Замысловатые сюжеты

Человека невозможно вытащить из-под завалов прошлого. Либо ты выкарабкиваешься самостоятельно, либо останешься под обломками. Элис Сиболд

***

Полгода зимы сводят с ума. Холодные и пасмурный дни. Мокрый ветер и снег. Ты плетёшься с работы, полностью лишённый сил; в чернильном небе зажигаются звезды, твой двор тоже зажигает фонари. В электрическом свете становится не так тошно. Снежинки мелко кружатся и переливаются, утопают в меховом воротнике твоего пуховика. Руки зябнут, ведь с утра кто-то забыл дома перчатки. Прячешь ладони в карманы, пытаясь поудобнее держать пакет с продуктами. Целлофан шуршит, снег похрустывает. Хочется до одури курить. Раньше бы ты не задумываясь, засмолил две сигареты подряд, но накатывающая метель отбивает эту затею. Люди бегут скорее домой, обгоняют; мужчина в сером пальто, даже толкает плечом, чтобы быстрее протиснуться между узким тротуаром и проезжей частью. Он оглядывается, смерив тебя раздражённым взглядом и что-то бурчит под нос. Наверняка сетует на твой медленный шаг. Но тебе некуда спешить, только если к Барсику, и то, этот Рыжий засранец наверняка скрутился в клубок и дремлет на любимом кресле. Говорят же, что животные и их хозяева похожи. Прошлой весной ты по зову сердца выбрал в приюте этот пищащий комочек. Девушка-волонтёр — «Даша» — значилось на бейджике, как раз обратила внимание на твои рыжие пряди, торчащие из-под бейсболки. Теперь эта мохнатая бестия часть твоей семьи, хотя вас и так только двое. Ты мысленно хмыкнул и ускорил шаг. В парадной, скорее закрывая за собой дверь, рывком поднялся на нужный этаж и только тогда смог спокойно закурить. Первая затяжка — так хорошо. Сигаретный дым вьётся у губ, заполняет лёгкие. Ты смотришь из окна лестничной клетки, как двор-колодец засыпает снегом…

***

Морозное утро будит солнечным светом, ловко пробирающимся через занавески. Барсик нагло развалился на подушке, с наслаждением урча в твою макушку. Эти минуты самые сладкие, их хочется растягивать и пить по глотку, но скоро наглое животное захочет есть — тогда-то любой сон снимет рукой. От когтистых лап нет спасения. На тумбочке дребезжит телефон. Это точно не будильник. В такую рань звонить преступление. Кот просыпается первым, подмахивая рыжим хвостом и лениво зевает. Хочется бросить надоедливый аппарат куда подальше, но вдруг это мама? В последнее время она часто звонит, чтобы просто поговорить. Ты смирился с этим резким приступом нежности по отношению к тебе. Лучше поздно, чем никогда. На дисплее мелькает незнакомый номер. Ты моргаешь, словно надеешься, что это сонный морок. Телефон замолкает, только для того, чтобы вновь огласить квартиру трелью. — Привет, пропажа, — слышишь голос из прошлой жизни. До боли знакомый, мягкий и бархатистый. Тебе нужно время чтобы собраться и что-то сказать, но похоже, что язык решил распрощаться с мозгом, раз ты отвечаешь тут же: — Я не терялся, а вот ты… — Не спросишь откуда у меня твой номер? — Откуда у тебя мой номер? — ты повторяешь на автомате. — Анна Сергеевна была так любезна. — Мама… — вздыхаешь ты в подушку. Рыжий, как ты и предполагал требует к себе внимание: трется, мурлычет, чуть ли не виляя хвостом. — Прекрати, — отмахиваешься от кота, который забрался к тебе на грудь, упорно тычась в лицо своей мордочкой. — Ты мне? — Коту. — Коту? У тебя есть кот?! — это было сказано так, словно это не кот, а какой-то тарантул. Пришлось вставать — игнорировать Барсика долго не получилось бы. Ты топаешь на кухню, Рыжий бежит за тобой. — Да, кот, — отвечаешь ты. — Дим, чего тебе? — спрашиваешь, словно вы виделись только вчера. В трубке тишина, пришлось убедиться, что разговор продолжается — секунды отмеряли время исправно. — Я… Я в городе проездом. Хотел увидеться. Хотел увидеться. Два слова. Два грёбаных слова и ты застываешь на месте с пакетом корма в руках. — Саша, я думаю нам о многом нужно поговорить. Ты слышишь своё имя, произнесённое в той особенной манере, что перехватывает дух. Зачем вам говорить? Вроде и так всё ясно. Хотя по факту, никакого разговора между вами не было. Ты молчишь. Тебе кажется, что долго. Рыжий нетерпеливо трётся о ноги. Корм оказывается в миске, ты у окна. Смотришь на голый парк, покрытый снежной завесой, закуриваешь и называешь свой адрес. Забытое прошлое, внезапно становится настоящим