Как, как этот мужчина выбрал его?

      На его ногах — бугры и ямки шрамов, пересекающиеся линии, белые, бордовые, едва заметные и выпуклые, невольно притягивающие чужие взгляды. Его ноги — то, что он прячет под шортами и боксерами, длинными штанами и нежеланием раздеваться. Его ноги — боль, слабость, позор.       Когда он чувствовал себя грязным, отвратительным, нижайшим созданием Бога, жалкой ошибкой Его, он заменял свою боль внутри на боль снаружи. Так было проще, легче.       Позднее Эрик осторожно, с его разрешения, добившись просто нечеловеческого доверия, целовал эти шрамы, мягко прикасался к ним, никогда не давил, никогда не осуждал, никогда не зацикливал внимание. Это помогало. Помогало расслабиться, начать принимать их без былого отвращения, помогало забывать грубые руки в волосах и «Как ты посмел», звенящее в ушах хлесткой пощечиной.       Когда он чувствовал, что его тело не принадлежит ему, что он не живой, он мертв, мертв, он не чувствует ничего, он пустой, он причинял себе боль, доказывая, я живу, живу, мне больно, я чувствую. Это помогало, ненадолго, но хватало для вдоха и звонка Эрику. Эрик успокаивал, проводил через заземляющие практики или просто перечислял, что ему нравится в Ники, напоминая ему, что он человек, он справляется, он молодец. И Ники верил, захлебывался слезами на полу ванной, где под его бедром начинала расплываться кровавая лужица, давил громкие всхлипы, не желая будить близнецов, он тихо шептал, сбиваясь, что не справляется, что они отвергают его, что он опять бесполезен и ничтожен, зачем я вернулся, Эрик? И Эрик повторял вновь и вновь, что он молодец и прекрасно справляется, что близнецам нужно время почувствовать себя в безопасности, что они любят его, но не умеют, не знают как объяснить свои чувства, кроме как руганью и насилием, что Ники умница и он прошел огромный путь от манипуляций и страха к доверию и разговорам. Иногда их разговоры длились часами, пока Ники не начинал засыпать, а Эрик не собирался на работу. Иногда Ники тихо шептал почти сквозь сон, что он волнуется за их отношения, ведь они так часто общаются только из-за истерик и срывов Ники, а Эрик в ответ своим гортанным, грубым, но при этом необъяснимо мягким голосом шептал, что они могут посмотреть фильм вместе или прогуляться на звонке, и Ники вновь начинал плакать, потому что как, как, Господи, этот мужчина выбрал его?