"Поиграем, Принцесса?"

С исчезновения Аластора прошло больше двух недель. Восстановленный отель принимал в свои объятия новых грешников каждый день, но теперь мечта Шарлотты потеряла полноценность. Потому что рядом не оказалось того, кто был у самих истоков. Кто поверил в неё, когда не верил никто, кроме Вэгги. Каждый день она дарила постояльцам и друзьям лучезарные улыбки, однако никому не признавалась, что тяготило душу. Даже лучшей и единственной подруге. После спектакля лицемерия наступала ночь, когда принцесса Ада могла впасть в едкое отчаянье. Заняться самобичеванием и размышлениями о том, как всё могло сложиться. Что, если бы они дрались против Адама рука об руку? Как изменился бы ход сражения? Пострадал бы Аластор так же сильно? Исчез неизвестно куда, неизвестно насколько? Подобные вопросы нагоняли тоску. Девушка вспоминала вечно улыбчивое лицо приятеля. "Без улыбки ты не полностью одет". Его неизменно шикарный костюм и микрофон, которым он любезно делился в моменты нужды. Делился только с ней. Чарли не могла вспомнить, чтобы демон позволял кому-то быть настолько близко, насколько была она. Всегда появлялся в подходящий момент, дабы вразумить её, охладить голову и отбросить уныние. Никто и никогда не имел такой силы убеждения, как Аластор. Почему-то она не сомневалась, что он даже не применял способности для этого: влияние находилось в самой его сути, в естестве. Не проходило и ночи, чтобы девушка не плакала, вспоминая о потерях. Сегодняшняя не стала исключением. Очень некстати в мыслях всплыл их разговор. Тот самый, когда они заключили сделку. Не на душу, что очень удивило Шарлотту — на услугу. А ведь мужчина так и успел сказать, чего бы он хотел. Исчез в бесконечных кругах Ада, оставив свою протеже без возможности исполнить часть уговора. Слёзы стекали на подушку из уголков глаз, пока принцесса безотчётно смотрела в потолок. Это я во всём виновата. Прости меня, Аластор. Нельзя было оставлять тебя одного с таким сильным противником. Если бы мне хватило сообразительности... Хотя, в нашем дуэте именно ты всегда отличался умом. Тени играли с воображением. В силуэте ветки она видела очертания оленьих рогов, тусклый светильник отбивался хорошо знакомым микрофоном на потолке. Девушка подняла руку, чтобы ухватиться за мираж, но смогла поймать лишь воздух. Пальцы встретились с ладонью, веки прикрылись от усталости. Она заговорила тихо, едва различимым шёпотом, надеясь, что тот, кто потерян в глубинах, услышит. — Мне не хватает тебя. Правда. Дела в отеле идут отлично, но я... не справляюсь. Оказывается, без менеджера работать в разы сложнее. Ведь ты всегда стоял рядом, помогал, и я могла... могла положиться на всесильного Радио-демона. — Выдохнула с надрывом, зажмурилась до белых бликов перед глазами. — А ведь ты так и не попросил о своей услуге. Я бы сделала что угодно, если бы это вернуло тебя. Что угодно, Аластор. Слёзы не переставали. Неторопливым потоком они скатывались по вискам, и девушка даже не пыталась их вытереть одеялом, как делала всегда. Потому что бессмысленно. Но вдруг слух уловил хриплый ответ: — Я ближе, чем кажется, дорогуша. Морнингстар могла поклясться, что ей не послышалось. На радостях подняла голову и стала осматривать комнату. Нигде не было видно владельца голоса, однако в помещении слегка похолодало. Не веря собственному счастью, она обратилась снова. — Ты в порядке? Только вот... где? Я слышу тебя, но не вижу. — Подойти к зеркалу. Демоница отбросила одеяло, поспешила в сторону гардероба. Открыла шкаф и увидела отражение пропавшего друга. — С тобой правда всё хорошо. От переизбытка чувств вытерла новые слезинки, когда ощутила холод в ногах. На ней болталась простая ночная рубашка, которая открывала худые колени. Короткая дрожь пробила тело. — Я в порядке, не волнуйся. И, должен заметить, что ты выглядишь обворожительно. Хотя я бы накинул халат сверху. — Широкая, как всегда, улыбка держалась на его лице. Она была не просто вежливым жестом, но и гарантом уверенности. Халат покоился на спинке кресла, непозволительно далеко, и что-то удерживало девушку от шага в сторону. Она боялась, что если уйдёт хоть на секунду или отвернётся, то демон исчезнет. Растворится, как прекрасное сновиденье, а ей придётся плакать остаток ночи. Потому упрямство одержало верх. Чарли осталась на месте, заразившись улыбкой внезапного гостя. Они молчали несколько минут. Просто смотрели друг на друга, и ни один не решался положить конец тихой идиллии. Когда ветер загудел в окне, возвращая в реальность, мужчина всё же заговорил. — Принцесса, помнишь, я говорил об одной-единственной услуге? То, что ты выполнишь, не важно, когда и где, если при этом никого не обидишь? — Помню, Аластор. Очень хорошо помню! Конечно она помнила. Сама только недавно вспоминала уговор и обещала сделать всё возможное, если затея увенчается успехом. Сейчас она готова была исполнить любую прихоть Радио-демона. В глазах горела решимость, пальцы сжались в кулак. — Думаю, я определился с вариантом. — Чего же ты хочешь? Улыбка разраслась на всё лицо, жёлтые зубы казались острее обычного. Мужчина махнул рукой и театрально поклонился. — Самую малость. Только поцелуй Вашего Высочества. И ничего больше, даю слово. Чарли замерла, ощутив, как сердце забилось быстрее. Ветер в который раз лизнул голые ноги — она содрогнулась. Руки рефлекторно обняли плечи, но девушка не отвела взгляд. Ярко-красные радужки блестели в зеркале, переливались едва заметным нетерпением. Мужчина ждал, не давил, но старательно подталкивал к действию. Демоница шагнула вперёд, опустила руки по бокам. — Уверен, что хочешь именно это? Ты мог бы попросить больше, что-то более весомое. "Малышка понятия не имеет, о чём говорит. Набивает себе цену или правда не осознаёт собственную значимость?" Вместо хлёстких размышлений Аластор ответил спокойно, немного прикрыв веки: — О большем не стоит и мечтать, Шарлотта. Обращение вонзилось прямо в грудь. Хриплый, чуть надтреснутый, как в старом радиоприёмнике, тембр особенно внимательно выделял имя. Чарли никогда не призналась бы в том, что обожает голос своего союзника, но расширенные зрачки говорили всё вместо неё. И потому страннее ощущалось собственное имя из уст смешливого Аластора, который придумывал самые разные прозвища в её адрес. Всё, что угодно, лишь бы не обращаться по имени. — Если, конечно, Её Высочество не против. — Новая фраза вырвала из размышлений. — Потому как одно твоё слово заставит меня умолкнуть навсегда. Он буднично протёр монокль о рукав пальто, как будто речь шла и незначительной мелочи. Впрочем, Аластор был гораздо опытнее во многих вещах, так что для него поцелуй действительно мог считаться чем-то обыденным. Но не для Чарли. Не считая бывшего парня из школы, она была довольно неискушённой в вопросах, что касались физического контакта. Из-за трепета кончики пальцев коротко задрожали. Она ступила дальше, ближе к визитёру, и подняла распахнутые глаза. — Я не против. Но прошу, не обращайся со мной, как с королевской особой. Я всё та же Чарли, а ты — менеджер в моём отеле. И ничто не изменит это. — Как пожелаешь, милая. — Сложил руки за спиной. — А теперь подойти ещё ближе. Боюсь, тебе придётся буквально целовать зеркало, потому что иначе мы не сможем. "Мы". Почему-то простое слово очередной раз заставило сердце застучать набатом в голове. Морнингстар сделала полушаг к зеркалу: теперь их разделял десяток сантиметров. Даже меньше. Из-за разницы в росте пришлось задрать голову. Так девушка смогла встретиться с красными очами, увидеть в них игривые искорки и терпение, которое подходило к концу. В какой-то момент Аластор чуть опустил голову. Улыбка не сходила с лица всё время, пока расстояние между ними постепенно сокрощалось. На финальном отрезке Чарли не выдержала — сама поднялась на носочки. Именно она преодолела последний рубеж, шагнула навстречу томному желанию, которое разрасталось с бешеной скоростью. И каким вышло удивление, когда вместо холодного зеркала она ощутила сухие губы Радио-демона. Напряжённые и властные, они встретили её порыв, а хозяин впервые за долгое время не улыбался в своей широченной манере. Его рот был расслаблен. Руки вскоре пришли в движение и обхватили тонкие плечи в рубашке. Демоница коротко дёрнулась, но сразу отвела настороженность в сторону. Мужчина перед ней вселял доверие, уверенность, о которых она напрочь забыла за две последние недели. Словно всегда походила на несчастного параноика, а стоило поцеловать виновника беспокойства — и всё, как рукой сняло. Аластор приоткрыл рот, девушка вторила его действиям. Была ведомой, не боялась оступиться, потому как знала: её поймают. В подтверждение слов из ниоткуда возникли послушные тени. Негромким скольжением гуляли по стенам, и принцесса открыла глаза, чтобы убедиться. Действительно, со всех сторон тёмные змейки приближались к дверце шкафа. А когда добрались, она почувствовала, насколько сильной властью обладал мужчина. Не он сам, но его прислужники-тени касались волос, лица и рук. Гладили, игрались, познавали. Аластор был нетерпим к тактильности со стороны других, но всегда старался коснуться Чарли. Задержать руки на худых плечах, прислониться своей щекой к её. Не испытывал и проблеска отвращения, как со всеми остальными, даже когда малышка подняла запястья, чтобы обхватить его шею. В порыве момента она забыла, что их разделяло зеркало. Целовала теперь уже сама, наслаждалась мягкостью со стороны партнёра, а демон прилагал немалые усилия, чтобы обойти разделение между их телами. "Всё, что угодно, только бы Шарлотте понравилось". Своей рукой обхватил её затылок, наклонил голову для смены угла. В демонице пробудился настоящий голод до нежности со стороны. Она поднялась на носочки, сколько позволял рост, и крепко держала партнёра. Хотела стать его частью, слиться воедино, чтобы они были на одном уровне. Старалась заглушить собственное сердце, которое громкой трелью стучало в районе его груди. Наверняка он заметил. Понял, как сильно влиял на девушку, но чувства стыда она не ощущала. Только желание продлить момент. Несколько тенистых змеек обхватили партнёршу в районе талии — ночная рубашка скользнула вверх. Никто не обратил внимания на маленькую шалость, хотя Аластор почувствовал, как ткань чужой одежды задралась. Животный оскал захватил сознание мужчины. Он смутно осознавал действия, когда прокусил чужую губу до крови. Понимание нагрянуло после того, как сладкая капля чистой, невинной — королевской — крови попала в рот. А затем ещё одна, и ещё. Морнингстар недовольно промычала, но поцелуй не разорвала. Аластор торопливо извинился: облизнул нижнюю губу и сладко потянул на себя. Горячая кровь кипела в его рту, однако усилием воли заставил себя остудить пыл. Ведь в голове уже зрели картины, как он наслаждается её вкусным телом. Режет изящные пальцы, кромсает внутренности, вспарывает живот, чтобы окунуться в кровавое озеро. Конечности вялыми участками раскиданы по столу, пока он расправляется с твёрдыми, пресными глазами. Однако это всё лишь за гранью фантазий. Вернув самообладание, демон мотнул головой чуть в сторону. Поцелуй закончился, так как больше он не мог менять пространство, чтобы преодолевать толщу зеркала. Напоследок увидел блаженно прикрытые, слегка дрожащие веки демоницы. Руки замерли в районе мужской шеи, хоть и не могли больше её касаться. Наконец, с ощутимой неохотой Чарли открыла глаза. В отражении светилась знакомая улыбка, однако теперь гость без стеснения поглядывал на её рот. — Ал... — шепнула, будто в опьянении. С опозданием почувствовала, что вкус поцелуя напоминал виски. Выдержанный, дорогой. Язык невольно прошёлся по нижней губе в надежде запечатлеть вкус. Мужчина внимательно проследил за действием. Ему не нравилось, когда имя меняли, но из уст Шарлотты любое прозвище звучало слаще мёда. Она особенно нежно произносила эту форму, чем пробуждала мрачных бесенят от долгой спячки. Бесенят, которые жаждали её безраздельного внимания. А сегодня они получили его сполна. — Да? — Ты вернёшься к нам? — Обязательно. Хотя бы за своей услугой. — Что? Но я же только что... — Нет-нет, моя дорогая. — Указательный палец замаячил перед глазами. — Когда я восстановлю силы и приду в Отель, ты подаришь настоящий поцелуй своему Радио-демону. Зеркало служило лишь разминкой. Она опешила. Рот открылся в попытке сказать хоть что-нибудь, но прежде, чем Чарли смогла выразить удивление в словах, демона и след простыл. Только его бесконечная ухмылка светилась перед глазами несколько долгих секунд. Той ночью принцесса Ада впервые за долгое время выспалась.