Я умер, сенсей

Летние сумерки аккуратно накрыли Токийский техникум. Синие тени собрались со всех углов, и лишь на горизонте небо отдавало поздним персиком. В жилом кампусе горел один огонёк, откуда доносились гогочущие голоса студентов, видно, играющих в очередную настолку: уно, дженга, монополия… Недовольный возглас Юджи было слышно отчётливее и чаще всего вкупе с громогласным хохотом Нобары и Панды. Это начинало резать уши, и Мегуми пошел прочь от кампуса, по темноте, в сторону другого, основного или учительского, не знает. Парень наивно надеялся случайно наткнуться на сенсея без долгих поисков. По мере отдаления гомон сокурсников стихал, и Мегуми мог насладиться вечерней тишиной. Он взглянул на небо — начинают проглядываться первые звезды, одна из них ровно шла по небу, мерцая. Может быть разговор того не стоит, что он вообще ожидает получить от него? Знание? Совет? Поддержку? Эти слова едва ли можно ассоциировать с Годжо. Тем не менее Мегуми считал должным рассказать ему об этом. Просто так. Можно ли об этом просто разговаривать? Мегуми горько усмехнулся с собственных мыслей, руки в карманах сжались в кулаки. Глаза понуро опустились на землю, встретив перед собой блёклую тень — с ёжом на голове — такую знакомую и… где этот чёртов сенсей. И вот помяни чёрта — на другом конце техникума долговязая фигура пружинящей походкой шла в сторону играющих студентов. Мегуми знает, что сенсей его заметил, но всё равно пошел к ним. Обычная его практика — начинать с интересного, зная и игнорируя скучное. Брюнет понял, что ожидание может затянуться и решил пойти навстречу, обратно к шуму и свету, с неписанным неудовольствием. Он не хотел говорить с сенсеем при ребятах. — …Юджи уже третий раз всухую проигрывает! — смеялась Нобара, — Если он ещё раз проиграет, то будет манекеном для тренировок на месяц! — Ой-ёй, — театрально ужаснулся Годжо, прикрыл ладонью рукой и наклонился к Итадори, — На твоём месте я бы начал мухлевать. — Сенсей, как вы не понимаете! Это уже дело чести! — вскрикнул Юджи и бахнул кулаками по столу, — Раскладывай, Маки! Годжо задумчиво почесал подбородок, наблюдая отчаянную попытку первокурсника победить старших. Белобрысый чувствовал себя лишним, да и не этим он пришёл. — Я у вас тут пакетик оставлял… — Вон, — Панда указал куда-то в угол. Бросив негромкое «я-ху!» Годжо забрал пакет и отошёл в коридор рядом, чтобы покопаться в пакете и скушать долгожданные эклеры. После душного рабочего дня ничего другого не хотелось. Чуть ли не по голову находясь в пакете Годжо почувствовал чьё-то присутствие за спиной. — Мегуми-и-ин, чего с ребятами не играешь? — пропел он куда-то в пакет, шелестя обёрткой. — Я вас ждал, сенсей. Годжо застыл, почувствовав льдинку в его голосе. Он поднял голову и повернулся к ученику, вопросительно вскинув бровь — что едва было видно в полумраке коридора. — Сенсей, пройдёмся? Есть о чём поговорить. Годжо опешил, брови поднялись под чёрной повязкой. Хитро улыбнулся. — Вот это да! Чтобы дражайший мой Мегумин предлагал мне — Годжо Са-! — Заткнитесь и пойдем уже, — закатил глаза парень и сразу же развернулся на выход. Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что сенсей пошел за ним — от него исходил пряный запах выпечки и ванили. Они молча дошли до выхода с территории техникума. Сзади послышался отдаленный плач Юджи. Сенсей неестественно молчал, шёл чуть позади. Для Мегуми молчащий Годжо был аномалией — как быть, чёрт побери? Они продолжили идти, уже медленнее, в тишине, уже за территорию техникума. Мегуми хмуро обдумывал все варианты диалога, безбожно ссутулившись. — Мегуми, — сказал Годжо серьёзно и остановился. Ученик обернулся в паре шагов от него. — Если тебе нравится кто-то из сокурсников — это нормально, главн- — Я вас сейчас ударю, сенсей, — зарычал брюнет, — Я это не вы, если что-то происходило с вами, то это не значит, что то же самое произойдёт со мной. Годжо скривил кислую мину. — Я, чё, не угада-а-л? — натянутая театральность вернулась в его голос. — Под поговорить я не имел ввиду угадывания. — Так чего тогда молчишь? — белобрысый зашагал вперед, обогнав застопоренного Мегуми, — Куда идём-то? Предлагаю в мою любимую кафешку, а то есть хочу — ужас. Теперь Мегуми шёл за Годжо, и снова последний замолк. Все надуманные варианты начала разговора посыпались, и парень сдался. Тяжело вздохнув он спросил: — Сенсей, как часто вы бываете на грани смерти? Старший шаман не подал вида, Мегуми не мог видеть его выражения лица. — Это обыденная часть жизни шамана, Мегуми, мы же говорили с тобой об этом, — пресно и поучительно ответил Годжо. Не то, не туда, надо по-другому, иначе. — А как человека? Я хочу узнать… ваш опыт. — Мой опыт? — звонкая усмешка, — Не того человека ты спрашиваешь. — Того. Я- — О, кисик! Кс-кс-кс-с-с! — по-ребячески воскликнул Годжо, резко повернул на край дороги и сел на корточки с протянутой рукой. Мегуми остановился неподалеку, смотря на происходящее. Чёрная кошка сидела под одним из фонарей и мылась лапой, но, заметив руку сенсея, потянулась носом к нему. Годжо подполз чуть поближе и принялся двумя руками чухать морду ластящейся кисы, то и дело наговаривая «хоро-о-шая киса, хоро-о-ошая» и «муси-пуси-малюси» с приторно широкой улыбкой. Мегуми со своего расстояния в пару шагов слышал мурчание. Сложилась чрезвычайно приторная картина. Поморщился. Спрашиваешь не того человека? А кого? Нанами, Масамичи, Сёко.? Но они в первую очередь шаманы, а не… люди. И для них Мегуми это в первую очередь студент, не более, не менее. Он обернулся к дороге. Уже сильно стемнело, и небо слилось с горизонтом. Ряд световых конусов фонарей выстроился ровным рядом по дороге, под одним таким они и стояли. — Я не помню чтобы я за последние десять лет получал какие-то серьёзные ранения., — подал голос Годжо с блёклой улыбкой, продолжая гладить кошку, — Или в целом ранения, я способен излечивать себя сам, ты знаешь. Поэтому смертельные ситуации — не-а — вообще не мой жанр. — Ну а… ещё раньше, когда вы были, например, студентом? Руки Годжо перестали гладить кошку — та будто опомнилась и стремглав прыгнула в кусты. Губы мужчины растянулись в улыбке, не обратив внимания на ретировавшееся животное. Он усмехнулся куда-то в асфальт и встал, упёршись об колени и отряхнувшись. — Было дело, — по-залихватски улыбнулся Годжо, будто найдя нечто интересное в груде хлама скучной, рутинной жизни, — Не поверишь какой человек чуть не отчекрыжил мне голову тогда. Он вернулся к Мегуми, и они продолжили свой путь. Парень вопросительно выгнул бровь. — У вас с ним мно-о-о-го общего, Мегумин! — задорно осклабившись наклонился к нему Годжо. — Чего именно? — растерялся брюнет, чуть отпрянув. — Ну-у, во-первых, он был Зенином, — задумчиво начал шаман, постукивая пальцем по губам. Мегуми тут же сморщился, — Во-вторых, он был любителем попортить веселье. Мегуми бросил на него унылый взгляд. Годжо щёлкнул пальцами и показал на него: — Вот и оно! Я же говорил. Ну а вообще… — понизил тон сенсей и засунул обе руки в карман. — Тогда он определённо был мне не по зубам. Мегуми вскинул брови. — Мне было столько же, сколько и тебе. Нам поручили важную миссию по охране девчонки для Тенген — та еще морока, сплошные сосунки штабелями укладывались на пороге её дома, денег за её голову давали немерено, — тихо говорил Годжо, едва ли не шепча, — Наткнулись на шибко умных бандюг и решили переждать на Окинаве под мою охрану и ответственность… Он шаркнул ногой и на мгновение замолк. Мегуми внимал. — Я был слишком высокого о себе мнения, как и верхушка, что решила поручить такое студентишкам. Нас подловили как зверушек — грамотно, расчетливо, на убой. Я был изнурён и противник был нетипичный, он был профессионалом в убийстве шаманов как-никак, — горько и без улыбки усмехнулся белобрысый, поморщившись, — Я едва соображал, а он действовал филигранно: проткнул шею, грудь и ногу несколько раз проклятым орудием и ударил в голову обычным. Не успев осознать хоть что-то передо мной предстала красная пелена и лишь потом — паника. Мегуми распахнул глаза. — И как вы.? — Порой усвоение обратной проклятой техники не происходит дома на диване, — сухо хмыкнул сенсей, — Угасающим сознанием я попытался произвести технику, которая у меня не выходила. Но на меня снизошло озарение. Губы Годжо растянулись в улыбке. Двое прошли под мерцающим фонарем, чего Мегуми даже не заметил — во всю вслушавшись. — Принцип техники оказался пренебрежительно прост, но тем не менее невозможным в словарном выражении. Поэтому сколько Сёко ни пыталась объяснить — без толку! Тогда я чувствовал себя гением, богом, Буддой, избранным — как тебе будет угодно. Я был на вершине существования! Не живым, не мертвым — чем-то иным! — с каждым словом повышал торжественный тон Годжо, жестикулируя куда-то к небу. — Адреналин ударил в голову? — буркнул Мегуми, опомнившись от неестественного для него увлечённого состояния. К нему обернулось скукшенное лицо. — Я тебе про высокое, эфемерное, а ты… — надулся Годжо, фыркнул и сгорбатился, засунув руки в карманы. Он сейчас реально обиделся или придуривается, чтобы разбавить атмосферу? Прямая дорога с фонарями кончилась, и теперь перед ними проходила небольшая каменистая тропинка вниз, где уже виднелись огоньки заведения. Они молча шли по слабо освещенной тропке — Годжо шёл впереди, Мегуми позади. Последний глубоко ушёл в мысли. Сенсей неожиданно подробно рассказал, удивительно, что без прикрас. Парнишка ещё с малых лет помнил как этот человек не любит рассказывать о себе, о своём прошлом. Предпочитая увиливать, отшучиваться или врать за глаза, оставаясь энигмой для всех, даже для остальных учителей. Но откуда такая честь ни с того ни с сего? Мегуми, конечно, бесспорно рад этому, но… странно это. Студент ждал и боялся ответного вопроса сенсея, как цунами. Он надеялся, что история старшего шамана как-нибудь поможет разобраться с собственной проблемой, но нет. В отличие от него, никакого озарения не было, ни десятка кровавых ран, ни нетипичного соперника… Мегуми сморщил нос. Возвращаясь к воспоминаниям они вдруг кажутся… более размытыми, абстрактными? Сложно сформировать образ, будто это был… сон? Быть того не может, только час назад Мегуми был уверен в подлинности произошедшего. Но что было раньше этого часа? Брюнет положил руку на лицо. Глухой гул, голова налилась свинцом. Переутомление? Да, наверное, просто оно. — Мегуми, у меня есть кое-что для тебя, — вынул его из пучин раздумий Годжо, развернувшийся к нему и протягивающий руку с чем-то, — Семейная реликвия клана Годжо, передается из поколения в поколения сотни лет… Она будет служить тебе оберегом, спасет и укажет путь избранного… Не ожидавший Мегуми вытянулся в лице и встал. Лишний раз не подумав он подставил руку под кулак сенсея. Разжав его, на ладонь юноши упало что-то очень холодное и мокрое. Поднёс к себе. Улитка. — ГОДЖО САТОРУ Я ВАС УДАРЮ, — прогремел на весь лесок Мегуми, тряся рукой и обтирая её об штанину, пока гогот Годжо удалялся куда-то вниз по тропе. Наверняка он уже около кафе. Мегуми решил насладиться прогулкой по оставшемуся пути. Снова гул. Он осмотрелся. Рокот воды, потока, словно река или слив. Но тут такого и близко не может быть. Давило на уши. Брюнет тряхнул головой и решил припустить вниз. Уж лучше болтовня белобрысого, чем это. Он оказался перед небольшим зданьицем круглосуточного кафе, чей свет неприятно резал глаза после ненавязчивого мрака улицы. За стеклянной дверью стоял Годжо, вдавившись лицом в стекло. Мегуми открыл дверь, прошёл мимо замолкнувшего сенсея и перед ним предстал небольшой полупустой зал. — Место сам выбери. Будешь что-нибудь? — повседневно улыбнулся сенсей, возникнув за спиной парня. — Нет. — Чёрный кофе? — Да. — Оки! Скоро буду, — отсалютовал белобрысый и потрусил к кассе. Мегуми осмотрел зал. Выбрал место в углу, где было поменьше людей. Голова неприятно ныла, веки тяжелели. Что за убогие лампочки тут стоят? Взял салфетку с центра стола и начал её мять. Зря он затеял это. Может быть к утру эта ситуация так сильно его не волновала бы. Надо было просто лечь спать. Спать… Стук. Перед ним оказался стакан с черной жидкостью кофейного запаха. — Чего носом клюешь, Мегумин? Снова по ночам тренируешься, негодник? — звучал сверху ехидный голос Годжо. Он плюхнулся на сиденье напротив, а за ним на стол шлепнулся пакет, от которого веяло свежей выпечкой и ванилью. Купил то же самое? Годжо зашуршал пакетом и тут же бесцеремонно засунул сразу весь эклер себе в рот. Так и есть. Сенсей довольно жевал и напоминал хомяка. Мегуми вздохнул в стакан кофе. — Кстати, а чего ты вдруг спрашивал про смерти? — спросил без какого-то давления Годжо, проглотив первый эклер, взявшись за второй, — Поспорил с ребятами бессмертный ли я? Ну вот и оно. Мегуми вжался в плечи, спрятавшись за стаканом. Была ни была. — Недавно, на последней миссии, я… — тихо прошелестел Мегуми, — Мне кажется, я умер, сенсей. Эклер застыл перед распахнутым ртом. Воздух вдруг похолодел. Годжо обратился всем лицом к нему. Несмотря на повязку Мегуми прекрасно чувствовал как его буравят взглядом пара немигающих глаз. Парень был не в силах поднять взгляд и просто вперился взглядом в пару крошек на столе, будто это самое интересное на свете. — Мегуми, — в голосе Годжо звенело железо. Брюнет сжал губы, ожидая нагоняя и очередных нотаций. Но вдруг это сейчас последняя капля, и сейчас сенсей отречется от него? Сдаст Зенинам и получит кучу денег, как и планировал много лет назад. Какой толк от ученика, который дохнет как муха. Годжо стянул повязку, белые волосы упали на лоб и лицо. Он зажал переносицу двумя пальцами и тяжело вздохнул. — Я-я знаю, что ни в коем случае не должен доводить ситуацию до такого и вовремя сбегать, защитить себя, н-но… — затараторил парень, сдерживая ком в горле, — Всё произошло т-так неожиданно… — Мегуми, — глухо прозвучало из-под ладони. — На меня напали… Резкая боль, я перестал чувствовать мышцы… темнота перед глазами… — Мегуми. –… и я перестал чувствовать боль, вообще что-либо… Будто бы я… — его прервала капля, упавшая на нос с потолка. Брюнет машинально взглянул наверх и заметил, что в зале стало темно, а люди будто испарились. За окнами было ни зги не видно. — Мегуми, — вновь прозвучало, но четче. Он обратился взглядом к сенсею и встретился с пронзительным голубым взглядом. Смотрел тяжело, но не злобно. Парень снова услышал шум воды где-то за стеной, легкая рябь касалась поверхности недопитого кофе. — Ты не умер, Мегуми, — мягко улыбнулся Годжо, не отрывая взгляда, — Пока что. Гул нарастал со всех сторон, с потолка капало, образуя лужицы на столе. Лампы тряслись и отключались одна за другой. Стекла жалостливо скрипели и покрывались паутинами трещин, из которых узкой струей шла вода. Мегуми почувствовал как намокли ботинки — пола не было видно. Годжо был спокоен, будто это было всё то же обычное кафе. — С-сенсей, что происходит?! Здесь проклятие? — подорвался Мегуми с места, собираясь сложить печати, но белобрысый продолжал сидеть. — Сядь и внимательно меня послушай. — Сенсей, тут сейчас тут всё зальёт..! — Сядь, — снова железный тон. Мегуми сел, собрав все возможное спокойствие, уже промокнув до нитки и надеясь на сенсея. Годжо сложил руки в замок и серьезно посмотрел на ученика. — Ты еще не умер, Мегуми. Но Сукуна делает всё возможное. Он топит твою душу, чтобы окончательно забрать твое тело. … Что? Сукуна? Причем здесь… Всё вокруг потеряло звук. Мегуми схватился за голову. Сибуя… Нанами умер… Годжо запечатали, он не может быть здесь… Смертельная миграция… Кендзяку… Юджи напал… Нет, не он — Сукуна..! Резкая боль в пальце и… Мегуми поднял остекленевший взгляд на Годжо, тот смотрел на него и мягко, даже как-то печально, улыбался. Вода поднялась до уровня стола. — Это твой момент истины. Помни, ты гораздо сильнее, чем думаешь. Будь увереннее, чем считаешь. Сейчас самое время стать жадным и идти ва-банк. — Г-Годжо..! — Тебе помогут со стороны, — улыбаясь сказал шаман, вставая из-за стола, игнорируя воду, — Свою часть я сделал, — надел из ниоткуда взявшиеся очки. — Ч-чт- Вдруг они оказались в каком-то большом пространстве, также заполненным водой. Перед Мегуми стоял Годжо, в черных очках и в другой одежде… студенческой? Парня стремительно охватывал холод, а белобрысому было хоть бы хны. — Т-тебя ж-же з-запечатали, — дребезжа зубами проговорил Мегуми, стоя по колени в воде. Годжо усмехнулся. Откуда-то издалека послышалось «Сатору!». — Я сейчас-сейчас! — крикнул куда-то назад шаман и обернулся к Мегуми, — Мне пора идти, а то опоздаю на самолёт. Он шагнул к брюнету, положил тёплую ладонь ему на макушку и взъерошил волосы. Запахло ванилью и выпечкой. Парень оторопело смотрел на него, сложившись в три погибели и трясясь крупной дрожью. Вода уже была по грудь. — У тебя всё получится, Мегуми Фушигуро, — прошептал Годжо. — С-с-сенсей… — то ли скулил, то ли плакал Мегуми, уже не чувствуя конечностей, из последних сил фокусируя взгляд на долговязой фигуре. Сатору широко улыбнулся напоследок, убрал ладонь и развернулся, отсалютовав. Мегуми попытался схватить его за одежду, но ноги не слушались, и он окунулся с головой в ледяную воду. Залило уши, нос, рот, глаза. Холод причинял нестерпимую боль. Ногами не чувствовал дна. Парень оттолкнулся от воды и поднял голову над бурлящей поверхностью, рвано вдохнув ртом воздух, и мыльным взглядом искал длинный силуэт. — Годжо! — сипел Мегуми, болтаясь из стороны в сторону, — Го-о-оджо! Нашёл. Но маленький, вдалеке, рядом с такими же маленькими силуэтами. Может получится докричаться, может услышит… — ГОДЖО САТО-О-ОРУ! ТУПОЙ.! СЕНСЕЙ! — хрипло орал во всю глотку Мегуми, — СЕНСЕ-Е-Е-ЕЙ!.. И снова под воду, он так выкричал весь воздух из легких, что они болели. Сенсей не вернется, не вернется… Годжо не вернется… Сатору Годжо, сильнейший… не вернется. Мегуми стремительно опускался на дно. Его окружила тьма. Он сжался в комок и уперся широко раскрытыми глазами в тьму перед собой. Не спать. Не спать. Не спать. Сжал кулаки. Ты ещё не умер, Мегуми. Я не умру. Я выиграю за вас, сенсей. И в следующий раз мы вместе полетим на самолёте. Сознание Мегуми окунулось во тьму.