Ах, папочка

Впервые пишу такое.. в подобном ключе. Я бы оседлала твоё личико, лицом к твоему подрагивающему члену. Я знаю, как будет биться твоё сердце, как будет пульсировать кровь по стволу с надутыми венками. Сначала ты, скорее рефлекторно, будешь пытаться контролировать процесс, надавливая на мои бёдра и приподнимая их, на что я мягко отведу твои запястья в сторону. — Убери, у тебя одна задача сейчас. Буду тереться своей влажной щелью о твой подбородок, твои губы, чтобы смазка растекалась по всему твоему лицу. — Я говорила останавливаться? — спрашиваю немного стервозно и в наказание сажусь плотнее, слегка подпрыгивая. На время лишаю тебя воздуха. Тем временем начинаю теребить возбуждённую головку слюнявыми пальцами, оттягивая крайнюю плоть и иногда перебирая в пальчиках полные спермы яйца. Бля. Язычок глубже, лапушка. Да, вот так.. Бросаю твой член и начинаю бешено теребить клитор. Мои ножки трясутся, дыхание сорвано - как хорошо, перед глазами всё плывёт.. Мой хороший.. Я падаю без сил рядом с тобой, вздёрнув попу кверху, какое-то время не видя ничего вокруг и просто смакуя оргазм, который я получила, елозя на твоём блядском лице. Я поглаживаю пульсирующую, мокрую от слюны и выделений дырочку, другой рукой с дрожью перебираю прядки своих волос, пытаясь придти в себя. Ты смотришь на это со стороны. Твой взгляд.. Блять, ты смотришь на меня, как животное на свежий, истекающий кровью и феромонами кусок мяса - съесть и затрахать. Ты остался не удовлетворён. Я только успеваю ахнуть, когда ты резко и грубо поворачиваешь меня за ногу к себе. — По-собачьи, сука. Я сейчас завою. Ты редко говоришь что-то во время соития, но эти короткие приказы, когда ты хочешь разорвать меня на куски.. Мой восторг звучал бы очень громко, если бы я нашла в себе силы выть, а не мычать и - внезапно - жалобно постанывать. Теперь ты главный. Я делаю всё быстро: до натуги выгибаю спинку, развожу коленки в стороны, чувствуя, как призывно раскрываются мои влажные половые губы. Я с предвкушением ожидаю размашистую незамедлительную долбёжку, но вместо этого ты заламываешь мои локти одной рукой и наматываешь волосы на кулак второй. — Поиграть решила, маленькая блядь? — страх и робость сжимаются тугим комком внизу моего живота. Господи, я сейчас кончу только от этой смеси унижения и обожания. Ты встряхиваешь меня, вырывая сдавленный вскрик, когда не получаешь ответа. Ты агрессивен, нетерпелив и желаешь опустить меня. Папочка.. Я выдаю слезливое «прости». Я по-настоящему буду сожалеть только если ты перестанешь меня наказывать. Чувствую, как твой каменный от предельного возбуждения член с издевательским хлюпаньем скользит и трётся о мои голодные дырки. «Накажи меня, пожалуйста, я исправлюсь..» лукавым тоном щебечу, а ты прерываешь мои похабные клише, освободив бедненькие волосы и тут же с оглушительным шлепком проехавшись по моей нетронутой ягодице. Я вскрикиваю и по-звериному стискиваю простынь зубами, закатив глаза. — Папочка, прости.. Ты на мгновение опешил, я почувствовала это. Впервые назвала тебя так. Кажется, удивление закончилось тем, что твои яйца уже стали ныть. — Сколько раз ударить? — глухо прорычал ты. Боишься переборщить. Всё равно боишься, что сделаешь слишком больно.. Люблю, люблю. — Пятнадцать, — срывается с моих сухих губ наобум, я даже не успеваю осознать, какое число выдала. — Считай. Вслух. Шлепок. Терпимо. Сладко припухает на месте удара. — Раз.. — блаженно вскрикиваю я, раздвигая ноги сильнее. Тебе такой энтузиазм хочется приструнить. Ещё удар. По другой ягодице. Более лёгкий, но ощутимый - по текущей щёлке, из-за чего я рефлекторно пытаюсь закрыться, но ты сильнее заламываешь мои руки. Опять удар. Опять, но быстрее. Я сбиваюсь. — Заново. Ты вошёл во вкус, а я уже не так храбрюсь, как прежде. Через десять ударов накатывают слёзки, ты слышишь рваное придыхание в моём голосе. — С тебя хватит, — голос вдруг становится нежным, обволакивающим. Ты поглаживаешь по пульсирующим ягодицам и проталкиваешь пальцы в сосредоточение моей мокрой женственности, обнаруживая, что там течёт, как никогда. — За что просила прощения? — За то, что не дала тебе кончить, — всхлипываю я. Дрожу от озноба, нездорового возбуждения, боли, рыданий, рвущихся наружу, обожания, переполняющих меня эмоций. — Это не повторится? — что-то мягко-напористое в твоём голосе. Инструктор же. Наставник. — Пока попа не заживёт - нет, — оба ухмыльнулись. А потом я опять вскрикнула, когда ты резко и без предупреждения зашёл. Сладко распирает. — Любишь провоцировать. Сосать у меня будешь всю неделю. Ты имеешь меня. С оттяжкой, так, что яйца бьются с характерными шлепками. Долбишь. Пытаешься выбить из меня всю прыть, но мы оба знаем, что тебе это нравится - впереди долгий воспитательный процесс. — Как ты меня назвала? — Папочка.. — мычу я, пока твой член долбит не только мою матку, но и мой мозг, выбивая из него способность думать. — Значит, кто главный? — Ты.. — Всё верно. — Ты бы хотел осеменить меня? — вырывается из меня в каком-то бессознательно-озабоченном порыве. Я краснею от заданного вопроса, из-за смущения всё снизу туго сжимается. Ты продолжаешь долбить и наклоняешься к моему уху. — Я бы с удовольствием залил тебе полный бак и трахал бы тебя беременную. С животиком. Блять.. Ты ускоряешься, а эмоций так много, что из глаз побежали солёные капельки. Я так люблю тебя. Так обожаю. Я буду делать всё, что ты захочешь, лишь бы ты был доволен. И счастлив. Я бы тоже была бы счастливой. Даже с животиком.. Ты сам знаешь, где «нажать», чтобы я во второй раз обкончалась. Прижимаешься ко мне и заливаешь сперму внутрь горящего лона. Тяжело выдыхаешь, делаешь ещё два сильных толчка бёдрами, заталкивая горячий белок внутрь. Я на таблетках, но представлять, что ты почти против моей воли заделал мне детей, возбуждает самые далёкие уголки чего-то звериного. Секунд двадцать уходит на то, чтобы отдышаться. Мы оба застыли в своеобразном «узле», ты медленно вынимаешь. Моё тело стремительно ослабло, ты подхватываешь его и заботливо притягиваешь к себе, гладишь по спинке и целуешь в покрытый испариной лобик. Я не выдерживаю, и хныканье становится сильнее - я натурально плачу, вжавшись в твою грудь, такую родную, такую крепкую.. — Что случилось, моя хорошая? Переборщил? Говоришь, плохо скрывая лёгкий испуг. На что я только надрывисто хихикаю. — Нет.. Ты был.. Это было так хорошо.. Просто слишком много чувств сразу, я сентиментальная.. — Моя девочка. Продолжаешь меня успокаивающе гладить, протягиваешь коробку салфеток. Вытираюсь. Медленно и горячо целуемся. Языки устало, но нежно сплетаются, я слегка прикусываю твою нижнюю губу. — Почему ты вдруг сказала об осеменении? — оторвавшись, топорно и прямо, но серьёзно спрашиваешь ты. Я растерялась. — Не знаю.. — искренне выпалила я, расправляя пальчиками чёлку. — Просто.. Не могу объяснить, но это сильно возбуждает.. — Беременность? — Нет.. Точнее, почти, но не совсем.. — Тогда что? Я растерялась сильнее. Ответ в голове нашёлся, но легче от этого не стало - сказать вслух: «я хочу, чтобы ты любил меня настолько, что хотел бы заделать мне детей и поставить меня в положение, полностью зависящее от тебя» - чистой воды мазохизм. — Почему ты вообще на этом залип? — не придумываю ничего умнее, кроме как задать ответный вопрос. — Потому что я прекрасно понимаю, чего ты хочешь. И поймал себя на мысли, что хочу того же.