Ты больше не убегаешь, Джостен

В комнате двое: Мать и сын. Миниатюрная на вид женщина гладила вещи, а мальчишка 4-х лет, в точности внешне похожий на своего отца, тихонько сидел, наблюдая за ней. Натан Веснински разговаривал с полицией, которые в очередной раз наведались к нему с проверкой,в надежде что-нибудь нарыть, но вскоре ушли без результатов. Дверь распахнулась... Рыжеволосый мужчина, который совсем недавно притворялся белым и пушистым перед полицией: Снова явился к жене и сыну в роли "мясника". Отец был в ярости.. Видимо, мальчик что-то не так сделал. Волосы мужчины под светом одной яркой лампы в этой небольшой комнате, казалось,горели огнём,а холодного, серого цвета глаза так и пронзали, словно кинжалы, насквозь. Натан Веснински держал в руках утюг, которым недавно гладила вещи его жена. Раздался истошный, детский крик. Женщина начала неистово молить мужа прекратить, когда он прижал раскалённый утюг к правому плечу своего сына. Нил...Проснулся?.. Нет. Точно нет. Ведь спал он совсем недавно, а очнулся от этой панической атаки только сейчас. Это были кадры из его прошлого, которые навсегда останутся вместе с ним. Натаниэль Веснински останется с Джостеном навсегда. Так казалось ему сейчас. Его шрамы по всему телу всегда будут напоминать об этом теневом прошлом. В этих воспоминаниях его больше всего затронуло лицо матери, которое было наполнено болью, отчаяньем и гневом. Она знала, что Веснински не остановится от её мольбы о пощаде, но просто не могла равнодушно стоять в стороне, при этом зная, что тоже получит. Всё, что происходило во сне–он чувствовал. Даже эту жгучую,до невыносимости, боль. Тепло на загривке распространилось по всему телу. Это была рука Эндрю—он прижимал его голову к своей груди, слегка надавливая, пока Нил пытался успокоиться. Он наконец очнулся от своих воспоминаний, но его всё ещё трясло. Сердце билось о стенки рёбер, словно напуганная птица в клетке, а руки вцепились в футболку голкипера, а не в него самого, ведь тот не любил прикосновения, и Нил даже тут помнил и уважал позицию рядом стоявшего. –Абрам–Позвал его голкипер–Это я, Эндрю. Ты–Нил Джостен. Десятый номер команды "Лисов" университета Пальметто. Твоя мать погибла.Натан и Рико сдохли.Тебе больше ничего не угрожает,ты больше не прячешься и не убегаешь.–Подытожил вратарь. Нил смотрел в одну точку: вниз, на кафель в ванной, на котором были капли его слёз. Постепенно тревога и страх стали отступать. Он был рядом с Эндрю,рядом со своей семьёй. Это было главное. Он—в безопасности. Выровнявшись, он посмотрел на вратаря красными, всё ещё мокрыми от слёз глазами. Эндрю приложил свою ладонь к левой щеке Нила, аккуратно проведя большим пальцем по его ожогу от автомобильного прикуривателя на скуле. Ладонь скользнула к шее,проверяя пульс Джостена. Некоторое время спустя,удостоверившись, что Нил успокоился,Эндрю отстранился и ушёл в другую комнату. Нападающий поплёлся за ним. .. Эндрю уселся на своё излюбленное место на тумбе около окна, где москитная сетка уже давно была им снята. Нил сел рядом. Миньярд достал пачку сигарет, вынул оттуда две. Одну оставил себе, другую отдал Джостену. Закурил сам, и поджог сигарету Нилу. Он знал, что Абрам не сделает ни одной затяжки, ведь он нуждался не в никотине, а в едком дыме, который напоминал ему о матери. Нилу в этот момент стало интересно..смотрит ли на него сверху мать?Хоть бы.. Да. Наверное, она была бы счастлива за своего сына, ведь хотя бы он смог выбраться из вечной тени в свет, больше не прячась и не убегая. Он нашёл дом, семью и.. Свою любовь? Нил сел поближе и прижался к Эндрю. –Ненавижу тебя, Джостен, на все 120 процентов –И я люблю тебя, Дрю. Интересно, уже 125? —в шутку произнес Нил. –130, идиот. –зарываясь рукой в кудрявые волосы рыжего произнёс Миньярд.

<center><b></b>

</center>