Часть 1
23 августа 2024 г., 01:10
Мое первое свидание за три года, а ко
мне заваливается полный придурок!
И теперь с этим придурком я воспитываю
ребенка! Боже, какая ирония. ©
Ким Тэхён невзлюбил нового соседа с первого знакомства. Точнее — сам он никогда в жизни не пошел бы знакомиться с ним. Есть сосед или нет — какая разница? Он не из тех, кому в жизни нужна куча знакомых — рождественских открыток он никому не рассылал. Поэтому когда к нему постучали и когда он открыл дверь, наглый ребёнок, что тут же вошёл за порог квартиры, жутко не понравился Тэхёну. Не понравился Тэхёну и его отец, бесцеремонно схвативший его за свободную правую руку и принявшийся её трясти, будто они лучшие друзья. — Чон Чонгук, твой новый сосед! Кстати, ты очень понравился моему Чимину! Тогда, полгода назад, Тэхён опомнился только после этой фразы — он был слишком шокирован. Никто никогда не смел с ним так разговаривать, толком не узнав его. Он резко вырвал свою ладонь и громко проговорил: — Я Ким Тэхён и меня уже раздражаешь ты и твой маленький гадёныш, которого я сейчас поймаю и сделаю «атата», если он успел где-то нагадить, пока ты здесь улыбался и пытался меня впечатлить. Он развернулся и с сердитым видом пошёл на кухню: дети за неимением детской с игрушками любят сходить на разведку — поесть. Сосед, что удивительно, остался стоять на пороге с широкой улыбкой на губах. Тэхён вернулся с маленьким Чимином, которому было три года от роду, впихнул его в крепкие руки Чонгука — что автоматически обеспечило ребёнку безопасность — вытолкнул обоих на лестничную площадку и захлопнул перед ними дверь. Тэхён не видел, как менялось выражение лица Чонгука: вначале он удивился, но затем снова улыбнулся с мыслью «Как мило», любовно поглаживая Чимина по голове. — Тебе же понравился дядя Тэхён, да? — обратился Чонгук к ребенку, заранее зная, что это не последний разговор с соседом, который так бесподобно злится. Потому что дядя Тэхён действительно очень понравился Чимину. А слово ребёнка для Чонгука — закон. Если честно, то Чонгук показался Тэхёну полным придурком, не знающим ни правил приличия, ни этических рамок. Он судил по ребёнку: если он плохо воспитан, то и с родителями та же беда. К тому же Тэхён не очень любил чужих детей и этого он сходу окрестил маленьким чудовищем. Он думал обо всём этом, собираясь на работу. В кондитерской «Solo» все шло своим чередом: кондитеры готовили отменные десерты, бариста варили отменный кофе, посетители выкладывали больше, чем планировали. У Тэхёна в жизни есть всё для того, чтобы считать её идеальной: успешный бизнес, являющийся любимым делом по совместительству, опытные сотрудники, любящие и не обделённые средствами родители, которым Тэхён звонил по четвергам и заезжал изредка на воскресный обед и ужин, пара-тройка ухажёров, постоянно сменяющих друг друга — не каждый уживался с ним, не каждый выдерживал его нрав. И все отсеявшиеся претенденты, абсолютно все они пророчили Тэхён одинокую жизнь. Говорили, что так он никогда не сойдётся ни с одним альфой и умрёт в холодной квартире с тридцатью кошками. Сам Тэхён их мнения не разделял. В глубине души он знал, что найдётся когда-нибудь человек, умеющий закрывать глаза на такие ерундовые препятствия, как сложный характер. На самом же деле причина, по которой Тэхён старался не сближаться ни с кем в физическом плане, крылась совершенно в другом. Он никогда не был чересчур застенчивым — скорее наоборот. Однако от двух университетских романов у него не осталось никаких положительных воспоминаний, к тому же каждого из альф едва хватило на несколько дней. Последний его партнёр, когда они поругались, намекнул Тэхён о том, что у него «чересчур широкие ворота». Намёк был верно растолкован и с тех пор характер Тэхёна стал ещё более невыносимым. Сегодняшний день бы поистине легендарным — Тэхён не проронил ни слова на кухне кондитерской с самого утра. А все потому, что в очередной раз пришёл постоянный клиент заведения — довольно привлекательный альфа, чем-то зацепивший Тэхёна. То ли тем, что всегда выглядел солидно в любом образе, будь то идеально выглаженный костюм, помятый медицинский костюм или спортивная форма; то ли тем, что изъяснялся всегда коротко и ясно; то ли своей особенной аурой, толкающей на мысли о том, от чего Тэхён воздерживался вот уже третий год. «Если он ещё раз на меня так посмотрит — я точно ему дам. Просто так, даже не зная, как его зовут», — думал Тэхён, принимая очередной заказ. Неожиданно этот самый альфа встал с места и занял очередь к кассе. Тэхён огляделся — не было никого, кто мог бы подменить его. Выбора нет — нужно перетерпеть, побороть мысли о всяких непотребствах (хотя… это как посмотреть) и принять клиента. — Можете продублировать мой заказ? — Обратился мужчина к Тэхёну. Тот вздрогнул — ему до чёртиков понравился его звонкий голос. — Я просто хотел с собой на дежурство взять… Тэхён искренне улыбнулся. — Конечно. А вы в больнице дежурите или... — Да, — Тэхёну улыбнулись в ответ. — Я педиатр. — О, хорошая профессия. Заказ будет готов в течение десяти минут, подождете? И на чьё имя заказ? — Ах да, — врач порылся у себя в нагрудном кармане и протянул Тэхёну визитку. — Чон Хосок, областная больница, двадцать девять лет, не женат, вы мне очень-очень нравитесь, я давно за вами наблюдаю и поэтому приглашаю вас на свидание. Тэхён был уверен: даже его штаны наверняка стали мокрыми не столько от факта, что его чувства по поводу знакомства взаимны, сколько от красивого голоса мужчины. Он забрал визитку, как бы случайно соприкоснувшись с Тэхёном пальцами и смущённо проговорил: — Я… я вам позвоню на неделе, ладно? Уточним время, место, обстоятельства… На том и порешили. Настроение Тэхёна быстро взлетело до небес, что не скрылось от глаз персонала. Один из молодых стажеров-поваров, парнишка по имени Феликс, проявил нахальство, как посчитал бы сам Тэхён, будь он в скверном расположении духа. — А вам на какой день предпочтительнее романтический ужин готовить?***
Тэхён встретился со своим новым знакомым в следующую пятницу. Сидя за лучшим столиком с лучшими блюдами заведения одного хорошего знакомого Хосока — он вылечил одного из детей шеф-повара — они разговорились. Тэхён рассказал пару забавных историй из детства, Хосок — поделился опытом врачевания. Они сыграли в игру: Тэхён пытался отгадать, кем работает любой незнакомец, сидящий поблизости, а Хосок раскидывался предположениями, сколько же, судя по внешнему строению тела, половых сношений имел каждый из них. В итоге всё завершилось дружеским смехом, ведь трактаты о различных типах строения бёдер, точнее то, как аутентично предподносил это Хосок, было ужасно забавным. Тэхён и вовсе расслабился после пары бокалов вина. Затем Хосок повёз его на озеро и они целовались под луной, пока ветер щедро осыпал их песком. Альфа попробовал было пойти немного дальше, но когда был решительно отвергнут, беззлобно отступил, продолжая нежно целовать Тэхёна весь остаток ночи. — Прости, — без тени сожалений сказал омега, тут же протрезвев. — Я так не могу. Думал, что с тобой всё получится сразу, но... — Но я не мог хотя бы не попытаться, — ответил Хосок с доброй улыбкой, поглаживая Тэхёна по колену. — Ты бы обиделся на меня. И Тэхён невольно прыснул, признавая сказанное. В город они добрались только на рассвете. Вдоволь наговорились, нацеловались, насмеялись… Тэхён и сам не мог понять себя, почему же всё-таки нет. Хосок такой простой, добродушный, не способный на обидные насмешки, да ещё и врач, понимающий, что есть разные тела с абсолютно разными... особенностями. И что подстроиться можно под каждое, ведь существует куча других способов доставить удовольствие помимо традиционных. Но вот не получилось расслабиться, справиться с волнением. Положительные стороны в этом всё же были: Хосок взял у Тэхёна разрешение приезжать иногда в гости, предварительно позвонив. Поднимаясь к себе в квартиру — омега предпочитал добираться до неё пешком, игнорируя лифты — он услышал детский плач. Добравшись до своей двери, Тэхён понял, что это тот самый невоспитанный маленький негодяй и плач его до жути раздражал. И... затрагивал особенные струны души. По всей видимости, у ребёнка разболелся зуб: он держался за пухленькую щёчку, а отец его выглядел озабоченным и явно невыспавшимся. Наверняка они еле дождались утра, чтобы поехать к врачу. — Может, обезболивающее дашь? Уши уже вянут, да и ему мучительно, — безразлично предложил Тэхён. Чонгук слабо улыбнулся, пытаясь удержать барахтающегося в его руках Чимина — от боли тот брыкался, пытаясь таким образом отвлечься от неприятных ощущений. — Спасибо за заботу, но нет! В больших количествах обезболивающие очень вредны для детского организма. А в стоматологии ему и так приличную дозу вколоть должны. Закрыв наконец дверь на ключ, отец и ребёнок скрылись в лифте. Тэхён же долго переваривал слова соседа. — Спасибо за заботу? — Он фыркнул. — Да за кого ты меня принимаешь, просто реально уши вянут… Однако как бы сильно Тэхён ни пытался убедить себя в том, что ему всё равно, невольно он дождался бодрого топота маленьких ножек и беззаботного детского смеха за дверью — значит, всё прошло гладко. Вот уже много лет Тэхён пёк по одному торту в день — это вошло в привычку с тех самых пор, как он открыл «Solo». Привычка переросла в зависимость — теперь не посетители заказывали эксклюзивное кондитерское изделие от хозяина заведения, а наоборот. Сначала тебе кажется, что к этому невозможно привыкнуть, но потом… Так случилось и с этим маленьким трёхлетним монстриком. В Тэхёне родительские инстинкты оказались слишком сильны и всякий раз, когда Чимин падал на улице или ударялся обо что-нибудь и, естественно, начинал громко плакать, омега ждал ровно три минуты и говорил себе: — Если его безнадёжный папаша не появится в течение этого времени… Но три минуты проходили так медленно, что Чонгук всё успевал. Каждая ранка тщательно обрабатывалась, отец дул на помазанные зелёнкой коленки Чимина, так что уже через пять минут маленький омежка с зелёными пальцами обсыпал песком из лопатки других детей. Тэхён, глядя на это из окна, с легкой злобой опускал жалюзи и вздыхал: — Что за отвратительный ребёнок… Он даже не подозревал, что злоба эта была вовсе не на ребёнка, нет… Он злился на то, что Чонгук успевал, пока Тэхён считал до ста восьмидесяти. Также он случайно услышал от двух знакомых омег, что «Этот красавчик совсем один! Говорят, муж бросил его с ребенком на руках…». Он видел столько попыток понравиться ему и альфа даже отвечал взаимностью многим. На пару встреч. Прознав, какой на самом деле этот «бедняга, оставшийся один с ребёнком на руках», Тэхён при всей своей невозмутимости стал его презирать. Жить с маленьким ребёнком и творить разврат в одной с ним квартире — ужасно.***
Спустя несколько месяцев Тэхён наконец взял себе небольшой отпуск. Он мог бы назвать этот период по-настоящему прекрасным, если бы не одно но… Вопрос «Дядя Тэхён, а у вас есть что-нибудь покушать?» застал его врасплох. Он внимательно осмотрел малыша Чимина, действительно заметив во взгляде что-то похожее на голод. В сердце его неприятно заныла жалость. Не из-за того, что Чимин хотел есть, а скорее из-за того, что у него такой кошмарный отец. Делать было нечего, Тэхён повёл ребенка на кухню — обед по счастливой случайности был почти готов. — М-да, заделать ребёнка мозгов хватило, а на то, чтобы научиться готовить человеческую еду, нет, — разочарованно покачал головой Тэхён, накладывая на тарелку Чимину ещё одну порцию. Как бы он ни отрицал наличие у себя симпатии к ребёнку, он не мог не признать, что ему нравилось смотреть, как еды на тарелке становится меньше, а улыбка Мини (так он прозвал его мысленно) — ярче. Клиент из самой привередливой возрастной группы доволен, а значит, жизнь удалась. Надо сказать, Чонгук сильно запаниковал, когда не застал своё любимое дитя дома. Тэхён, нисколько не сомневавшийся в том, что поиски Чимина будут громкими, оказался прав. Заслышав крики Чонгука издалека, он вышел из квартиры с «Мини»-омегой на руках. — Чон Чонгук! Здесь твоё чудище! Горе-отец, услышав голос Тэхёна, тут же рванул наверх и практически вырвал Чимина из рук соседа, не обращая внимания на его возмущённо-ошарашенный взгляд. — Я так боялся, что с тобой могло что-то случиться! Куда ты исчез, Чимин-и? Тэхён громко прочистил горло. — К твоему сведению, твой единственный ребёнок пришел ко мне и пожаловался на то, что ты его плохо кормишь. И это называется «боялся, что с ним могло что-то случиться»? — Ну… я думал, что быстро освобожусь с работы, поэтому сейчас собирался в супермаркете все купить… Однако Тэхён уже не слушал. Вместо этого он прошёлся до тумбочки в коридоре и обратно, прихватив с собой листок бумаги. На нём был список продуктов. Тэхён стал инструктировать: — Вот, купи это всё в двойном количестве, раз уж ты собрался за продуктами. Мне и вам. Я тебе потом деньги отдам. Твой отпрыск сейчас всё равно сытый, пусть поиграется. И ещё: не смей покупать фрукты, овощи и зелень в супермаркете, не ленись, поезжай на рынок и выбери всё самое свежее. Остальное уже можно в магазине. Проверяй срок годности у молочных продуктов и вообще у всех продуктов. Не переборщи со сладким, не доверяй проходимцам, предлагающим товар в два раза дешевле, там обычно одна тухлятина. И постоянно думай о ребёнке, ему не нужен ботулизм и проблемы со здоровьем. Пока Тэхён говорил всё это, Чонгук лишь молча внимал словам, удивляясь, как в таком человеке умещаются все эти качества. Надёжность, заботливость, дотошность, эгоизм. И неземная красота… Чимин тоже с любопытством уставился на Тэхёна. Не то чтобы Чонгук не знал, как правильно заботиться о ребёнке — знал и знал прекрасно, но перебивать омегу совершенно не хотелось. Когда Тэхён закончил раздавать указания, Чимин прошептал что-то отцу на ухо. И молодому отцу, видимо, очень понравилась затея малыша. — Тэхён, я только тебе могу доверять в этом городе прямо сейчас, — признался Чонгук. Только Тэхён хотел расплыться в улыбке, как очередная наглая просьба проблемного альфы перевела его в режим «моментальное убийство». — Поиграешь с Чимином, пока я не приеду? — С чего бы? — скрестил руки на груди сосед. — Ну ты же меня отлично понимаешь… Чимин тебя очень любит и ты классный, — обнадёживающе улыбнулся Чонгук. — И мне ещё в одно место нужно забежать. — И куда ты собираешься? Я имею право знать, вдруг с твоим мелким чудовищем что-то случится. — Мне нужно извиниться перед одним знакомым. — Омегой? — Я ошеломлён твоей догадливостью! — Нашёлся Чонгук. Взгляд Тэхёна потемнел. — Ты кроме секса хоть о чём-нибудь ещё можешь думать? Чонгук, дурачась, помотал головой из стороны в сторону и улыбнулся совершенно по-хулигански. Тэхён для вида изобразил недовольство, но сердце его растопили эти невероятно чистые глаза, смотревшие на него с каким-то необычайно юным любопытством и восторгом. Чимин обнял Тэхёна за ногу и с этого момента омегу можно было считать потерянным в водовороте чар маленького негодяя. Несомненно, Чимин покорял Тэхёна всё сильнее с каждой секундой. Впрочем, это было неудивительно. Чимин очаровывал всех. И в будущем это будет большой проблемой… если не катастрофой. — Тебя нужно лишить родительских прав. Приняв эту обидную фразу за согласие, Чонгук сказал Чимину, потрепав его по волосам: — Ты остаешься ненадолго с классным дядей Тэхёном. А я ненадолго отлучусь. Буду скучать! Чонгук нашёл их — вымотанного Тэхёна и как никогда энергичного Чимина — на улице. Малыш играл с каким-то незнакомым ему мальчиком, Намджуном, который оказался маленьким милым альфой, переехавшим сюда вчера, как представил его чуть позже Тэхён. — Отлично, да? Два монстрика нашли друг друга, — с явно саркастичной, но в то же время добродушной улыбкой протянул Тэхён, наблюдая за тем, как маленький Намджун, живущий с родителями этажом ниже, тискал в объятьях Чимина. Чонгук легко толкнул его в бок, тоже улыбаясь, и ответил: — Думаю, они подружатся. — А в будущем твоё очаровательное чудовище, быть может, отдаст ему свой первый раз. — «Ты кроме секса хоть о чём-нибудь ещё можешь думать»? — передразнил омегу Чонгук, отгоняя от себя мысли о том, что его сын рано или поздно повзрослеет. — Постой, ты только что назвал моего Чимин-и очаровательным? Теперь настал черед Тэхён толкаться. — Я уста-ал, — пожаловался он через некоторое время, откинув голову на плечо Чонгука. Удивительно, но он совершенно не стеснялся подобного рядом с альфой. — Знаешь, как меня доставал Чимин, пока не познакомился с Намджуном? — Так надо было сразу его на улицу вывести. И — о Боже, свершилось! — ты назвал моего сына по имени! — Для пущего эффекта от своих слов Чонгук возвёл руки к небесам. Тэхён тут же отодвинулся от него. — С тобой нельзя хорошо обращаться, да? Ты мазохист? — Тэхён встал с места, обошёл Чонгука сзади, сделал «шейный захват» и, слушая, как он поскуливает, добавил следующее шепотом: — Вот почему ты всегда пытаешься меня разозлить? — Ты просто такой красивый, когда злишься, — еле дыша, так же шепотом ответил альфа, постукивая по рукам Тэхёна. Тот сцепил их сильнее. — Ну хватит, — закашлялась «жертва», — сегодня ты увлёкся. Мной. — Захват стал немного сильнее. — Шучу, шучу! Честно! Тэхён расцепил руки, в качестве извинений целуя чуть покрасневшую шею Чонгука, и бросил напоследок: — Я увлёкся давно, — прежде чем уйти к себе. Чонгук изумлённо проводил его взглядом, бессознательно потирая место поцелуя. Было ощущение, что ему заложило уши, дыхание стало замедленным, мир сузился до входной двери дома, за которой скрылся омега. Он «очнулся» от подёргиваний рукава своей толстовки со стороны Чимина. — Папа, папа, Намджуна позвали обед кушать, я тоже хочу, а потом опять играть пойду, ладно? — сказал ребёнок. Чонгук задумчиво взял его на руки и понёс домой.***
За прошедшие месяцы Тэхён и Хосок успели по-настоящему подружиться. Романа не было: Тэхён по-прежнему ничего не позволял. Он видел, как озадачен, даже обескуражен его неприступностью Хосок, однако он нисколько не обижался, не злился, не предпринимал попыток склонить его к близости и от этого доверие к нему только возрастало. Тэхён узнал, что за этим суперпрофессиональным врачом скрывается весьма весёлая личность, человек, умеющий поддержать практически любую тему, подкованный в том, как нужно произносить нежности, чтобы захотелось снять нижнее бельё и запустить руку между ног, как спошлить так, чтобы возбуждало или же наоборот смешило. Узнал, что по субботам Хосок летает к себе на родину, в Кванджу. А в отпуска бывает в таких местах, которые и представить страшно. Взять даже одну южно-африканскую страну — Тэхён не запомнил, какую именно — Хосок купался в озере, кишащем особым видом пиявок, что при неосторожном купании могли забраться в задний проход. На этих словах его невольно передернуло. Всё, что касается половых органов — невероятно напрягало… Однажды, когда Хосок привез Тэхёна домой, он решил проводить своего «друга» прямо до двери. И, как подобает самым несмешным шуточкам судьбы, они столкнулись с Чонгуком. Оказалось, что эти двое знакомы. Хосок как-то здорово помог Чонгуку, когда у Чимина случилось осложнённое течение ветрянки. Тэхён не знал, откуда взялось это необычное чувство неловкости перед Чонгуком, но быстро поцеловал Хосока в щёку и скрылся у себя дома. С другой стороны, он был благодарен Чонгуку за такую внезапность — не пришлось отказывать Хосоку в очередной раз. И он, конечно же, не слышал, как Чонгук сказал врачу на прощание: — Хороший выбор, док!***
Вопреки явному сопротивлению Тэхёна тёплым отношениям между соседями, таковые всё же наладились. Чонгук видел, как Тэхён привязался к малышу и, хотя омега редко говорил им что-то действительно приятное и редко выражал свои настоящие чувства, Чимин с Чонгуком никогда не обижались. Как бы то ни было, стоило малышу обнять Тэхёна, как грубые на первый взгляд выражения тут же приобретали шуточный оттенок. Сам того не замечая, он обрёл постоянную поддержку и подобие той семьи, о которой мечтал — чтобы можно было безнаказанно говорить всё, что заблагорассудится, а любовь выражать без слов, через поступки. И Тэхён не был бы Тэхёном, если бы однажды не испортил всё. Правильно про таких говорят: «язык мой — враг мой». Это было в один из прекрасных солнечных, хоть и не очень тёплых дней поздней осени, когда оставшиеся на улицах птицы потихоньку улетали на юга, а Чимин, тыкая пальчиком в окошко, радостно вскрикивал и подпрыгивал на месте с каждой увиденной им чёрной стаей в сером небе. Тогда Тэхён поинтересовался у Чонгука — чисто из любопытства: — А… омега твой куда подевался? В смысле, где его второй отец? — Тэхён показал на Чимина, успевшего схомячить все шоколадные батончики — к слову, всего их было четыре — под интересное небесное зрелище и разрисовать окно. — Ну… сбежал. — Неудивительно, — тут же сказал Тэхён, непринуждённо рассмеявшись. — От вас даже ненормальный сбежит, не выдержит конкуренции. — Вообще-то он просто нашёл себе другого, — возразил Чонгук, отводя взгляд. Было видно, что тема эта всё ещё причиняла боль. — Вот я и говорю. Даже ненормальный бы быстро пристроился в другое место, с вами же невозможно жить! В эту секунду чаша терпения оказалась переполнена и Чонгук, стукнув по столу, вскочил с места. Напряжение помножилось на злость. Атмосфера дружеского обеда окончательно испорчена. — Ну, с меня хватит! Больше ни меня, ни Чимина ты не увидишь! — Что? — То! Мне надоело слушать про то, какой ужасный у меня сын и какой я ещё более ужасный отец. Я думал, мы подружимся, думал, что это ты так чувства свои проявляешь, что привязываешься так, но нет, как оказалось, ты сам по себе такой… — Какой? — Перебил Тэхён, сощурив глаза. — Невыносимый! Бесконечно вредный, критикующий всех и вся, ужасно одинокий, одичавший даже, не способный даже держать язык за зубами… Все обиды, что накопились за долгое время, вырывались из Чонгука и не поддавались ни контролю, ни «фильтрации». Тэхён выглядел расстроенным, растерянным, обескураженным. Сердце, которое было чёрствым и без всех этих слов, становилось каменным. Собрав эмоции в кучу, он выпалил в ответ: — Вот и вали тогда, не нужно было пытаться со мной дружить и винить меня в том, что я такой! — Вот и валю! — Бросил Чонгук из коридора и захлопнул за собой дверь. Однако через пару мгновений он всё же вернулся. За Чимином, чьё испуганное плачущее личико впоследствии снилось Тэхёну несколько ночей напролёт после ссоры, оставляя в душе поганый осадок вины. Не выдержав и двух недель съедающего изнутри чувства, что нужно стать более сдержанным и что нужно вернуть расположение обиженных отца и ребенка, Тэхён, не взирая на свои же уговоры вроде «Он сам виноват», поплёлся к соседям. Как дверь открылась, с таким же успехом она и закрылась. Тэхён даже сообразить ничего не успел. Все эти дни разлуки Чонгук делал вид, что не знает никакого Ким Тэхёна, ходил повсюду за руку с Чимином, чтобы тот, соскучившись, случайно не помирил их. Но зная Чона, зная, что он наверняка сидит с другой стороны, прижавшись к двери спиной, Тэхён начал говорить. — Ну извини, Чонгук. — Тяжелый вздох. — Признаю, я не должен был так много болтать. И ты знаешь, как мне тяжело это всё тебе рассказывать. Поэтому если в течение ста секунд ты не простишь меня… — Еще один вздох. — Отсчёт начинается. Раз, два, три, десять, двадцать, пятьдесять, семьдесят пять, девяносто… — Жулик, — сказал Чонгук с прощающей улыбкой на губах, распахнув дверь. Тэхён запрыгнул на него, обнимая за шею. Это произошло так естественно, будто Чонгук всю жизнь кружил Тэхёна над землёй. — Мне, кстати, нужна твоя помощь. Тэхён, обрадованный примирением и чувством облегчения со стороны совести, не сразу сообразил сбежать. Поэтому пришлось поддаться шантажу со стороны соседа и выслушать суть просьбы. Дело было в следующем: родители Чонгука… они не знали о его разрыве с отцом-омегой Чимина. Они вообще ни разу не видели ни его, ни ребёнка. Поэтому сложив два и два, Тэхён тут же отказался, но… Дальше шла то ли какая-то неведомая магия от Чон Чонгука, то ли Тэхён выпал из реальности на какое-то время. В конце концов, он поставил себя на его место. Бередить свои раны перед родителями не очень хочется и он прекрасно это понимал. Поэтому запросив от Чонгука покой от его семейки после этого как минимум на неделю, дал своё согласие на ужин. И было ещё условие: он сам его приготовит. Провозившись с приготовлением нужных (читать как: лучших в ассортименте) блюд целый день, он знал одно — всё пройдёт идеально. Ведь сытый клиент — довольный клиент. И всё действительно так и было. Чонгук выглядел слегка ошарашенным, когда Тэхён очень низко поклонился его родителям при знакомстве, постоянно улыбался, а когда Чимин то и дело забирался к нему на колени, он и вовсе светился от счастья. Видя, как Тэхён убаюкивал Чимина, в голову Чонгуку даже закралась грешная мысль похитить его и не выпускать на волю никогда… Но выветрилась в тот же момент, когда отец спросил, как давно они в браке. Тэхён выразительно посмотрел на альфу и поняв, что тот пока не догнал, в чём состоял вопрос, начал издалека: — Я так счастлив в семье, что кажется, будто мы вечность вместе… И Чимину сейчас три годика… — Четыре, дорогой, — поправил Чонгук, успокаивающе погладив Тэхёна по спине. — Время действительно летит так незаметно. Мы вместе уже больше пяти лет, пап. Проводив родителей Чонгука до двери после окончания встречи, Тэхён вышел на балкон остынуть, сбросить всё скопившееся за день напряжение и страх. Ранние снежинки липли на него, подгоняемые ветром, он невольно поёжился от холода. — Сильно замёрз? Не дожидаясь ответа, Чонгук распахнул своё широкое пальто и, не снимая его с себя, накинул на плечи Тэхёна, тут же застёгивая. Оказавшись замкнутым между полами верхней одежды и телом Чонгука сзади, Тэхён почувствовал себя невероятно уютно, словно так и должно быть, особенно после выпитого вина за «их крепкий союз, прекрасного Тэхёна и достойное воспитание маленького Чимина». Трезвым омега никогда в жизни бы себе не признался, что Чонгук давно ему понравился. Даже тогда, когда он поцеловал альфу в шею и сбежал… он всё равно не мог допустить даже мысли об этом. Однако сейчас этого неловкого чувства больше не было. Поэтому когда Чонгук поцеловал его в затылок, Тэхён довольно улыбнулся, сказав: — Можешь сделать так ещё раз… — И через некоторое время, когда тишина стала давящей и неудобной, разрядил обстановку вопросом. — Кстати, когда ты успел отметить четвёртый день рождения Чимина и почему там не было меня? — Вообще-то ты там почти был, но я тебе не сказал. — Когда? — Ну помнишь, когда ты вручил мне список продуктов? Вот в тот день это было. До Тэхёна стало доходить. — А-а, он ещё с Намджуном познакомился тогда, — вспомнил он. — А почему Чимин не талдычил об этом дне весь день? Дети любят свои именины. — Он не очень любит этот день. Ну, именно день, называющийся днём рождения. В этот день, не дождавшись торжества, от нас сбежал его папа. И Чимин попросил меня не говорить, если наступят его именины, он же ещё не знает датоисчисления. — Так прошло уже больше года? Надо же, у того идиота даже родительских инстинктов нет. Жесть. — Да ладно, у Чимина ведь есть… — Чонгук слегка замешкался с формулировкой. Приобнял Тэхёна за талию и сказал: — У Чимина есть я и ты. Мы доверяем тебе больше, чем кому бы то ни было. Перед тем, как провалиться в сон, Тэхён подумалось, что если бы Чонгук произнёс вместо «я и ты» заветное «мы», кто знает, кое-кому, возможно, перепал бы первый настоящий поцелуй любви за минувший год… Но жизнь проходила в своем ритме — у каждого он свой. Тэхёна всё ещё приглашали на свидания и он на них охотно ходил. Изменилось разве что одно: обо всех свиданиях он намеренно разбалтывал Чонгуку, проверяя, будет ли реакция. Однако кроме однотипных файтингов, пожеланий удачи и жаркого секса, Тэхён ничего не дождался. Сам Чонгук работал, проводил свободное время с Чимином, изредка встречался с омегами, которых Тэхён всегда критиковал и над наивностью которых насмехался. Вот и в этот же день — тридцатого декабря — Тэхён поехал на очередную встречу-свидание. Сказал Чонгуку, что Хосок пригласил — и очень-очень долго уговаривал. На улице мороз кусал за щёки, ночные огни светили ярче обычного, ужин был приготовлен тщательнее, старательнее, алкогольные напитки крепче, мозг уже почти ничего не соображал, проблемы вроде «слишком широких врат» отошли на второй план, а стеснение по этому поводу подавно, и Тэхён бы точно поддался уговорам, если бы во всё это безумие не вмешалась судьба. Омега извинился, принимая входящий вызов. — Чонгук, я же занят… — Я не тебе звоню, я звоню доктору Чимина. Тэхён, пожав плечами, передал телефон Хосоку. Он внимательно вслушивался в разговор. И в тот момент, когда док велел везти Чимина в клинику, Тэхён вдруг осознал, что ему здесь, в этом ресторане, на этом свидании и вообще в жизни Хосока — делать нечего. Ему больше нравится смотреть за Чимином, разговаривать, играть с ним, узнавать всё больше и больше о его жизни и жизни Чонгука, в которую он отчего-то так идеально вписывается и ему не приходится что-либо скрывать или притворяться, что ему всё нравится. Поэтому он даже не посчитал невежливым встать из-за стола без предупреждения, выхватить свой телефон, получить ответ на вопрос «Куда ты повёз Чимина?» от ничего не понявшего ещё Хосока и сбежать. К своей настоящей жизни, где важен каждый аспект. И где Тэхён готов рискнуть, перестав бояться показывать свои слабости. Тэхён приехал в больницу как был, в обтягивающем светлом костюме. С первых секунд пребывания там облегчение бальзамом разлилось в душе омеги, услышавшему про банальный аппендицит и про то, что опасности для жизни ребёнка нет. При первом же взгляде на Чонгука очевидно было, как сильно он обеспокоен. Веки его слегка припухли, нос и участок кожи над верхней губой покраснели. Тэхён с шумным вздохом опустился на сиденье рядом с ним и нерешительно обнял. Чонгук вздрогнул от неожиданности, встречая Тэхёна изумленным взглядом. — Тэхён? Ты же… — Уже нет, — покачал головой омега. — Я уже не там. Мини… важнее. Как он? — Сейчас проводится операция. Сказали: примерно через час он проснётся. Ну, — Чонгук сверился с часами на запястье, — осталось около получаса. Он под общим наркозом. — Понятно. Они просидели молча эти полчаса, хотя если быть точными, то тридцать семь минут и Тэхён выводил круги подушечками пальцев по кисти Чонгука, стараясь унять ненужное волнение. «Это всего лишь аппендицит», — говорил он. «А это всего лишь мой сын, который для меня смысл существования», — отвечал ему Чонгук. Наконец, как и всё в этой жизни, трудные минуты ожидания истекли. Хирург с фамилией Ким и именем Сокджин на бэйджике объявил об исходе операции, благодаря которому они поняли: самая лучшая на свете фраза — это «операция прошла успешно». Чимина разбудили — он вяло открыл глаза. Реакция есть — жить будет! Ким Сокджин сообщил, что ребёнок будет сонным ещё в течение суток, поэтому «родителям можно ехать домой». Чонгук вначале отказался, желая быть рядом с сыном, пока тот не поправится, но Тэхён справедливо рассудил, что так пользы от него не будет никакой; а если они и правда поедут домой, то возьмут необходимые вещи и разрешенные продукты для Чимина. Уже сидя в спальне соседа, Тэхён заметил: — Нас назвали родителями. — Ага, — кивнул альфа. — Думаю, со стороны виднее. Быть может, мы действительно выглядим как… — Чонгук, — перебил Тэхён, разглядывая что-то невероятно интересное на полу. — Как думаешь, сколько раз мне нужно будет испытать чувство страха, что я могу вас потерять — не в прямом смысле, — прежде чем я скажу, что очень люблю вас? Один раз? Два? Или до победного конца? Может, это покажется немного странным, но… Я очень вас люблю. Очень. Люблю Чимина — он стал для меня совсем родным и, когда я узнал, что что-то не так, я просто плюнул на все эти бесполезные попытки вести обычный образ жизни обычного холостяка. Я иногда реально чувствую себя его папой. И это «иногда» происходит всё чаще. Я люблю тебя — поэтому и придумываю себе кучу идиотских отговорок, чтобы не ложиться в постель ни с кем из одиноких идеальных альф, окружающих меня в последние месяцы. И поскольку ты знаешь, как я сейчас волнуюсь по поводу твоего ответа, то могу сказать, что не знаю, как ты отреагируешь и всё ли ты из моих слов понял… — Я тоже люблю тебя, — быстро сказал Чонгук, пока настрой Тэхёна не изменился. На данный момент омега был смущён, рад, обескуражен, счастлив… — Ты ставишь меня в неловкое положение. — Нет-нет-нет, — Чонгук притянул Тэхён к себе, разворачивая его лицо к себе и прижимаясь своими губами к его. — Я всего лишь люблю тебя, люблю нас, втроём, как семью… Новый Год они встретили втроём, как самая настоящая молодая семья.***
После операции Чимина прошло несколько недель, вторичного воспаления после швов не произошло, практически ничего там не гноилось — так что мальчика выписали из больницы через неделю. Тэхён тогда записал всё, о чем говорил врач по поводу ухода за ребенком. Осознание того, что теперь они как бы всегда будут вместе, грело душу, инициативность на пару с энтузиазмом зашкаливали. Тэхён взял ещё один отпуск в кондитерской и теперь он целыми днями находился либо на кухне, либо рядом с Чимином. Малыш не мог не заметить, что теперь классный дядя Тэхён практически постоянно ночует у них дома, готовит у них дома, живёт у них дома. В подтверждение этому он осведомился у Чонгука, перемешивая сахар в чае: — Папа, а ты любишь дядю Тэхёна? «Дядя» поперхнулся. Чонгук удивлённо уставился на сына. — Чимин? Как это понимать? — Так и понимай. Я хочу, чтобы дядя Тэхён стал папой Тэхёном. То есть, просто папой… Дети порой такие догадливые! И такие простые! И, чтобы у Чимина сформировалось впечатление, что он всемогущ, Чонгук услужливо согласился с нынешним распределением ролей в семье. Они всё ещё не могли привыкнуть к тому, что им можно в открытую показывать другим людям свои отношения, привязанности, эмоции. У каждого в рукаве было по одному страшному секрету, благодаря которым они не торопились перейти на так называемый «новый уровень». Оба открещивались от этого, сделав из Чимина козла отпущения — ведь он может услышать! А вдруг его это травмирует? Но на деле… на деле оба знали, что у них есть более веские причины не начинать половую жизнь. Тэхён боялся разочаровать, ведь у них это серьёзно и, временами он был уверен, даже навсегда, а вот Чонгук… Тэхён узнал, чего боялся Чонгук, совсем скоро, когда бабушка с дедушкой забрали внука к себе на неделю зимних каникул — Чимин начал ходить в детский сад вместе с Намджуном с подачи Тэхёна. Звенящая тишина настраивала на откровения, вечера — на романтику, когда везде отключался свет и только в спальне тускло горели ночники. Они пытались уснуть, то и дело ворочаясь. Обоих волновало то, в чём они никогда никому не признавались. Тэхён думал, что давно бы уже переступил черту, добровольно проведённую им, если бы не дорожил их будущим… Но всё сложилось куда проще, куда лучше. Всё сложилось подобно пазлу — и это довольно пошлая ассоциация в их случае… но какая есть. В конце концов, в жизни каждого человека должно быть хоть что-то пошлое. Первым не выдержал Чонгук, поэтому с шёпотом «Я больше не могу» перекатился на половину кровати Тэхёна, обнимая того достаточно интимно, чтобы омега напрягся и судорожно выдохнул свои опасения, забив на них, сказав себе мысленно: будь что будет. От долгого воздержания им быстро удалось возбудить друг друга: простые глубокие поцелуи приносили неизмеримое удовольствие — обдав губы Тэхёна своим горячим дыханием, Чонгук припал к ним, как к источнику в жару, ощущая, как они с готовностью раскрылись ему навстречу. В ту же минуту его рука, зацепив резинку пижамных штанов Тэхён, стянул их вниз вместе с бельём. Футболку омега стянул с себя сам, затем поспешно освободил Чонгука от одежды, обхватив его ногами. Что-то горячее обожгло бедро любовника. Тэхён прочертил пальцами линию на животе, направляясь ими всё ниже, язык Чонгука был у него во рту, он втянул его глубже; и альфа отозвался таким резким движением навстречу, что Тэхён несильно стукнулся головой о спинку кровати. Чонгук вдруг отпрянул от любовника и нежно погладил по лицу, чмокнув его в нос. Он прошептал свою тайну, которой страшился оттолкнуть омегу: — Боюсь, что это травмоопасно… — Что? — Тэхён не мог поверить своим ушам. О чём он толкует в таком положении? — Нехорошо так говорить и это вообще самовлюблённо прозвучит, но у меня очень большое «орудие труда». Тэхён мог поклясться: за всю свою жизнь подобные фразы он слышал больше сотни раз, постоянно разочаровываясь в итоге и высмеивая хозяев этих «очень больших орудий труда». — Так это же хорошо, — отозвался в ответ омега. — Нет, ты не понимаешь, — стоял на своём Чонгук. — Я не со всеми совместим… И я не хочу, чтобы тебе было больно. Тэхён лишь закатил глаза и снова предпринял попытку просунуть руку Чонгуку между ног. Пальцы сомкнулись вокруг налитого горячей кровью органа и он был приятно удивлён его непомерной толщиной. У самого же Тэхёна заныло между ног ещё сильней. — Чувствуешь? — Чонгук все продолжал уговаривать любимого человека прекратить это. Член пульсировал в ладони Тэхёна и он, чуть не застонав в голос от блаженного томления, направил орган в себя. Силы сдерживать страсть были на исходе, поэтому от мощи первого за многие годы ощутимого вторжения у обоих захватило дух, голос не поддавался контролю, ноги Тэхёна невольно закинулись ещё выше, а сам он впервые в жизни достиг той сокрушительной вершины, о которой он так мечтал все эти годы. Кольцо его ног разжалось, медленно опускаясь обратно на простыни. Чонгук привалился к Тэхёну, оба тяжело переводили дыхание. — Вау, — выдохнул Чонгук. — Вау, — вторил ему Тэхён. Они говорили об их первом разе несколько часов. Точнее не столько о процессе, сколько о неудачах в интимной жизни из-за несовместимости размеров. Столько неудач, столько неоправданных надежд, и о-ля-ля, изъясняясь на французский манер, какой ошеломительный результат в конце…***
— Напомни мне, что Чимин нашёл в этом угрюмом альфёнке? — Тэхён усмехнулся, продолжая наблюдать, как новенький мальчик во дворе по имени Юнги знакомился с остальными ребятами. С Чимином он познакомился ещё вчера и они жутко понравились друг другу, потому что Юнги, гордо ударив себя в грудь, оповестил Чимина о том, что он — его альфа, прибывший из Дэгу и что они непременно должны быть вместе всю жизнь. Чимин вернулся домой смущённым и стал расспрашивать Тэхёна о том, как именно он полюбил папу. «О, ну ты же знаешь, я вначале терпеть не мог твоего отца. А потом ничего — привык!», — услышал в ответ ребёнок. — Ну… наш сын явно под впечатлением — Юнги хоть и мало улыбается остальным, но с нашим Мини он обаятельный, добрый и настойчивый, да ещё и знает все вариации фраз о любви и о красоте Чимина. А ты знаешь, как он любит принимать комплименты и подарки, — улыбнулся Чонгук, с нежностью смотря на то, как Юнги увлечённо рассказывал что-то Чимину. Маленький омега заливисто рассмеялся и, пока он был отвлечён шуткой, Юнги воспользовался этим и быстро чмокнул в румяную щёчку. — Этот Юнги не внушает мне доверия, — сказал Тэхён, в душе умиляясь увиденной сцене. — По поведению слишком напоминает тебя. — Это же прекрасно. Дети часто выбирают в спутники жизни тех, кто похож на одного из родителей. А Намджун кстати напоминает мне тебя — не ценит того, что имеет, пока не будет угрозы это потерять. — Чонгук-а, — Тэхён привлёк внимание альфы, показывая на дальнейшее развитие событий. Намджун, взявшийся непонятно откуда (но если быть честными, то он играл в соседней песочнице), подошёл к Чимину и, набравшись смелости, тоже поцеловал его, но в другую щёчку. А затем взял его за руку и стал тянуть на «свою территорию». Юнги же схватил омегу за другую руку, настаивая на том, чтобы он остался. Растерянный Чимин высвободил обе ладони и встал между альфами, словно что-то решая про себя. В конце концов он опять взялся с ними за руки и повёл к скамейке у края детской площадки. Желая помирить своих друзей, он показал мелким, но уже таким наглым альфам свой крошечный шрамик от операции по удалению аппендикса и вскоре его весёлый смех послышался вновь, потому что мальчишкам было интересно потрогать, пощекотать.(И хотя шрамик — всего лишь повод прикоснуться, но разве это не мило?)
Чонгук пощёлкал пальцами перед довольным лицом своего омеги, мол, Земля вызывает Ким Тэхёна, и сказал: — Я ставлю на Юнги.
