Грядёт большой птенец

— Кармилла, ну-ка, скажи, про кого там дальше надо делать выпуск?.. У господина Совастьяна настроение было прекрасное. Ещё бы: впереди предстояли съёмки лишь одной программы, а не двух, как обычно, но он, как подобает профессионалу, беспокоился не только о настоящем дне, но и о будущем. Кармилла не могла нарадоваться, что оказалась под крылом именно у него, и, конечно, она должна была сделать всё, что в её силах, чтобы закрепиться!.. И она радовалась. Нынешние (а точнее, будущие) гости были Совастьяну более, чем знакомы. А главное, они были знакомы зрителям, и выпуски с ними обязательно взлетят в рейтинге! Но, как и подобает настоящему журналисту, Кармилла решила начать с кое-кого попроще (на свой собственный вкус), чтобы следом нанести удар, от которого дух захватит! — В-вот наши гости, г-господин Совастьян! …план не удался. Но, судя по выражению лица (морды?.. Клюва?..), дух у него и правда захватило. Только не в том смысле, в каком хотелось. Он окаменел. И это не было похоже на те слегка преувеличенные реакции, которые он выдавал на своей программе. — Э-это… Это к-кто?.. Даже его прекрасная речь теперь будто бы заглючила. Кармилла развернула к себе лист. — Это В-воскресенье… — Воскресенье… Совастьян поморгал. Попросил, чтоб ему передали лист (и Кармилла, конечно, без задней мысли подчинилась), посмотрел на него минуту… вскоре лист выпал из крыльев «осчастливленного» ведущего, и его взгляд, казалось, устремился прямо в Небытие. Кармилла очень, очень, очень-очень-очень не хотела терять начальство (тем более в первое время испытательного срока! Тем более самого Совастьяна!!!), так что позволила себе нарушить его личные границы и осторожно тронула его… За то место, где у птиц находятся плечи. — А? Что? Где? Как? — завращал он головой. — Что случилось? В обычной ситуации Кармилла просто подняла бы листок и сделала вид, что ничего не было. Но господин Совастьян — ведущий программы, и если не она, то кто-то другой поставит его в известность о грядущем выпуске… Который так или иначе придётся провести. Нужно только набраться духа. — В… Воскресенье. — Что в воскресенье? — пустым голосом спросил Совастьян. — Воскресенье… Следующий выпуск будет про господина Воскресенье! Т-того самого! С Пенаконии! Бедный Совастьян издал неопределённый звук, но и без маяка синестезии было понятно, что он значит. Это был звук отчаяния. Этот стон откликался в сердце. — Я СЛИШКОМ МАЛО ПОЛУЧАЮ ДЛЯ ТАКОЙ РАБОТЫ! — вдруг воскликнул он, и Кармилла вздрогнула. — Я БУДУ РАЗБИРАТЬСЯ! Совастьян так угрожающе захлопал крыльями, что Кармилла прижалась к стене и заблокировала зрительные функции. Когда она активировала их снова, то Совастьяна рядом не было. И тут до неё дошло: второго-то гостя, про которого будет другой выпуск, она не показала! Судя по всему, Совастьян полетел прямиком к начальству. Кармилла вздрогнула — теперь её позор будет известен и им тоже!.. «Прощай, стажировка!» — думала она. А ещё: «Раз уж опозорилась, то надо до конца!». Кроме того, опыт множества стажировок подсказывал ей, что если она исправит свою ошибку у них на глазах, то это будет не такой уж позор. Так что, поборов страх, она бросилась наверх. Дверь была закрыта, но голоса слышались очень и очень чётко. Особенно голос Совастьяна. — Нет, ну, скажите! Мне приходится иметь дело с… С самыми разнообразными личностями! Некоторые из которых ещё и… весьма опасны! Даже в момент гнева господин Совастьян не теряет профессионализма! Как хорошо, что строение Кармиллы позволяет ей всё записывать даже без ручки и тетрадки! — Я вещал про своё начальство и дважды, слышите, ДВАЖДЫ подставлялся под закрытие! — Это было в сценарии, чтобы рассмешить аудиторию, на самом деле госпожа Топаз и Счетовод нисколько не в обиде на вас!.. Голос начальника, на удивление, был слабым и даже неуверенным. О, не так уж, не так уж много работников могут так повышать голос на вышестоящих! Они должны представлять собой нечто особенное, и Совастьян, конечно, был одним из них! — НО САМ ФАКТ! Я дважды, дважды унизился! И я еще не говорю о производственной травме, которую я получил от того ковбоя! При упоминании Бутхилла она поёжилась. Если у него рука не дрогнула застрелить невинного мальчика с Белобога, то, конечно, и на Совастьяна не дрогнет тоже!.. — А теперь мне велят рассказывать про террориста, который всю планету чуть не погрузил в сон под свой контроль! Вы знаете, кто так может?! ЭОНЫ ТАК МОГУТ! Последнюю фразу он сказал таким тоном, что Камилле стало страшно. Но она проявила силу духа и не отошла. — А вдруг… Вдруг он услышит?.. Вы представляете, что такое существо сделает с маленьким ведущим?.. А я его однажды уже успел разгневать!.. И не будет больше нашей программы!.. Он будто бы плакал, и Кармилла охотно верила, что по-настоящему. Если бы не субординация, она подошла бы к нему и обняла!.. Но Совастьяну такое не понравится. Он не любит проявлять слабость перед подчинёнными… — Но мы дважды принимали его в студии, и оба раза он показал себя вполне достойно. До, кхм… Инцидента на Пенаконии невозможно было сказать, что с ним что-то не так, — примирительным тоном сказал начальник. — Кроме того, разве вам не понравилась идея о семи выходных днях в неделю? — НО НЕ ТАКИМ ЖЕ ОБРАЗОМ! — слёзы пропали из голоса Совастьяна. — Лучше уж работать эти семь дней, но жить своим умом, чем отдать жизнь в руки этого большого птенца, который меня вообще не знает!.. — Но мы ведь просто будем про него рассказывать, а гостем, скорее всего, будет госпожа Зарянка… — ОТ ЭТОГО НЕ ЛЕГЧЕ! Кармилла поняла, что стоять в стороне больше нельзя, а потому зашла в дверь, даже не постучавшись. — Г-господин Совастьян!.. — воскликнула она, и на неё все обернулись. — Мне жаль, что вы испытываете такой дискомфорт и поэтому!.. Она сделала драматичную паузу. — Я согласна провести эфир про господина Воскресенье вместо вас! Совастьян крылом схватился за сердце. — К-Кармилла… Ты ещё так молода… А тут ещё и персонаж такого калибра… Ты помнишь, как прошёл твой первый выпуск?.. Она сразу вспомнила, как стукнулась головой так, что стол треснул. Как после этого смотреть в глаза госпоже Юньли?.. — Г-главное, что зрителям понравилось!.. И-и господин Воскресенье меня не знает, т-так что не будет иметь ничего против!.. — Но и вы не знаете его, — вдруг сказал начальник заговорщическим тоном. — Благодаря вам я понял, что делать, госпожа Кармилла. Спасибо вам. Та засияла (начальство её заметило! Заметило!), а вот Совастьян напрягся. — И-и что вы поняли?.. — Что это будет лучший выпуск за всю твою карьеру, Совастьян! Покажи на камере весь спектр эмоций, какой ты продемонстрировал тут, и зрителям это понравится! — Ч-чтобы он взял меня под свой контроль и у вас не стало ведущего?.. — проронил Совастьян. — Вас сбережёт Сохранение, — ответили ему. — Будем за вас молиться. Кармилла закивала: она собиралась молиться больше всего. (И в том числе за то, чтобы этот случай поспособствовал укреплению её позиций, и эта стажировка стала последней). Из кабинета они вышли молча. — Кстати, Совастьян… Зачем я вас искала… Я же хотела показать вам в-второго героя!.. — Давай уже завтра, — блеклым голосом ответил он. — Его имя ведь не один из дней недели? — Н-нет, но зрители уже с ним знакомы!.. Этот персонаж прошёл через существенную трансформацию и его вторая форма идёт не по пути Гармонии, а по- — ХВАТИТ С МЕНЯ ГАРМОНИИ НА СЕГОДНЯ! Он взмахнул крыльями, и его след простыл. В сердце Кармиллы затеплилась надежда, что следующий выпуск поручат уже ей. После того напряжённого шоу Совастьяну нужен будет отдых… А Кармилла справится, даже если она не та самая легендарная ведущая! Как минимум за счёт гостьи. Если галовианцев считают неоднозначными, то к многохвостым лисичкам никто не останется равнодушен. А пока что стоит вернуться к ближайшей работе. Хотелось надеяться, что Бутхилл не оставил ещё более глубокую травму на сердце Совастьяна, чем господин Воскресенье, и у него не будет такого страха перед всеми галактическими рейнджерами…