Тактильный голод

Ник с самого детства был обделён вниманием родителей. Будучи ребенком, он наблюдал за тем, как большую часть времени они проводили с Нилом, забывая напрочь о существовании старшего. Вся забота и ласка была направлена лишь на его брата, поэтому маленький демон всегда оставался в тени. Конечно, повзрослев, Ник не мучил себя бесполезными мыслями о том, как же недолюбили его в детстве родители. У него было своих хлопот полно, все-таки быть государственным служащим Ада было нелегко, да и он не считал, что на это вообще стоит тратить свое драгоценное время. До определённого момента. Появление Линна в его жизни оказалось столь же внезапным, сколь и перемены в отношении демона к некоторым вещам. Он начал замечать за собой странное поведение, ведь до этого раньше у него никогда не возникало желания подкараулить ангела после работы и как бы невзначай тихонько коснуться ангела. Потом ангел кое-как, но мирился с тем, что ему придется идти домой вместе с этим чересчур прилипчивым демоном одной дорогой и наслаждаться его компанией все оставшееся время. Сегодня Ник хотел так много всего сказать ангелу, но как назло из-за этого именно сейчас все слова застряли в горле. Он не знал, с чего начать и как лучше подойти к этому разговору. Ник боялся, ведь одна нелепая фраза может разрушить все, что так старательно создавал и берег Ник. Нелепая, но зато какое огромное значение имеющая для демона. Обычно, такой болтливый и шумный демон как Ник, никогда не испытывал такой неловкости, оставаясь с кем-то наедине. Но с появлением Линна многое стало иначе. Ведь сейчас он робко мнется и не может подобрать слов, чтобы банально начать разговор. Несмотря на то, что знакомы они были уже достаточно продолжительное время, демон чувствовал, что между ними все еще есть глубокая пропасть. И как бы ни старался сократить расстояние Ник, он приходил к выводу, что Линн не то, чтобы не старался быть ближе, а даже наоборот, отдалялся. —Уже поздно, Ник. Иди домой. Не преследуй меня, — устало выдохнул Линн. —Домой я всегда успею, а вот побесить тебя мне удается только тогда, когда ты возвращаешься с работы. Эх-х, ладно, не дуйся ты, ну. ну прости, я не думал, что ты так сильно испугаешься. —Дело не в этом, —Линн остановился посреди тротуара и потер пальцами переносицу. На улице было довольно тепло, хоть солнце давно уже ушло за горизонт. Приятный желтый свет от фонарного столба падал на белоснежные крылья ангела, отчего казалось, будто бы они светились. Мягкое освещение придавало его лицу еще больше привлекательности. Как же Ник боролся со своим желанием прикоснуться, почувствовать тепло его кожи на своих руках. Это чувство терзало его изнутри, и он никак не мог избавиться от него, как бы сильно ни старался. Он даже не заметил, что так в наглую пялит на ангела своим глупым, но таким влюбленным взглядом. Ангел вопросительно изогнул бровь. Верно, его проницательность не стоило недооценивать. Затем он нахмурился и поднес руку ко лбу демона. Глаза демона в ту же секунду округлились, его взгляд метнулся к лицу Линна. Только ангел хотел онять руку, как тотчас же Ник схватил его ладонь. —Можешь, —демон снова потупил взгляд, —Линн, ты не мог бы...пожалуйста, обнять меня? Теперь уже ангел пребывал в недоумении. —Это... все? Только это? Ты уверен, что. —Уверен, Линн. Пожалуйста, — его голос слегка дрогнул, ведь непонятно, какая реацкия может быть у этого вечно серьезного сурового ангела. На лице Линна появилась нежная улыбка. Он подошел и обвил руками талию демона, медленно поглаживая по спине. Ник без промедления ответил тем же. Блаженная улыбка расползлась по его лицу. Когда голова ангела мягко опустилась на его плечо, демон, не скрывая своей радости, резво завилял своим хвостиком. Ник впитывал каждую частичку тепла и старался выточить этот момент в своей памяти. Прямо сейчас его истосковавшаяся по прикосновениям душа ликовала и готова была выпрыгнуть наружу, впервые за все эти годы он испытывает нечто подобное, что невозможно сравнить даже с самым возвышенным чувством. Это было гораздо больше. В этот особенный вечер, наполненный всеми возможными переживаниями и радостями, Ник наконец почувствовал себя по-настоящему нужным, по-настоящему любимым.