Амбиции

      Разглядываю профиль друга, замечая, что даже в таких непоправимых, — разве что, пластическими операциями, — и независящих от нас вещах в роде внешности, парень обгоняет меня. Арсений Попов, — мой лучший друг со времён детского сада и являющийся им же вплоть до нынешнего десятого класса, — преуспевает меня, кажется, во всех аспектах жизни. Арс максимально творческий человек, да и вообще, будто, не от мира сего, — вечно в его голове слайдами сменяются миллионы идей и задумок, которые впоследствие превращаются в жизнь. И, ладно бы, он делал акцент на творчестве и сильно отставал бы по учёбе, однако нет же! Арсений круглый отличник, стремится закончить школу с твёрдыми пятёрками в аттестате по каждому предмету. Парень даже не имеет ни гуманитарный, ни математический склад ума, — он знает всё. Прекрасно может подобрать под любую задачу нужную физическую формулу и параллельно пересказывать последнее прочитанное произведение по литературе, да и сделает это настолько правильно и красиво, что сам Пушкин позавидовал бы. Попов тонко пишет сочинения, заставляя прочувствовать произведение, безумно красиво и чувственно танцует, хотя никакие танцевальные школы не посещал толком, разве что несколько мастер-классов, может нарисовать весьма достойное изображение, — малость кривое, неаккуратное, но довольно креативное и оригинальное, за что и смотреть приятно.       Внешность — история отдельная. Я завидовал, завидую и буду завидовать своему лучшему другу. Осторожные черты лица, ни острые и ни смазанные, — выраженные, но в меру. Аккуратный нос положенного размера, форма которого выглядит не так, как у остальных, но именно эта непохожесть на других его и красит. Губы тонкие, однако не как две еле заметные полоски, имеют персиковый цвет, что наливается нежно-розовым, стоит парню облизать их. Кожа максимально светлая, но не пересекает грань и не выглядит болезненно белой, бледной, а яркий контраст с чёрными родинками дополняет облик. Волосы небрежно свисают, но совсем не выглядят неопрятно! Наоборот, на ощупь шелковистые, имеют безумно нежный блеск, а в свете солнца играют совершенно разными красками, — золотые, некоторые прядки отливают синим, изумрудным, малиновым и прочими цветами.       А глаза…       А красивее его глаз я, в принципе, ничего и не видел. Ничто даже рядом не стояло с той чистотой и морской свежестью, что наполняли стеклянные радужки. Глаза Арсения словно светились на фоне остальных, пленили своими искренностью и открытостью, отзывчивостью, готовностью быть рядом в любую минуту. Голубое сияние глаз в мелкую крапинку словно зажигалось на солнце, подобно синим огонькам, придавая жизни и ласки радужкам.       А я, пожалуй, даже рядом не стоял с таким человеком, как мой друг. Я совсем не творческий, на выставках, от силы, раза три был и, наверняка, минут пятнадцать, не более. Учиться толком не учусь, — мне без разницы, технарь я или гуманитарий, я не понимаю ни одно, ни другое. Сочинения я писать не умею и большую часть предложений беру из текстов «для примера», пытаясь состряпать хоть что-то. Танцы мои тяжело назвать «танцами», — скорее максимально нелепые попытки двигаться в такт музыке и чёткое непопадание ни в один бит и выраженный звук. Про рисование вообще молчу, — когда учителя задавали вопросы о том, может ли кто-то из класса сделать плакат на очередной праздник, то они в мою сторону даже не смотрели, у меня нормального набора карандашей и не было толком никогда.       Внешность моя тоже оставляет желать лучшего, а уж тем более в сравнении с Арсением. Черты лица у меня детские какие-то, пухлость отчего-то не проходит с малого возраста и щёки, я так понимаю, теперь это со мной на всю оставшуюся жизнь. Губы такие же пухлые, непонятные, если я ещё и не в настроении, то увеличиваются в разы, что выглядит странно и неподходяще для парня. Кожа малость желтит, да ещё и румянец этот отвратный, который проявляется сильнее и становится более заметным, стоит мне выполнить хоть немного физических упражнений. Волосы висят соломой по всей голове, тоже выглядят несуразно, — неясно, то ли волнистые, то ли прямые. Но достаточно длинные, чтобы спрятать просто огромные, оттопыренные уши, которые привлекают непозволительно много внимания к себе. Глаза обычные, ничем не примечательные, даже не зелёного, а какого-то болотного цвета, что красоты в общий облик не добавляет.       Но что самое главное, и что является основной причиной моих загонов, — амбиции.       Арсений крайне амбициозный человек, вся его жизнь уже распланирована, однако недостаточно, — он оставил себе немного места на «помечтать», но всё равно имеет примерное представление, кем хочет стать и в какой сфере развиваться в дальнейшем. Попов знает, где стоит напрячься, а где позволить себе короткий отдых, чтобы не переутомиться и благодаря этому сам складывает пазл в своей голове, определяясь со специальностью. У парня есть чёткое понимаете кто он и чего хочет от этой жизни, что поможет испытать необходимые каждому уют и комфорт.       Ну и, как вы поняли, вот он я.       Я не знаю ничего от слова «совсем». Я сейчас говорю не про образование, — хотя, школьная программа у меня тоже уже не просто хромает, а в инвалидном кресле передвигается, — а про свою жизнь. Я не знаю кто я. Не знаю, что мне нравится, а что нет, с чем я готов связать свою жизнь, а что стоило бы отбросить и не возвращаться. Не понимаю, какая деятельность приносит удовольствие, а какая выматывает до безумия. Я — просто я. Обыкновенный парень, без амбиций и не имеющий хоть примерное представление о жизни. Я просто выбрал самый простой и банальный вариант, — плыть по течению. Что уж там, я даже не удосужился выбрать предметы для сдачи ЕГЭ, а одиннадцатый класс уже в следующем году.       — Ты чего? — Заметив мой пылкий и изучающий взгляд, уточняет друг, элегантно вскинув бровь в вопросительном жесте — даже здесь, блять, изумительно смотрится. Разумеется, я плыву.       — Да ничё.       Как вы уже поняли, в Арсения я влюблён. А иначе и быть не может, — в такого, как Арс не влюбиться невозможно. Или же это просто выше моих сил. И в общий огонь подливает это сраное масло тот факт, что ко мне друг относится иначе. Попов так не относится ни к кому, кроме меня и, кто бы что не говорил, но воспаленный любовью рассудок будет романтизировать каждую, даже самую незначительную и незаметную для других, мелочь, начиная от нечаянной улыбки и заканчивая томным взглядом, что я пару раз заставал по чистой случайности на уроках или просто находясь в гостях.       Сейчас я скучаю на истории, вполуха слушая учителя, — мне совершенно не интересно то, о чём мужчина с особом интересом и неким блеском в глазах повествует. Куда интереснее мне разглядывать Арсения, который что-то подробно конспектирует, при этом выглядя весьма вовлеченным в процесс. Я этому просто улыбаюсь, ведь осознаю, что Арс имеет дикую тягу к знаниям и на уроках чувствует себя максимально комфортно, ведь узнаёт что-то новое для себя, хоть и в большинстве случаев, он самостоятельно уже изучал ту или иную тему вне школы. Из-за счастья Арсения постепенно наполняется этим же чувством и моя чаша. ***       Наше с Арсом общение становится всё более тусклым с каждым днём, и причина до боли проста, — мы слишком разные. Начиная от мелочей, типа уборки комнаты и заканчивая более масштабными вещами, например, перспективах в будущем. Мне эмоционально безумно тяжело даже просто находиться рядом с парнем, — я испытываю всё более угнетающее чувство каждый раз, когда хочу чем-то поделиться с Арсением, в надежде, что он будет поражён услышанному, однако постоянно слышу в ответ: «да, я знаю», «ой, слышал что-то», «только вчера статью на эту тему читал!». И такие «случайности» происходят ежедневно. Удивить парня знаниями сравнимо с какой-то невозможной задачей, и я бросаю попытки как-либо исправить тот факт, что я в разы глупее него.       Попов никогда не хвастался своим интеллектом и, уж тем более, никогда не упрекал меня в том, что он значительно умнее меня. Однако все эти факторы не спасают самого меня и мою самооценку, ведь я себя загнал вплоть до того, что в моей голове поселилась уверенность в ненужности всех моих слов и действий.       На протяжении уже трёх месяцев я стараюсь малость повысить уровень своих знаний, однако всё тщетно, — мне не удаётся казаться умным от слова «совсем». Ни в какой сфере я не являюсь лучше Арсения, и от этого, я просто теряю веру в то, что я ему интересен, хотя бы как собеседник. Я перепробовал всё, — танцы, литературу, которую читал ежедневно с тяжестью в сердце и со слезами на глазах, банальную учёбу, рисование. Ни в одном из этих начинай я не могу хотя бы на малюсенький шажок обогнать Арса, да даже рядом не стою!       Когда друг пытается со мной заговорить, я всячески избегаю каких-либо диалогов, потому что ясно осознаю, — я не смогу чувствовать себя комфортно. У Арсения монотонная и связанная речь, активная, но в меру, жестикуляция, которая добавляет красок и жизни в его повествование. А я будто и двух слов связать не могу в одно чёткое предложение, за что мне до ужаса стыдно.       Пребывание в школе становится невыносимым. Я не могу со спокойной душой наблюдать за тем, как парень идеально, без единой, даже самой незначительной, ошибки отвечает у доски, как он шикарно смеётся, без перекошенного лица и несуразных звуков, летящих изо рта. Арсений идеален во всём, и это меня убивает. ***       Парень ежедневно пытается заговорить со мной в школе, выяснить причину моего резкого холода и некого безразличия в его сторону, однако я умело скрываю свои истинные чувства и просто отвечаю, что всё в порядке. В один день Арс просто не выдерживает и бросает попытки разговорить меня и разузнать, что же конкретно является поводом для такого резкого завершения общения, поэтому просто избегает меня в ответ. Лишь иногда на уроках я ловлю его наполненные грустью и тоской взгляды, отчего у меня по спине бегут мурашки.       В один из дней, заваливаюсь до ужаса уставший от школы домой, — учителя словно сговорились и спрашивали меня абсолютно на каждом уроке, кроме физкультуры. Однако и там тренер решил устроить нам сдачу нормативов, — угадайте, кто же и в этой части превзошёл меня. Поэтому, лишенный сил, лишь переодеваюсь и укладываюсь в кровать, совершенно позабыв об обеде. Усталость не позволяет даже подумать и побеспокоиться о моих отношениях с Арсом, поэтому я просто, в какой-то момент, проваливаюсь в сон, позабыв обо всех внешних обстоятельствах.       Мой спасительный сон прерывает резкий и такой не нужный сейчас звонок в дверь, — я распахиваю глаза и подрываюсь с места. Обозлённый на весь мир, шагаю к входной двери, внутри себя проклиная человека, что посмел нарушить мой отдых.       Зло прокручиваю ключ в замочной скважине и пихаю дверь, чуть не снеся стоящего за ней. Я уверен, что моё пораженное лицо в тот момент нельзя было лицезреть без бегущих от смеха слёз, однако Арсений держался стойко. В моменте, я даже позавидовал его спокойствию, но тут же отогнал от себя эти мысли, ведь далее повис вполне логичный и уместный вопрос, — с какой целью он пришёл сюда?       — Привет, — неуверенно, даже, с некой опаской, здоровается мой, всё ещё, друг.       — Привет, — с той же боязнью отвечаю я ему и малость двигаюсь в сторону, движением намекая, чтобы он прошёл в квартиру. Парень на это кивает и выполняет мою просьбу, и я тут же захлопываю за ним входную дверь, воспринимая происходящее за максимально странный сон или виденье.       Попов сидит на диване в гостиной, пока я располагаюсь рядом и выжидающе смотрю на него, — мне ведь нужно понять цель его визита. Парень протягивает мне в руки зелёную тетрадь, я принимаю её, замечая, что она является моей.       — Ты сегодня в школе забыл взять, а я забрал и сказал, что передам. Там оценки за сочинение. — Поясняет мне Арсений, пока я листаю тонкую тетрадь, замечая приятную и весьма не обычную для меня оценку за работу — пять/четыре.       — А-а, — малость разочарованно протягиваю я и кидаю тетрадку куда-то на письменный стол, слыша характерный падению звук. Я и сам не до конца понял, что именно меня расстроило, однако, предполагаю, что я рассчитывал на беспокойство Арса о наших отношениях, однако ни один мускул на лице напротив не двинулся.       — Ну… Я пойду? — Попов, не дождавшись ответа, уже подрывается с места, намереваясь покинуть мою квартиру. Изо всех сил пытаюсь успокоить сумбур в моей голове, однако навязчивый вопрос: «что мне делать?» не покидает мою голову, поэтому решаю довериться интуиции.       — Подожди, — скорее «приказываю», нежели прошу я, и в мою сторону устремляется взор синих глаз. Малость ежусь под пронзительным взглядом Арсения, но стараюсь не подавать вида, а дальше просто начинаю говорить. — Арс, прости. Блять, прости, правда. — Прячу раскрасневшееся от переизбытка эмоций лицо во влажных ладонях и пытаюсь собраться. — Я не хотел, чтобы всё вылилось в это. Понимаешь… глупо отрицать, что ты в разы умнее меня, да и в целом преуспеваешь во всём. Во внешности, в учёбе, в хобби… Твои амбиции вообще поражают меня, и я, честно, рад, что в моём окружении есть такой целеустремленней человек, как ты, Арс. — Говорю абсолютно честно — я восхищаюсь Арсением и его стремлению к лучшей жизни, однако его даже рядом не стояли с моими способностями. — Но я… Зачем тебе вообще такой, как я? У меня ведь совсем ни в чём нет достоинств. Ни в одном жизненном аспекте я не преуспеваю тебя, и это меня тревожит. Тревожило вообще всегда, но в последнее время, словно ломать стало, и я…       Договорить мне не дают внезапные объятия, полные неких нежности и искренних стараний успокоить. Все те нервы и переживания, из-за которых я пребывал в загонах довольно продолжительный срок настолько сильно выжали меня в эмоциональном плане, что я просто поддаюсь потребности, — однозначно, это не просто желание, ведь эта близость мне просто жизненно необходима. Я прижимаюсь крепко, сминаю лёгкую ткань футболки в руках, тычусь носом в тёмную макушку, от которой исходит какой-то сладкий аромат и просто наслаждаюсь этой лаской, что царит между нами в этот миг.       — Милый мой, как же тебя это ломает… Что же ты молчал? — На спине я ощущаю невесомые поглаживания, однако именно они мне сейчас и нужны, чтобы сердце избавилось от лишних нервов и отдалось тёплым чувствам. — А теперь послушай меня. — Арсений прекращает свои ласки и укладывает ладони на предплечья, настраивая меня на серьезный разговор. — Антон, ты не хуже меня.       — Прекрати.       — Дослушай, будь добр, — Арс смотрит на меня весьма серьёзно, отчего мне не по себе, однако я осознаю, что этот разговор необходим, — я даже и подумать не мог, что ты такого мнения о себе. Антон, ты — самый светлый человек среди всех, кого я встречал. Твоя внешность невероятна! Да, ты не являешься эталоном красоты, однако твоя харизма затмевает всё! Ты очаровательный и до безумия красивый, по крайней мере, по моим меркам. Твои эмоциональность и манера не кажутся глупыми или нелепыми, наоборот, они тебе очень идут и вызывают во мне тёплые чувства. Ты обаятельный, и окружающие люди за это тебя и любят. Ты совсем не глуп. Да, малыш, я уже расписал всю свою жизнь в будущем, но я просто нашёл себя в более раннем возрасте, и это значит лишь то, что ты обязательно поймешь, с чем хочешь связать свою жизнь, однако чуть позже. — По мере того, как Арсений говорил, его губы двигались все ближе к моим, однако касаться не спешили, лишь слегка обдавали дыханием и жаром. В следующий миг Арс чётко проговаривает мне в губы то, что въестся в мою память на всю оставшуюся жизнь. — И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы убедить тебя в твоей неземной красоте.       Услышав это, я рвано выдыхаю и в неверии смотрю на невероятной красоты глаза Арсения, что манят меня своими загадочностью и опасностью. Опасностью в том, что я полностью утону в этом человеке, растворюсь в нём… Парень так и не накрывает мои губы своими, видимо, испугавшись моего бездействия. Он лишь гладит горячей рукой по моей щеке в ласковом жесте и намеревается уйти.       — Кстати, — слышу я напоследок, — я не удержался и открыл твою тетрадь. У тебя необычные мысли, которые ты… очень здорово выражаешь и реализуешь. Подумай над моими словами.       Уйти Арсению, разумеется, никто не даёт. Я в два шага преодолеваю расстояние между нами и совершаю весьма банальный и приторный приём, — прижимаю парня к стене, поставив руки по обе стороны от его головы. Лицо парня не выражало никаких эмоций, лишь безграничное спокойствие и эдакое ожидание моих действий.       Целую я неспешно, нежно, чтобы оттянуть этот момент как можно дольше и полностью насладиться им. Его ладони опускаются на мои пылающие щёки, а я обхватываю моего мальчика поперёк торса, стараясь прижать его ближе к себе. Этот миг не будет стёрт из моих воспоминаний никогда.       Сейчас, сидя на паре и учась на факультете режиссуры с замиранием сердца вспоминаю тот день и мысленно выражаю благодарность моему нынешнему парню, — Арсу, — что полностью изменил моё восприятие мира и самого себя.