Дважды в месяц

      Ровно двадцать четыре сигареты в год. Ровно две сигареты в месяц. Одну из дозволенных она выкурила вчера, а вторую курит сегодня. Осенний воздух отдаëт горечью, а вязаный плед на коленях почти не греет. Одни только листья ярким пятном лежат у подножья крыльца, а небо такое обыкновенное, серое... Приходится поглубже затянуться, чтобы хандра перестала застилать глаза.       На плечи ложится пальто, вобравшее в себя тепло дома и запах утреннего кофе, по меньшей мере сваренного раз десять. Гнездо, чëрт бы его побрал. Нова уверена, что очередная ведьма варит себе кофе до сих пор. Обернувшись, она наблюдает, как Оникс с кем-то переговаривается, стоя в дверях. Студит дом и попутно оборачивается клетчатым шарфом, который, к слову, не сильно-то ему и нужен. Ведьма застëгивает пальто у воротника, чтобы оно не слетело с плеч.       Туша сигарету в собственном кофе, она натыкается на хмурый взгляд. Оникс, закрыв двери, садится прямо на порожки, вполоборота к ней.       — Знаю, осенью все пребывают в странном настроении, но ты становишься всë меньше похожей на себя. Что случилось? — ведьмин сообщник кивает на чашку, в которой совершенно безобразно плавает выкуренная лишь наполовину сигарета, — однажды ты привысишь лимит и не почувствуешь за это совести.       — Значит мне придётся признать, что я зависима.       — Ты никогда этого не сделаешь, — тянет он. — Неужели наша ловчая влипла по-крупному... М-м?       — Что "м-м"? — хмурится она.       — Кто этот несчастный? Чувствую же, что мечешься и тянешься к кому-то. У меня обычно возникает подобное чувство, когда на кухне запекают рыбу!       Уголки её губ предательски дрогнули, выдавая насмешку.       Когда Нова решила, что нуждается в друге, она совершенно не подумала о том, что негласно придётся дозволить этому самому другу копаться в ней. Скрепляя с Ониксом связь, она по умолчанию вручила ему связку ключей к своему душевному состоянию, — иногда это было полезно и даже приятно. Оникс понимал её, как никто другой. Но когда фамильяр проживал эти чувства вместе с ней, не совсем понимая, откуда те берут своё начало, начинал задавать вопросы. Вот тут-то Нове было не слишком удобно. Она не всегда хотела что-то обсуждать напрямую.       — Этот несчастный — я. Не трави душу, в этом месяце я больше не курю.       Он вскидывает бровью.       — Честно!       — Ты не докурила свою сигарету до конца, а это значит, что оставшуюся половину ты отложишь на потом. В результате просто выкуришь целую, — что-ж, Оникс, всë-таки, фамильяр. Было бы странно, не разгадай он её спустя столько времени.       Нова замолчала, недовольно вздохнув. Значит ли это, что на деле она выкуривает временами по три сигареты, вместо положенных двух? И имеет ли она право говорить, что находится в завязке?       Глаза фамильяра сверкают разноцветными огоньками, а Нова, заглянув в них, раздражённо цокает. На неё наваливается всë разом: терпкий запах листьев, свежесть в воздухе, сладковатый аромат остывшего кофе в её чашке, прохлада, тянущая до костей, и, наконец, многогранное табачное амбре, исходящее от неё самой. Проворчав ругательство, ведьма морщится и зажимает нос, на что Оникс победно ухмыляется.       — А представь, каково мне?       — Мне не нужно представлять, Оникс. Засчитано. Попытка просто великолепная, по кошачьим меркам я пахну кошмарно.       Он смеётся, качая головой.       — Ну же. Всë настолько сложно?       — Сложно. Вот представь, смотришь ты на свою запечëную рыбу, с пылу, с жару, только-только из духовки...       Приспешник улыбнулся почти плотоядно:       — Вот это по-нашему!       — А она тебе со стола, грозно так глядя: ловчая-ловчая-ловчая! И ныряет обратно в свою бумажную волокиту! — горько нахмурившись, ведьма приглаживает светлые волосы, — и не притронешься ведь. Всë-таки, с пылу, с жару — горячо. Больно, а там и до своевременного увечья недалеко, если пальцы вовремя не уберëшь.       — Красочно описала... Здесь ты и вправду права, — согласился Оникс, от чего-то даже призадумавшись.       А к какой иронии пришлось прибегнуть! — Нова даже возгордилась собой.       — Ты со своей Золотой Рыбкой говорить-то пробовала? Хотя, нет. Не отвечай.       Ведьма закатила глаза и снова потянулась к пачке.       — Ну-ну, не нервничай, — Оникс отодвинул сигареты подальше от своей отчаявшейся фидельерки, — вот что я тебе скажу: иногда терпимость к таким вещам, как пыл и жар, позволяет насладиться полнотой вкуса. Задумайся об этом, Нова. Может, тебя вовсе непреднамеренно пытаются оттолкнуть?       — Было бы всë так просто.       — А всë и так просто! Это ты воздвигаешь высокие стены вокруг проблемы, которую можно решить парой слов.       Ловчая согласно кивнула. Может, Оникс и прав, но для начала ей бы обойти то, что она для себя сама напридумывала, а уже потом, — как это было у Оникса, — разниматься с лакомым кусочком.       — Уж совсем на крайний случай спрошу: зачем хвататься за горячее блюдо голыми руками? Столовые приборы зачем придуманы были? — он рассмеялся, — вот и начни издалека. Попробуй подступиться.       — Ты не так меня понял.       — А мне кажется, что я тебя понял верно! Знал бы кто, кроме меня, я бы даже на тебя поставил...

☾✺☽

      Этим утром всë шло не так. Сначала из турки убежал кофе, а потом тост упал стороной с арахисовой пастой на столешницу. Нова очень безобразно выругалась, сопровождая попытку оттереть пасту с видавшей виды поверхности слишком резкими движениями, а после, бросив губку в сторону раковины, осела возле столешницы на пол. Откинувшись на хлипкую дверцу шкафчика, она наткнулась на несколько удивлëнную Веспер, всë ещё не отошедшую ото сна. Похоже, проснулась она в этот раз раньше обычного.       — Прямо как в дешёвой комедии, — проворчала Нова, игнорируя накатившую волну стыда. Вот оно что! — теперь она понимала, почему Шен так скудно на всë реагировал, он просто-напросто не тратил понапрасну нервы!       — Всë в порядке? — отозвалась старшая, всë ещё неловко стоя в дверном проёме. У Новы внутри всë кверху дном перевернулось от лëгкой надломленной хрипотцы в её голосе, а каким тонким изяществом обладало её лицо в обрамлении светлых волос! Подлый румянец на лице ловчей оказался неконтролируемым.       — Да. В порядке. Извини, если потревожила, я сейчас... — бездумно покрутив головой, Нова поняла, что не знает, за что ей схватиться. Чëрт бы побрал это неудавшееся утро!       — Ну-ка, отойди.       Ловчая послушно сместилась в дальний угол, наблюдая, как старшая ведьма не без магии принялась приводить в порядок поле боя, развернувшееся на столешнице. Отставив турку в раковину, женщина потянулась за брошенной губкой.       Неудобство накатило с новой силой.       — Я могла бы сама...       — Подерëшься со мной за турку, Ловчая? — ухмыльнулась женщина. О, ну разумеется она видела, как Нова обругала убежавший кофе, а после дала отпор столешнице!       Стыд отрезвлял хлеще хлопка. Разве что за ним не следовало недомогания.       Недовольно отсев за стол, Нова наблюдала, как старшая, выверенными годами движениями, разбирается с кофем.       Оторваться от женщины ведьма не смогла даже после того, как та чуть ли не под нос девушке придвинула тарелку с парой тостов. И арахисовая паста на месте, — всë как заказывали!       — Спасибо, — как-то чересчур благоговейно вырвалось у Новы, которая к этим самым тостам так и не притронулась.       — Почему не ешь?       Осторожно выдохнув, Нова заметно расслабилась. Губы тронула улыбка.       — Есть хоть что-то, чего ты не умеешь?       — Кажется, ты задавала мне этот вопрос однажды...       Девушка пожала плечами, не сводя глаз с Веспер. Пьянящий аромат кофе так подходил старшей ведьме, что Нова нарочно в нëм тонула, упиваясь мгновением.       — В день, когда я едва не разнесла кухню, просто подойдя к плите? Что-ж, тебе действительно кажется.       — Разнести кухню у тебя всë-таки получилось.       — Звучит жутко обидно, — рассмеялась ловчая, прищурившись, словно довольная кошка на солнышке. Завтракать она, к сожалению, внезапно перехотела, но вот сидеть с Вес за одним столом — это пожалуйста! Более того, Нова вовсе боялась пошевелиться.       — Ты скоро дыру во мне просмотришь, Ловчая.       — Разве я не могу восхищаться своей спасительницей?       — Восхищения в твоих глазах хватит ещё на десятерых человек, помимо меня, — рассмеялась она.       — Тем не менее, оно от и до — всë твоё.       — Даже боязно, — мурлыкнула Веспер в свою чашку, хитро улыбнувшись.       Как бы не хотелось Нове "поглазеть" ещё, вскоре такое её поведение показалось бы неуместным. Она перевела взгляд на солнечные пятна на полу, проникающие в спящее Гнездо через окна. Любовалась, неуместно сравнивая это неосязаемое золото с водопадом волос женщины, сидящей от неё по левую сторону.       — Не зови меня Ловчей, Веспер. У меня есть имя и оно мне нравится, — вдруг проворчала Нова. Она даже не смотрела женщине в глаза, когда беззастенчиво и грубовато выдвигала своё требование, потому что знала — если посмотрит, останется Ловчей в её голове до скончания веков и возражать не захочет.       — Хорошо, Нова, — согласно кивнула Старшая.       В груди что-то дрогнуло и растеклось горячим теплом по всему неподвластному телу. Удивлённая, Нова обернулась к Веспер, попадая под взор холодных серьёзных глаз и обронила жалкое: "Ты как-будто издеваешься надо мной".       Не стоило и говорить о том, что через каких-то пару мгновений Нова пожалела об этих словах.       — Издеваюсь? Прошу, поясни.       Ловчая стиснула зубы, снова уставившись на лужицу солнечного света, распластавшуюся на полу.       — Сидишь здесь и терпишь мою болтовню, а я на тебя насмотреться не могу. А по имени зовёшь так... — она вздохнула, с трепетом улыбнувшись, но так и не посмела посмотреть на Старшую.       — Как? — хитро сощурилась Веспер, но Нова умолкла совсем. Теперь её Ловчая выглядела как-то зло и горестно.       Потянувшись к ней, женщина огладила костяшками пальцев округлую щеку, убрала за ухо слегка вьющуюся прядь и, забавляясь, подметила, что снова вогнала её в краску.       — Посмотри на меня, — тихо попросила Веспер. Только и всего. Прозвучало осторожно и даже безобидно. Нова не смогла воспротивиться. — Как зову по имени? Ответь. — она хотела дослушать до конца, любуясь плодами своих трудов. Кто бы мог подумать, что утром вдруг удастся позволить себе подобное удовольствие?       — Ярко и терпко. Лучше бы продолжала Ловчей звать — мне назло...       — Определись, как тебе больше нравится. Иначе, кто из нас на самом деле издевается? — усмехнулась женщина.       Нова боролась с желанием спрятать пылающее лицо в ладонях, метаясь между "как же так вышло?" и "закурить бы".       — По утрам ты общительнее, чем вечерами, — буркнула девушка.       — Это только по утрам. Но знаешь, терпеть твою болтовню, Нова, мне очень даже нравится. В частности, когда ты менее грязно ругаешься.       Она улыбнулась, сверкнув глазами, когда уловила укоризну в словах женщины.       — Ты не должна была этого слышать.       — Но слышала.       — Не пытайся. Ругаться вдоволь — полезно.       — А я как раз тебя ругаю, — хмыкнула женщина.       Ловчая показательно отвернулась вновь. Только лучше бы не затягивать с этой показательностью, ведь ещё немного и Веспер снова исчезнет в работе. Нечасто встретишь её такой лëгкой и улыбчивой, без ежедневных забот.       — Не вздумай испортить момент. Как только ты исчезнешь, я и сама себя прекрасно наругаю за кучу всего, что наговорила этим утром.       — Хорошо. Давай так: чего бы тебе сейчас хотелось? — улыбнулась Старшая.       — Мне? Чувствую, сейчас я могла бы отличиться особой алчностью, — тихонько выдохнула Нова.       — Что-то — сейчас, а что-то — позже. Хотя, всë зависит от того, что ты попросишь.       — Пригнись, пожалуйста.       Веспер послушалась, уколов глазами ловчую, а та, в свою очередь, робко притронулась к её скуле. Потянулась, с особенной нежностью касаясь щеки губами.       Надо же, как ловко у старшей получалось заставлять её принимать решения самостоятельно... Нова бывала резкой и порывистой, но когда дело доходило до чего-то необдуманного, сразу становилась тихой и осторожной. Она прикрыла глаза, явно наслаждаясь.       — Как странно... Я думала, тебе не важно. Думала, не видишь, не слышишь или игнорируешь... — Если я порекомендую тебе меньше думать, ты совсем расслабишься. Научись читать между строк и смотреть, пока не смотрят другие, а лучше — говорить также отчётливо, как ругаешься. Глядишь, я увижу, услышу и даже разгадаю.       — Разгадаешь. Разве может быть иначе? Мне вот разгадки намного сложнее даются, — язвительно заметила Нова. И, наверное, продолжила бы свою браваду, но Веспер изящно заставила замолчать. Большим пальцем огладила уголок губ и ямку на щеке, а следом поцеловала. Тягуче-сладко, как если бы не заставляла ловчую молчать насильно.       Сегодня всë идёт как-то наперекосяк, удачно и неудачно. Что-ж, если весь день окажется таким — отлично, Веспер потратит побольше времени на Нову и позже возьмётся за работу. Сама ловчая вдруг подумает, что зависима от Старшей даже сильнее, чем от сигарет, а за привычки она не ручается.