвале Син Цю, который потрепал его волосы с ответной улыбкой.       Неожиданно он отшагнул от стены и резко развернулся, вынуждая Син Цю потерять равновесие и полететь спиной в неизвестность. Полёт был недолгим — он упал на что-то мягкое и пошарил руками вокруг, признавая под пальцами грубую ткань мешков, в которые было насыпано нечто мелкое и сухое, судя по шуршащему звуку от любого движения. Чайные листья?       — Тише, — присев на корточки в ногах обескураженного Син Цю, Ка Мин ласково погладил его голую коленку и, подавшись вперёд, оставил на косточке аккуратный поцелуй.       — Что ты…       — Тш-ш, — Ка Мин пощекотал дыханием кожу, отчего Син Цю вздрогнул всем телом. — Хотел лучше рассмотреть твои красивые туфли.       Вслед за словами его руки гладили колени и икры Син Цю, который не ожидал, что подобная ласка сделает тело столь отзывчивым и чувствительным. Он полулежал, но у него кружилась голова от избытка чувств.       — Не видно же ничего, — сипло прошептал, привстав на локти и наблюдая, как Ка Мин прошёлся кончиками пальцев по натянутой ткани гольфов и приподнял его ногу, осторожно взяв за щиколотку снизу.       На его замечание Ка Мин только щёлкнул пальцами другой руки, выбив из щелчка маленький огонёк силой Пиро, в короткой вспышке которого можно было заметить фигурное облачко на ремешке подтяжек Син Цю, узоры на гольфах и бирюзовые кисточки на заднике туфли. Огонёк в пальцах погас, чтобы не воспламенить случайно чужой груз.       — Очень красиво, — улыбнулся Ка Мин и потянулся осторожно вперёд к Син Цю, нависнув над ним под тихое шуршание. — Ты самый красивый.       — Ты же знаешь, что у слова красивый есть множество синонимов? — усмехнулся Син Цю, ощущая, как его обволакивал жар Ка Мина. — И ты мог не подвергать нас опасности, а зажечь свою неоновую куртку…       — Ага, — Ка Мин повалил его на спину, подминая под себя и увлекая в очередной поцелуй, полный сладости от сказанных слов.       Их обоих будоражило осознание своего положения — пусть и скрытые ночью, но достаточно случайно заблудшему на склад работнику расслышать шорох и захотеть прогнать мышей от товара, как деваться будет некуда. Обычно осторожные, сейчас они не могли остановиться и жаждущие руки Ка Мина забирались под полы пиджака, чувствуя напряжённые мышцы и стискивая Син Цю сильнее. Стоило притереться своим возбуждением к его, ощущаемому даже сквозь слои тканей, как Син Цю выгнулся и несдержанно всхлипнул в рот Ка Мину, едва успевшему заглушить его поцелуем.       Удержаться от прикосновений было невозможно. Пересилив смущение, Син Цю осторожно провёл пальцами по твёрдым очертаниям горячей плоти, замер, когда с губ Ка Мина сорвался приглушённый стон ему в шею, и хотел было убрать руку, но Ка Мин настойчиво вернул её обратно, целуя и целуя, чтобы Син Цю не сомневался ни секунды, нравится ли. Очень нравится. Но очень плохо, что кому-то из них надо было протрезветь мыслями, и каждый наделся, что ответственность возьмёт другой.       На выручку пришли неожиданно громкие в тишине гавани голоса. Син Цю дёрнулся так резко, что едва не разбил Ка Мину нос лбом, но тот успел увернуться, и они оба перестали дышать, чтобы расслышать хоть что-то сквозь оглушительное сердцебиение. Шаги и голоса приближались и, судя по обрывкам диалога, не только им пришла в голову идея прогуляться после праздника в ночи, наслаждаясь тишиной, опустевшими улицами и красотой нарядного Ли Юэ.       — Праздник в этом году вышел, пожалуй, интересным, — мужской знакомый голос и мерный твёрдый шаг, резонирующий с лёгким стуком каблуков спутницы.       — Потому что не было твоего мальчика из Снежной?       Ка Мин, признавший в беседующих Чжун Ли и Сянь Юнь, удивлённо поморгал и прижал палец к губам Син Цю, закатившего от того же осознания глаза. Быть пойманными в такое время и в таком виде этими уважаемыми господами было бы особенно унизительно. А уж Ка Мину, в чьей жизни сегодня эти самые господа решили поучаствовать, и вовсе пришлось бы провалиться сквозь землю, но он всё же взял себя в руки.       — Нет, его отсутствие ввиду последних событий было ожидаемым. Скорее из-за нового знакомства.       — Так и скажи, что очаровался этим милым танцором.       Син Цю активно потыкал пальцем в плечо Ка Мина, без слов говоря «они про тебя», на что Ка Мин только покачал головой. Как же неловко!       — Мне показалось, им очаровалась ты, хотя разговор с его отцом определённо навёл и меня на некоторые мысли. Планируешь взять юношу в ученики?       — Ну, по крайней мере мне интересно присматривать за ним. Хотя с высоты моего опыта могу сказать, что у него всё было бы хорошо и без моего присмотра.       — Но с ним ведь будет лучше? — в голосе Чжун Ли была слышна улыбка.       Вместо ответа госпожа Сянь Юнь фыркнула и их последующие слова растворились вслед шагам дальше по улице.       Затаившиеся Ка Мин и Син Цю выждали до тех пор, пока тишина не стала звенеть в ушах, только после чего они попытались как можно беззвучнее сползти с мешков, насколько позволяли затёкшие в неудобных позах тела. О романтике речи уже не шло — сбежать бы из гавани незамеченными, а Ка Мину к тому же хотелось, чтобы у него перестали гореть кончики ушей от услышанного.       Вдвоём держась подальше от фонарей, они побежали в противоположную сторону от ночных гостей пристани и быстро вынырнули на торговую улицу к главной лестнице, по которой взбегали перепрыгивая через ступеньки. И только остановившись недалеко от гильдии под лестницей, им удалось выдохнуть. Ка Мин выпустил ладонь Син Цю, за которую схватился, чтобы потянуть того за собой, и собственные пальцы еле разогнулись. От бега и адреналина горели лёгкие и горло, пламенела кожа, но, взглянув друг на друга, они вдруг несдержанно рассмеялись, с трудом пытаясь быть не слишком громкими.       Ночное рандеву определённо удалось.       Когда дыхание восстановилось, Син Цю улыбнулся, поправляя бантик на своём маленьком хвостике.       — Увидимся завтра? Или ты сразу возьмёшь заказ?       — Молодой господин мог бы нанять меня для заказа гильдии… — Ка Мин подавил смех, получив тычок от улыбающегося Син Цю, и тут же вздрогнул, когда мягкие губы быстро коснулись его горячей после бега щеки.       — Посмотрю накладные, — шепнул на ухо Син Цю и отступил, пряча руки за спину, кивнул на дом позади себя. — Расскажешь подробнее про то, что услышали. До завтра, львёнок.       — До завтра…       Ка Мин проводил его взглядом до поворота, с трепетом поймал на прощание лукавый взгляд янтарных глаз, брошенный через плечо, и вздохнул, оставшись один. Только теперь он ощутил навалившуюся за безумные сутки усталость, хотя чувство неуёмного счастья всё равно было сильнее, заполняло лесным пожаром всё тело, заставив схватиться за грудь в районе сердца, которое колотилось и колотилось, не желая успокаиваться.       Иногда он так любил жить.