Унштерн

      Кольт медленно отошла от окна, всё пытаясь осознать, что только что произошло. Её переполняло восхищение, какое-то странное чувство, осевшее на коже статическим электричеством. Она всё ещё ощущала на себе руки Хельги, словно её прикосновения оставляли видимые следы. Кольт взглянула на свою ладонь при лунном свете, которую несколько минут назад сжимала Хельга, и улыбнулась. Она вернулась в постель и переплела пальцы между собой, не в силах выбросить образ девушки из головы. Сна не было ни в одном глазу. Мысли возвращались к словам Хельги о какой-то тайне. Что Люси и Джесс скрывали? И что она имела в виду, говоря, что она "не такая, как все"? Кольт считала, что её единственное отличие от большинства людей – это проблемы с головой. Но Хельга ведь об этом не знала. Что же тогда это значило? Может, те самые сверхъестественные способности, о которых постоянно спрашивали Люси и Джесс? Кольт думала, что это дурацкая шутка, связанная с происходящими странностями, но чем чаще она об этом слышала, тем больше она сомневалась. И ведь они это не утаивали... Может, было что-то ещё, более жуткое и пугающее, о чём молчали её друзья? И неужели они действительно желали Хельге зла? Кольт в это не верилось. Зачем им врать о ней и распространять нелестные слухи? Зачем им делать Хельгу несчастной? Казалось, они на такую подлость вообще не способны. Но слова девушки, сквозящая печаль в её глазах и голосе, не давали Кольт покоя. И то, как негативно настроился к ней Джесс, вызывало только больше подозрений. Кольт ещё долго лежала в раздумьях, пока веки не опустились сами собой, и она незаметно для себя провалилась в сон.       Проворочавшись всю ночь, Кольт встретила утро разбитой и обессиленной. Подъем дался ей с невероятным трудом, каждая мышца казалась свинцовой, и лишь умывшись прохладной водой, она смогла взбодриться. Глядя на серое небо за окном, на слегка покачивающуюся занавеску от слабого ветра, она вспомнила о ночной встрече, обо всех своих мыслях и о договоре встретиться на перемене. Казалось, что визит Хельги ей просто приснился. Но это, к счастью, было по-настоящему. Табуретка, всё ещё стоящая снаружи, являлась весомым доказательством. Пока мама и Люси были заняты, Кольт незаметно вышла во двор и занесла её в дом, нервно оглядываясь и передвигаясь почти на цыпочках. Как же Хельга узнала её адрес? Не девушка, а сплошная загадка... и Кольт это, почему-то, безумно нравилось.       Она чётко решила для себя, что не будет ничего рассказывать Люси. На этот раз точно. Ему не стоило ни о чём знать, даже если Кольт доверяла ему. Несмотря на то, что они знакомы совсем не долго, она считала Люси очень искренним и добрым. Может, немного эмоциональным и резким... И всё-таки, тяжело поверить, что он мог вредить девушке своего лучшего друга, по крайней мере осознанно. Кольт хотелось временно сохранить эту встречу втайне, чтобы выяснить всё самой. Хотелось хотя бы выслушать сторону Хельги, и потом сопоставить её с версией Люси. Даже он почти не рассказывал о периоде, когда Томас был жив, когда они все общались между собой. И совсем молчал о том, как он умер... Очевидно, что это было большое горе для всех близких Томаса, но не могла ли потеря рассорить их, натолкнуть на действия, о которых они могли бы жалеть? Кольт прокручивала эти мысли в голове, но старалась выглядеть непринуждённо, чтобы Люси ничего не заподозрил. После всего случившегося между Джессом и Люси, такое скрытничество чувствовалось гадко, двулико, но Кольт надеялась, что всё не так плохо, как говорила Хельга. Внутри таилась крошечная, детская надежда на то, что они все помирятся и смогут общаться, как прежде.       Путь в университет Кольт и Люси проделали, практически не разговаривая. Кольт слишком погрузилась в себя, и Люси, заметив это, не решался что-либо сказать. Лишь когда они остановились перед воротами, чтобы разойтись по своим корпусам, Люси нерешительно коснулся её макушки, погладил, и сказал, что будет ждать её после пар. А затем развернулся и как-то механически зашагал на пары. Она же улыбнулась и помахала ему вслед. Этот жест показался ей довольно милым.       Кольт пошла в сторону своего корпуса, неся в сумке краски для живописи и тетради. Нужно было поскорее закончить работу, даже если на пары идти совсем не хотелось. Учёба и новое место нравились ей: хорошие преподаватели, интересные лекции и практические занятия, и лишь один нюанс, начинающийся на букву "Д". Не было никакого желания даже видеть этого идиота. Каждая новая пара у Кольт начиналась с мыслей: "что ещё он вытворит, какой новый способ задеть её покажет на этот раз?". Кольт словно бы приходила получать знания не об искусстве, а о том, какое она ничтожество. Но нужно как-то уживаться с новыми трудностями. И пары пропускать нельзя. Плохая посещаемость гарантированно испортит впечатление о ней, как о студентке. Да и оценок это тоже коснётся...       До входа в корпус оставалась пара метров, и не успела Кольт коснуться дверной ручки, как вдруг кто-то схватил её за предплечье и выволок в сторону. Сердце точно упало в пятки, волосы легли на лицо и не дали рассмотреть, кто это сделал. Неужели Дауд? Очередная издёвка, какое-нибудь унижение, которое испортит ей весь день? Чужие руки прижали её к своему телу. Объёмному телу... Кольт хотела что-то сказать, но слова застряли в горле, она смахнула волосы с лица и увидела знакомую чёрную рубашку, длинные русые локоны... Осознав, кто перед ней, Кольт подняла голову и вздрогнула, убедившись в своей догадке. Хельга. Она улыбалась, но блеск в глазах выдавал её истинные эмоции. Что-то тоскливое и несчастное.       — Я знала, что ты придёшь, — выпалила Хельга с облегчением, и Кольт физически ощутила, как подскочила температура, и как кровь прилила к щекам.       — Хельга... — прохрипела Кольт и отстранилась. Девушка сжала её руку, крепко, но не больно, будто боялась, что если выпустит, то Кольт упорхнёт, как мотылёк.       — Пойдём скорее, — проговорила Хельга, притянув Кольт к себе.       — Н-но мы же договаривались на перемене? — неуверенно пробормотала она, и Хельга наклонила голову на бок.       — Это слишком долго... Кольт, тебе нужны эти пары? Я на свои и так не собиралась идти, — она сделала паузу, опустив взгляд под ноги, а затем посмотрела Кольт прямо в глаза, — я пришла сюда только ради тебя.       Кольт нервно сглотнула. Эхом в голове пронеслось: "только ради тебя". От этих слов сердце выпрыгивало из груди. И почему Хельга прогуливала? Ей, видимо, не нравилось учиться. Может, её тоже родители заставили, прямо как Люси? Вряд ли она была объектом насмешек, как Кольт. Наоборот, казалось, что Хельга популярная, харизматичная, вечно окружённая вниманием... Почему тогда она говорила об одиночестве? Может, у неё были какие-то свои причины не любить учёбу? А ведь в этот университет поступить довольно трудно.       — Ну... Ладно. Пошли, — ответила Кольт, и Хельга засветилась от радости. Она отпустила руку, но только чтобы взять её ладонь в свою, и крепко переплелась пальцами. От этого прикосновения Кольт замерла, но быстро пришла в себя. Вместе они вышли за пределы университета.       Согласиться было не так уж трудно. Кольт всё равно не хотелось идти на пары, а тут ей словно дали разрешение свыше. От одного прогула ведь ничего не случится. Бумага с красками и тетради в сумке своей тяжестью напоминали Кольт, что она совершает что-то... Не очень правильное. И снова, когда рядом Хельга. Свободная, как птица в небе, плюющая на все правила и ценности. Хорошо ли это? Со стороны можно было бы сказать, что Хельга плохо влияет на Кольт... На её сердечный ритм уж точно. Впрочем, один пропущенный день это не катастрофа. Можно было отойти ненадолго и даже успеть на последнюю пару. Главное вернуться вовремя, чтобы Люси не ждал её зря и не переживал.       Какое-то время они шли молча, держась за руки. Кольт чувствовала, как кружится голова и немеют ноги, как колотится сердце, стуча об рёбра, казалось, ей двигала сейчас некая неведомая сила, и без неё она бы упала в тот же момент. Никогда раньше Кольт не доводилось испытывать что-то такое: смесь эйфории и паники. И всё из-за одного лишь присутствия человека рядом, девушки, от одного вида которой перехватывало дыхание, трудно даже объяснить себе эти чувства. Организм сходил с ума, голова шла кругом, мысли смешивались в одну кашу, спина покрывалась потом, руки дрожали, а стоило открыть рот, как способность вести связную осмысленную речь испарялась. С одной стороны дико стыдно, с другой стороны почему-то приятно. И ещё приятнее, когда эти чувства в чём-то оказывались взаимны. Кольт взглянула на Хельгу, на её красивый профиль, погладила большим пальцем её кожу, и та, почувствовав это, улыбнулась, заставив Кольт тут же отвернуться. Наверное её забавляла эта неловкость.       — Так... О чём ты хотела со мной поговорить? — неуверенно начала Кольт.       Хельга какое-то время молчала, и Кольт уже подумала, что она не расслышала её, как та заговорила:       — Давай не будем торопиться, — Хельга посмотрела на неё и, слегка прищурившись, улыбнулась, — мне нужно много чего тебе рассказать, но перед этим я бы хотела...       Кольт нервно сглотнула слюну.       — Что?       — Узнать тебя больше.       Кольт вскинула брови. Почему-то ей стало так хорошо, что в животе разлилось непонятное тепло. И в тот же момент, чуть выше, тяжело стучалось сердце, напоминая о тревоге и страхах. О возможности, что Хельга разочаруется, когда узнает Кольт лучше. Что она сбежит, как только услышит про призраков и попытку суицида. Не хотелось в это верить, учитывая все её странности.       — Хорошо, — ответила Кольт, — я... Я тоже хочу узнать тебя лучше.       Она выдавила неловкую улыбку и посмотрела на рот Хельги, подумав, что её полные, розовые губы, наверное, очень мягкие. От одной мысли об этом стало стыдно.       Они шли вдоль улицы, и тишину между ними прерывал лишь шорох листьев. Прохладный ветер дул в их сторону, развевая волосы и одежду, обдавал холодным воздухом лица, заставлял щурить глаза. Пахло сыростью и сухой травой, листва на деревьях понемногу приобретала желтовато-оранжевый оттенок.       — Какое время года тебе нравится? — выпалила она, пытаясь начать диалог. В глазах плыло.       — Люблю лето, — ответила Хельга, — тепло, всё цветёт... Красота.       — Мне тоже нравится лето. Но больше осень. Летом жарко и много... насекомых, — продолжила Кольт.       — В этом тоже есть своя прелесть, — сказала Хельга, улыбнувшись.       — Т-тебе нравятся насекомые? — заикнулась Кольт.       — Да... Есть столько интересных видов. Как думаешь, скарабей хорошо будет смотреться на обложке альбома? — спросила она, сжав ладонь Кольт чуть крепче.       — Скарабей, — она задумчиво опустила голову, — это интересно... Напоминает о Египте. Прямо как крест, который ты носишь.       Кольт указала на подвеску на груди Хельги, и та усмехнулась.       — Этот крест называется "анкх", он символизирует вечную жизнь и бессмертие, — Хельга прикрыла глаза, — в египетской мифологии уделено особое значение скарабеям... Например, бог Хепри, изображённый, как мужчина с головой скарабея, считается творцом мира и человека. Соответственно, скарабей олицетворение созидания и возрождения.       Возрождение... Интересно, рядом с машиной Люси случайно не проползал скарабей в тот злополучный день?       — Т-ты много знаешь. Я думала, что в египетской вере создатель мира это бог Ра, или вроде того... — пробормотала Кольт.       — И ты права. В египетской мифологии Бог так же триедин, как в христианстве. Солнце во главе всего, и Ра – дневное солнце. Атум – вечернее солнце, в то время как Хепри – утреннее. Кажется, прямо сейчас Хепри смотрит на нас.       Хельга подмигнула, и Кольт взглянула на лазурное небо. Солнце светило тускло, практически спрятавшись за облаками. Она лишь вздохнула, не находя слов. Красиво.       — А почему... Почему именно скарабей и анкх? Тебе нравится египетская мифология? — спросила Кольт, потупив взгляд.       — Да, нравится. Мне кажется, это очень интересно, а никакое знание не бывает лишним, — Хельга взглянула Кольт в лицо, — к тому же, атрибуты египетской мифологии выглядят очень... Готично.       — Да, в этом что-то есть... Бессмертие, созидание... — Кольт задумалась. Ассоциация показалась ей смутной, но знакомой.       — Ты смотрела фильм "Голод"? — вдруг спросила Хельга, и воспоминание всколыхнулось в мыслях Кольт.       — Кажется... Да, смотрела! Там... Там были "Bauhaus", эскперименты над старением, и... В-вампирши.       Вспоминая некоторые сцены из этого фильма, Кольт невольно покраснела.       — Вампирши, — повторила Хельга, хитро улыбаясь, — а помнишь клинок в форме "анкх"?       — Да, точно! Я вспомнила...       Теперь связь египетской атрибутики и готики казалась Кольт куда более очевидной. Анкх, вампиризм, бессмертная жизнь... И любовь двух женщин. Интересно, что об этом фильме думала Хельга? Хотелось бы расспросить её, но Кольт постеснялась. Первый просмотр для Кольт стал почти откровением. Как только этот фильм мог вылететь у неё из головы? С детства посещая церковь, Кольт и не думала как-либо смотреть в сторону девушек. В церкви ей почти привились определённые ценности по поводу отношений, которые вовсе не казались ей... Подходящими для неё. Увидев такую мрачную, притягательную страсть между двумя женщинами, Кольт поняла, что в жизни может быть иначе. И что необязательно искать себе будущего мужа, если этот муж совершенно не нужен.       — Так вот, об обложке альбома... Я бы сделала фотографию, но в Германии скарабеи не водятся. Думаешь, стоит оставить эту идею? — спросила Хельга.       — Нет, мне кажется это хорошая идея, — Кольт слегка замялась, — я... Я могла бы нарисовать для тебя... Для вас... Обложку, — выпалила она и покраснела пуще прежнего.       — Что, правда? — Хельга приподняла бровь, — тебя это не затруднит?       — Н-нет... Мне только в радость, — ответила Кольт, растянув губы в неловкой улыбке.       — Ты просто лучшая, — улыбнулась Хельга, и только Кольт ощутила на себе липкие лапы стыда, как их отогнали смущение и искра восторга. Так приятно было слышать эти слова от Хельги. — Я обязательно тебя отблагодарю.       — Не стоит, мне не трудно... А тебе нравятся символы... жизни? — неуверенно спросила она, и теперь ей точно стало стыдно. Рот словно не слушался и жил отдельно от разума.       — Да. На самом деле, я ношу их не только потому, что они готичны или интересны. Я стараюсь в них верить. Верить, что они могут дать мне какую-то силу или... Надежду.       Кольт опустила голову. Пока другие стремились жить, она долгое время размышляла о смерти, отовсюду была ей окружена, и сама почти её коснулась. Лишь какое-то чудо спасло её из этих ледяных лап.       — Надежду... — задумчиво повторила Кольт. — Ты чего-то боишься?       Что-то во взгляде Хельги изменилось. Она помрачнела, её густые брови сошлись на переносице. Хватка руки на секунду ослабла, и затем сжалась сильнее прежнего. Кольт даже стало немного больно. И вдруг до неё дошло: спрашивать такое, когда её возлюбленный совсем недавно умер?       — Прости, я идиотка. Я сказала глупость, — Кольт попыталась вытащить свою ладонь из руки Хельги, но та её не отпустила.       — Не говори так. Ты права. Я боюсь. Но я не готова говорить об этом.       — Хорошо. Прости.       Кольт чувствовала, как стыд сжирал её изнутри. Хотелось сквозь землю провалиться. Скоро Хельга точно в ней разочаруется... Но, почему-то, она всё ещё держала её руку, всё ещё шла с ней, куда глаза глядят.       — А куда мы идём? — вдруг спросила Кольт.       Вокруг росли клёны с желтоватой листвой. Под ногами шуршали опавшие листья, и университет был далеко позади. Девушки шли вдоль аллеи, по которой также гуляли семьи, дети, собаки на поводке у своих хозяев. Кто-то жил обычной жизнью. Шагая вместе с Хельгой, Кольт тоже ощущала себя... Не обычной, но живой. Способной кому-то понравиться. Раньше никто не обращал на неё внимания, и она не то, чтобы жаждала его, но ей хотелось быть любимой. Нужной. Хотя бы немного. И с Хельгой Кольт чувствовала что-то схожее, хоть и не была уверена до конца. Она надеялась, что это не бурная фантазия, не бред воспалённой, одинокой головы. Ей просто тяжело было поверить в то, что она может кому-то нравиться.       — Узнаешь.       Интригует. Хельга всё время говорит загадками.       — Хорошо, — почти прошептала Кольт.       Она вспомнила прошлую ночь. Как Хельга лежала на ней, как её волосы лезли в лицо, как она держала её за руку, прямо как сейчас. Думала о её голосе, дыхании. Этот момент казался таким далёким, будто ничего на самом деле не случилось.       — Хельга...       — Что?       — Ничего.       Кольт смотрела себе под ноги. Если бы небо не застлали тучи, она бы подумала, что ей голову напекло. Нарастала ноющая боль, жар. Хотелось что-то сказать, завести разговор, но каждый раз, открывая рот, она чувствовала себя невыносимо глупой.       — Ты можешь спрашивать что угодно. Или говорить. Кольт, мне интересно.       Порой Кольт казалось, что Хельга умела читать мысли. Но у неё тоже был свой интерес.       — Хельга... Зачем это всё? — спросила Кольт. Сердце колотилось, но она старалась держаться за проблеск смелости.       — О чём ты? — низко спросила Хельга.       — Об... Обо всём. Почему я?       — Я же тебе говорила ночью, помнишь? Ты не такая, как другие.       — Да... И Люси, и Джесс тоже... Если... Если со мной не получится, т-ты найдёшь ещё одну... Не такую? — с каждым словом голос всё больше дрожал, Кольт поразилась самой себе. Вопрос, крутившийся в голове, вслух прозвучал куда агрессивнее, чем она представляла.       Хельга медленно остановилась и посмотрела на Кольт. Выражение её лица показалось ей совсем нечитаемым, почти восковым.       — Всё совсем не так...       Её голос прозвучал так печально, что Кольт стало ещё хуже, чем прежде. Хотелось выяснить правду, но чувство вины отодвинуло остальные мысли на второй план. Кольт пожалела, что задала этот вопрос. Она ведь уже отказывала ей и видела, что произошло. И во второй раз этого делать явно не станет. Она только что выставила Хельгу в просто ужасном свете.       — Прости... Я не хотела.       Хельга всё молчала, и ещё минута тишины, и Кольт упадёт на колени в извинениях. Просто дура. Как можно было такое сказать? Что с ней сегодня происходит?       — Я понимаю, как это выглядит со стороны. Не представляю, что эти двое тебе там наговорили, но... Я запуталась. Я искала утешения, и меня лишь отвергали. Но ты... С тобой всё иначе. Я смотрела на мужчин, не понимая, что они... Не то, что мне нужно.       К щекам Кольт прилила кровь.       — П-правда?       Хельга кивнула. А ведь она до сих пор сжимала ладонь Кольт. Недостойную, глупую ладонь. Кольт взглянула ей в глаза, и почувствовала в них искренность.       — Извини. Я сама так запуталась. Не понимаю, кому верить и что делать, — Кольт почесала висок.       — Ты можешь мне доверять. Я докажу тебе это, — Хельга погладила её по щеке, — пойдём?       — Да, пойдём, — согласилась Кольт, отведя взгляд. Хельга и её поведение вызывали столько вопросов, столько противоречий, и Кольт хотелось бы узнать её, а не нападать с подозрениями и глупыми вопросами. Она нервничала, боялась оттолкнуть, и от того говорила сплошную ерунду. Благо, что Хельга так лояльна к ней. Стоило бы чем-то загладить вину...       Они всё дальше шли вдоль аллеи, и всё меньше Кольт понимала, где она находится. С каждой минутой ей становилось хуже: боль нарастала, лицо горело, дышать было трудно, лишь прохладный ветер, касающийся кожи, облегчал состояние. Она едва видела, куда шла, только Хельга помогала ей с ориентацией в пространстве. Хотелось прижаться к её плечу, обхватить руку, как спасательный круг, но Кольт продолжала сохранять небольшое расстояние. Хельга, кажется, что-то ей сказала, но она не расслышала, будто нырнула в воду. В глаза бросилась странная расплывчатая фигура, стоящая недалеко за деревом. Проходя мимо, Кольт разглядела её получше, и сердце пропустило удар, ведь она не сразу обратила внимание на лицо, или точнее, жуткую гримасу, смотрящую прямо на неё. Белая, как мел, кожа, улыбка от уха до уха, зубы все алые, словно оно набрало в рот крови, и чёрные, как уголь, зрачки. Только не это. Не сейчас, не перед Хельгой. Она и так наделала много глупостей. Кольт попыталась сделать вид, что ничего не заметила, не обращая внимание на выпрыгивающее из груди сердце. Воздуха вокруг предостаточно, но Кольт всё равно ощущала себя, как в тесной, душной комнате. Совсем нечем дышать. Она слегка ускорила шаг, чтобы оторваться от существа, и Хельга подстроилась. Пройдя небольшое расстояние, Кольт не выдержала и остановилась, согнулась пополам, жадно хватая ртом воздух. Глаза словно кто-то выдавливал изнутри. Затылок прошиб холодный пот. Голос Хельги совсем неразборчивый. Пальцы онемели и даже не ощутили, как освободились от руки девушки. Сейчас она уйдёт. Она посчитает её странной, ненормальной, и поймёт, что не хочет иметь с такой дело. Кольт задыхалась, всхлипывала, но думала лишь о том, как позорилась перед Хельгой. Ладонь легла на плечо. Кольт потянули в сторону и она послушно заволокла ногами, не видя ничего перед собой. Села. Ещё одна ладонь коснулась другого плеча.       — Кольт, посмотри на меня. Вдох. Выдох.       Трудно контролировать себя. Она напряглась и сделала судорожный вдох дрожащими губами. Затем выдох. Взгляд сфокусировался, и Кольт увидела перед собой лицо Хельги. Внимательные, обеспокоенные глаза, сжатые губы, слегка нахмуренные брови. Они вместе сидели на скамейке. Кольт снова вдохнула, уже лучше, чем прежде, и выдохнула. Хельга повторяла вместе с ней. От этого стало так тепло. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Она сосредоточилась на Хельге, чувствовала, как крепко та держит её за плечи, дышала вместе с ней, и ей становилось легче. Хотелось обернуться, чтобы убедиться, что ничего жуткого позади нет, но одна лишь мысль об этом усугубляла состояние, так что она продолжала следовать указаниям, не отрываясь от девушки.       — Давай... Дыши... Вот так.       Кольт выровняла дыхание, и ей полегчало. Она опустила голову, чувствуя себя неловко и даже смущённо. Хельга увидела её в таком состоянии, и не отвергла, а помогла. Она знала, что делать в такой ситуации, и не бросила Кольт.       — Прости за это... Н-не знаю, что на меня нашло, — солгала она, и Хельга взяла её за руку.       — Не извиняйся. Так бывает.       Хельга коснулась её лица, поправила выбившуюся прядь волос. Затем она притянула Кольт к себе и приобняла. Та не сопротивлялась, наоборот, лишь прильнула к девушке и обхватила руками в ответ. Тепло.       — Спасибо... — прошептала Кольт.       Несколько минут они сидели так, не произнося ни слова, лишь слышался шелест листьев от ветра. Казалось, никто раньше не относился к ней с таким пониманием, как это сейчас сделала Хельга. Без жалости, без испуга или отвращения. И в этот момент Кольт поняла, что действительно не хочет разрывать это объятие. Что быть с ней рядом – это несказанная удача. И нравиться ей в ответ, всё равно, что выиграть в лотерее. Как только Кольт могла пытаться от этого отказаться?       — Тебе уже лучше? — спросила Хельга, и Кольт кивнула, слегка отстраняясь.       — Д-да, мне намного лучше. Только благодаря тебе, — ответила она, и девушка улыбнулась.       — Я очень рада.       Кольт ощутила, как внутри всё сжалось. Приятно.       — Пойдём? — предложила Кольт, и Хельга встала со скамейки, а затем протянула ей руку.       — Да, пойдём.

***

      Девушки ещё долго шли по улице, держась за руки. Они много молчали, но Кольт теперь не было от этого стыдно. И Хельгу, по всей видимости, тишина не смущала. Нравилось просто находиться рядом, без каких-либо слов. Они пришли к какому-то учебному заведению, кажется, к консерватории. Интересно, почему Хельга поступила в её университет, если могла учиться на музыкальном направлении здесь? У неё очень хороший вокал.       Свернув за здание, они прошли наверх по склону, поднялись по ступеням, пришли к задней части здания, более скрытой от других людей, и остановились перед каким-то гаражом. Хельга пошарилась в кармане и достала связку ключей с брелоком в виде маленькой совы, выбрала нужный ключ и отперла массивный замок. Тот поддался и отскочил, и Хельга раскрыла дверь, приглашая Кольт внутрь.       — Я говорила тебе, что покажу нашу студию. Так вот... Это она, — девушка сделала обводящий жест, и, зайдя следом за Кольт, прикрыла дверь.       Они стояли в прихожей, и Хельга указала на проход рядом.       — Не стесняйся.       Кольт кивнула и прошла дальше, оглядывая всё вокруг. Помещение совсем не большое, но очень уютное и слегка захламлённое. Некоторые стены были почти полностью закрыты акустическими панелями. На свободной стене висело множество плакатов с готическими и прочими группами, Кольт сразу узнала "The Cure" и "Bauhaus". Маленький диван с подушками и пледами, кофейный столик, забросанный журналами, блокнотами и грязными кружками, рядом стояли инструменты "Дер Миссбраух" – чёрная с белой каймой электрогитара Хельги на стойке, синтезатор другой участницы, правда, не было видно барабанной установки. Напротив стоял большой стол с виниловым проигрывателем, микшер, сверху, на полке, целая стопка виниловых пластинок. Ещё дальше шкафчик с какими-то книжками, компакт-дисками, на открытой полке стоял CD-проигрыватель. Так волнительно заглянуть и узнать, чем занимаются "Дер Миссбраух" вне выступлений, Кольт даже почувствовала себя частью чего-то большего. Хельга заметила её восхищённый взгляд и улыбнулась.       — Здесь очень здорово, — почти прошептала Кольт.       — Это да. Здесь классно. Ты присаживайся, куда хочешь.       Кольт осторожно села на диван, сняла сумку и положила рядом, боясь что-либо задеть или испортить.       — Хочешь чай? Кофе? — спросила Хельга.       — Д-давай кофе.       — Молоко, сахар?       — С молоком... Без сахара.       Кольт смущённо улыбнулась, и Хельга ответила ей тем же, а затем куда-то ушла. Послышался шум воды и звон металлического чайника, шелест ложек и кружек. Кольт почти чувствовала себя, как дома. Хельга снова заглянула к ней и слегка наклонила голову на бок.       — Хочешь, поставлю тебе что-нибудь? — спросила она, и Кольт растерялась. — Здесь много всего, выбирай, что душе угодно.       — Давай, э-э... На свой вкус. Ты вроде хотела что-то мне показать... Какую-то группу.       — Это на потом, — Хельга хитро улыбнулась, — а сейчас, тогда... — она подошла к полке с компакт-дисками, пробежалась по ним взглядом и достала один диск, — когда-нибудь слышала о группе "Xmal Deutschland"?       — Нет, не слышала.       — Мне нравится альбом "Viva", хочешь, поставлю?       — Конечно, давай, — Кольт улыбнулась.       Хельга достала из футляра диск, подключила проигрыватель к розетке и вставила диск в отсек, затем нажала на пару кнопок, и через несколько секунд послышались постепенно нарастающие ударные, затем глубоко, почти призрачно вступила бас-гитара, за ней ритм-гитара, и наконец сильный женский голос, больше похожий на ритуальное пение. Звук сырой, чёткий. Атмосфера бодрая, но мрачная, певица протягивала каждую ноту. Под такое Кольт хотелось танцевать, двигать телом, отдавшись этой гипнотической мелодии. Чем-то эта группа напоминала Кольт "Siouxsie and the Banshees".       Хельга, пританцовывая, ушла доделывать кофе, и через минуту вернулась с двумя горячими кружками в руках.

"Place it in your hair,

Run to the arena,

Give it to your matador,

Matador...."

      — Ма-а-та-а-дор, — тихо подпела она, и поставила кофе на свободное место на столе, а затем подхватила грязную посуду и убрала её в сторону.       Пальцами Кольт отбивала ритм, наслаждаясь песней. Музыка её впечатлила. Ей особенно нравилась басс-линия — глубокая, мутная, и моментально запоминающаяся. Кольт даже начала слегка качать головой в такт, глядя на Хельгу, крутящую бёдрами в ритм. Вскоре звучание плавно затихло, и песня кончилась, впуская чёткий, тревожный ритм следующей песни. Она показалась Кольт мрачнее предыдущей. Заклинательный, даже слегка суровый голос вокалистки притягивал, отпечатываясь в мыслях.

"Eisengrau, eisengrau..."

      — Не хочешь потанцевать? — спросила Хельга, протянув Кольт руку, и та почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она никогда не танцевала с кем-либо и не умела это делать в принципе. Но почему-то Кольт физически не могла отказать Хельге, не хотела портить момент и отталкивать её от себя, так что она кивнула, спустя секунду раздумий, и взяла девушку за руку. Та легко подхватила её и закружила вместе с собой. Одна рука Хельги легла Кольт на талию, и она едва могла скрыть смущение и расстерянность. Другой рукой Хельга переплелась с рукой Кольт, и они вместе задвигались в ритм песне.

"Eisengrau... Eisengrau..."

      Казалось, это была чистая импровизация, Хельга вертела бёдрами и плечами, придумывала какие-то движения, и Кольт могла лишь повторять и подстраиваться, она не решалась отдаться чувствам и двигаться, как вздумается, что явно выглядело неловко и скованно, но Хельге, похоже, это нравилось. Она широко улыбалась, с радостью глядя Кольт в глаза, и это помогало ей расслабиться. Её совсем не смущала забитая и неуверенная в себе Кольт, больше похожая на напуганного зверя. Началась новая песня, Хельга сменила ритм, стала двигаться медленнее, и Кольт сделала так же. Девушка подняла вверх руку, прокручивая Кольт, и та не сдержала смеха. Кажется, она начала проникаться танцами, и всё больше раскрепощалась, позволяя себе простые движения, от которых бы ранее постыдилась. Это оказывается так мило и весело. Сердце подпрыгивало в груди. Они танцевали, смеялись, пока не наступила более спокойная, умиротворённая песня. Она явно отличалась от предыдущих по ритму. Хельга остановилась, взяла Кольт за руки, впилась в неё взглядом. Смотрела долго, внимательно. Кольт смотрела в ответ, и от этого немого момента к лицу прилила кровь. Хельга притянула её, прижала к себе и стала раскачиваться в такт.

"Tausend bunte Derwische

Tausend bunte Derwische tanzen

Um die Sterne, vor den Wolken

Begrüsst (das neue)

Vertreibt (das alte)"

      На этих строках они прильнули подруга к подруге и задвигались под музыку, Кольт положила голову Хельге на грудь, наслаждаясь этим теплом. Раньше она могла о таком только мечтать, а сейчас она в самом деле проживает момент, как из романтического фильма, чувствует такую радость от простой близости, что забывает обо всём на свете. Будто в мире нет страха, боли, несчастья. Либо оно всё попросту теряет свою силу, когда Кольт рядом с Хельгой. Вот бы именно так и было на самом деле...       Хельга слегка отстранилась, снова взглянула Кольт в глаза, пристально рассматривая их. Она погладила Кольт по щеке, взяла её лицо в руку, не отрываясь от её глаз. Та замерла, имея силы только на ответный взгляд. Она задержала дыхание, покраснела, боясь прервать момент.       — У тебя красивые глаза... Такие большие и голубые, как незабудки, — произнесла Хельга, слегка улыбнувшись.       — У тебя тоже очень красивые глаза...— Кольт смущённо отвела взгляд. Что-то сейчас произойдёт. Что-то точно случится. Хельга всё ещё держала её лицо, смотрела так, будто чего-то ждала, разглядывала внимательно черты. Она слегка приблизилась, а затем, когда началась новая, более бодрая песня, отстранилась и отпустила Кольт, от чего та тихо выдохнула. Хельга подошла к проигрывателю и остановила музыку.       — Кофе остывает, — лишь сказала она.       — Д-да, точно.       Пальцы немели, сердце колотилось, колени дрожали. Если бы песня не отвлекла Хельгу, что она бы сделала? Кольт смущалась даже думать о таком. Это было так... близко. Так приятно, хоть и осталось небольшое чувство незавершённости. Но всему своё время...       Девушки сели на диван и взяли по кружке кофе. Кольт немного отпила от своей. Рот обдало лёгкой горечью, но было вкусно. По крайней мере это кофе, который ей сделала Хельга, и, кажется, ей понравится всё, что она сделает или приготовит. Возможно, неправильно было так думать, но чувства Кольт были громче, чем разум.       Рядом с ней было так комфортно. О чём только говорил Джесс? Кольт точно общалась с той самой Хельгой – ведьмой, обманщицей, и кем там ещё он её называл?... Как можно было так говорить о такой приятной девушке?       Хельга, не говоря ни слова, поднялась с места, прошагала к полке с винилом, поперебирала пластинки и вынула нужную – с фиолетово-красной обложкой. Издалека Кольт не смогла прочесть название группы или альбома. Хельга включила виниловый проигрыватель, смахнула с него невидимую пыль, достала пластинку, положила её на опорный диск и осторожно передвинула тонарм на самый край винила. Затем нажала на кнопку запуска, и пластинка завертелась. Зазвучала очень приятная, глубокая мелодия.       — "Cocteau Twins"... Альбом "Heaven or Las Vegas".       Глаза Кольт раскрылись шире. Кажется, это та самая группа, которую Хельге напоминала Кольт. Неужели она действительно могла ассоциироваться с чем-то настолько красивым? Песня началась с синтезатора, которое сразу задало некое мечтательное, почти сказочное настроение. Мелодия плавная, кружащаяся, словно медленно паришь в облаке. Ощущение лёгкости, невесомости и первозданной красоты. Звуковой акварельный пейзаж, мерцание шёлка, перелив северного сияния. Вот что Кольт напоминала эта музыка.       Хельга подошла к ней и села рядом. Она облокотилась о спинку дивана и накрыла ладонь Кольт своей рукой. А музыка точно ласкала уши. Проникновенный женский вокал, чёткий, но невесомый, нежный, как колыбельная... Невозможно описать весь спектр чувств, что испытывала сейчас Кольт.       — Мне очень нравится, — произнесла она, краснея.       — Я рада. И мне тоже, — ответила Хельга, довольно улыбнувшись.       Какое-то время они сидели молча, наслаждаясь. Хельга притянула Кольт к себе, и та прильнула, положив голову ей на плечо. Хельга явно не противилась близости, и Кольт это только радовало. Она приобняла её за плечо и положила свою голову ей на макушку. Вторая песня. Чувственное, почти осязаемое трепетание. Было в ней что-то игривое, и в то же время нечто тревожное. В голове возник образ быстрого движения, сердцебиения, скрытой страсти... Очень кстати. Кольт и Хельга сидели, прижавшись подруга к подруге, в таком положении они и дослушали остаток песни. Безумно красиво. Этот альбом вызывал ощущение возвышенной, сияющей грусти. Некое чувство меланхолии, ностальгии по чему-то прекрасному, что, возможно, никогда не происходило. Чувство нежности, тепла, которое она, казалось, ощутила только что, в первый раз.       — Так на тебя похоже, — сказала Хельга спустя несколько минут молчания.       — Не ври, это ужасная лесть, Хельга, — ответила Кольт, краснея пуще прежнего, — это слишком красиво... для меня.       — А я считаю, что всё подходит. По крайней мере ты вызываешь у меня такие... ощущения.       Кольт смущённо опустила взгляд. Ей было невероятно приятно. Она не заслуживала такого сравнения.       — Ну... Кстати... Ты так и не рассказала мне то, что хотела. Ну, вчера... О чём ты хотела поговорить? — Кольт захотелось как-то перевести тему, пока на фоне играл музыкальный перелив из нежности и чего-то фантастичного.       Хельга вздохнула и немного отстранилась от неё. Она положила локоть сверху на спинку дивана.       — О тебе. Ты уже читала книгу, что я дала тебе?       Совсем вылетело из головы. Стало даже немного стыдно. Кольт и не подумала, что скажет Хельге, когда увидит её. Она ведь и не надеялась встретиться с ней ещё раз, но судьба сложилась иначе. Как теперь объяснить Хельге, что "Азов Колдовства" у неё больше нет?       — Я... Я начинала. Немного сложно читать такой язык, — нейтрально ответила она, и Хельга усмехнулась.       — Понимаю, мне тоже было сложно по началу, но я постепенно освоилась, — Хельга сделала паузу, а затем, глядя вперёд, спросила, — ты поэтому вернула книгу?       Кольт точно прошиб холодный пот. Как Хельга узнала об этом? Неужели она знала всё это время? Сердце закололо в груди от внезапного страха. Ужас... Когда только она успела узнать? Она что, заходила в магазин, или, может, видела, как Кольт возвращала её? Или у неё возникли проблемы с владелицей магазина? Она ведь никому это не рассказывала, кроме Люси! Как она могла знать?       — Я... Я... — заикаясь, пыталась что-то выдавить из себя Кольт. Она нервно сглотнула. — Я просто... Мне кажется, что воровство это... Плохо. И... Я... Я не верю в это всё.       Хельга внимательно разглядывала Кольт, следила за каждой её реакцией, будто фиксировала любое изменение в мимике. На её лице играла лёгкая улыбка, и непонятно, что за ней скрывалось – самодовольство или простая задорность.       — Ты такая милая, — улыбаясь, проговорила Хельга, но улыбка медленно сползла с лица, — такая правильная... Кольт, не важно, веришь ты или нет. Ты можешь не верить, что солнце существует, но оно от этого не исчезнет. И уж точно не перестанет тебя греть. Или слепить глаза.       Кольт нахмурилась. Сравнение показалось ей довольно убедительным, но её слегка пугала резкая перемена настроения в Хельге. Почему-то её тон показался Кольт довольно резким, будто та разговаривала с какой-то дурочкой.       — Прости, Кольт, я прозвучала грубо, — поправила себя Хельга, точно почувствовав её эмоции. Всё‐таки она безумно проницательная. — Я просто хочу рассказать тебе правду. Я пыталась сделать это через книгу, но... Не вышло.       Хельга покачала головой. Кольт замерла, глядя на неё настороженно. Невозможно было отрицать насколько Хельга прекрасна. Её мысли, её слова, знания, интересы, таланты... Даже будучи грубой, она не переставала нравиться Кольт. Хельга вдруг взглянула ей в глаза.       — Ты помнишь, что я говорила тебе?       Кольт кивнула.       — Ты не такая, как все. Я чувствую твою энергию, и она куда больше, куда сильнее, чем у простых людей. Ты когда-нибудь замечала странности вокруг себя? Может, что-то сверхъестественное?       Всё тот же вопрос. Люси и Джесс спрашивали то же самое. На секунду ей показалось, что эти слова звучали глупо, как из уст шарлатанов, пытающихся навязать какой-нибудь магический хлам или спиритическую услугу, но Хельге хотелось верить. Хельга ведь не пыталась нажиться за счёт Кольт. Она звучала искренне. И что ещё за энергия? Неужели это та самая "аура", о которой говорилось в первой главе книги?       — Ну... Замечала. Но это... — Кольт поджала губы, не решаясь продолжать разговор, — у меня проблемы с головой. Это наследственное.       В глазах Хельги появилось сомнение. Или это было сожаление? Она приподняла бровь.       — Ты уверена в этом? У тебя стоит диагноз и ты принимаешь лекарства? В чём выражаются твои проблемы?       В другой ситуации Кольт сочла бы эти вопросы ужасно бестактными, но сейчас она сама сомневалась во всём. Может, Хельга была права? Все были правы? Она действительно видит настоящих мертвецов? Настоящих призраков? И тот мальчик тоже был настоящим? Может, Кольт просто спит, и ей всё это снится?       — Я никак не лечу это. Оно не лечится... Я не знаю. Я столько ходила по врачам, что меня уже тошнит от больниц. Никто мне не помог, никто не знает, что со мной, и я сама не знаю. Я просто как-то живу с этим.       В конце концов, её воскрешение до сих пор оставалось загадкой. Ни один человек не выжил бы после падения с 10-ого этажа. Может, с мизерной вероятностью, и выжил бы, но точно остался бы инвалидом на всю жизнь, либо проходил долгий курс реабилитации. Кольт же сидит рядом с Хельгой, может ходить, двигаться, жить, как ни в чём ни бывало. Если это не стопроцентное доказательство сверхъестественного, то Кольт действительно дура.       — Может, именно я смогу тебе помочь, — предположила Хельга.       — Не знаю, — ответила Кольт, опустив голову, — я не понимаю, что со мной происходит.       Хельга нежно погладила её по лицу и слегка притянула к себе, сократив расстояние. У Кольт перехватило дыхание, но она не подала виду. По крайней мере попыталась.       — Твои силы, вот, что наследственно. Это не проблемы с головой. Ты способна на многое, Кольт, — сказала Хельга, коснувшись её руки и крепко сжав ладонь. Голос её лился мягко и плавно, как мёд.       — Откуда ты знаешь? Почему ты мне это говоришь? — спросила Кольт, опустив взгляд.       — Я... Я это чувствую. Мое чутьё меня никогда не подводит, — ответила она, — поверь мне.       — Но на что я могу быть способна? Я... — Кольт хотелось сказать, что она ничтожество, что она ничего не сможет, но ей не хотелось выглядеть жалко в глазах Хельги. — Я боюсь.       — Чего? — Хельга снова погладила её по лицу. Её взгляд, её касания, всё было таким нежным, что Кольт хотелось навсегда утонуть в этих ощущениях.       — Мне страшно признать, что это всё по-настоящему. Я... Я вижу, что происходит что-то странное, но... Мне так страшно, Хельга. Я не понимаю, кто я, не понимаю, что творится с моим телом, с моей головой... Я боюсь осознать, что весь ужас, через который я прохожу... Реален.       Кольт поразилась, как складно прозвучала её речь. Она говорила не думая, и от того слова сами отскакивали от языка. Хельга внимательно смотрела на неё, а затем притянула к себе и вновь обняла, прижав. Кольт вздрогнула, а затем обмякла в её руках, почти опьянев от её запаха, от её рук и этой невыносимо желанной близости. Это не было лёгким касанием, как прежде, дружеским обьятием, как обнимаются девушки при встрече или прощании, это было нечто личное, что-то тёплое и очень... чувственное. Как два оттенка акварели, что смешиваются прямо на бумаге и перетекают из одного в другой, соединяясь красивым, неделимым переходом. Кольт не хотелось отпускать её.       — Это не ужас, Кольт. Это настоящий дар. Главное правильно его использовать, — раздался голос Хельги, обдав ухо тёплым дыханием, и та отстранилась, — ты можешь понять свой дар?       — Понять... Что это значит? Почему это дар, почему наследственно... — Кольт опустила голову, — всю жизнь это доставляло мне только боль.       Хельга погладила её по волосам.       — Я не знаю почему так, Кольт, я не знаю твою боль, и вряд ли смогу понять, каково тебе, но... — она взглянула ей в глаза, — я могу сказать с точностью, что ты экстрасенс.       — Экстра... что? — спросила Кольт в недоумении. — Что-то вроде этих... Медиумов-обманщиков? Да ну...       — Это правда, Кольт. Большинство "экстрасенсов" не понимают, кем себя называют, — Хельга показала кавычки пальцами, — но есть настоящие. Ты настоящий экстрасенс.       Сначала не хотелось даже вслушиваться в эти слова, но не в силах сопротивляться, она задумалась. Кажется, картинка в голове Кольт стала складываться. Она приоткрыла рот.       — И... Люси и Джесс...?       — Они тоже экстрасенсы, — сказала Хельга, помрачнев, — но они ни с кем об этом не делятся.       — Я... Я могу их понять. В такое трудно поверить. И это, наверное, сложно объяснить...       — Было бы желание, — бросила Хельга, — но они знают, что от опытных глаз им не скрыться. Я чувствую их энергию...       Несмотря на то, что Хельга звучала убедительно, и Кольт верила ей, сказанное, особенно вне контекста, всё ещё казалось ей чем-то бредовым. Конечно, она, серая мышь, непримечательная дурочка, проведящая большую часть жизни наедине со своими психологическими проблемами, вдруг... экстрасенс? Словно последний штрих в собственном безумии. Осталось только нацепить смирительную рубашку и переехать в комнату с мягкими стенами.       — А ты... — нерешительно начала Кольт, — ты что, тоже экстрасенс?       Хельга улыбнулась, но в глазах промелькнула горечь.       — К сожалению, нет.       — Но как тогда ты чувствуешь это всё? — спросила Кольт. Значит, Хельга действительно ведьма?       — Не знаю. Оно всё как-то само... Врождённая интуиция, — пожала плечами Хельга.       — Ясно... — сказала Кольт, хотя ничего ей не было ясно.       — В книге описывалось, что женщины способны развить в себе некоторые способности, даже не имея наследственного дара, — Хельга вновь пожала плечами, — не знаю, почему, но, возможно, это мой случай. И к тому же... Максимум того, что могу я – будет твоим минимумом. Понимаешь, как тебе на самом деле повезло?       Хельга взяла Кольт за руки, и они взглянули подруга подруге в глаза.       — Значит... Я должна научиться понимать свои силы...?       — Расскажи мне, в чём они проявляются. Ты ведь замечала странности, что-то, чего на самом деле быть не должно?       Кольт какое-то время молчала, боясь признаться.       — Я вижу призраков, — сказала она. Ей хотелось добавить про воскрешение, или, может, чудесную клиническую смерть, но она не решилась. Наверное, говорить о таком Хельге ещё рано. Не стоит ворошить ей старые раны, как она сделала это с Люси.       — Призраков? Ты имеешь в виду людские души? — глаза Хельги точно засветились от восхищения.       — Н-наверное... Я точно не могу сказать.       — Прямо как говорится в книге! Чёрт, Кольт, эту книгу словно специально писали для тебя! Жаль, что ты её вернула...       Кольт неловко улыбнулась.       — Ладно, если что... Если что, я помогу тебе! — Хельга была в таком восторге, что почти пружинила на месте. — Я читала "Азы Колдовства", и если что, могу тебя ориентировать. Как ты смотришь на это?       Кольт замерла. Если это шанс проводить вместе с Хельгой как можно больше времени, то она только "за". А точнее, вариант отказа даже не рассматривается.       — К-конечно. Конечно, я... Я с радостью. Если это всё правда, то... Может, мне станет легче жить.       Хельга взяла её лицо в руки, и посмотрела прямо в глаза с такой нежной радостью, что Кольт моментально растаяла. Хельга – лучшая девушка на свете.

***

      Уже горел закат. Кольт немного опаздывала. Она села на автобус от консерватории до её собственного университета, чтобы успеть. Будет даже лучше, если Кольт никого не обнаружит. Но, подбегая к воротам университета, она заметила парня, беспокойно шагающего кругами из стороны в сторону. Люси... Бедный, как долго он её ждал? Когда его глаза нашли Кольт, за пределами университета, его брови подскочили, сам он вздрогнул, подхватил свои вещи и направился ей навстречу.       — Кольт? Ты что, уходила куда-то? — спросил Люси, как только подошёл к ней достаточно близко, и почесал затылок. Он выглядел очень встревоженным, ей даже стало совестно.       — Прости, ты долго ждал?       — Да... Я думал, у тебя пары кончаются в то же время, что у меня, — сказал он, а затем слегка нахмурился, — а где ты была?       — Я... — Кольт замялась, но решила быть честной, — прогуляла все пары.