Унштерн

      В Раю и Аду не бывает так называемых «дня» и «ночи». Есть только время работы и время отдыха, что зачастую подразумевается, как время сна. Для Сомниэль же все дни слились в один беспрерывный поток, лишённый какого-либо ритма или порядка. Её расписание дня зависело только от других существ, либо от определённых шоу по телевизору. Вот и сейчас Сомниэль лежала на коротком диване, смотря второсортный телесериал взглядом, в котором не было и проблеска мыслительной деятельности. Её долговязые ноги не помещались и свисали через край. Рука лениво шарила в трусах, зарываясь в лобковые волосы. Сомниэль ни на что не отвлекалась даже во время рекламных перерывов, казалось, что мысленно она находилась вообще в другом мире. Глаза её моргали медленно и не совсем синхронно.       Квартира Сомниэль была достаточно крошечной. Дешёвые пожелтевшие обои на стенах, измазанные какой-то краской, где-то и вовсе подранные. В некоторых местах виднелись карандашные рисунки, и возникало предположение, что у Сомниэль дома жил балованный ребенок, если бы не сомнительное содержание этих рисунков. Если присмотреться, в них можно было увидеть смесь агрессии, помешательства и похоти. Пол трудно было разглядеть из-за груды мусора. В углу стояли чёрные пластиковые пакеты, набитые до отказа, повсюду разбросаны журналы, газеты, смятые упаковки от полуфабрикатов и прочие фантики. Возле маленького, рябящего телевизора свалена гора кассет с фильмами. Если бы в Аду были тараканы, у Сомниэль непременно завелась бы целая армия. Здесь явно стоял омерзительный запах, но её нос его даже не чувствовал — настолько он был обыденный.       Она вытащила руку из трусов и зевнула, раскрыв широкий рот. Пересохшие губы неприятно треснули, и Сомниэль цыкнула. Она потёрла глаза, шумно почесала висок и задумалась, что она вообще должна была сделать за сегодняшний день. В этот самый момент заорал оглушительный звонок будильника, и Сомниэль дёрнулась от испуга. Сердце в груди больно защемило.       — Ебаный будильник, — выругалась она, дотянувшись до звенящего прибора и стукнув по нему кулаком так сильно, что в нём что-то треснуло и тут же замолкло, — зачем я его завела…       Сомниэль привыкла разговаривать сама с собой. Столетиями она жила в полном одиночестве и редко с кем разговаривала, никакой другой собеседницы, кроме себя, у неё больше не было. Ещё пару секунд она бездумно лежала, а затем осознание ударило обухом по голове. Смахнув с футболки крошки от чипсов, Сомниэль лениво поднялась с дивана.       — Бля-я, мне же надо встретиться с Люцифером…       Она вспомнила, что специально попросила назначить встречу как можно позднее, потому что ей требовалось много времени на сборы, и вставать сразу она не любила. Чтобы не забыть, завела будильник. Хорошо хоть, что добираться до офиса Люцифера не так долго.       Переступая через мусор на полу, Сомниэль прошла к шкафу и распахнула дверцы — внутри висели разные дорогие костюмы, ажурные блузки и жилеты, преимущественно чёрно-белые, но встречались и фиолетовые оттенки. Она достала вешалку с белой блузкой с пышными свободными рукавами, тёмные брюки и фиолетовую жилетку. Трудно было сопоставить то, что такая роскошная одежда находилась посреди такого свинарника. Сомниэль любила одеваться с иголочки, демонстрируя свой собственный стиль, но в чём-то соответствуя внешне остальным демонам. Костюмы в Аду пользовались особой популярностью, всё-таки люди здорово поступили, придумав подобную одежду. За это они нравились Сомниэль. Ещё они нравились ей тем, что производили тонну вкусной, по её меркам, еды, и снимали огромное количество смешных фильмов, но больше всего Сомниэль любила людей за их страдания, за то, как те могли рыдать от боли и кричать от невыносимых мук… От этих мыслей по её лицу невольно проползла улыбка.       Сомниэль быстро переоделась и взглянула на себя в зеркало, поглаживая свои длинные и чёрные, как тьма, волосы.       — Ну, я сегодня просто сногсшибательна, — проскрипела она, улыбнувшись от уха до уха.       Сомниэль подошла к тумбочке, на которой творился настоящий хаос из разбросанных украшений, салфеток, какого-то мусора и даже нетронутой косметики, которую она зачем-то покупала ещё десяток лет назад, и намётанным глазом выудила из этой кучи несколько жемчужных ожерелий. Всё-таки, в этом беспорядке она двигалась, как рыба в воде. Она надела все ожерелья под воротник рубашки и ещё раз прокрутилась перед зеркалом, любуясь своей внешностью.       Выходить из дома ей не нравилось. Сомниэль вообще не любила с кем-либо контактировать, и затворнический образ жизни её полностью устраивал. Она ненавидела, когда от неё начинали что-то требовать, а большинство демонов так и норовило навязаться с какими-то просьбами или поручениями — ведь грядёт Великий Апокалипсис! Как можно не трепетать перед будущей войной, как можно не готовиться к этому и не принимать никакого участия? Сомниэль, честно говоря, было на это всё равно. Она сбежала из Рая, примкнув к восстанию, лишь бы её никто работой не нагружал. В Раю-то все трудятся, как пчёлки, а ей этого подавно не надо. В Аду, вообще-то, многие тоже работают, не покладая рук, а Люцифер главнокомандующий этого "цирка". И складывается следующий вопрос: если Сомниэль так безразличен конец света, зачем ей встреча с Люцифером? Всё просто. Способность Сомниэль многим кажется достаточно полезной, и некоторые даже смели возмущаться: как Бог мог наградить такое ленивое создание подобным преимуществом? Сомниэль лишь улыбалась им в лицо, не говоря ни слова, ведь знала, что чуть позже они получат сполна за свои смелые выражения. Люцифер однажды был одним из таких наглецов, и пытался принудить Сомниэль к работе на благо всего Ада, бубня себе под нос что-то вроде: «Сомниэль, Апокалипсис — это наше общее дело, прояви уважение, это касается всех нас!» Ей это настолько не понравилось, что она мучала его на протяжении нескольких дней, пока тот не сдался и не отстал от неё. Теперь он платит ей огромные деньги, когда ему от неё что-либо нужно. Сомниэль не какая-нибудь Астарот, чтобы за «спасибо» послушно исполнять любой бред.       Несмотря на большую зарплату, Сомниэль ничего не могла поделать со своей расточительностью. Она получала от Люцифера обыкновенные человеческие деньги, потому что в Аду никто не торгует, и своей валюты у них попросту нет. Получаешь деньги и тратишь их на Земле на любую свою прихоть, пока это, конечно, ещё возможно. Совсем недавно она как раз посещала Землю, и любопытство привело её в местное казино. Ей безумно там понравилось. Блэкджек, покер, яркие автоматы со слотами, рулетка! Всё пестрило яркими цветами, играла музыка, деньги лились рекой. Крупье натянуто улыбались ей, осторожно раздавая карты, пока в их глазах таился тихий ужас. Азарт настолько ослепил её разум, что Сомниэль в какой-то момент умудрилась проиграть все свои накопления, и даже больше. Досадно. Сумма оказалась настолько космической, что ей пришлось заложить некоторое земное имущество, которое у неё осталось с тех давних времен, когда она ещё думала о своём будущем. Бессмертие, в какой-то степени, избавляло от тревоги за завтрашний день, и Сомниэль жила, как карта ляжет, ни о чём не думая и не переживая. Ну, а какая разница? Позади тебя бесчисленные годы, впереди — вечность. Переживать не о чем, даже если вот-вот намечалась война с Раем. Хотя, поток времени в Аду всё же ощущался иначе. Тысячелетие могло показаться одной минутой. Или просто Сомниэль воспринимала всё так из-за своего образа жизни?       Сомниэль не стала запирать входную дверь и медленно поплелась по коридору к лестничному пролёту.

***

      Демоны, работающие в офисе Люцифера, при виде Сомниэль заметно напрягались. Обычно никто с ней не здоровался. Они отворачивались, делали вид бурной рабочей деятельности или просто отводили испуганный взгляд. Отчего-то им было крайне некомфортно смотреть на демоницу, которая, казалось бы, являлась их соратницей. Сомниэль не смущало их поведение. Она всё прекрасно понимала — далеко не все готовы столкнуться лицом к лицу с её гениальностью, харизмой и красотой. На её фоне любой демон меркнул и становился похож на крохотную букашку, на муравья среди сотни таких же муравьёв в этом бетонном муравейнике. Сомниэль же выделялась. Она была превосходна, и её появление сбивало демонов с толку — они, небось, думали, что её лик — это всего лишь наваждение, что им просто привиделась прекрасная богиня Сомниэль, ведь не каждый день она удостаивала всех своим присутствием.       Она добралась до лифта и шагнула внутрь. Демон, находившийся внутри, побледнел, покрылся потом и оцепенел, когда Сомниэль вошла и нажала тощим пальцем на кнопку последнего этажа. Казалось, бедный демон даже не дышал. Ехали они в тишине. Лифт звонко остановился несколькими этажами ниже, двери раздвинулись, и демон одним отчаянным рывком выпрыгнул из кабины, спеша удалиться. Сомниэль пожала плечами и нажала на кнопку закрытия дверей. Наконец лифт довез её до самого верха, в коридор, отделанный в бордовых оттенках. Здесь находились кабинеты всей верхушки Ада. Она не совсем понимала, чем некоторые из них заслужили почётное место среди главных, но не задумывалась об этом слишком сильно. Сомниэль зевнула и зашаркала в сторону кабинета Люцифера. Она остановилась у двери с его именем и вежливо постучала три раза. Через пару секунд дверь распахнулась; главарь Ада что-то бубнил себе под нос, но как только его глаза остановились на лице Сомниэль, он вздрогнул и сразу прикусил язык, а затем выдохнул:       — Ах, здравствуй, Сомниэль, — вскинул он руки как-то неловко, — рад тебя видеть!       — Здравствуй, — поздоровалась она, чуть прищурившись и широко улыбнувшись.       — Я как раз ждал тебя, — начал Люцифер, отходя в глубь кабинета и позволяя Сомниэль пройти внутрь. — Как идёт работа?       — Потихоньку, — ответила она, — нужно больше попыток, и придумать что-то поизощрённее…       — У тебя ещё не получилось его переубедить?       — На это требуется больше времени. Нужно больше психологического давления… — с довольным видом произнесла Сомниэль.       Люцифер почему-то нервно улыбнулся на этих словах. Сомниэль же не меняла выражения лица. Он походил по офису, а затем сел в своё кресло и жестом попросил её сесть напротив.       — Хорошо… У меня к тебе есть ещё одно поручение.       Демоница села, сложив руки в замок. Пересушенная кожа на пальцах производила впечатление глубоких морщин. Она взглянула в лицо Люцифера, внимательно его слушая.       — Ты когда-нибудь пыталась взаимодействовать с ангелами?       Она не знала, к чему был этот вопрос. Люцифер просто интересовался, или пытался уличить её в предательстве? Что он задумал? Сомниэль решила не рисковать и солгать.       — Нет.       Люцифер едва слышно вздохнул. Квадратные пальцы в чёрной перчатке нервно забарабанили по столу.       — А ты сможешь попробовать? Твоя способность не требует физического взаимодействия, так ведь? — спросил он, выпрямившись в кресле.       — Наверное, — ответила Сомниэль; улыбка на её лице ослабла. — Думаешь, меня не сожжёт райский свет?       Она знала ответ на этот вопрос — не сожжёт.       — Я боюсь этого, ведь если так, ты не сможешь мне помочь и сильно пострадаешь.       Сомниэль подумала про себя, что Люцифер мог бы не играть перед ней в заботливого лидера. Она знала, что его волновало только собственное «я», но осуждения не испытывала. Её это вообще никак не трогало.       — Я могу попробовать, — сказала Сомниэль, вскинув брови, — но за риск попрошу надбавки.       В глазах Люцифера промелькнул огонь. Как легко его раскрутить на деньги!       — Конечно, конечно! — он заметно воодушевился. — Сколько угодно.       Вот, другое дело. Сомниэль улыбнулась и наклонилась к Люциферу поближе.       — Так что мне нужно сделать?       Люцифер прочистил горло и поправил алый галстук.       — Ты должна будешь добыть мне информацию. Любая мелочь будет полезна. Прошу, залезь в голову к какому-нибудь ангелу, и бери повыше: серафимы, херувимы, престолы. Смотри на тех, кто представляет наибольшую для нас угрозу, — Люцифер посмотрел по сторонам, будто кто-то мог их слышать, и шепотом добавил, — проникни в Серафиэля.       Сомниэль крайне удивилась его просьбе. Вот это уже было интересно! Правда он, кажется, не совсем понимал, как работает её способность.       — «Проникну» с радостью, — прыснула она, — но Люц, я не залезаю к ним в голову. Я могу не увидеть ничего полезного или достойного внимания. И даже если увижу, не значит, что оно будет соответствовать действительности.       — Плевать, — ответил тот. — Повторюсь: любая мелочь будет полезна. И я уверен что, их головы забиты мыслями о предстоящем Апокалипсисе, так что по-любому что-то ты отроешь. Главное — всё зафиксируй и доложи мне.       — Окей, — протянула Сомниэль, отстраняясь. — Поняла.       — Было бы здорово, если бы ты доставила мне отчёт.       Сомниэль закатила глаза. Что угодно, но не возня с бумажками. Легче было прийти в офис и рассказать всё устно. А ещё проще — позвонить. Если, конечно, она не разнесла свой последний телефон об стену. Тогда уж можно голубиной почтой…       — Не обещаю.       Люцифер вдруг поднялся с кресла, отряхнув тёмно-серый пиджак. С секундной задержкой Сомниэль тоже встала, и оба они прошли ближе к двери, остановившись посреди кабинета. Наконец-то встреча близилась к завершению.       — Что ж, — Люцифер задрал голову, чтобы посмотреть ей в глаза, — надеюсь, ты приступишь как можно скорее. И последнее… Если все пройдёт гладко, мне хотелось бы, чтобы ты делала это каждый день. Отплачу щедро.       Он натянул на лицо широкую улыбку и формально протянул руку. Сомниэль улыбнулась в ответ, прищурилась и пожала его ладонь. Её рука была немного больше, чем его, хотя хватка оказалась слабее.       — Договорились.       Люцифер попрощался с ней и выпроводил за дверь. Сомниэль сделала вид, что уходит, но как только дверь кабинета закрылась за ней, она бесшумно прокралась ближе и прижалась ухом. Сомниэль надеялась услышать что-то интересное, но то, что сказал Люцифер, совершенно ей не понравилось:       — Чёрт побери, какая же страшная бабища! — приглушённо прозвучал хриплый голос.       Она возмущённо отпрянула от двери. Как он смел говорить такое? Сомниэль отстранилась, нахмурилась, поборов желание ворваться в кабинет, и зашагала в сторону лифта, сжав кулаки. У неё же сногсшибательная внешность! Сам-то похож на старика с квадратным лицом и сединой на висках, прикрывал ладони перчатками, лишь бы не показывать никому уродливые шрамы, во рту не зубы, а клыки, как у волка, да кто он вообще такой, чтобы называть её страшной! Великая и ужасная Сомниэль всегда превосходна и красива! У неё роскошные чёрные волосы и элегантная стать! У неё аристократическая бледность, глубокие алые глаза и безупречный стиль! Ничего… Сомниэль покажет ему, что случается с теми, кто разбрасывается словами. Люцифер ещё попляшет!       Сомниэль спустилась на первый этаж и вышла из здания, ни на кого не обращая внимания. Стоило успокоиться. Она перевела дыхание и приняла невозмутимый вид. Нечего придавать словам старикашки столько значения. Ей не нужно было чужое одобрение, чтобы быть лучшей из лучших. Но его просьбу она постарается исполнить как надо: как минимум потому, что ей нужны деньги; как максимум — потому что ей самой было интересно, что творилось в подсознаниях святых, безгрешных созданий.

***

      Сомниэль вернулась домой. Она сбросила с себя одежду и украшения, надела прежнюю засаленную футболку. Рубашку с костюмом она бережно повесила обратно на вешалку, потому что слишком ленилась стирать и гладить вещи. Проще было сразу сложить или повесить, чтобы потом не мучаться с уродливыми складками.       Она снова завалилась на диван, будто никогда с него не вставала, и залипла в телевизор, ожидая окончания рабочего дня и момента, когда большинство ангелов наконец уснёт. Насколько она помнила, в Раю куда более строгие порядки, так что Сомниэль не сомневалась — Серафиэля она не упустит. Нужно было как-то скоротать время. Телешоу сменялись одни за другими, и, забывшись, демоница не заметила, как быстро стрелка на часах сменила своё положение. Взглянув на циферблат, она поняла: момент настал. Сомниэль вставила в проигрыватель кассету с фильмом, который видела уже сотни раз, но никогда не досматривала до конца — под него ей проще всего засыпалось. Глаза постепенно начали слипаться, и Сомниэль провалилась в сон. Вот она — её обитель. Место, где она занимает вершину иерархии, где она первая в этой «пищевой цепочке». Здесь она хищница, перед которой все трепещут, чьё имя известно практически каждому. Сон — это территория, где она имеет абсолютную власть.       Сомниэль очнулась в бескрайнем пространстве. Первое время совсем ничего не было видно, словно тьма поглотила всё вокруг, но постепенно мрак рассеялся, и в воздухе стали проявляться светящиеся нити, не имеющие ни начала, ни конца, спускающиеся с непостижимой высоты и теряющиеся в глубине под ней. Сомниэль чувствовала невидимый пол под ногами, но нити уходили далеко вниз, за пределы её поля зрения. Сделав несколько осторожных шагов и оглянувшись, она заметила, как проявлялось всё больше и больше этих светящихся артерий. Коснувшись одной из них, она мгновенно засветилась ярче, откликаясь на прикосновение. Демоница, будто бы чужими глазами, очутилась в незнакомом ей месте, но стоило ей отпустить нить, как всё исчезло, словно ничего и не было. Она умело перебирала нити пальцами, как струны арфы, в поисках сна Серафиэля. Сомниэль не смогла бы объяснить, по какому принципу она ориентировалась, она двигалась наугад, действуя только по собственной интуиции. И почти никогда не терялась. Это пространство полностью принадлежало ей, и Сомниэль действовала в нём почти инстинктивно, словно нити сами подстраивались под неё. Сначала она просмотрела сны более низших чинов, и не заметила там ничего примечательного или требующего внимания. Кому-то даже снилась собственная работа, вот бедолага! Никаких секретиков, сплошная скука. Вот, она добралась до «пучка» серафимских снов. Коснулась одной нити — и увидела рыженькую ангелицу, стоящую на плече у гигантской рептилии, беспощадно разрушающей целый город. Рыжая, кажется, Гермаэль её звали, хохотала и рычала, искренне наслаждаясь хаосом, и махала шестью крыльями, словно дирижировала разрушением. Сомниэль улыбнулась — кто-то в Раю тайком смотрит старые земные фильмы. Но едва она прикоснулась к другой нити, как её лицо исказилось, а тело содрогнулось. Скорее от неожиданности, чем от страха; хотя дискомфортное ощущение засело внутри Сомниэль, стирая улыбку с лица. Перед ней предстала такая картина, что она даже не стала бы это описывать: это была та сторона жестокости, которая отвращала даже её. Редкий проблеск эмпатии и непонимание не позволяли ей отпустить нить. Обычно это она воплощала в чужих снах настоящие ужасы и мучения, а здесь подсознание белобрысой ангелицы вполне справлялось без её помощи. Сомниэль словно на себе ощутила её страх, отвращение, смешанное с чувством вины и полное опустошение. Эти чувства тяжким грузом легли на плечи, сжимая ледяное сердце. Что она пережила, что ей снилось такое? Сомниэль всегда думала, что ангелы далеки от подобного, и, возможно, это была лишь проекция её страхов, а не реальный опыт. Почему её это вообще волновало? Демоница помотала головой, словно пыталась сбросить с себя липкое ощущение тревоги, и перешла к другой нити. Наконец она нашла то, что искала. Словно зрительница фильма, Сомниэль видела Серафиэля посреди бескрайней степи, идущего вдоль пустынной дороги. Его длинные иссиня-чёрные волосы развивались за спиной, шесть таких же крыльев расслабленно волоклись за ним, а сам он был одет в какую-то холщовую белую рубашку и брюки. Ноги были босые. Сон казался обычным, но её зацепило то, что Серафиэль разговаривал сам с собой. Ангел о чём-то рассуждал, и Сомниэль с трудом могла разобрать слова, ведь она лишь заглянула в его сон, не проникая внутрь. Она чувствовала, что в этом сне было что-то важное, и ей крупно повезло наткнуться на нечто подобное с первой попытки. Но что-то внутри неё заставило отпустить его нить и схватиться за предыдущую. Сомниэль знала, что действует иррационально, что упускает шанс, но плевать она хотела на это всё. Прошлый сон заинтересовал её куда больше. Она сомкнула глаза, сжав нить крепче, и распахнула веки, оказавшись во сне измученной серафимы. Та лежала на сыром полу, и Сомниэль не видела её лица. Светлые, серебристые волосы спутались, прикрывая лицо и плечи. Кожа бледная, почти прозрачная. То, что она плакала, выдавала лишь редкая дрожь плеч. Казалось, что серафима не замечала никого вокруг, безэмоционально уставившись в одну точку.       — Что за притон, — тихо проскрипела Сомниэль.       Взмах костлявой руки. Сырой пол сменился свежей, ярко-зелёной травой. Плесневелые стены исчезли, и всё вокруг залилось светом рыжего заходящего солнца. Небо переливалось из красного в глубокий фиолетовый. Лёгкий ветер приносил свежесть. Взгляд ангелицы прояснился, алые, опухшие от слёз глаза раскрылись шире. Она слегка приподнялась. Сомниэль стояла прямо перед ней, не скрывая себя, и ждала соответствующей реакции — страха, паники. Ждала, что серафима прогонит отсюда демоницу, но та лишь подняла голову, глядя на неё несмышлёным, даже глупым взглядом. Трясясь, она села. Ветер легко подбрасывал в воздух их волосы.       — Кто ты? — прозвучал тихий вопрос. Голос серафимы был надломлен, но всё равно нежен. Воспоминание всколыхнулось внутри демоницы. Она узнала её — это была Тагас. Райская «принцесса», заведующая ангельским хором. Чёрт побери, что с ней произошло за все эти годы? И почему она вела себя так, будто видела Сомниэль впервые? Неужели Тагас её забыла? В Раю они виделись однажды, совсем мельком, и перекинулись разве что парой фраз. В целом, так даже лучше. Плохая память ангелицы ей только на руку.       — Мара, — представилась Сомниэль, улыбнувшись мягче, чем обычно.       Что-то в Тагас не давало ей покоя. Почему она так исхудала? Почему выглядела так, будто прошла через пытки или жуткую болезнь? Почему видела такой кошмар, и как часто ей снилось подобное?       — Мара… — блаженно повторила Тагас, улыбаясь. — Ты красивая.       Это что-то новенькое. Неужели хоть кто-то признал это? Сомниэль улыбнулась чуть шире и подала Тагас руку. Та слабо протянула свою ладонь, и Маре не составило труда поднять её и поставить на ноги. Тагас едва стояла и тряслась, как осиновый лист. Не в силах удержаться, она прильнула к демонице, и та дёрнулась, ожидая, что обожжётся, почти забыв, что это всего лишь сон. Ангелица положила голову ей на грудь и прикрыла глаза, словно бездомная облезлая кошка, впервые ощутившая толику ласки. Маре хотелось оттолкнуть её, но странное чувство, засевшее где-то между рёбер, не позволило ей этого сделать. Она решила слегка ей подыграть.       — А кто ты? — задала встречный вопрос Мара, никак не прикасаясь к ангелице.       — Я? — с искренним удивлением спросила Тагас. — Я не знаю.       Сомниэль в недоумении приподняла бровь, и ангелица, почувствовав её смятение, неловко залепетала:       — Меня зовут Тагас. Тагас. Это всё.       — Приятно познакомиться. Как ты себя чувствуешь? — наконец Мара задала вопрос, который беспокоил её все это время.       Тагас заметно расстроилась, она вся сжалась и скривила губы.       — Плохо… Мне очень плохо! — выпалила она. — Я не хочу жить…       — Почему? — Мара напряглась. Это всё звучало слишком странно.       — Я не могу сказать.       Повисла тишина. Тагас всё так же прижималась к груди Сомниэль, иногда судорожно подрагивая.       — А где Серафиэль? — она подумала хоть так выудить из неё какую-нибудь информацию.       — Серафиэль… Я его ненавижу, — всхлипнула Тагас, а затем испуганно обернулась, будто он стоял сзади и всё слышал. Никого не увидев, она успокоилась. — Хоть и люблю. Но не выношу.       Мара молчала. Она лишь наблюдала за ангелицей, не понимая, как некогда всеми любимая серафима скатилась в нечто настолько жалкое и беспомощное.       — То пригреет, то отругает… — продолжала Тагас, с с каждым словом её голос становился тише. — То прогонит, то будет держать против воли…       Кажется, Маре даже не нужно было задавать наводящих вопросов. Тагас без проблем выкладывала всё сама.       — Он невыносимый… Холодный… Но я без него не могу. Ты меня понимаешь? — она подняла голову и взглянула Сомниэль в глаза. — Он единственный, кто со мной рядом.       Единственный?       — А другие ангелы? — спросила Мара, борясь с желанием коснуться её волос.       — Им не стоит… Нельзя меня видеть. Мне стыдно появляться им на глаза. Я боюсь, что они скажут обо мне. Не хочу… Ничего не хочу…       Сомниэль почувствовала в груди какое-то колющее, тревожное чувство. Она выпалила вопрос, который первым пришёл ей в голову:       — А где Бог?       Тагас не ожидала это услышать, или просто не хотела слышать, и отпрянула. Она замотала головой и потупила взгляд. Отчего-то она вдруг помрачнела.       — Он заболел. Сейчас его заменяет Серафиэль, — быстро проговорила Тагас, глядя куда-то в сторону, словно это заученная наизусть строчка.       — Заболел? — Мара нахмурилась. Она знала, что Серафиэль сейчас действует от Божьего имени, но чтобы всё было вот так…       — Да, заболел, — тон Тагас звучал настолько ледяным, что у Мары невольно побежали мурашки по спине. Что это всё значило? Что вообще творится в Раю? — Не спрашивай больше. Ничего не спрашивай. Я ненавижу вопросы! Отстань от меня.       Ангелица сделала пару шагов назад и, не удержав равновесие, рухнула на мягкую траву. Что так внезапно повлияло на её настроение? Лицо в миг изменилось: она вдруг испуганно выпучила глаза, брови изогнулись в страхе.       — Прости… Ты злишься? Прости, только не уходи от меня… Ты меня простишь? — встревоженно спросила она, глядя на неё снизу вверх.       — Прощу, — в полном недоумении ответила Мара.       Ангелица в изумлении смотрела на неё, словно не верила своим ушам.       — Ты добрая… — Тагас слабо улыбнулась, опустив взгляд.       Какой Мару только не обзывали — и страшной, и уродливой, и чудовищем, и бессовестной тварью. Она устала бы перечислять всё то, что в агонии выкрикивали те, кого она мучала. Но красивая и добрая? Что-то здесь было не так. Тагас, видимо, окончательно свихнулась.       Какое-то время они молчали. Тагас сидела на траве, едва слышно напевая себе мелодию под нос, и плела что-то из нескольких плоских травинок. Её пальцы сильно тряслись, так что ей приходилось прилагать куда больше усилий и действовать очень осторожно. Поразительно, с каким терпением она занималась плетением. Сомниэль с таким-то тремором давно бы взбесилась и забросила эту идею. Она всё так же стояла и наблюдала за ней, не задавая никаких вопросов — они же не нравились Тагас. Не хотелось её спугнуть.       — Ты не уходишь? — не отрываясь от своего занятия, спросила Тагас.       — Не ухожу.       Снова тишина. Сомниэль устала стоять и села напротив Тагас, продолжая смотреть, как она старательно вытворяет что-то с травой. Она всегда считала ангелицу очаровательной красавицей, и это была бесспорная истина. Но сейчас Тагас словно высохшая копия самой себя, блеклая тень: щёки и глаза впали, проступили острые скулы, под глазами образовались тёмные круги. Губы бледные и сухие, а цвет кожи уходил в желтовато-зеленоватый оттенок. Мара лишь гадала, что так безжалостно её потрепало.       — Ты не уходишь? — снова спросила Тагас, уже взглянув на демоницу, словно ища видимое подтверждение её присутствия.       — Я здесь.       Ангелица почти закончила. Она подула на кудрявый локон, упавший ей на глаза, и завязала узелок. С сильной дрожью в руках, Тагас протянула Маре… браслет?       — Что это? — спросила Сомниэль заинтересованно.       — Это фенечка. Браслет дружбы. Не нравится? Прости… Я давно не плела. Плохо получается, — залепетала Тагас и уже хотела убрать своё творение, но Мара легко коснулась её руки.       — Нравится. Ты сделала это для меня?       Надежда застыла в глазах Тагас. Она коротко кивнула и отдала демонице травяную фенечку. Мара аккуратно продела ладонь через неё и оставила её висеть на худом запястье.       — Правда нравится? Ты не обманываешь? — с лёгкой тревогой спросила Тагас.       — Да, нравится. Красиво, — честно ответила Мара.       Тагас наконец улыбнулась, её лицо озарилось радостью.       — Ты будешь моей подругой? — слабо спросила ангелица, замерев. Казалось, она страшно боялась услышать отрицательный ответ.       Сомниэль кивнула. Почему-то ей не хотелось расстраивать Тагас. Кажется, в реальной жизни ей и так хватало страданий. Обижать её сейчас — все равно, что бить лежачего. Даже у такой демоницы, как Мара, были принципы.       — Правда? Ты правда будешь со мной дружить? — Тагас радостно взвилась на месте, словно глупый щенок, завидевший свою хозяйку.       — Да, правда.       Какое-то дурацкое ощущение заполнило все внутренности Мары, она почувствовала себя маленьким ребёнком. Помимо детского изумления от происходящего, Мара ощутила на себе груз ответственности. Теперь, когда она согласилась быть подругой этой несчастной ангелицы, ей стоило держать слово. Либо она могла наплевать на всё и оборвать сон — и Тагас проснулась бы одна в своей постели, обнаружив, что её новая подруга всего лишь плод её воображения… О, это было бы по-настоящему жестоко. Но Сомниэль наконец нашла в своей жизни хоть что-то интересное, помимо тупых сериалов и телешоу, и чужих снов, в которых она устраивала сущий кошмар. Что бы она выбрала: продолжать гнить на диване в своей убогой квартире-гадюшнике или общаться с Тагас? Ангелицей, остро нуждающейся в доброте и поддержке… Только вот, рано или поздно она проснётся и разочаруется. Даже становилось её немного жаль.       — Ура! Я так рада! — Тагас радостно захлопала в ладоши, и внутри Мары что-то сжалось. Никто раньше не имел в себе столько смелости и беспечности, чтобы так с ней общаться. Кажется, ангелицу совершенно ничего не смущало. Демоница лишь улыбнулась в ответ, думая, куда же это всё зайдет.

***

      Проснуться всё-таки пришлось. Мара разлепила глаза и взглянула на телевизор, во всю играющий белый шум. И что ей теперь докладывать Люциферу?