Странно и Прекрасно/ Strange and Wonderful

      В мужском общежитии Слизерина царил шум и гам.       Теодор, обычно более серьезный и сдержанный, если сравнивать его с соседями по общежитию, после произошедшего вечером был на грани нервного срыва. Находясь в разгаре собственных страданий, ему приходилось сдерживать себя от порыва дать леща Драко по поводу его непрекращающегося нытья о собственных проблемах, так что лучше не становилось. В конце-концов, Драко всегда думал только о себе, хотя эта конкретная ситуация затронула Тео и некоторых других слизеринцев так же, если не больше, чем избалованного мажора Малфоя. По крайней мере, Драко после всего этого дома ждала мать. У Тео никого не было.       Однако Теодор вместо того, чтобы пойти по пути насилия и хаоса, решил направить негативную энергию в более конструктивное русло, приняв осмысленное решение. Посему он начал осторожно, но быстро складывать все свои вещи в магически расширенную сумку, игнорируя в некоторой степени благоразумные попытки Блейза подбодрить и заодно переубедить его в своём решении. Но Тео был непреклонен.       Да, он все-таки оценил тщетные попытки друга. Но дело зашло слишком далеко.       Честно говоря, Тео не особо заботил и тот факт, что осталось всего пара дней до конца учебы (хотя Блейз, конечно, отметил и это), с него было достаточно! Это был последний шанс отдалиться от безумия, происходящего в его семье. Все, чего он когда-либо хотел — это выйти из мрачной тени своего папаши и больше никогда не быть связанным с сомнительным прошлым этого человека, построив свою собственную репутацию на собственных заслугах.       Тем не менее, уже не имеет значение, на что именно надеялся Тео, ведь его старик полностью опозорил и себя, и сына в лице всей Британии, — последствия его действий уже необратимы.

__________________________________________

      Шла последняя неделя семетра, и Теодор с нетерпением ждал возможности удрать от Розовой Жабы и её диктатуры террора в Хогвартсе.       К его счастью, так как он был чистокровным слизеринцем, он избежал бóльшей части её жестокости, направленной на учеников, однако это не отнимало факта последствий её «задержаний» тех, кому повезло гораздо меньше. И Тео знал, что все это неправильно, поэтому сразу отклонил предложение Драко вступить в ряды Инспекционной Дружины, когда она только сформировалась. Он не хотел подливать масла в огонь и отдалять от себя учеников с других факультетов ещё больше. С этим с успехом справлялась эта хитрющая женщина, взявшаяся за свои так называемые «Декреты об образовании» и не скрывая абсолютный фаворитизм к Факультету Змей.       И вот, всего несколько дней до того, как выбраться из этой токсичной атмосферы, профессор Снейп созвал в свой кабинет его, Драко и некоторых других. Там он сообщил, что их отцов вместе с другими отмеченными Пожирателями Смерти арестовали в Министерстве после рейда… свидетелем которого был сам Министр. Каким-то образом там был замешан и Гарри Поттер со своей шайкой, а все Золотое Трио среди прочих находилось в больничном крыле. И судя по всему Грейнджер была ранена весьма серьёзно…       Тео чувствовал себя просто ужасно из-за этого. Он знал, что Драко, Пэнси и большинство других однокурсников терпеть не могли магглорожденных, но он не имел предубеждений только на счёт того, кто её родители. Хоть они с Грейнджер и не общались друг с другом вне занятий по вполне очевидным причинам с обеих сторон, но они сработались над несколькими проектами по Арифматике и весьма успешно. По факту, она была одним из лучших партнёров, которые у него когда-либо были. А из этого следует, что интеллект и магическое мастерство никак не были связаны с родословной, во что отчаянно не хотели верить сторонники превосходства чистоты крови, такие, как его отец.       Тем не менее, Тео знал, что Гермиона Грейнджер и, наверное, все остальные будут на него озлоблены, даже если лично он не имел ко всему, что произошло тем вечером, никакого отношения.       Не то чтобы Тео думал, что он святоша, он определённо знал, что это не так. Было даже очень много случаев (которые, кстати, обычно осуждались), когда он экспериментировал с некоторыми древними заклинаниями и магическими ритуалами, которые он находил в библиотеке Ноттов во время долгих и одиноких дней, проведенных дома после смерти матери. И одно из таких заклинаний дало особенно интересные результаты и, возможно, изменило его жизнь. Это произошло после того, как он случайно порезал палец об лист бумаги и случайно поднёс кровь.       Серьёзно: какой юный любопытный волшебник без должного надзора и имеющий доступ к громадной многопоколенной магической библиотеки своего рода, не проводил эксперименты? Нет, конечно, у Тео никогда не возникало желания становиться темным волшебником или уподобляться своему отцу и его дружкам-головорезам. В конце концов он никогда не верил во всю эту чепуху о статусе крови, которую они считали такой важной.       Да и кого это заботило? Магия есть магия, и это все, что должно его заботить в долгосрочной перспективе. И, Мерлин, Тео считал, что американское магическое общество придерживается правильной идеи. Он слышал, что там встречали с подарками любого даже если это были не совсем волшебники и ведьмы.       Поэтому после катастрофических событий той ночи, Тео решил, наконец, принять меры связи с открытием, сделанным после того самого секретного магического исследования — ритуала на крови. Тем более то, что он узнал оттуда, неоспоримо подтвердилось, едва ему исполнилось шестнадцать несколько месяцев назад. Тогда его метка родственной души появилась в виде блекло-серого узора на левом бедре, на том же месте, на которое указывал старый гримуар, в котором он это заклинание и нашёл.       Родственные души в волшебном мире не считались чем-то неслыханным, однако были очень редки. По этой причине Тео никогда никому о своей связи не рассказывал — это могло быть использовано против него, а сохранение жизни своих близких и себя стало одной из причин, почему он был слизеринцем. Именно поэтому он держался подальше от когтей Тёмного Лорда, несмотря на угрозы со стороны отца и его приказы присоединиться к ним. Ведь в таком случае, у Тёмного Лорда будет доступ не только к нему, но и к ней.       Тео каким-то образом точно знал, что его родственная душа именно девушка, но у него не было идей кем она была или где она находилась. Он знал только, что ей совсем недавно исполнилось шестнадцать, потому что его метка души наконец превратилась из тускло-серой линии в четко очерченный и кристально чистый темный узор. И его форма была любопытной: круг, разделенный на две половины, одна из которых рассечена в узоре в виде паутины. Но он понятия не имел, что это такое и что он может значить, и знал, что не сможет этого понять, пока, наконец, не встретится с ней лично.       Изначально Тео планировал дождаться окончания учёбы, когда он сможет вырваться из-под контроля отца и попытаться найти её с помощью их связи. Тогда они смогут вместе спланировать их будущее и решат, какого рода отношения будут между ними. Он знал, что родственные души не обязательно должны состоять в романтических отношениях, хотя обычно именно они встречаются в истории. И у него ещё теплились подростковые надежды на то, что все обернётся именно таким образом.       Тем не менее неожиданные события этого дня вынудили его перенести сроки его плана на ближайшее время. Он решил спасти то, что осталось от его жизни, полностью отказаться от нелестного наследия своего отца и взять свою судьбу в свои руки. К тому же, его будущее так или иначе было связано с ней, он решил, наконец, использовать вторую часть найденного им заклинания родственных душ. Это была часть заклинания, которая сможет привести его к ней, и он мог только надеяться на то, как она отреагирует на его внезапное и неожиданное появление. У него ведь не было другого способа связаться с ней, предупредить её о своём прибытии или о том, что он отчаянно нуждается в её помощи, чтобы вместе решить, что делать со всем этим беспорядком.       Это было страшное решение во многих отношениях, но слизеринцы, как и их соперники гриффиндорцы, слабонервностью не отличались. Если что-то было в их интересах, слизеринцы могли стать очень храбрыми, и этот шаг со стороны Тео был определённо точно в его интересах.       Поэтому, расправив плечи, абстрагировавшись от чувств и игнорируя соседей по комнате, Тео продолжил собираться и, закончив, наложил на перегруженный багаж заклинание, которому профессор Снейп обучил студентов своего факультета. Затем он с лёгкостью взял его в руку и выбежал прочь из комнаты, из факультета и из подземелий в целом, пока не нашёл пустой класс на верхнем этаже. Стоя там со свечой, каплей своей крови (на этот раз все было намеренно) и помня правильное заклинание, он верил, что древняя магия родственных душ благополучно проведет его через школьные барьеры именно туда, куда ему так необходимо.

__________________________________________

      К счастью, ему повезло.       Как оказалось, он стоял (с палочкой на готове) в темноте напротив богато украшенных кованных железных ворот, которых не узнавал. Адреналин, что струился по его организму (и способствовавший его опрометчивому решению совершить настолько поспешный отъезд из Хогвартса), начал медленно исчезать, и вместо него появилось чувство тошноты, пришедшее после такого грандиозного магического путешествия. Вместе с этим Тео наконец осознал, на какой опасный риск он шёл с неизвестной магией. Он выдохнул с облегчением, радуясь тому, что остался цел и невредим после всего, что произошло.       Как только он пришёл в себя, то осознание того, что магия сработала, и эмоциональное потрясение быстро сменилось опьяняющим чувством волнения и предвкушения, что разливалось по его венам. Ведь сам факт того, что он стоял здесь, означал, что его вторая половинка и та, что выбрана им вселенной и самой магией из всех других только для него и причина, по которой он никогда не обращал внимания на других девушек (и парней) в Хогвартсе, находилась за этими воротами.       И Тео нетерпелось найти её. Решив сначала выяснить свое местоположение и получить хоть какую-то зацепку того, где именно он находится, он подбросил Люмос, освещая место, и поднял глаза, улавливая надпись над воротами:

Академия Невермор

      Очевидно, что это была школа, ведь девушке, о которой шла речь, было шестнадцать, как и ему, вообще-то. Но ему пришлось задуматься над тем, где он слышал об этом названии раньше…       И вдруг его внезапно осенило. «Я в Штатах», — понял он.       Ильверморни была самой известной школой чародейства и волшебства в Америке, но он слышал и об Неверморе. Он был известен, если не печально известен, тем, что в нем обучали всех, кто владел другими видами магии и различными сверхъестественными дарами, то есть те, кто не подходил под критерии Ильверморни. Он слышал, что там… ну, то есть, здесь обучались и оборотни, и провидцы, то есть те, кто избегал Европу из-за магических предрассудков и боязни навлечения на себя их предубеждения.       Тео посмеялся над ироничностью причины, по которой он внезапно покинул Хогвартс. Его ждала встреча с кем-то, кого его отец точно бы не одобрил. Однако Тео это вообще не волновало. Скорее даже подсластило его чувства, ведь даже это было знаком его магии, и он понял, что поступил правильно и своевременно, полностью отделив себя от своей семейной ситуации в Англии.       Ещё больше воспрянув духом, он толкнул двери ворот и, когда она легко поддалась («Ещё один знак!» — воскликнул про себя Тео), вошёл внутрь и, спрятав багаж на сохранение в кустах, двинулся дальше по извилистой дорожке пока не дошёл до самой школы.       Хотя она и была намного меньше замка Хогвартса, но все равно представляла собой довольно устрашающее сооружение, в особенности когда светилась в темноте ночи как какая-то огромная хэллоуинская тыква. Тео остановился и в нерешительности осматривался, пытаясь понять, куда ему идти дальше. Не мог же он явиться перед директором школы и сказать ему (или ей), что хочет свидеться со своей родственной душой. Мало того, что его примут за сумасшедшего, так ещё и вернут его задницу обратно в Хогвартс, конечно же, после того как вызовут авроров.       И тогда ему точно не удастся найти её.       И поскольку её поиск был его конечной целью, он знал, что не перед чем не сможет остановиться, пока эту цель не достигнет. Поэтому Тео решил скрытно исследовать местность самому и посмотреть, что интересного здесь можно найти. И в этот момент что-то волшебное направило, вернее даже, потянуло его в сторону главного здания. И там он отчётливо услышал кое-что.       Кто-то талантливо играл на, насколько он помнил, виолончели, и звуки ее ритма наполняли воздух.       Сам Тео не имел склонностей к музыке, к тому же эти умения не особо-то поощрялись в обществе чистокровных волшебников. Ужасная правда заключалась в том, что в кругу его отца существовало негласное правило, по которому «низшие» родословные учились играть для развлечения чистокровных. И, конечно, Тео знал, что это все было полным идиотизмом, ведь для создания такого мелодичного звука требовалось колоссальное мастерство. И в этом не было ничего «низшего»!       Чем дольше он вслушивался в мелодию, тем сильнее ритм музыки проникал в его сердце. Ему даже начало казаться, что музыка говорит с ним, и смычок, скользивший по струнам, начал двигаться все резче и настойчивее.       Я здесь… да… да…       Приди и найди меня… да… да…       «Это она! — осознал Тео с полной уверенностью, когда магия скользнула по его сознанию, — моя родственная душа — девушка за виолончелью!»       С чувством прозрения он ловко следовал вдоль стен по зову виолончели, чуть не наткнувшись на другого ученика, который, как и он сам, сделал паузу в процессе рисования, чтобы послушать музыку. Этот парень был настолько увлечён, что даже не заметил Тео, и это заставило его неожиданно перенести внезапную вспышку откуда-то взявшейся ревности при одной мысли, что какой-то парень интересуется его родственной души и её музыкой. Тео пришлось преодолеть это чувство, чтобы продолжить её поиски для себя. И в конечном итоге был вознагражден за старания, когда музыка привела его к основанию башни.       «Она наверху!» — подумал он, услышав, как музыка, направляющая его, стала громче и чётче. Странное чувство — комбинация страха и волнения, — поселилось в нём, когда он понял, что время настало. Он собирался увидиться с ней!       Поразмыслив над ситуацией, он решил, что самый быстрый способ добраться наверх к каменному балкону, с которого доносилась музыка, раз он оставил метлу в багаже у дорожки, — это аппарировать туда. Фактически, у него не было лицензии для этого, но разве он сделал сегодня хоть что-то, что ему бы разрешалось? Ответ — решительное нет. Ну и поскольку он был слизеринцем, он без колебания тщательно представил каменный балкон, позволяя своей магии перенести его туда, где он хотел, скорее, должен был быть.       Почти сразу же он появился перед музыкантшей, и его рот невольно открылся от того, что он наконец увидел её. По классическим волшебным стандартам красоты она была не совсем красива, но контраст её бледной кожи и тёмных заплетенных волос, в особенности в сочетении с пронзительным умом в её чёрных глазах, когда она смотрела на него, был абсолютно завораживающим, и у него почти перехватило дыхание.       Возможно, это был эффект их связи, но было в ней что-то такое, что заставило Тео сразу понять, что она тоже точно не ангел. Она была скорее похожа на него: ни один из них не был полностью «черным» или «белым», они оба существовали в одном из множеств оттенков серого, и её серый, возможно, был даже чуть-чуть темнее его, но все равно оставался просто «серым». И это было важно, ведь их мир, волшебный и сверхъестественный, часто делился исключительно на Добро и Зло.       Посему облегчение, которое он почувстовал, было почти осязаемым. До этого момента он даже не задумывался над тем, насколько боялся, что она может оказаться чистой и светлой и, как следствие, не сможет принять его… или его происхождение. Также ему и в голову не приходило, что она может быть полностью на стороне Зла. Именно поэтому он был вдвойне благодарен, что ни первое, ни второе не было правдой. Их душевная связь, по видимому, все знала, и это успокоило его, ведь Тео понял, что сделал все правильно, когда пришёл к ней именно сейчас.       Однако девушка удостоила его лишь коротким взглядом и продолжила играть. Она даже не выглядела удивленной, или напуганной, или не подавала виду, что вообще что-то произошло. Действительно, нет ничего странного, что какой-то странный парень появился из ниоткуда у тебя на темном балконе. Тео не знал, что и думать… так что решил просто подождать, когда она закончит.       Когда её музыка наконец оборвалась на тревожной и отрывистой ноте, она сняла маску безразличия и быстро встала с места. Она осторожно отложила виолончель и тут же начала ходить вокруг него, как будто осматривая со всех сторон. Или же как будто она была хищником, а он — ее добычей. Или, возможно, правдой было и то, и другое. У Тео возникло странное ощущение того, что она просто оценивает его или даже каким-то образом проверяет, просто он не понимает как. И ему оставалось лишь надеяться, что он не провалит этот ее тест и ей понравится тот, кого она видит перед собой.       «Твоя родственная душа не отвергнет тебя, так ведь?» — он не мог не задать себе такого вопроса, глядя, как её глаза с беспечностью скользят по нему.       Он уже не мог представить себе этого, тем более после того, как увидел ее, побыл в ее присутствии и прочувствовал связь между ними, ведь у него на уме была полная противоложность отказу! Она заставляла его ладони потеть, а сердце биться все чаще и…       Ход его мысли прервался, едва она наконец заговорила.

__________________________________________

      — Так значит это ты, — заявила девушка как ни в чем ни бывало. Тео обнаружил, что ее голос и тон каким-то образом идеально соответствуют ее эстетике и той частичке тьмы внутри нее, — значит, мать была права… и я ненавижу, когда это происходит! — она остановилась и вздохнула, как будто была расстроена всей этой ситуацией, прежде чем заговорить снова, — знаешь, они с отцом тоже родственные души. Поэтому она утверждала много лет, что узнала эти знаки и что у меня тоже где-то он есть. В любом случае ты — причина, по которой я неделями отказываю и Тайлеру, и Ксавье, несмотря на их настойчивость… ну, и Юджину тоже, хоть и в малой степени. Мне не хотелось лишний раз запутываться, в особенности после того, как я узнала наверняка, что ты скоро придёшь, когда моя метка потемнела ровно в полночь в канун моего шестнадцатого дня рождения. Хоть я и не увидела твоего лица, я видела твоё прибытие сюда и… вот ты здесь.       На этих словах она перестала кружить вокруг него и объявила результаты своей оценки.       — Я не из тех, кто слепо подчиняется Судьбе. Однако теперь, когда я увидела тебя воочию, полагаю, ты подойдёшь.       Тео не знал что и думать. Он почувствовал облегчение от того, что она, кажется, приняла его, хоть он и рассчитывал на бóльший уровень энтузиазма. Хотя, может, у нее просто был не демонстративный тип характера. Тем не менее он был ей признателен, ведь судя по всему за её вниманием выстроились уже несколько парней. И поэтому, чувствуя неловкое счастье, он сказал первое, что ему пришло на ум после всего того, что она ему сказала и осмысления того, почему она не удивилась его внезапному появлению:       — Ты провидец       — Да… и не только, — загадочно согласилась она, — и ты британец. Теперь, когда мы оба высказали очевидное, идём. У нас есть работа.       Тео даже не смутился, услышав ее острый, словно бритва, язык. Он был слизеринцем, а они все были толстокожими… за исключением, конечно, Драко. И Тео это скорее позабавило, чем обидело, и он спросил:       — Какая работа?       — Так, для начала, нам нужно поймать убийцу до того, как он убьёт снова. И я надеюсь, что ты не брезгливый.       Отрицательно покачав головой, Тео понял, что был все-таки немного удивлён тем, что странная хрень происходит не только в Хогвартсе, но и в других школах. Но вот что действительно удивило его, так это её следующие слова.       — И ещё мне придётся познакомить тебя со своими родителями.       — Твоими… твоими родителями? — тяжело сглотнув, произнес он. «Вот тебе и гриффиндорское бесстрашие», — подумал он с некоторой долей самоуничижения.       — Конечно! Нужно как можно скорее позвонить им по хрустальному шару. Скорее всего, это стоит сделать в первую очередь… и уже потом идти ловить Хайда… пока они не приедут и не заберут нас. В любом случае, скоро уже летние каникулы и отъезд на пару дней раньше большого значения не будет иметь. Кстати, ты занимаешься фехтованием?       Тео едва успевал ловить ход её мыслей. «Что, во имя Мерлина, такое Хайд?» — подумал он, но все равно кивнул на, казалось, нелогичный последний вопрос. Насколько он знал, оно было популярно в высшем классе у магглов, и, как ни странно, упомянутый в ее вопросе вид спорта был частью образования чистокровных волшебников. Волшебный мир порой был удивительно противоречивым.       На его ответ она кивнула, и Тео готов был поклясться, что увидел в её глазах огонёк удовлетворения.       — Отец будет в восторге, — сказала она, — он постоянно ищет себе спарринг-партнера после того, как дядя Фестер уехал. А мать, конечно, будет рада тебя увидеть просто из-за того, что уже давно тебя видит.       На его взгляд и невысказанный вопрос она лишь отмахнулась       — Да, я получила часть своих способностей от неё, а остальные — от бабушки. Кстати, она происходит из древнего рода межевых ведьм, предпочитающих традиционные виды магии. Это лишь одна из многих причин, почему ни она, ни я не учились в Ильверморни. И ещё, — она остановилась и кивком указала на его повиснувшую в руке палочку, необходимости в которой сейчас не было, — у нас в семье давным давно не было практикующих волшебников. Наверное, с тех пор, как прапрадядя Бартоломью, как я думаю, был съеден.       — Что? Его съели?       — Да, но не волнуйся насчёт этого. Как я поняла, сразу после этого прапратетя Гризельда умерла от тяжёлого несварения желудка.       «Во что я ввязываюсь с этой девушкой?» — Тео не мог недоверчиво не ухмыльнуться. Но, в то же время он не мог не очароваться всем этим… и в особенностью ею!       — Как тебя зовут? — у него наконец-то появился шанс спросить её.       Реальность того, что они так легко сблизились хоть и не знали даже имён друг друга, кажется, пошатнула её самообладание. Однако она несмотря на это она продолжила говорить серьёзным, деловым тоном.       — Да, вероятно, нам стоит представиться, особенно если собираемся стать друг другу спутниками жизни. Я — Уэнсдей. Уэнсдей Аддамс.       — Уэнсдей… — пробормотал он.       Это было странное имя. И все же оно ей подходило.       «Она правда сказала о спутниках жизни?» — подумал он.       К этому нужно привыкнуть, но он знал, что это действительно то, на что он надеялся… и для чего вообще совершил весь этот путь сюда. На самом деле он не был так счастлив с тех пор, как впервые сел в Хогвартс-экспресс в надежде вырваться из-под тирании отца хотя бы на пару семестров.       Поэтому он с удовольствием представился ей в ответ:       — Я — Теодор. Тео… Тео Нотт.       — Теодор? Оно приемлемо. Однако Нет? Нотт? Мне это не нравится. — ответила она быстро, и Тео задумался над тем, пошутила ли она… или нет.       Однако он не мог сказать точно, ведь она даже не улыбнулась. Тео понял, что с момента его появления у неё было такое серьёзное выражение лица, что он даже внезапно задумался, заинтересована ли она быть его родственной душе так же сильно, как он — её. Но её следующая фраза запуталась его ещё больше, так что размышления об этом пришлось отложить на задний план.       — К счастью для нас обоих ты, судя по всему, станешь Аддамсом, — со спокойствием объявила она, — в конце концов, это часть семейной магии. Бабушка говорит, что это пошло ещё со времен «толпы и вил», чтобы сохранить род от вымирания. И в таком случае, если ты родился в нем, собираешься жениться на представителе рода или тебе суждено стать его частью, — она остановилась, указав на их связь родственных душ, — то ты автоматически становишься Аддамсом. Не имеет значения, жених ты или невеста, или из какого ты рода… ты становишься Аддамсом… навсегда. Конец истории.       Тео задумался перед тем, как пожать плечами. Семейная магия могла быть очень странной. Но она была гораздо сильнее, чем индивидуальная, поэтому под неё приходится подстраиваться. К счастью, она обычно помогала всем, кого ты называешь…ну, семьёй. Отсюда и название.       — Раз так, хорошо, что меня не очень-то волнует быть Ноттом, тем более сейчас, — ответил он и нерешительно добавил, — на самом деле тебе нужно кое-что знать, Уэнсдей.       Ему было интересно, как она отнесется к его типу отца, ко всем вещам, что он сделал, и о всем беспорядке, в которое он хотел вязать своего сына. Будет ли достаточно той частички тьмы внутри нее, чтобы она и дальше продолжила принимать его даже после того, как она всё узнает?       — В каждой семье бывает такое, — ответила она без какого-либо беспокойствия после того, как он закончил свое объяснение. Это успокоило его сильнее, чем он мог сказать.       Но она ещё не закончила и продолжила объяснять:       — На самом деле, быть Аддамсом — это намного больше… Я тебе уже рассказывала о Гризельде. Было ещё много таких случаев, например, с моим любимым дядей Фестером, который однажды попытался прогнать моего отца и его семью, ну, в том числе и меня, из нашего родового поместья и забрал все наши деньги, имущество, всё. В следующий раз, когда он женился на Чёрной Вдове, его жена отправила меня в детский лагерь, — она вздрогнула от травмирующего воспоминания, но продолжила, — потом, когда она не сумела справиться со своей сексуальной магией, то попыталась убить всю семью током. Так по-детски и неэффективно, — она снова сделала паузу и разочарованно покачала головой, — однако, так как дядя Фестер оба раза был вовлечен в ситуации, которые не мог контролировать, также как и ты, то я быстро простила его. Он настоящий нарушитель спокойствия и научил меня очень многому, что я теперь знаю. На самом деле я мастер во взламывании замков и сейфов… и это только часть полезных талантов, которые он мне передал.       Именно тогда, когда она думала о своих отношениях с дядей и о сомнительных навыках, которым он её обучил, она впервые с момента их встречи искренне улыбнулась. Этот взгляд разбавил её обычную серьёзность, и Тео поверить не мог в то, что раньше он считал её просто симпатичной… как-то не задумывался до этого момента, насколько она на самом деле красива. Однако когда она поймала его взгляд на ней, улыбка вновь исчезла. Тем не менее, Тео продолжал видеть её открывшуюся красоту. Это было как будто завеса спала с его глаз, показав её истинную сущность перед ним. Он не знал, была ли это магия родственных душ или нет, но он продолжал видеть её с этого момента именно такой.       Вдруг он задался вопросом, а каким она его видит?       Похоже, Уэнсдей не знала, как реагировать на его восхищение, поэтому она пошла к окну, видимо для того, чтобы попасть в комнату на другой стороне, которая, как предположил Тео, была её комнатой в общежитии. Однако, когда она немного передвинулась и встала на наиболее правильное место, контур её тела обрамило разноцветная часть окна, и у Тео перехватило дыхание. Он уже видел точный узор… и не потому, что был провидцем.       На самом деле, он осмыслил, что его загадочная метка родственной души была частью… окна Уэнсдей! Только цветной половины не было в метке. Эта часть была пуста, потому что не принадлежала ей. Она её не олицетворяла. Только та часть, поразительно схожая с паучьей паутиной была её. Запутанная… замысловатая… нежная… и в то же время сильная… опасная… красивая… всеми этими словами можно описать паучью паутину и Уэнсдей Аддамс.       Ранее это казалось сюром, пока все не встало на свои места… и Тео её понял, что он в том месте и с тем человеком, с которым и должен быть.       Но в следующий момент Тео, когда он уже поразмыслил об истинности своего суждения и был лишь слегка потрясён этим, как вдруг ожившая и бестелесная рука пробежала… точнее, пронеслась… через открытое окно, остановившись рядом с его ногой, и нетерпеливо постучала указательным пальцем по ботинку.       — Это… это реально живая Рука Славы? — спросил он и изумление охватило его, превосходя удивление, когда рука начала говорить с Уэнсдей на языке жестов.       — Отчасти, да, — коротко ответила девушка, и её внимание было сосредоточено на том, что рука говорила. Присмотревшись, Тео понял, что оно… он?.. был сделан из нескольких тщательно сшитых рук, — но Вещь… это его имя, если что… в отставке… и в основном преобразован после того, как его реанимировала бабушка много лет назад. К счастью, он всегда готов к взлому и проникновениям, если это понадобится по ситуации.       — И часто такого рода ситуации возникают? — весело спросил он из-за того, как тщательно она подбирала слова, уже догадываясь, каким будет её ответ. До этого она вспоминала взлом с явным удовольствием.       — О. Да, бывают. — уклончиво ответила она, но её серьёзность разбавлялась малейшим изгибом губ, когда она смотрела на руку, — какие-то проблемы?       Так как Тео уже понял факт того, что они с Уэнсдей находятся в серой зоне спектра Добро-Зло, то это означало, что за созданием большинства их сомнительных поступков были веские причины, он просто беззаботно пожал плечами.       — Нет, никаких, — ответил он, — у каждого может быть хобби.       Он почувствовал себя на миллион галлеонов, когда его ответ был награждён движением губ Уэнсдей вверх. Широкая улыбка его губ стала еще шире, когда он подумал, что его жизнь никогда не будет больше скучной — только не с Уэнсдей Аддамс.       Она подтвердила его правоту, на этот раз разговаривая с рукой.       — Серьёзно, Вещь, ты хуже курицы — наседки. Да, это он. Да, он раздражающе красивый. Нет, мы ещё не делали этого. Да, я расскажу матери и отцу чуть попозже, как только мы придём…       Вдруг её разговор с рукой… и довольные мысли Тео о том, что она случайно призналась о нём… были прерваны звуком открывающейся двери и голосом другой девушки за окном комнаты.       — Уэнсдей! Где ты? Ты никогда не поверишь, что мне только что сказал Аякс!       Уэнсдей тихо застонала.       — Это моя соседка по комнате Энид, — прошептала она Тео, — она оборотень… и хоть она не совсем неприемлема, она, к сожалению, отвратительно жизнерадостна, — затем она повернулась к руке, — Вещь, иди и помешай ей. Она не должна найти Тео сейчас… пока мы не скрепили связь.       Вещь стукнул пальцем, что было, наверное, согласием, потому что дальше он быстро побежал обратно к окну, и Тео даже удивился тому, что что-то может двигаться настолько быстро, имея только пальцы рук и не имея ног.       — Хей, Вещь! — Тео услышал добродушный голос, — Уэнсдей это нужно? Помедленнее. Ты знаешь, я только учусь расписываться… Ладно, я думаю, у меня есть время. Пойдём возьмём это…       Дверь вновь закрылась, и жизнерадостный голос стих.       Уэнсдей и Тео снова переглянулись.       — Закрепить связь? — нервно спросил он, совершенно забыв о соседке, потому что в его сознание появилось волнение и неуверенность в том, что именно это могло означать.       Когда она кивнула, на её бледный скулах появился едва заметный румянец. Тео снова загипнотизировался её видом неожиданной красоты.       — Нам просто нужно признать это. Мать говорит, что традиционный способ закрепить связь — это поцелуй, в то же время отец сказал, что мать дала ему больше, чем это, когда они скрепили их общую связь. Да, они отвратительно банальны и публично заявляют о своей привязанности и… нет, мы не будем участвовать в подобных активностях на столь раннем этапе знакомства.       Её цвет, очаровавший Тео, ещё больше потемнел от этих слов… и он нашёл это ещё более очаровательным, чем раньше. Но Уэнсдей, несмотря на дискомфорт, продолжила говорить серьёзным тоном.       — Когда мы поцелуемся, всё будет сделано, и ты станешь Аддамсом. Тебе не нужно будет больше ничего делать. Отец и я уже обсудили то, что когда… если придёт время, и я сочту ситуацию или тебя не совсем неприятной, он все уладит. В конце концов, он хоть и не хранит свои деньги в Гринготтсе, у него есть целая орда друзей-гоблинов, потому что они время от времени берут у него в аренду хранилища. Поэтому он с легкостью договорится с ними, оформит документы для смены твоего имени и убедится, что все твои первоначальные семейные активы верно и в полном объеме переведены из… Англии, верно?       Она остановилась, пока Тео не кивнул в ответ на её вопрос. После всего этого ему требовалось время для полного осознания того, что она спросила у него, потому что сейчас его охватили множества противопречивых чувств. Во-первых, он был рад тому, что Уэнсдей в своей окольной манере признала его приемлемым соулмейтом. С другой стороны, по этой же причине ему пришлось признать тот факт, что он оказался разочарован тем, что ей не хотелось скрепить из связь чем-то большим, чем поцелуй. Это было правдой тем более потому, что он был мальчиком-подростком и, следовательно, думать о сексе как можно больше было его физическим и ментальным требованием на данном этапе его жизни. Не облегчало и этой ситуации и то, какой увлекательной и очаровательной была Уэнсдей.       Тем не менее, ему так хотелось поцеловать её, что он может… будет ждать всего остального до тех пор, пока не придёт время. Ведь они только что встретились, так что торопиться некуда — тем более, что Уэнсдей на удивление была готова поверить в их статус соулмейтов, — что означало, что она действовала в долгосрочной перспективе. Плюс, он ждал шестнадцать лет, так что подождать ещё немного ему не повредит. С другой стороны, Тео мог только догадываться… учитывая то, что он успел узнать о своём соулмейте… о существующей вероятности того, что Уэнсдей самолично могла сделать гораздо больше, чем просто причинить ему боль, если он как-то оскорбит ее или унизит. И ещё она не попалась бы… и не умерла бы от несварения желудка!       Не считая душевных и физических трудностей, Тео был абсолютно доволен тем, что ему не придётся возвращаться домой, если он не захочет, и не рискнет увидеться с отцом снова — если этому человеку удастся-таки каким-то образом подкупить парочку рук и высвободиться из Азкабана и избежать Дементоров. Кроме того, он был невероятно рад тому, что сможет сохранить свое существенное наследство как со стороны матери, так и со стороны отца в качестве единственного наследника, даже если он больше уже не будет Ноттом. К тому же, когда он сбегал из Хогвартса, он был готов оставить всё, чтобы начать всё с чистого листа с девушкой, которой оказалась… как нельзя лучше… Уэнсдей. В любом случае он был благодарен, что ему не придётся делать это — даже если у семьи Аддамс было достаточно денег и собственного влияния.       Когда стало понятно, что он сумел побороть свои эмоции, Уэнсдей продолжила разговор в своей привычной манере, которую он начал находить милой — особенно потому, что она замаскировывала ею своё злое чувство юмора.       — У тебя есть немного время, но позже тебе также придётся решить, хочешь ли ты вернуться обратно в Хогвартс на следующий год, или перейти учиться в Ильверморни, или остаться со мной в Неверморе. Выбор за тобой, но мы в любом случае будем связаны, и у нас не будет шанса расстаться, на каком расстоянии мы бы не находились. Я буду честна, что… кстати не привыкай к этому!.. я планировала сбежать из этого места, как только появилась бы возможность. Но сейчас я думаю… по совершенно непонятной для меня причине, это место зацепило меня. Поэтому я должна… должна остаться здесь до окончания школы. Наверное, за два года меня вероятно не убьют. Никому не говори того, о чем я сказала, особенно матери, иначе последствия будут ужасными. Ты понимаешь?       — Да, милая, — Тео подтвердил её слова с широкой улыбкой, хотя и не был уверен, что Уэнсдей шутила в полной мере. Однако она была такой милой, когда её тёмные глаза так сверкали… и он был счастлив, осознавая, каким странным и интересным был этот опыт… и не мог уже дождаться, когда начнётся их совместная жизнь… и не важно, какой опасной она могла быть. Поэтому, не думая ни об отце, ни о будущей школе, ни о чем-то другом, он просто приблизился к своему соулмейту. Настало время скрепить их связь.       Он сразу же забеспокоился, когда она сделала шаг… назад от него.       «Она передумала? Почему? У меня изо рта пахнет? Может, ещё хуже, я воняю?»       Но это беспокойство тут же сменилось удивлением, облегчением и, несмотря на его предыдущее решение, сильным возбуждением, когда она бросилась к нему, прижав к её окну с паутинным узором, и поцеловала его так, как будто от этого зависела её жизнь.       Когда они наконец отстранились, чтобы вздохнуть, Тео казалось, что его голова и тело кружились в неописуемом удовольствие. Казалось, что он витает рука об руку с Уэнсдей где-то высоко в облаках. Но в то же время он также чувстовал себя приземленным. Ещё никогда Тео не ощущал себя таким счастливым из-за своего магического инцидента, совершенного ранее. Тогда бы он никогда не узнал об Уэнсдей, не говоря уже о том, что не почувстовал бы связь с ней.       «Это и есть связь? — задался он вопросом, — как она может давать тебе чувство свободы и безопасности одновременно? Разве не так Блейз однажды описал любовь?»       Приятные размышления оборвались, когда Уэнсдей на мгновение напряглась в объятиях. Однако он ощутил облегчение, и тёплые чувства сразу вернулись, когда Уэнсдей быстро пришла в себя, помотала головой, как будто проясняя её, и тихо, но достаточно для того, чтобы Тео услышал, выругалась себе под нос.       — Чёрт! — пробормотала она, — кажется, мать снова права.       Тео понял, что у Уэнсдей только что было видение. Он мог только догадываться, о чем оно было, но он просто не мог заставить себя волноваться об этом. В особенности, когда она притянула его голову для второго поцелуя.       — Просто убедиться, что первый не был случайностью, — с вызовом заявила она, что дало ему усомниться в её мотивах… перед тем, как она сделала так ещё третий раз… и четвёртый. Именно тогда он и понял, что все его опасения, что она не хочет иметь соулмейта, были напрасны. Странные и чудесные ощущения усиливались с каждым поцелуем.              Это заставляло его хотеть ещё большего. И, судя по всему, Уэнсдей тоже, потому что на пятом поцелуе она позволила ему взять инициативу в свои руки.       К сожалению, они не могли поцеловаться в шестой раз, потому что именно тогда вернулись Энид и Вещь, сидящий на её плече.       — Уэнсдей! — пришедшая ахнула от удивления, увидев, что её обычно спокойная соседка обнималась с симпатичным мальчиком в теперь уже открытом окне.       Уэнсдей отпрянула от Тео и со всем имевшимся достоинством поправила форму и представила их, как будто ничего необычного не произошло.       — Энид… это Теодор, мой соулмейт. Ты оборотень… так что ты знаешь всё об этом.       Энид медленно кивнула.       — Да, но… а как же Тайлер… или Ксавье? — пробормотала она, все еще шокированная выходкой Уэнсдей.       — Нет! — Уэнсдей решительно покачала головой, — им всегда был Теодор. Я просто не виделась с ним раньше.       — То есть вы только что встретились? Как так? Прямо сейчас? Поэтому Вещь меня выгнал? Так ты чмокнулась со своим милым и скрепила вашу связь?       — Если тебе так хочется выражаться этими подростковыми фразочками, то да, я думаю, — как обычно невозмутимо ответила Уэнсдей, несмотря на то, что уголки её губ мимолетно изогнулись.       Энид взвизгнула от радости и бросилась на подругу.       — Я знаю, ты не любишь обниматься… но… я должна это сделать! Я так рада за тебя! — воскликнула она, крепко держа подругу в объятиях, а затем кинулась и к Тео… с Вещью, который все ещё изо всех сил удерживался на её плече. И для Тео это был новый опыт тоже, потому что, к счастью, никто из его однокурсников не обнимался. Иначе бы они не выжили на Змеином факультете.       Очевидно, блондинка с прядями пастельных тонов, идеально сочетающаяся с декором её половины комнаты, была одной из таких и продолжала держаться за него… немного рассеянно… и взволнованно болтая. Она казалась полной противоположностью Уэнсдей по темпераменту и характеру. Конечно же, Уэнсдей должна была попасть на Слизерин в Хогвартсе… как и он. Однако Тео не мог отделаться от мысли, что добродушному энтузиазму Энид было место на Пуффендуе.       — О-о-о, это школьная форма Хогвартса? — взволнованно спросила она, чуть отстранившись, но продолжая удерживать его в железных тисках, которые было сложно разжать, не проявив грубости. Она была так увлечена, что даже не заметила, как Вещь сбежал, — так ты волшебник? Все парни в Хогвартсе такие же милые, как и ты? У тебя тоже есть этот сексуальный британский акцент? Мне бы так хотелось, чтобы и у Аякса он был… но превращать людей в камень взглядом — это тоже круто, скажи?       Во время бесконечного потока вопросов, на которые, по всей видимости, не требовались даже ответы, Тео беспомощно посмотрел через голову невероятно болтливой девушки на Уэнсдей ради помощи из ситуации. Однако её всё это забавляло судя по изгибу её губ в этот момент… и тому, что она не предприняла никаких попыток спасти его из лап соседки-оборотня.       К счастью, девушка наконец-то сама отпустила его, обращаясь к Уэнсдей:       — О! Твоя мать знает? — спросила она.       — Мы как раз хотели позвонить ей по хрустальному шару, когда ты ворвалась, — прямолинейно заявила Уэнсдей, но Энид не приняла это за оскорбление. В конце концов, она уже хорошо знала манеры своей соседки по комнате, и забавлялась ими так же, как теперь и Тео.       — Конечно, ты должна! — воскликнула она, бросая понимающий взгляд на Тео, — тогда я просто оставлю вас наедине звонить… и обязательно постучусь перед тем, как войти в следующий раз, — она подмигнула им и выскочила из комнаты.       Как только дверь закрылась за ней, Уэнсдей снова повернулась к Тео. Румянец вновь накатился на её щеки, но она продолжила говорить со своей привычной непочтительной уверенностью, притянув его к столу и доставая хрустальный шар.       — Ты готов встретиться с чистым злом? — спросила она его.       — Ты про Хайда? — догадался он, предположив, что она имела в виду их предыдущий разговор о поимке убийцы.       — Нет, он всего лишь крошка. Его куратор тут настоящий руководитель. Однако скоро мы с ними разберёмся. К тому же, с твоей магией мы сделаем это гораздо быстрее, чем если бы я все делала в одиночку, как и планировала выяснить, кто же они. Это ещё одна причина, по которой я не так недовольна твоим нахождением здесь. Но мы обсудим наши планы об этом позже. К тому же мы должны сделать кое-что более пугающее для начала.       На этих словах Тео почувстовал легкое волнения, но вскоре его охватила волна гордости, когда он понял, что сможет показать ей свою значимость. К тому же он всегда был лучшим в Хогвартсе… после Грейнджер, конечно. А ещё он был первоклассным дуэлянтом, особенно учитывая сомнительные «защитные» заклинания, которые заставлял его отец учить вне школы.       Следовательно, он надеялся, что успешное применение его магии принесёт ему больше… намного больше поцелуев, заставляющих его чувствовать себя летающим в небе даже без своей метлы. Если ему повезёт больше, то, может быть, он получит ещё и даже увидит, как выглядит её метка соулмейта.       Но на самом деле он знал, что будет рад даже просто быть рядом с ней… но он мог помечтать.       — Я уже упоминала о своих младших братьях, — продолжила Уэнсдей, отрывая его от его сомнительных мыслей.       — Твоих братьях? — Тео, будучи единственным ребёнком в семье, подавил весёлую улыбку       — Да, Пагсли и Пуберт. Их не отправили в школу-интернат… по крайней мере, пока. Поэтому, они, наверное, будут сидеть с матерью и отцом, когда мы с ними свяжемся.       — Тогда я тоже с нетерпением хочу увидиться с ними, — ответил Тео.       Тогда он мог только предположить, что получил часть доверия Уэнсдей из-за их скрепленной связи, потому что знал, что имел в виду. Он правда с нетерпением ждал встречи, с кем был связан через Уэнсдей и семейную магию.       Наконец, по словам его соулмейта, после тех изумительных поцелуев он тоже стал Аддамсом!       — Будь осторожен в своих желаниях, — предупредила она его… и, несмотря на эти слова, одарила его невероятно ценной улыбкой… перед тем, как она активировала хрустальный шар, и он отправился в странную и чудесную новую жизнь со своим соулмейтом и как новый член семейки Аддамс!