Pitbull Terrier

Die Antwoord - 2.GOLDEN DAWN.7

      На территории столь развратного района Токио не место неженкам. Работа здесь не для скромных, а отдых даже любознательным не сгодится, если в дневное время суток ты, к примеру, обычный офисный сотрудник, которому поднадоела ждущая дома жена, или молодой, с неугомонным членом подросток, что в свои недавно отмеченные девятнадцать лет отправился на поиски новых ощущений. В квартале Красных Фонарей, при матери бессоннице и отце процветающей проституции, этих ощущений не то что навалом, поголовно для каждого, где излюбленный всеми БДСМ — лишь кондитерская крошка в слоёном торте. В этом месте лучше не путать страсть с похотью, самой что ни наесть похотью — раскрепощённой до кровавых отметен на бёдрах, грязно измазанном в слюнях теле или бьющемся в конвульсиях сердце от жестокого унижения, едва ли прикоснувшись друг к другу. Обыденный испокон веков секс покажется пресным развлечением, взглянув одним глазком в этот сверкающий красным огнём омут богохульства, безоговорочно веря тем, кто приравнивал удовольствие плотских утех исключительно к нищему обществу.       Но Чонгук сказал бы: для простодушных и неискушённых современным разнообразием, ведь секс он по-прежнему любит в любом его обличии. Особенно, когда в этом обличии — стройный мужчина с длинными упругими ножками, что тесно обтянуты тканью чёрных брюк, гордый и неприступный блондин с неимоверно пронзительным взглядом и с острым на язык характером, вальяжно втягивающий густой табак и…       —Ещё.       Ох, Чонгук бы всё отдал, если бы слетевшее с недовольных губ «ещё» сладко тянулось на пике неистового наслаждения под ним, а не искажалось в тёмном переулке возле чёрного выхода эксклюзивного заведения, в котором он работает уже третий год подряд.       —Какого вообще чёрта, Тэхён-а? — тянет он вместо своей пошлой фантазии, изрядно устав колотить свалившегося на его голову наглеца подошвой тяжёлых кроссовок, что давно испачкались в чужой крови. — Ты уверял меня, что тут работы на полчаса, — упирая напряжённые руки в бока, негодует Чон, развернувшись к мирно курящему Сутенёру у холодной стены, что и взгляда на него не поднимает, упрямо вперив его к куску избитого мяса. — Сколько мне его мутузить, чтобы твоя душа успокоилась, а? Чертёнок, — нагло отзывает, наконец получая каплю внимания от неблагосклонного на сегодняшний вечер Тэхёна, затягивающий последнюю затяжку.       —Этот выблядок всё ещё в состоянии подняться, — с невозмутимой агрессией подмечает Ким, отстреливая окурок в лужицу крови, что подтекает с пытающегося встать тела. — Ещё, Чонгук, — хрипло приказывает он.       —Какой ненасытный, — игриво подмечает, мимолётно смачивая сухие губы. — Что же сделал этот бедолага, раз мой обожаемый начальничек настолько недоволен? — крепко хватая того за шкирку, заставляет подняться на ноги и тут же согнуться от удара коленом в живот, следом отшвыривая к стене в звучании чужого писклявого страдания.       —Не понял слова «нет» моих драгоценных девочек.       —А что, у твоих красавиц право голоса появилось? В нашем-то квартале, — интересуется в параллель размашистым ударам в челюсть, от которых мужчина обессилено сваливается обратно на шершавый асфальт.       —В их услуги не входило подвешивание на ёбанной петле.       —Матерь божья, — шепчет с придыханием. — Я надеюсь, они… — его перебивает резкий и отчётливо свирепый удар Сутенёра лакированным ботинком в челюсть задыхающегося в крови извращенца, с концами вышибая чужое мутное сознание.       —Нет, не пострадали, — Тэхён выдыхает последние частицы недовольства, пятернёй убирая свои пряди волос обратно к укладке. — Прибежали в слезах, чего я терпеть не могу.       —Чертёнок, оказывается, такой нежный и забот…       —Рот закрой, — с резкой озлобленностью шипит он напоследок, — твоя работа ещё не окончена, если ты не заметил, — и нерасторопным шагом покидает переулок, скрываясь за громко хлопающей дверью стрип-клуба, пока что тихого. А Чонгук закрыл рот, но так улыбается, наглец, что уголки губ до ушей вот-вот достанут: выводить Кима из себя — одно удовольствие.       Въевшийся в стены тускло зелёный оттенок провожает скрытый коридор и неблагосклонное настроение Кима от попавшегося под руку извращенца, за которым, вероятно, придётся подчищать, если тот захлебнётся в своей крови и благополучно откинется. Всё-таки нужно было оставить это дело Чону до конца — вышедший прямиком с профессионального ринга Питбуль уж точно знает, под каким углом лучше калечить и в какой момент стоит остановиться. Вот только как бы Владелец клуба себя не накручивал, довольная улыбка на чужом лице говорила об обратном: не о чем здесь волноваться. Куда важнее сейчас стереть пару фрагментов кровопролития с камер видеонаблюдения, чем Тэхён и займётся перед тем, как распахнуть всеми желанные двери заведения и впустить в эту ночь очередной поток разврата в дуэте со стойким перегаром.       В оставленном при свете помещении сквозит приглушённым гулом переимчивых разговоров сотрудниц, что, разогреваясь на танцевальных пилонах, в открытую посмеиваются да предугадывают, сколько чаевых им оставят за сегодняшнюю смену, приветливо улыбаются прошедшему мимо них сутенёру и возвращаются к своим личным делам. Блондинистая макушка уже привычно виднеется у барной стойки, которую Тэхён планировал пройти, если бы не заметил, как изящные женские пальчики принимают бокал коктейля, налитого барменом по доброте душевной.       Пить на рабочем месте не позволяет себе даже Владелец, а тут ещё и под его носом удумали не следовать правилам.       Тэхён разве мог проглядеть тот момент, когда весь его нанятый, буквально вытащенный из пугающей их нищеты персонал стал пренебрегать осторожностью и банальным уважением к его персоне? Один Питбуль чего стоит: выдумал себе какого-то «чертёнка», на что Владелец ещё снисходительно прикрывает глаза, ведь работу Чонгук выполняет лучше всех взятых здесь — с этим не поспоришь, у него связей жопой жуй за пределами Красных Фонарей. А у Кима в последнее время не так много нервов, чтобы законно и муторно разгребать каждый проёб его многоуважаемых клиентов.       —Что-то вы долго там возились с ним, — первой отзывается покачивающаяся на барном стуле девушка, завидев недовольное лицо Владельца, что приблизился в два шага и, не дав поднести коктейль к губам, грубо отобрал бокал, отчего на него изумлённо приподнялся светлый взгляд.       —Вы сегодня все решили доебать меня окончательно? Какого чёрта ты пьёшь на работе, Роуз?! — та озлобленность вперемешку с раздражением всё не покидает его тон на протяжении всего дня, наоборот, лишь скапливается и спешит свернуться в один чёрствый ком в горле.       —Я вижу, ты не в духе, но успокойся…       —Может, мне уволить тебя к чёртовой матери?! И весь персонал за тобой отправить следом! — гаркнул Ким открыто, да так, чтобы его услышало всё помещение и даже отдалённые комнаты охраны. — К чему мне такой некомпетентный заместитель, как ты? Я тебе такие деньги не за пьянки на рабочем месте отваливаю! — он, разгневавшись, прокатывает бокал по барной стойке, вдребезги разбивая об пол. — Сколько ещё будет продолжаться твой ёбанный алкоголизм?! На той неделе ты уверяла меня, что начинаешь восстанавливаться!       —Ты в своём, блять, уме?! Успокой своих демонов, Тэхён…!       —Я и так вечно спокоен, представь себе! Ношусь тут за вами, как многодетная мамочка, за каждым дерьмо убираю! Ты ещё…!       —Эй, остановись, — глухо подошедший сзади Чонгук слегка отталкивает Владельца за плечо, тем самым переманивая к себе его зверское внимание. — Тебя с улицы уже слышно. Что произошло?       —Я хотела выпить, — недовольно бурча, отвечает Роуз, — безалкогольный коктейль, — чем вмиг озадачивает Кима, заставив вернуть на неё всё ещё мрачный взгляд. — Спасибо, что дал договорить, мамочка ты наша, — разобиженная блондинка, не желая дальше вести этот разговор, вскакивает со стула и как можно быстрее уходит за пределы общего зала, в то время как Сутенёр уже выпытывает взглядом правду у бармена.       —Я бы не налил ей алкоголь. Ваш приказ… Вы не помните?       Тэхён, изрядно вымотавшись за все эти дни, грузно и шумно выдыхает, отчего даже ослабляются плечи, на одном из которых до сих пор обеспокоенно лежит ладонь Чона. Он слегка мнёт кожу через ткань чёрного пиджака, пока этот невинный жест не замечают в силу чужих неподвижных мыслей, невесомо хлопает и переходит к напряжённой спине, на этот раз резко ударяя, отчего Ким невольно вздрагивает и переводит на Питбуля остро вопросительный взгляд.       —Не робей, чертёнок, — нагло ухмыляется, зная, чего ожидать: Тэхён однажды ему вмазал так, что чуть нос не сломал. Но в ответ, на удивление, следует спокойное и невозмутимое:       —Что с телом?       —Мои ребята быстренько упаковали его в мешок с бантиком и уложили в багажник. К тому времени, как он очухается в своей квартире, с ним будут разговаривать уже дядечки пострашнее, — Владелец на это коротко кивает и, попросив у бармена стакан воды, присаживается за барную стойку, жестом руки приглашая Чонгука сесть рядом. Прилитая ухмылка лезет на его лицо сама по себе: ну, ничего поделать он с ней не может, такой вот он — латентный извращенец.       —Ты уверен, что очухается?       —Конечно. Там крови больше от его выбитых зубов, чем от серьёзных ранений. Не переживай.       —За эту неделю ты работал больше положенного, — подмечает Ким, бегло смачивая горло. — Выбирай: премия или оплачиваемый отпуск?       —А что для тебя удобней?       —Премия.       —Значит, премия, — кивает он для утверждения и следом, придвинувшись корпусом ближе, глухо тянет: — Хотя-я… Кажется, не так давно я приглашал тебя прокатиться на моём байке, — на что получает презренный и до того обожаемый им взгляд мрачно карих.       —Я тебе не мечтающая о хулигане девочка.       —В прошлый раз ты ответил точно также.       —И позапрошлый раз тоже, Чонгук. Заканчивай с этим, — недовольно фыркнув под прицелом хмурых глаз, Тэхён неторопливо встаёт со стула, в параллель расстёгивает тугую пуговицу у шеи, допивает стакан воды и, напоследок пригрозив: — Завтра чтоб без выкрутасов, Питбуль, — уходит.       На губах Чона вновь проявляется ухмылка, но уже не такая довольная и прилитая, какой он привык одаривать своего обожаемого начальника, а с щепоткой раздражения на выдохе, провожая ею гордую спину и манящие беспросветному взгляду крепкие бёдра. Он готов с усладой слушать любое слово, что слетает с уст Кима, но не это его «питбуль». Хочет держать на поводке, пусть держит. Отдавать приказы, пусть приказывает сколько угодно, лишь бы это не выходило за рамки самого Чонгука. Но питбуль! Ох, как же ему не нравится это прозвище…       Чертёнок хотя бы мило звучит, — мысленно подмечает Чон, покидая территорию развратного заведения, в который раз убеждаясь в том, что Тэхён — непробиваемая стена. Но устойчивая ли от падения?..

Die Antwoord - Baby's On Fire

      Краски раскачивающихся софитов по всему периметру танцпола смело перебивают бит безвкусной музыки, по мнению брезгливо поморщившегося Чонгука, следуя за молчаливым сотрудником и машинально огораживая Кима от кучки пьянчуг по пути. Он невольно сравнивает это шумное недоразумение с престижными и фешенебельными владениями Сутенёра и искренне не понимает, что Владельцу, стоящему выше всех этих вычурных мероприятий, могло понадобиться здесь, чуть ли не в центре города. По невозмутимому виду Тэхёна можно понять, что его ничего не смущает: ни смердящий запах перегара, пока они не перешагнули второй этаж и не заявились в переполненный целующимися парочками коридор, ни затасканные ковры под подошвой его начищенных до блеска туфель, ни тонкие стены, через которые прекрасно слышны чужие обласканные увлечения и, что самое главное, ни голодные взгляды проходимцев, что ложатся на его персону. Чонгук бы уже давно по шапке получил за подобные громкие мысли в сторону Кима, отчего у него даже спина выпрямляется, надёжней прикрывая Владельца за собой, лишь бы он не касался ещё чьих-то извращённых фантазий. Тэхён этому значения не придаёт, хоть и чувствует всеми вибрациями, насколько напрягся Питбуль по правую руку. Самому не прельщает подобная обстановка вокруг него, но того требует работа. Благо ещё не требует жертв, когда они наконец останавливаются у одной из множеств вип-комнат в самом конце коридора, мимолётно переглядываются, когда сопровождающий их сотрудник уходит, и бесшумно входят внутрь, тут же щурясь от стоящего табачного дыма. Даже меры безопасности и банальные вытяжки игнорируют. Ну что за идиот владеет этим местом?       Чонгук не выдерживает, но гордо молчит, не вмешиваясь в дела Сутенёра, с которого глаз не спускает, и цепко следит за каждым присутствующим, что подорвались встречать ожидаемого гостя в их пьянствующем обители. Он не вслушивается в чужие разговоры, сливается с мебелью, встав позади усевшегося на кресло Кима и облокотившись на комод, мнёт пачку сигарет в кармане своей кожанки в попытке унять напряжение. Нет, серьёзно, какого чёрта?! Если Тэхён собирался повидаться со своими старыми друзьями, мог сделать это и самостоятельно. Другой причины, по которой они заявились в это похабное место, он не видит.       Зато видит, как у одного потрёпанного алкоголем мужчины недружелюбно заострился взгляд, сверкая им на фоне завязавшейся беседы, как нервно сжимаются чужие кулаки и дёргаются ноги, желающие сорваться с места. Тэхён, кажется, тоже замечает этот агрессивный наплыв в его сторону, но ничего не предпринимает, расслаблено закинув ногу на другую, продолжает вальяжно покачивать носком туфля, расплываться в льстивой ухмылке и поддерживать разговор, при этом вежливо отказываясь от предложения выпить или сигарет. Ещё бы: если Чон сейчас увидит, что он эту непонятную откуда гадость в себя зальёт, завтра же уволится — поддерживать такого рода встречи он не намерен. Ким и сам осознаёт, что не вписывается в подобный коллектив: не по характеру, не по статусу. Осознаёт и всё равно сидит. Выжидает.       Стоило вспыльчивому до предела мужчине лишь дёрнуться на сантиметр к Владельцу, как он, не сумев даже сориентироваться, уже отлетает обратно в кресло под напором грубой настойчивости Чона. Не даёт и шанса на вторую попытку, придавливая того за воротник рубашки, тяжёлым взглядом намекает, что лучше бы ему сидеть и не рыпаться. Намёков не понимает: шипит сквозь зубы что-то неразборчивое, лезет на рожон, вцепившись в держащую его руку, и пытается сопротивляться, на что Чонгук разочарованно выдыхает и, с треском рубашки потянув на себя, откидывает мужчину в сторону, от силы которой тот валится на пол и тут же изворачивается в попытке встать. Неугомонный, видно.       —Чонгук, оставь его, — безразлично отзывается Ким, заставляя остановиться на полпути.       —Мне хватит одного удара.       —Сказал: оставь, — уже с некой сердитостью вторит Сутенёр, молча прося вернуться обратно в зрительном контакте бездонных глаз с отливом чёрного, чей обладатель послушно возвращается на то же место позади Тэхёна, пока униженный чужой силой мужчина с кряхтением падает обратно на диван, вперив взгляд на самодовольного Чона. — Познакомились? Теперь, может, наберёшься смелости со мной поговорить?       —Кому не хватает смелости, так это тебе, Ким, — раздражённо выпаливает давний друг, у которого явные претензии к Владельцу. — Без своего пса и шагу сделать не можешь.       —На то он и пёс, верно? Чтобы избавлять меня от головной боли в таких абсурдных ситуациях, — прилито ухмыляется, спиной чувствуя прожигающий взгляд Питбуля и его недовольный глухой вздох. Причин сейчас же уволиться у Чонгука всё больше. — Ну так что, продолжим играть в молчанку? Не понимаю, к чему весь этот спектакль, мы давно уже не в тех отношениях, друзья.       —И кто, по-твоему, эти отношения разрушил? Променял своего преданного друга, который души в тебе не чаял, на репутацию каких-то шлюх, работающих на тебя! — услышанное приводит Чонгука к скромному интересу, зацепившись за тему разговора о вчерашнем избитом до полусмерти извращенце и, видимо, давнем друге Владельца. — С каких пор тебя стало интересовать состояние продажных подстилок, м-м? Чем Ёнгвон заслужил такое жестокое обращение с твоей стороны?! Это, считай, предательство!       —Так я, по-вашему, предатель? — с изумлённой сухостью улыбается Тэхён уголками губ и сплетает руки в замок, раздумывая вслух: — Разве при моей репутации я могу походить на предателя? В бизнесе нет места привилегиям: ты либо следуешь правилам, либо не влезаешь в эти дела вообще от греха подальше. Ёнгвон своей выходкой не только подставил меня как работодателя, но и пошатнул доверие высокопоставленных лиц, с которыми я втайне работаю. Думаете, им понравится сотрудничать с тем, у кого под носом может происходить подобная грязь от собственного же окружения? — завидев, как в замешательстве вытянулись лица напротив, он недовольно усмехнулся и бегло смочил сухие губы. Они что, умудряются задуматься о сказанном? — Вы все круглые идиоты, раз всё ещё цепляетесь за такое понятие, как «дружба» и не видите очевидных границ только потому, что какие-то пять лет назад притёрлись друг к другу.       —Ты мог дать ему хотя бы объясниться! Ёнгвон не мог…!       —Я вроде не похож на того, кто станет разбираться в чужом дерьме, — нахмурившись, перебивает, — и поблажками никогда не размахивался. Ваш дружок получил столько, сколько я посчитал нужным, и распинаться за это я, блять, не собираюсь. Не устраивают мои методы решения — вперёд с заявлением в участок, а там и до суда недалеко. Мне не трудно будет выдвинуть встречное обвинение в покушении на убийство, — Тэхён с презрением ведёт бровью, бесстрастно окидывая взглядом поутихших бизнесменов, утвердительно покачивает головой и, едва выдохнув, встаёт со своего места. Подытоживает: — Полагаю, остановимся на том, что имеем? Славно. Буду признателен, если вы забудете моё имя с этого момента.       —Погоди, Ким, — приостанавливает Сутенёра сиплый голос, подавшийся лишь сейчас за всё время присутствия где-то в уголке дивана. — Кто предоставляет тебе охрану? Поделишься связями напоследок?       —Боюсь, этот экземпляр последний в своём роде, — снисходительно ухмыляется он, поправляя манжеты свободной рубашки и спиной пристраиваясь к левому боку Чона, чья рука на машинальном уровне охватывает чужую талию, собираясь увести Владельца из этого места. — Да и к тому же все мои люди бесценны. Я нахожу их сам, без чьей-либо помощи. Как показывает практика: доверие за деньги не купишь.       Чонгук от столь льстивых разговоров Кима скрытно, еле слышимо хмыкает, наконец позволяя дать себе возможность расслабиться, когда они покидают замкнутые стены вип-комнаты, а дальше и тощий коридор.       Он, как сейчас помнит момент их первой встречи: на губах кровавый привкус железа, в отражении помутневшего взгляда — лишь темнота подпольного помещения после очередного выигранного боя на самодельном ринге, а в ушах звонко отстреливали возгласы шумной толпы, среди которой затесался выделяющийся силуэт мужчины в строгом костюме. Тэхён тогда ставил ставку явно не на молодого спортсмена, некогда имеющий статус двукратного чемпиона и восходящей звезды, но потерявший его из-за всплывшей статьи об употреблении запрещённых веществ. О профессиональном спорте пришлось забыть навсегда. Жалеет ли он? Да ни капли. Деньги — единственное, что заботило всю его осознанную жизнь, и к двадцати четырём годам ничего особо не поменялось. Кроме как появившегося Кима, чей образ круглосуточно заседает в мыслях Чонгука с целью удовлетворить бьющееся в симпатии сердце.       С этим он, пожалуй, даже сам себя заебал, не то что Сутенёра, вечно отбивающегося от его неприкрытого флирта.       —Чертёнок, — с прилитой ухмылкой отзывает Чон, не дав поспешно запрыгнуть в машину и уехать с личным водителем, демонстративно потряхивая перед его лицом подвеской множеств ключей. — Ты обещал, — напоминает, кивнув в сторону своего сверкающего в чёрном оттенке мотоцикла, на который Тэхён скептически ведёт бровью и недоверчиво возвращает взор. — Отказ не принимается. Мне вообще-то положена награда.       —Твоя обещанная премия уже лежит на банковском счету.       —Нет, я не про это, — раздражённо мотает он головой и заостряет бездонный взгляд, видно, серьёзным пытается быть, но чуть ухмылистые губы выдают его с потрохами, чему не может противиться Ким, уже готовясь к предсказуемому флирту. — У вас дрянная привычка сравнивать меня с псом, Господин, мне такое отношение не по вкусу. Это заставляет меня думать об увольнении, — с наигранной жалостью вздыхает, завидев, как теплеют чужие губы, расплываясь в еле заметной улыбке. — Как вы собираетесь решать эту проблему? Моё терпение не безгранично.       —Я просил тебя завязывать с этим, Чонгук, и неоднократно.       —А я просил прокатиться со мной, и всего разок, — он невинно склоняет голову чуть в бок, удерживая Тэхёна в плену своих беспросветных глаз, за которыми скрываются истинные чувства, принципиально игнорируемые тем, кому они предназначены. — Я прошу не многого, тогда как ты — невозможного.       —Послушай, Чон…       —Я отстану, — вынужденно перебивает, — но только если мои старания подобраться к тебе не будут снова проигнорированы, будто я — какая-то неудачная шутка. Я ведь вижу, с каким пренебрежением ты смотришь на меня, не веришь мне, думаешь, что это не больше, чем моё развлечение, но это не так. Я серьёзно хочу тебя в свою постель, — с неожиданной твёрдостью заявляет Чонгук, не изменяя своему дерзкому своенравному характеру, отчего Сутенёр не выдерживает, открыто усмехаясь на данное… Признание? — И вот ты снова смеёшься надо мной. Как можно быть таким бесчувственным, Тэхён-а?       —Хорошо, я прокачусь с тобой, — сквозь польщённую улыбку и оставшиеся искры смеха соглашается Ким, не замечая довольный блеск в глазах чёрного тмина. — Но и ты своё слово сдержи: отстаёшь от меня, как и зарекался.       —Обижаете, Господин Ким. Чтобы я и обмануть вас?       —Непростительно.       —Вот и я о том же!

Die Antwoord - Ugly Boy

      Чонгуку всё простительно. Пару недель уже, каждую пятницу он омывается в простительности от благосклонного Сутенёра, которого с ветерком прокатывает по ночному шоссе аж до самого дома, запугав тем, что не остановит свои колёса, пока Тэхён не скажет ему точный адрес. На крайний случай даже пригрозил поездкой за город, и плевать ему, что бензин может закончиться. Он этот шанс не упустит.       То, как столь самостоятельный и умело подавляющий лишние любезности мужчина, схожий с безжалостным хищником, доверчиво прижимается со спины, неосознанно греет собой, обвивая руками талию, и устало укладывает подбородок на плечо в ожидании светофора… Ох, если бы у Чонгука действительно был бы собачий хвост, он бы вилял им круглые сутки от подобного контраста.       Но сегодняшний Чоном маршрут явно проложен неохотно. Хочется своевольно свернуть к привычному шоссе, прямиком до чужого дома и больше не возвращаться к этому сомнительному разговору Кима, гласящий о его собственном желании посетить скромный обитель Питбуля. Так сказать, святая святых — место, в котором Чонгук спускает весь накопившийся за день стресс и размывает ненужные мысли, оставаясь один на один с собой.       —У тебя всё ещё есть возможность передумать, — предупреждает Чон, непроизвольно гремя связкой ключей у железного помещения среди заброшенных гаражей за чертой города, когда Владелец, спрятав руки в задние карманы джинсов, с предвкушением остановился у закрытых раздвижных дверей. Тэхён с ухмылкой выгибает бровь, видно с вызовом и, будто мурлыча, проговаривает:       —Неужто я отыскал твою уязвимость. Чего ты там такого прячешь?       —Да вот, клонирую тебя по выходным, — с предельной серьёзностью отвечает он и лишь когда отворачивается от Кима, разбираясь с замком, прилито улыбается уголками губ. — Тебе, кстати, очень идёт красный цвет волос, — собираясь раздвигать одну из дверей, Чонгук разворачивается вполоборота к Сутенёру, добавляя: — И грудь второго размера.       —Заставлю ходить с ошейником всю неделю, — угрожает в ответ без намёка на шутку.       —Понял. Молчу.       Тяжёлые двери неохотно раздвигаются небольшой щелью, в которую приходится входить боком, и после с визгом ржавых петель плотно закрываются, стоило Тэхёну без сомнений пройти в обделённое уютом помещение. Он невольно щурит глаза от тусклого освещения, разглядывая множество постеров и наград, пылящихся на самодельных полках вместе с двумя золотыми кубками, оставшиеся от большого спорта. Они вскоре насыщаются светом и позволяют подойти ближе, пока Сутенёра не оттягивают за запястье назад, не требовательно, но и не прося, вынуждая оставить эту идею. Чонгук не имеет сдвигов по своей прошлой жизни, не боится показывать её со всеми изъянами или как-то скрывает, просто дешёвые побрякушки — не самое главное сейчас.       Он безмолвно ведёт Кима за собой, натягивая привычную ухмылку на губах, останавливается напротив квадратного ринга, в центре которого висит борцовская груша и валяются боксёрские бинты, отчего тот скучающе вздыхает, догадываясь о том, что задумал довольный Питбуль.       —Я не за этим сюда приехал, — напоминает Владелец, наблюдая за тем, как парень уже залезает на мат и цепляет бинты с него, начиная умело заматывать одну руку.       —Придётся потерпеть, Господин Ким. Я не собираюсь отказываться от своей каждодневной рутины из-за вас одного, — наигранно огрызается он, ещё и в формальной форме, вызывая этим усмешку при поднятых бровях. — Наслаждайтесь, — с вызовом ухмыляется, скрепляя последний край бинта, стягивает с себя чёрную футболку, за которой, очевидно, скрывалось подкаченное тело, и располагается у борцовской груши, предупреждая: — Какая-либо съёмка запрещена.       —И не надейся.       Тэхён привычно помещает руки в задние карманы джинсов, когда по помещению разносится плотный отзвук переменчивых ударов, склоняет голову чуть в бок, следя за темпом сосредоточившегося парня, и мысленно ухмыляется, убедившись во всей серьёзности чужих слов на этот раз. Удары не успевают сменять друг друга, как Чонгук уже оказывается в другом углу и направлении, ноги на потрёпанном мате заметно напрягаются от неустойчивого пола, что и делает тренировку эффективной, кожа мышц постепенно скапливает крупицы пота, а пристальный взгляд карих глаз лишь разжигает движения. Ким теряется из ориентира, когда его неторопливые шаги, словно хищником подкрадываясь, обходят самодельный ринг, когда его пронзительный взор, будто пытаясь окружить, ощутимо касается разгоревшегося тела. Когда капли пота холодеют и въедаются в кожу накрывшегося душевного возбуждения от того, что за ним неотрывно наблюдает неподвластный Сутенёр, невзначай смачивая губы и улавливая зрительный контакт.       Чонгуку дерёт глотку от этого взгляда в буквальном смысле, перекатывая ком в горле.       Он останавливается, стягивает бинт и спускается к Владельцу ничего иного, как его сердца, подойдя чуть ли не в плотную, пока не встретил отстранённый от него шаг назад. В карих глазах отчётливо видно негодование, отчего Питбуль старается не усмехнуться открыто, в своей привычной манере, поскольку этот вид до дрожи его радует. Что это? Тэхён сторонится его? Стесняется? Смущён?..       —Уже натренировался? — заговаривает Сутенёр первым, невольно спуская взгляд к еле вздымающейся груди парня.       —Вполне. Убедишься? — он, стараясь не отпугнуть ещё больше, мягко касается чужого запястья и медленно тянет ладонь к своей груди, но встречает ожидаемое сопротивление, послушно отпуская.       —Я и так вижу, что твоё тело в идеальной подготовке.       —Видишь, но не понимаешь того, что я хочу этим сказать, — Чонгук не отходит ни на шаг, требовательней заглядывает в залитый интересом взгляд, чуть поддавшись вперёд, и продолжает тише: — Это тело твоё. Всё без остатка, — Ким усмехается льстиво, скептически ведя бровью, когда тот, улыбчиво напирая, приближается. — Так прикоснись к нему, это ведь не так сложно.       —С чего бы мне…       —Просто прикоснись, — перебивает вполголоса и неохотно замирает в метре, оставаясь невозмутимым в лице, тогда как беспросветный взгляд выдавал его с потрохами. Выдавал всё желание и нетерпение, сжигая преграды.       Тэхён касается: аккуратно ведёт кончиками пальцев от впадины ключицы до начала чужой груди, невесомо проминая горячую кожу, медленно спускается к рельефу отчётливых мышц на талии, подключает вторую руку, проведя всей ладонью, и слышит шумный выдох, выбивающий рассудок. Карий взгляд опрометчиво сталкивается в зрительном контакте не влекущих сдержанностью глаз. Чонгуку невыносимо: он склоняется вплотную к чужим губам, грубо утягивая их в бойкий поцелуй, от которого мужчина недовольно мычит, и в попытке оттолкнуть чувствует требующие ладони на своей талии, что, вцепившись, не дают права убежать.       —Пёс, — шипит Ким сквозь сжатые губы, ощущая ими рваное дыхание в просящем шёпоте:       —Порадуй меня хотя бы этим, чертёнок.       Близкое влияние накрывает с головой, будто неизбежной волной, перекрывает кислород, отнимая его своим горячим дыханием у подножья всё ещё приоткрытых губ, не в состоянии отстраниться, когда в кожу талии ощутимо впиваются чужие пальцы. Тэхён непредсказуемо радует: размыкает губы, в темпе оказывающиеся охотными к жадному до покусывания поцелую, что заставляет перенять настрой и самому вцепиться в крепкую талию парня, властно притянув к себе. Чонгук нагло добирается до упругих ягодиц, на шатком выдохе сминая их в углубившемся поцелуе сквозь мокрый щекочущий стон Сутенёра, что, ногтями оставив полосы на голой коже, зарывается в вороньи волосы, расшибаясь на очередном вздохе. Его ноги непослушно сталкиваются с чужими коленями в намерении найти опору, на что тот резво поднимает мужчину на себя, вынуждая окольцевать талию и повиснуть на напряжённых руках.       Ещё немного, и Тэхён сойдёт с ума от той отдачи, которой окружил его Чон: как загнанно он дышит в возбуждающем поцелуе, как довольно мычит с хриплым рокотом от непослушных ногтей на его шее, как дерзко сжимает ягодицы в своих ладонях, шатко прислонив спиной к стене, и от нетерпения потираясь своим ощутимым бугорком, — Чёрт, как же его хотят. Напористо и самозабвенно, покрыть каждый участок тела острым до отметин поцелуем, не оставить живого места на шее и ключицах, прибегнуть к кислородной трубке, лишь бы не отрываться от этой прелюдии.       Упрямая игра Кима на выдержке Питбуля определённо того стоила.       —Подожди, — требовательно шепчет он, оказавшись на бёдрах парня и на каком-то дряхлом диване, всё ещё поддаваясь чужим губам на своей коже. — Чонгук, — вцепившись в запястья, что с упрямством сминали ягодицы, заставил примкнуть к зрительному контакту, ухмыляясь уголком губ от скопившегося желания в глазах чёрного тмина. — Остановимся на скромном. Хочешь, подрочу тебе?       —До чего же глупый вопрос. Самоутверждаешься? — он мимолётно спускает взгляд к ширинке мужчины, подмечая, что тот абсолютно не возбуждён.       —Если только слегка, — Тэхён укладывает ладони Чона на свои бёдра и, устроившись поудобней в достаточно тесном положении, принимается расстёгивать чужой ремень. — Кому не понравится осознание, что чей-то член стоит по указке от одних лишь поцелуев. Даже прикладывать особых усилий не пришлось, — не теряя времени, оттягивает тёмное белье и мягко берёт в ладонь горячий член, получая взамен неторопливым движениям по всей длине шумный выдох, от которого вмиг напряглись мышцы живота.       —А тебя, я вижу, такое не берёт, — смачивая губы, Чон сходит до шёпота, принявшись разглаживать крепкие бёдра Сутенёра в параллель его умелым рукам. — Первостепенной лаской тебя не совратишь, значит. Раскачиваешься лишь в процессе? — усмехается на рваном выдохе, чувствуя плотность окольцованной ладони и ласковое поглаживание головки большим пальцем.       —Оставлю этот вопрос открытым, чтобы растормошить твою фантазию.       —Даёшь время подготовиться? Я ведь тебя на этом не оставлю, Тэхён, доберусь ещё, — выделяет он слова, намекая на доводящий до хриплого стона процесс ускоренной ладони, от пристального взгляда на себе готов излиться за считанные секунды, отчего задерживает спёртое дыхание, поджимая губы в линию и грубо сминая чужие бёдра. — Не отвертишься теперь… — не выдерживает: выдыхает на предательском протяжном стоне, прикрывая глаза, и откидывается затылком на спинку кресла, невесомо поддаваясь навстречу. — Боже, как хорошо…       —В тебе хоть какое-то стеснение есть, Чонгук? — наблюдая за довольной ухмылкой губ, с которых продолжают слетать тихие полустоны, Ким нервно ёрзает, постепенно начиная заводиться от подобной картины. — Ведёшь себя как девчонка, — в ответ его словам парень прикусывает нижнюю губу и в напитанном усладой мычании до покалывания сжимает ягодицы Тэхёна, нагло притягивая к себе.       —Скажи ещё что-нибудь неприятное, — сквозь горячее дыхание просит он у подножья чужих губ.       —Пёс, — Чонгук рвано выдыхает до глубокого в бархате стона с наслаждённой улыбкой на лице, ощущая, как трепетно скручивается узел внизу живота от явного возбуждения к подобным вещам.       —Ещё немного…       —В самом деле, наглый мальчишка, — ведётся Ким, изматывает свою ладонь на подрагивающем члене и слегка прикусывает подбородок Чона, сплетая своё дыхание с тихими в рокоте стонами. — Ну давай же, чемпион, кончай.       —Слышу, как тебе это нравится. С ума меня сводишь, Господин…       Намеренно недоговаривает он, окончательно выводя мужчину на напористый поцелуй с грубыми зубками, что оттягивают нижнюю и выпускают остатки удовлетворения в набежавшем оргазме, обильно изливаясь в подготовленную ладонь и сбитым кислородом отдаваясь настойчивым губам.       Владелец точно когда-нибудь утеряет весь здравый смысл из-за этого парня.       Видит бог, Питбуль только этого и добивается.

Die Antwoord - Pitbull Terrier

      Стук каблуков при изящной привычной походке сливается с приглушённой музыкой за стенами коридора, добираясь до совсем непримечательного кабинета Кима, во владениях которого офисная отделка да дизайн в стиле минимализма при широком столе тёмного дерева, кожаном диване, стенд с книгами и горшок с каким-то комнатным деревом, вряд ли настоящим. Единственное, что спасает это квадратное недоразумение — европейский узорчатый в золоте ковёр во весь пол, по мнению Роуз, несмотря на то, что его каждый месяц приходится отвозить в химчистку, исходя из обстоятельств. А вот что добивает её окончательно — это достаточно большой аквариум в фиолетовом светодиоде, у которого она встречает Тэхёна, кормящего своих рыбок с излюбленной улыбкой, и проходит в кабинет с отчаянным вздохом, заявляя о своём присутствии громко хлопающей дверью.       —Познакомить тебя? — явно издеваясь, спрашивает Сутенёр, выпрямившись и закрыв крышку корма.       —Это уже четвёртое знакомство за прошедший год, — недовольно напоминает Роуз и, проходя внутрь, указывает на аквариум принесённой папкой в руках. — Надеюсь, на этот раз ты додумался сделать стекло устойчивым от падения? — приняв натянутую в доброжелательности ухмылку за ответ, она неуклюже падает на кручёное кресло у стола, одновременно скидывает папку и каблуки, чтобы после пождать ноги плотнее к себе и расслабленно откинуться на спинку. — Сигарет не найдётся?       —Ты говорила, что бросаешь.       —О чём я уже жалею, — поворачивая голову к всё ещё крутящемуся у аквариума Киму, поясняет: — С тобой лучше вообще ни с чем не делиться. Хуже моей ворчливой мамаши.       —Как твоя реабилитация? — сменяет разговор к более волнительной теме и, стукнув по кровожадной рыбке петушку за стеклом, отшагивает к столу, присаживаясь напротив блондинки и сгребая папку в руки.       —Я стараюсь об этом не думать.       —Ну, хоть какие-то успехи есть? — интересуется он, не отрываясь от бумаг, отчего не может уловить пронзительность светлых глаз, что, задумавшись, пытливо бегают по мужчине.       —Тэхён, — отзывает Владельца Роуз и, опираясь локтем на стол, наваливается виском на указательным палец, ближе поджав ноги к себе, насколько позволяет облегающее платье в тёмно-зелёном оттенке. — А ты сам когда-нибудь задумывался обзавестись семьёй? Исходя из того, как ты печёшься обо мне, можно подумать, что моих детишек больше ждёшь ты, нежели мой муженёк, — усмехается она прилито, завидев нахмурившееся в негодовании лицо.       —Ненавижу детей, — признаётся Ким с неким чувством брезгливости.       —Как жестоко.       —Орущий сутками младенец, который с очевидной вероятностью будет сидеть у меня на шее в будущем — явно не то, чего я желаю в свой четвёртый десяток.       —Зато уже сидящий на шее мальчик в третьем десятке — явно то, — колко подмечает, не скрывая проскользнувшего смеха за чужим раздражительным вздохом.       —Причём тут Чон? — искренне не понимает.       —Да ладно тебе, поделись со мной, — воодушевлённо заводя тему разговора, Роуз пододвигается на стуле ближе, продолжив вполголоса: — Я ведь вижу, он тебе симпатизирует. Не просто так ты его мурыжишь месяцами, держишь на коротком поводке и издеваешься над молодой кровью. Чонгук, даже зная это, души в тебе не чает. Ждёт, бедный, когда же ему достанется хоть что-то в ответ. Это уже бесчеловечно, Тэхён.       —Я ему ничего не обещал, чтобы заставлять бегать за мной, — серьёзным тоном заговаривает Сутенёр и слегка встряхивает папку, из которой срывает пару подписанных документов для грядущей встречи. — Если вестись на его легкомысленный характер, то, конечно, всё кажется до абсурда жестоким: передо мной чуть ли не на колени падают, а я нос ворочу. Но это не так, — он заостряет свой взгляд в зрительном контакте и, сменяя позу нога на ногу, опирается локтем на колено, придвинувшись корпусом к девушке. — Этот парень готов идти по чужим головам, чтобы добиться своей цели. Я уже ни раз видел его пылающий азарт в глазах, ни раз наблюдал за тем, как он относится к своей работе и как решает свои проблемы. Не спорю, ему можно доверить дело, защиту персонала и даже часть бизнеса, в этом я убеждён. Но не то, чтобы довериться самому. Понимаешь? — Тэхён склоняет голову чуть в бок в попытке преждевременно разглядеть ответ в неуверенном выражении лица при опущенных ресницах и поджатых в линию губ. — Всё, что он мне успел показать, это многогранное и нахальное поведение, придающая харизму, но более стоящего я, увы, ещё не разглядел.       —Ва-ау, — восхищённо тянет Роуз в изумлении, — а ты, видимо, много об этом думал. Всё так далеко зашло?       —Хочешь узнать историю, как двое мужчин отсасывают друг другу время от времени? — с издёвкой тянет он уголок губ, отстраняясь от ожидаемо скривившейся блондинки. — Или, к примеру, то, как восхитительно выглядит Чонгук на моих бёдрах, когда мы на пару дро…       —Хватит, не надо! — перебивая, растерянно вскрикивает и выставляет ладони перед собой, дабы защититься от секретов чужой близости. — Я поняла!..       За временем, когда Тэхён теряет улыбчивость своих губ и постепенно перебегает к работе, пересаживаясь на своё кресло и обговаривая незначительные пометки в документах с Роуз, с коридора начинают доноситься неразборчивые возгласы, поднимая шум, к которому вскоре смещается всё внимание. Дверь кабинета резко раскрывается, словно потоком сильного ветра, и в проёме появляется злостно настроенный Чон, за шкирку заталкивая помятого мужчину, что от грубой силы заваливается на диван, следом подталкивает ещё двоих, которых привели работающие на Питбуля парни, криком приказывая им не рыпаться. Их упрямое поведение выводит и так негодующего Чонгука из себя. Он в попытке сдержаться, стискивает челюсть и повышает тон на вновь поднявшегося с дивана мужчину, которого ощутимо встряхивает за грудки, вынуждая Кима вмешаться и самолично потянуть незнакомца со спины, чтобы тот рухнул обратно, в то время как Роуз, продолжая восседать на кресле, неторопливо влезает в каблуки и удивлённо посвистывает.       —Что происходит? — сдавленно шипит Владелец, требовательно отстраняя Чона за предплечье и заставляя посмотреть на себя, невольно заострившись на проявляющемся синяке у скулы и смазанную, уже впитавшуюся в кожу дорожку крови от виска.       —Они чуть не сожгли одну из вип-комнат, говорят о какой-то компенсации, кажись, под чем-то: я ни черта не понял, поэтому привёл их к тебе! — не в состоянии совладеть с собой он отдёргивает свою руку и, грузно выдыхая, отходит в сторону. — Одного пришлось вырубить, мы закрыли его в комнате.       —Он! Он!.. — судорожно указывая пальцем на Чонгука, внезапно вскрикивает слегка побитый мужчина. — Он убил его! Убил!.. — Тэхён нервно переводит взор на Чона, недовольно сводящий брови к переносице, мимолётно оглядывает нетронутых парней из охраны и после слышит то, что способно довести до лёгкой паники:       —Да это ваш дружок чуть меня на тот свет не отправил! Ёбанные ублюдки! Может и мне тебя бутылкой со спины огреть, а?! — до хриплых связок орёт Питбуль, злобно надвигаясь на мужчину, отчего ребятам из охраны приходиться перегородить ему путь, прикладывая силы, пока за ним неотрывно следит темнеющий карий взгляд. — Посмотрим, как ты после этого заговоришь, сучёныш! — от начинающей покалывающей боли в висках он невольно прикрывает глаза и, оттолкнув от себя напарника, сваливается в кресло позади, придавливая ладонью лоб и откидывая голову на спинку.       —Роуз, звони Офицеру Чхве, — наконец озвучивает решение Ким и возвращается к рабочему столу, доставая из ящика баночку с сильным усыпителем, в темпе смочив ею тряпки, что всегда хранятся при необходимости буйных клиентов, отчего те предсказуемо начинают рыпаться. — Держите их покрепче, — кинув пару тряпок охраняемому персоналу, одного мужчину берёт на себя, улавливает его пошатнувшуюся от грубого толчка тушу со спины и прижимает тряпку к чужому лицу в районе носа и рта, успокаивающе шепча в наигранном тоне: — Тихо-тихо-тихо, иначе больно будет. Поспишь пару часиков, а потом дядя офицер тебя отпустит. Неплохой исход, правда?       —Через пятнадцать минут будут у чёрного выхода, — буднично проговаривает Роуз, отключив звонок и навалившись поясницей на край стола. — Просит не забывать и о предыдущих должках с твоей стороны.       —Отлично, — с абсолютным негодованием подмечает Владелец и, ощутимо напрягшись, удерживает уже стремящееся ко сну тело. — До приезда Чхве придержите их в подсобке, и чтобы ни одна живая душа в клубе этого не видела, — раздражённо выдавливая просьбу, своевременно убирает ткань и сбрасывает бессознательного мужчину на диван вслед за остальными, откидывая тряпку охраннику. — Сожгите, и руки не забудьте промыть.       —И всё же ты такой заботливый, чертёнок, — вполголоса отзывается Чонгук, натягивая привычную в довольстве ухмылку, стоило ему ухватиться за зрительный контакт карих глаз, что не спускают с него внимания, даже когда кабинет остаётся без посторонних лиц, оставляя наедине с затянувшимся молчанием, пока Тэхён не перекатывает нервный ком на языке и не выговаривается:       —Как ты смог это допустить?.. Сколько можно относиться ко всему спустя рукава?! Тебе самому ещё не надоело?! — неожиданно для самого себя крикливо повышает тон, отчего поджимает губы в линию и хмурит брови, сбито возвращается к столу и, стоя спиной к парню, дёргано открывает упаковку антибактериальных влажных салфеток, обтирая ими ладони. — Чем ты только думаешь, в самом деле! Считаешь себя непобедимым? Так, что ли?! Думаешь, твоя беспечность — это грёбанная черта характера? Повзрослей уже, Чонгук!.. — отчаянно выходит на шатком выдохе, откидывая пачку салфеток и опираясь руками на стол, грузно свесив голову.       —Всё сказал? — без какого-либо упрёка или обиды, монотонно спрашивает он, тихо вставая с кресла, в намерении подойти ближе и остаться незамеченным, понизив голос: — Ты из-за Офицера Чхве такой? Не хотел просить помощи у легавых? — подойдя практически вплотную, Чонгук подмечает напряжённость чужой спины от его слов, отчего приходит к не самому утешительному выводу: — Я постараюсь больше не приносить тебе проблем…       —Какой, к чёрту, Офицер Чхве! — резво развернувшись, Ким невесомо вздрагивает от близкого расстояния с парнем, но быстро берёт себя в руки, обессилено выдыхая и расслабляя плечи. — Я говорю совершенно не об этом. Мне нет дела до других, — невольно слетает с губ, заставляя нервно смочить их в зрительном контакте вмиг загоревшихся бездонных глаз.       —Тогда просто обними меня, — устало тянет подобие улыбки, прося с неким отчаянием, на что получает предсказуемое бездействие, от которого неприятно сворачивается ком в горле, брови содрогаются в лёгком раздражении, а наружу слетает безотрадная усмешка. — Я так понимаю, на этом можно закончить? Ты меня окончательно отталкиваешь?       —Я такого не говорил, — отчего-то спешит он оправдаться, вызывая этим искреннее недоумение:       —Да тут и без слов всё видно, Тэхён-а… Такая банальная просьба, а ты, как трус, жмёшься, не можешь прямо сказать, чего хочешь, и мотаешь меня в разные стороны! Чем я заслужил такое отношение?       —А что, твоё терпение уже лопнуло? Затащить в постель больше не хочется?       —Что ты несёшь?       —Разве не этого ты добивался? Вечно крутишься возле меня, находишь время, чтобы свести каждую встречу к сексу, пытаешься вытолкнуть самообладание в надежде, что я сорвусь первым. И после этого возмущаешься моему отношению к тебе? — Владелец, набравшись уверенности, гордо ведёт подбородком, выпрямляясь в спине и оказываясь в шаге от парня, что изумлённо приподнимает брови, с тем же осознанием недоброжелательно тянет уголок губ и, мрачнея во взгляде, неторопливо смачивает нижнюю. Вот-вот и сойдёт с ума от услышанного.       —Ты мне, блять, проверку устроил? — Чонгук, явно негодуя, грубо вцепляется в косточки бёдер мужчины и напористо припечатывает его поясницей к столу, укрощая в своей хватке и нависая над ошарашенным лицом. — Не слишком ли высокомерно с твоей стороны, чертёнок? Я вроде как просил тебя не воспринимать меня как шутку, и ведь не прогадал, с самого начала условился лишь на этом! Но нет! Нужно поиграть в недотрогу, чтобы утолить своё чувство самолюбия, да?! — Тэхён старательно пытается удержаться на ногах, остро ухватившись за запястья Питбуля, которому неспроста подобрал подобное прозвище, отчего сам же ухмыляется прилито уголками губ.       Чёрт, как же его хотят.       —Понравилось? Достаточно насмотрелся на мои жалкие попытки раскрепостить тебя?       —Не отрицаешь, значит, что хотел от меня только одного?       —Только одного? — вторит недовольно. — Чем ты слушал, когда я впервые тебе признался? Что было непонятного в том, что я хочу тебя в свою постель, — выделяет он злобным тоном, наконец завидев вытянутое в растерянности выражение лица, чему саркастично фыркает и отстраняется, позволяя тому устоять на ногах самостоятельно. Ким видно теряется, мечется глуповатым взглядом в пределах чужого лица и подбирает вязкие слова, отмалчиваясь. — Идиот, — будто с неверием огрызается Чон и собирается уйти прочь, но ощущает требовательную хватку на запястье, что разворачивает и заставляет опереться на край стола. Отпускать ни в коем случае нельзя.       —Стой смирно, — просит хрипло и, убедившись в упрямой, но всё-таки покорности парня к его словам, поднимает упаковку влажных салфеток с пола, безмолвно достаёт пару штук и принимается аккуратно вытирать засохшую кровь с кожи, отчего тот не выдерживает и отводит взор, навалившись ладонями на плоскость позади себя. — Обижаешься?       Чонгук ожидаемо молчит, перебирая поток разодранных недовольством мыслей: споткнулись на ровном месте, недопоняли друг друга, ввязались в игру не на выдержку, а на собственные чувства — проебались оба.       —Хочешь, возьми меня прям на этом столе, — достаточно серьёзным тоном предлагает Тэхён, встречая в ответ зрительный контакт не влекущих какой-либо любезностью глаз.       —Обойдусь без одолжений.       —А я и не делаю одолжение, — шёпотом признаётся и разглаживает охлаждающей салфеткой скулу Чона, медленно спуская её к шее.       —Не хочу, — как гром среди ясного неба.       От этого пронзительного тона Владелец слегка поджимает губы в линию, от прожигающего в уверенности взгляда заторможено кивает, будто в смирении перед тем, кого действительно обидел неприступным, намеренно вытянутым из себя характером, выдавая всё за чистую монету. Перед тем, кого он собственноручно и разворотил, даже пальцем не касаясь. Он послушно отстраняется в сторону, когда Чонгук меняет их местами и заводит руки за его спину, всё также упираясь об поверхность стола. Глаза чёрного тмина желанно спускаются к губам, невольно разнеживая мужчину своим близким влиянием, подкрадывается к шее и ощутимым дыханием оставляет пылающие следы на коже, измотано выдыхая в шёпоте:       —Я всё ещё жду, когда ты меня обнимешь.       —Не знал, что такое способно тебя утешить, — не сдержавшись, Ким проводит кончиком носа по раненному от осколка стекла виску и оглаживает ладонью напряжённое предплечье парня, поддаваясь его скромной просьбе.       —Привести в чувства, как минимум.       —А как максимум? — робкий интерес заставляет Чона ненадолго задуматься и, вернувшись к зрительному контакту, отчаянно ответить в ещё одном признании:       —Дать понять, что я тебе не безразличен.

Чонгук от одного его взгляда уже плавится.

Die Antwoord - Strunk

      Квартал Красных Фонарей привычно ночному времени загорается множеством светодиодных вывесок, наполняет пропитанные богохульством переулки соответствующим гулом от притаившихся поцелуев до опьянённого смеха, смешивая весь этот раскрепощённый коктейль клубной музыкой, что приглашающе льётся из уличных колонок каждого заведения. Очередная разбитая бутылка на пару с чьим-то криком в намерении подраться привлекает ближайшую охрану. Дальше от этого скопления виднеется и визг смеющейся девушки, которую ведут под ручку двое мужчин, ещё дальше расхаживает компания ребят, зазывая гулящий народ листовками. Ну а дальше — вьющийся яркими прожекторами свет, блеск от стеклянных дверей, раздвигающихся в приветствии гостей на протоптанной бархатной дорожке, вход на которую ещё нужно заполучить достойным видом и трезвым состоянием.       Чонгук не успевает размять затёкшие плечи, как вновь ловит притаившегося у входа пьянчугу, снисходительно кивает на его поток умоляющих речей впустить внутрь и бесстрастно отталкивает за пределы заведения. Как же это заёбывает. Но увольняться и не планирует, поскольку сегодняшний день — исключение: нужно лишь дождаться опаздывающего сотрудника и дело с концами.       Работа Питбуля — оберегать Владельца. Теперь уже во всех смыслах этого понимания.       —Уже уходишь? — разминая шею, отзывает Чонгук вышедшую из заведения Роуз, что, остановившись, мимолётно смещает на него внимание и возвращается к копошению в своей сумке.       —Нет, мне нужно отъехать ненадолго, — не переставая изрядно выискивать ключи от машины, следом раздражённо вздыхает и поднимает на парня взгляд, от которого веет множеством предположений, и все они явно не в его пользу. — Одолжи свой байк.       —Ну начинается.       —Да мне всего на пару часов!       —А тебе в декрет ещё не пора? — неподдельно волнуется он, завидев недовольный взгляд светлых глаз.       —У меня и четырёх недель нет, Чонгук.       —Тогда, может, с байком хотя бы стоит закончить? — Роуз показательно закатывает глаза и поправляет пробор блондинистых волос в бок от привычки, спрашивая в последний раз:       —Одолжишь или нет? Иначе я поеду в вонючем такси и от стресса закурю, — намеренно давит она безотказным, отчего Чон тяжко выдыхает и безвыходно достаёт из кармана кожанки связку ключей, передавая их девушке.       —Будь аккуратней, — просит вслед.       —Верну твою малышку в идеальном состоянии.       —Да я не про байк, — уже вполголоса усмехается он себе под нос, удивляясь уверенной смелости Заместителя Кима.       Главный Сутенёр города отбирает ключевых сотрудников явно себе по статусу, нежели по их внушающей компетенции.       Чонгук, наконец, позволяет себе выдохнуть с облегчением, когда время его замены подходит к концу, и он входит в шумное заведение, сразу направляясь к лестнице персонала на ватных ногах, что за пройденные пару месяцев не ощущали ничего иного, кроме усталости. После случившегося инцидента с привлечением Офицера Чхве, каждый из сотрудников клуба был как на иголках, придерживался молчания и не смел молвиться о том, что в их «меню» имеется качественная дурь за приемлемый ценник. Всё потому, что в крови тех бедолаг нашёлся недопустимый к употреблению эффект, заставляющий сходить с ума, и далеко не за счёт десятиминутного кайфа. Не хотелось верить в то, что Владельца подставили, но по исходу лабораторной проверки купленного товара, — пришлось. Кима подставили. Разбирался с этим, конечно же, злющий Питбуль, не сомкнув глаз до того момента, пока не вернул Сутенёру бывалую репутацию кулаками. Смена партнёра торгующих цепей также протянулась до целого месяца, вынуждая Тэхёна возвращаться домой не на привычном уже излюбленном мотоцикле, а на собственной машине в поздний час.       Разговоры по телефону — единственное, чем они развлекались перед сном.       Чон еле удерживает глаза открытыми, добравшись до запретного гостям коридора, ноги машинально ведут к кабинету Владельца, в котором так пригрелось занятие дремать часами, и уже думая завернуть за последний поворот, он останавливается. Точнее: его останавливают. Довольная ухмылка измотано отражается на лице парня, завидев перед собой не менее уставшего Тэхёна, что, мягко придержав за талию, прижимает его к стене, утыкается в прохладную с улицы кожу на шее и привычно ведёт кончиком носа до виска, следом игриво кусая хрящик уха. Чонгук от этого, уже позабывшегося внимания разнеживается весь, расслабляется в крепких руках и, прикрывая глаза, податливо раскрывает шею для ласкающий губ. Безмолвно усмехается, когда мужчина в нетерпении пробирается под слой верхних вещей к горячей коже и, плотно придавив своим телом к стене, впивается в его губы настойчивым поцелуем, несдержанно раскрывая их для глубокого и раскрепощённого. Удовлетворённое близостью дыхание Кима сплетается с тихими в краткости стонами парня, на ягодицах которого развратно сжимающие ладони, что властно тянут на себя и заставляют тереться о чужое бедро, подставленное между ног в намерении принести удовольствие.       Тэхён никогда не упускает момента показать своё желание быть одним и единственным в постели Чона.       —Я так устал, чертёнок, — шепчет Питбуль между не отпускающих поцелуев, окольцовывая талию Кима одной рукой, чтобы придвинуть ближе в противовес своим словам. — Не думаю, что у меня вообще встанет, — улавливая зрительный контакт недовольных карих глаз, пытается сдержать прилитую улыбку, когда по коже его талии проходят острые коготки.       —Слышать это, оказывается, ужасно неприятно, — с неким раздражением признаётся Тэхён, проходя ладонями вдоль спины и невесомо отстраняя своё бедро. — Я уже так привык возбуждаться от наших поцелуев.       —Хочешь, подрочу тебе? — видно издеваясь, Чонгук склоняет голову чуть в бок и сплетает за чужой поясницей пальцы в замок.       —Удивительно, что ты не прибил меня на месте за такое.       —О-оу, чертёнку не нравится, когда за своё поведение приходиться платить? — в наигранной жалости тянет он, выпячивая губы трубочкой. — Ну ничего, мы ещё успеем решить эту проблему, — шутливо хлопает по ягодице мужчины и усмехается в унисон бархатному голосу.       —Дошутишься ведь, Чонгук. Когда-нибудь точно дошутишься.       —А я и не боюсь твоего агрегата в своей заднице, — слетает серьёзным тоном столь непристойные выражения, отчего Сутенёр брезгливо кривит лицо и, отстраняясь, придавливает парня за шею, дабы нагнуть и увести за собой по коридору, вызывая этим довольный смех, что не прекращается даже когда тот оказывается на свободе и идёт задом наперёд, пряча руки в кожанке. — Но учти, что только после тебя.       —Старшим нужно уступать.       —А младших баловать, — самодовольная ухмылка привычно лезет на губы Чона, игриво подмигнув Тэхёну перед тем, как скрыться за поворотом к лестнице.       Сегодня обещался вечер в квартире Питбуля, где Ким ещё ни разу не бывал.       Ещё одно логово, в которое он самолично желает пробраться.

Die Antwoord - Cookie Thumper!

      Освежающий душ в весьма тесной кабинке, насколько хватает студийной квартиры, выбивает из Тэхёна первый облегчённый вздох за весь день, выходя из ванной сразу в просторную прихожую, которая ведёт к одной большой комнате, где по левую сторону расположилась кухня в медовых оттенках с круглым обеденным столиком. Следом же — два гостиных кресла напротив правосторонней стены с подвешенным телевизором. И самое заманчивое, по мнению довольного парня, место — широкая кровать у дальнего угла, огораживаемая раздвижными серыми шторами, на которой тот расположился с ноутбуком на бёдрах, похлопав у места рядышком. Потешается, видно, отчего Сутенёр льстиво фыркает и, откидывая полотенце на ближнее кресло, отходит к кухне всего за тройку шагов. Нигде не скроешься. Ким ни капли не удивится тому, если вдруг окажется, что Питбуль намеренно обустроился в столь неповоротливой коробке. Слишком уж на него похоже.       Он открывает холодильник, невольно прислушиваясь к печатанию клавиатуры за спиной, достаёт прозрачную бутылку с соком, не зацикливает внимание на этикетке, наливает себе немного в стакан и, смочив горло пару глотками, чуть ли не давится от смеха. Ананасовый сок. Кто бы сомневался. Тэхён не сразу улавливает подозрительную тишину в квартире, засмотревшись на этикетку, вскоре пугливо вздрагивает, когда ощущает жгучий укус у подножья шеи и грубые руки в косточках бёдер, что требовательно разворачивают и усаживают на столешницу, заставляя зашипеть:       —Наглый пёс! — весомый удар по плечу лишь раззадоривает Чона, наблюдая за скривившимся лицом мужчины, что хмуро растирает последствие укуса и пяткой отталкивает от себя, вызвав этим смешок.       —Настолько больно? — схватив Кима за щиколотку, он воровато устраивается между ног, поглаживая кожу большим пальцем в своей хватке.       —Я тебе укол от бешенства сделаю. Доиграешься.       —В последнее время только и слышу, что предупреждения, — в наигранной обиде подмечает он и самолично скрещивает чужие ноги за своей поясницей, всё ещё держа их за щиколотки. — Это значит, я тебя всё-таки разворотил, Тэхён-а, — будто бы мурлыча, довольно шепчет, оказываясь в жалких сантиметрах от манящих губ, что теплеют в искусительной ухмылке.       —Нравится? — Сутенёр наконец удерживает ноги самостоятельно, чувствуя, как ладони парня скользят выше, несдержанно мнут кожу сквозь ткань домашних брюк и добираются до внутренних бёдер, вплотную прижимая к себе.       —Ещё спрашиваешь, — тихим рокотом щекочет ухмылистые губы, намеренно не целуя их первым, отчего Тэхён ведётся, этой покорностью и шаткой сдержанностью, но по итогу проигрывает ласково блуждающим ладоням под своей футболкой, зарываясь в вороньи волосы на затылке.       —Хочешь меня? — рваный выдох, напитанный нетерпением следует ответом, согревая кожу у подбородка, который Чонгук в отместку кусает и ощутимо трётся у паха в доказательстве своего неизменного желания, раскрепощая ещё больше, оглаживает ладонями грудь мужчины, будто втирая горячее масло, и вырывает мягкий в звучании вздох из приоткрытых губ. — Скажи, что хочешь, — сбито просит он, притягивая к себе ещё ближе, окольцевав шею парня, что продолжает отмалчиваться и испытывать тесными движениями, на которые плавно отзываются, стремительно возбуждаясь. Питбуль догадлив, успел распознать все секреты Сутенёра и то, что заставляет его сходить с ума. — Чонгук… — Тэхён на грани пропасти, выдыхает у виски, вновь царапая кожу на шее Чона и спускаясь к приоткрытым губам.       —Ты знаешь, чего я жду.       —Просто поцелуй меня…       —Скажи мне это, — требовательно добивается он своего, грубо стискивая бёдра, к которым интенсивней поддаётся взаимным возбуждением.       —Я весь твой, Чонгук…       Сдаётся Ким под напором желанного поцелуя, забирая друг друга без остатка, жадно, с примесью власти, когда с него срывают несчастную футболку и припадают к истощённой от вздохов груди, неукротимо сгребают в свои руки, присасываясь к участкам кожи в намерении оставить крупные следы того, кому он, наконец, принадлежит. Его тело доверчиво цепляется за плечи и талию парня, ласкающий его соски с неугомонными зубками, будто до души добраться хочет, возбуждённо шепчет:       —Чёрт, как же я хочу тебя.       Кровать прогибается под весом скинутого на спину мужчины, вышибая кислород, которого не остаётся от нагло стянутых брюк и в плен попадающих губ, уже искусанных до предела в смазанном поцелуи. Тэхён с треском тянет чужую футболку на себя и привычно своему нраву проходит по напряжённому в рельефе торсу ногтями, щекоча горячую кожу и рвано выдыхая от пылающих поцелуев в районе шеи и ключиц, распыляется от придавливающего тела сверху, от спускающихся всё ниже губ и сорванного белья. От всего Чонгука пытается сберечь дыхание, поскольку в перенасыщенных от возбуждения лёгких невозможно выровнять его: оно слетает в предвкушении, когда влажный язык касается крепкой головки, замирает в сжатых линией губах, когда цепко раскрывают бёдра и умело вбирают глубже, заманивают тем, чтобы пальцами зарыться в чужую макушку и несдержанно поддаться навстречу, выгибаясь в сиплом стоне.       Эта близость определённо отличается от всей предыдущей.       Мысль о том, чтобы отдаться этому своенравному парню, однозначно самая лучшая за всю его пройденную жизнь.       Чон неохотно отстраняет руку от своих волос и, напоследок втянув плотными губами обделённый разрядкой член, выпрямляется, довольно смачивает нижнюю от картины разнеженного Сутенёра с чуть покрасневшими щёчками и растрёпанными прядями и, заостряя свой замеченный в задуманном взгляд, резко переворачивает мужчину на живот. Не давая времени опомниться и возразить, хлёстко шлёпает Кима по ягодице, выбивая этим загнанный в бархате стон на пару с излюбленным:       —Пёс, — в лёгком раздражении шипит он в попытке отстраниться от предсказуемого ещё одного шлепка, после которого приходиться прикусить губу и в тихом мычании сдержать податливый к этой грубости стон, когда его нагло приподнимают за косточки бёдер и, подчиняя, вновь шлёпают с той же острой силой, добившись смазанного стона. — Бесстыдник… — выдыхает на довольном шёпоте в противовес своим словам. — Обнаглевший мальчишка.       —М-м, продолжай, — Чонгук спускается к его шее, игриво кусая мочку уха, и параллельно тянется под подушку за припрятанной смазкой. — Мне нравится, когда ты отрицаешь то, что тебе безумно нравится, — Тэхён прилито усмехается от смешавшихся в одном предложении слов и, поясницей ощущая стойкий, уже освобождённый от лишней одежды член, азартно смачивает губы.       —А знаешь, что ещё мне нравится? — заинтересовывает он и встречает зрительный контакт вполоборота. — Когда ты ничего не делаешь.       Не дожидаясь ответа, Сутенёр хватает парня за предплечье и силой вынуждает свалиться на кровать, спиной припасть к смятым простыням, чтобы после надменно усесться сверху, схватить недовольные от этого руки и прижать их в запястьях над чужой головой, нависнув в доминирующей позиции. Чонгук уступчиво ведёт бровью, не выказывая явного раздражения к тому, что его вновь прерывают на самом желанном, позволяет забрать смазку и поудобней устроиться на своих бёдрах. Юношеское раздражение в темпе сменяется на возбуждающий интерес, бездонный взгляд пристально следит за каждым движением, а уголок губ тянется в пьянящей ухмылке, когда ничем не стеснённый Тэхён неторопливо растягивает себя обильно влажными пальцами, рукой упирается на крепкую грудь и не сводит зрительного контакта, до мурашек распаляющий его.       То, как ненасытные ладони сжато оглаживают его бёдра, до покалывания мнут и так напряжённую кожу, пока он, вынужденно прикусив губу, изматывается растяжкой, глухо расшибается на двух до основания пальцах и растягивает разомлевшие стенки, самостоятельно готовя себя для Питбуля, — Боже, как же это, чёрт возьми, заводит.       Контраст тугих стенок и входящего во вкус мужчины выводит Чонгука на шумный порывистый вздох, принимаясь ласкать подрагивающий от недостатка внимания член и, серединой ладони размыв сбежавшую каплю, медленно согревать до основания, когда его слуха касаются ещё не раскрепостившиеся стоны. Неимоверная красота.       Он, конечно, знал, что Владелец в характере своём властный, гордый до упрямства и местами бывает заносчивым, но сейчас этот нрав чувствуется совершенно по-другому: Тэхён обрывает всю аккуратность, насаживается прерывисто, как нравится ему самому, с щепоткой грубости, не заботясь об еле удерживающем себя в руках парне, самоуверенно разводит колени и, выпрямляясь с протяжным в хриплости мычанием, ускоряется. Дерзко, раскованно и бесцеремонно. Чонгук не выдерживает этого самоуправства — жгучий даже для его ладони шлепок накрывает чужую ягодицу до бархатного изумлённого стона, и в неверии лишь сильнее раскрепощает. На губах Кима непривычно тянется довольная улыбка, ускоряясь в нужном углу, когда заветная точка прошибает вытянутое в удовольствии тело, откинув голову при череде глубоких и хриплых стонов.       Сказать, что Чон ахуел — ничего не сказать.       —Чонгук!.. — не переставая дерзко насаживаться, требовательно отзывает его Сутенёр. — Давай же… — просит он измотано, наконец получая поддавшиеся навстречу бёдра.       Необходимый темп приходиться удерживать в своих руках, согнув их в локте, чтобы Тэхён доверчиво держался за ладони и в унисон подчинялся ещё не вошедшему до основания члену, без стеснений вскрикивая шибкими полустонами, что перебиваются влажными от смазки шлепками. С его губ непрерывно слетает «чёрт», вырванное из самой души, протягивая в дуэте с грубыми на слух стонами, но для Чона они как бальзам для ушей.       Блять, он ведь настолько был убеждён в том, что низкий и приказывающий голос Владельца мог бы выдавать певучие и плаксивые ноты в постели, ни раз представлял себе этот нуждающийся в разрядке образ, но реальность куда…       —Ещё, — в очередном низком стоне приказывает Ким, всё яростней насаживаясь и отдаваясь в руки парня, которые он вынуждает обхватить бёдра и с натиском сжать кожу. — Ещё, Чонгук… — раскачиваясь в параллель подбрасывающим толчкам. — Ещё…!

Реальность куда, чёрт возьми, слаще.