любовь, как исключение

      Город спокойно накрывала ночная пелена. Чанбин зашторил окно, чтобы полностью изолироваться от внешнего мира.       Это было его увлечением. Несколько раз в неделю он сбегал от реальности, в которой всё было не так идеально, как бы он того хотел. Он прятался где-нибудь в крошечной комнатке очередного мотеля с очередным партнёром, которого знает от силы пару часов. Большего ему не требовалось, ведь большего он и не хотел.       — Ты сверху или снизу? — спокойным голосом спросил он у едва различимого в полутьме силуэта. Он не помнил лица, не помнил имени. Похоть отключила все его чувства.       Он понял, что отношения не для него ещё шесть лет назад. Тогда он только перешёл на второй курс университета.       — Нет особой разницы. Обычно я подстраиваюсь под партнёра, — ответил высокий парень, копаясь у входной двери.       Тогда он встретил того, в кого влюбился казалось бы до невозможного сильно. Он не видел дальнейшей жизни без этого человека.       — Отлично, — ухмыльнулся Со, лязгнув пряжкой ремня. — долго копаться собираешься?       Первые месяцы отношений казались невероятными. Чанбин из раза в раз возносился на небеса от удовольствия.       — Неплохое тело, — стянув с незнакомца футболку отметил Чанбин.       — Мы весь вечер собираемся обмениваться короткими репликами или наконец приступим к тому, зачем ты меня сюда привёл?       А потом увлечение, казавшееся любовью стало постепенно угасать. Не у Чанбина, конечно же. Его партнёр постепенно начал к нему охладевать. Слова становились грубее, поцелуи суше, а прикосновения холоднее.       — Боже! — воскликнул незнакомец, когда Чанбин бесцеремонно вошёл в него, придавив руками к кровати, — Можно тебя поцеловать?       Как-то утром Чанбин спросил у него то же самое. Сухое и короткое «нет» было ему ответом. Он так же сухо и безучастно продолжил: «Мы должны это прекратить. Это было ошибкой». Слова исполосовали ранами едва оперившееся сердце, превратив его в кровавые ошмётки, без толку заполняющие грудную клетку. Сдерживая слёзы и пытаясь сохранить самообладание, Чанбин тихо ответил: «Хорошо. Дай мне пару недель, чтобы съехать». Он мог бы устроить психологический сеанс, если бы не замечал до этого множество предшествующих этому признанию знаком. Он знал, но всё ещё не был готов, потому что продолжал любить того, кому был безразличен.       Мягкие и тёплые подушечки пальцев скользили по чанбиновлй шее, пытаясь за что-либо ускориться. Тихие и милые стоны, похожие на тихое скуление котёнка лились из пухлых губ. Сухо скрипело, комкаясь, постельное бельё под ними. Чанбин уверенно наращивал амплитуду толчков, заставляя парня под ним задыхаться, словно в бреду. Он целовал его для того, чтобы чем-то отвлечь себя от мыслей, в то время как мальчишка цеплялся за него, как раненная лань.       Ему казалось, что хуже уже не будет. Эти две недели они спали раздельно. Но спустя какое-то время спать стало невозможно. За стеной рассыпался на атомы и безостановочно стонал отвратительным голосом новый любовник его возлюбленного. Тогда-то Чанбин и понял, что значит быть бессердечным. Это окончательно добило юного парня и заставило закрыться и озлобиться на весь мир, чтобы вновь не видеть отвращение на лице человека, который ещё недавно говорил ему: «Люблю».       — Подожди… Я… Я кажется ско!.. Скоро… Ах… Кончу… Боже… — Чанбин успел ещё несколько раз толкнуться внутрь незнакомца, прежде чем тот задрожал под ним от оргазма. Ему понадобилась ещё пара минут, чтобы достичь собственного оргазма, после чего он оставил парня переводить дыхание в одиночестве.       — Может примем душ вместе? — предложил тот.       — Как-нибудь в другой раз. — бросил Чанбин, закинув полотенце на плечо.       Он отлично знал, что другого раза в его случае уже не будет. Завтра утром он будет помнить лишь то, как ему было хорошо и не более. Это его способ бороться с пустотой внутри.