— И все-таки, вы придурок, сэр.

Лют прерывисто дышала, грудь тяжело вздымалась, а лёгкие разрывало. Платиновые волосы разметались по подушке, златые глаза были немного прикрыты. Бледные руки безжалостно сжимали и мяли чистые, белоснежные простыни — точно так же, как эта хладнокровная экзорцистка сносила головы грешников и протыкала насквозь своим любимым мечом. Тонкие губы были искусаны, золотая кровь небольшими подтеками виднелась у подбородка, светясь в полумраке. Уже не чуждые пальцы прошлись по выступающим рёбрам, очертив каждую кость, будто убеждаясь в том, что все из них на месте. Без сомнений, он отдал бы ей уже второе свое ребро, будь в этом острая надобность. Она не была чертовой Евой, созданной буквально его идеальной половиной, а по итогу все равно предавшей, и потому не нуждалась в таких красноречивых подарках. Возможно, до безумия банально, однако Лют попросту было достаточно его дыхания рядом. Обыкновенного присутствия, и совершенно неважно, что он делает в этот момент: шутит уже толком надоевшие непотребные шутки, спит прямо на рабочем столе в куче бумаг, или же молчаливо перебирает гитарные струны, оттачивая все аккорды до ебучего совершенства. В отношениях они не менее месяца, но такое ощущение, будто бы всю жизнь. Будто бы до неё не было никакой Евы, и тем более Лилит. Все это время с ним рука об руку твердо шагала именно она, гордо посылая все невзгоды и даже разъяренную Серу. Горячим языком Адам проводит по её тонкой шее, прижимаясь к яремной вене. Чувствует, как сбит пульс, словно после марафона по всем окрестностям Рая. Обводит ключицы, оставляя за собой влажный след, а далее спускается чуть вниз, по ложбинке между грудей. Вся она чертовски дурманила, возбуждала с полуслова. Именно с Лют он без преувеличения чувствовал себя возвращенным в Эдем. Да, глупо отрицать, что Адам был ещё тем слепым придурком по отношению к ней. Может быть, какое-то понимание того, что он был не равнодушен ей и имелось, но первый человек просто отмахивался от этой мысли, боясь третьего предательства. Однако, сейчас Адам уверен — его Лют никогда так не поступит. В ней он был уверен даже больше, чем в себе. Они слишком долго прикрывали друг другу спины — то на истреблениях, то на концертах, чтобы допустить такое. Знали друг друга так хорошо, как не знали самих себя. Её впалый живот напрягается, стоило ему слегка изменить темп движений. Одной из рук Лют зарывается в темные волосы, перебирая тонкими пальцами жёсткие пряди. Массирует самими подушечками кожу головы, постанывая под ухом и сжимая его бедрами. Щедро осыпая тело рваными поцелуями, редкими укусами и красноречивыми засосами, Адам особое внимание отдавал немногочисленным шрамам на идеальной, гладкой коже, немного щекоча Лют щетинистым подбородком. В ответ она притягивает его к себе, в который раз впивается в губы, нежно покусывая и оттягивая нижнюю. Мужчина отвечает практически сразу, только углубляя поцелуй и аккуратно придерживая ту за плечи. Удивительно, как же она заставляла его виртуозно балансировать между страстью и позабытой нежностью. —Да блять, у вас что, медовый месяц? Хватит уже трахаться, завтра концерт, а вы отдохнуть не даете, — слышится за соседней стенкой гостиничного номера. Бедный барабанщик уже битый час пытался заснуть, тщетно пялясь в потолок. — Не твоего ебаного ума дела, и вообще, не завидуй, мудак! — гневно кричит ему Адам, показывая в серую стену средний палец. Лют подавляет желание рассмеяться, закрывая лицо ладонями. Не то, чтобы её действительно интересовало мнение коллеги на их личную жизнь. — Так, и на чем мы остановились из-за этого придурка? Сука, клянусь, я подарю ебучему Крису беруши, заебал весь кайф ломать, — продолжает раздраженно бормотать первый человек, и Лют всё-таки не сдерживает свой смех. Утро выдаётся довольно стремительным, ведь перед дебютом новой песни нужно было прогнать все до идеала. Адам в попыхах одевался, собирая по всему номеру разбросанную одежду, пока Лют преспокойно варила им обоим кофе, стоя на паркетном полу босиком в его растянутой футболке. Её дело за малым — настроить микрофоны и пару раз повторить заученные строчки, только и всего. — Адам, сядь. Если ты не сможешь сконцентрироваться, то и игра пойдет по сам знаешь какому месту, — со вздохом комментирует она, подпирая щеку рукой. Конечно, Адам пытается ей возразить, даже напоминает о том, что вообще-то главный здесь он, но быстро замолкает, стоило метнуть недовольный, прищуренный взгляд золотистых глаз. Бунт успешно подавлен. Тем более, горячий кофе хорошо бодрил и настраивал на работу. Подбираясь к столу, гитарист меняет свое направление, обвивая большими руками талию своей пассии, кладя подбородок ей на макушку. Та не ведёт даже бровью, но расплывается в легкой полуулыбке. Какой же он предсказуемый. — И надо вот тебе покомандовать с утра, а, сисястая? — тот же широко ухмыляется, притягивая лишь ближе. — А кому-то уже нужно спешить на репетицию, разве не так, сэр? — закатывает глаза Лют, подгоняя мужчину. — Бля, Лют, ну только не нуди-и... — протягивает он, носом зарываясь в короткие волосы. Время за репетициями проходит достаточно быстро. Даже чересчур быстро, учитывая то, что их лидер всё-таки опоздал. Во всяком случае, это уже было не важно, ведь выступление все близилось. Волновались все, ведь над новой песней работы было больше всего. Она переписывалась несколько раз, прежде чем предстать такой, какой её должны были объявить немалой публике. Потирая пальцы, Адам поправляет свои кольца — часть имиджа, как и накладной пирсинг. Нужно было выглядить круто, ведь как иначе? Он же, мать его, ебучий Адам! Хотя, вряд ли люди когда-нибудь узнают о том, что слушают своего самого первого предка, но это уже сущие формальности. Пусть крепче спят, как говорится. Лют уже тоже была на месте, вместе с Крисом настраивая микрофоны. Последний все ещё был немного в обиде за то, что ему так и не дали поспать, но решил протянуть руку помощи. — Как ты его терпишь? — интересуется брюнет, кидая взгляд на их заносчивого лидера. — Не знаю, терплю и все, — пожимая плечами ухмыляется она. — Да ну тебя. Влюбленных, мать его, не судят... Хорошо, что Адам ничего не слышал, слишком увлеченный настраиванием своей излюбленной гитарой. Иногда Лют даже казалось, что он ценил её куда больше неё. Чуть ли не пылинки сдувал, а после каждой игры не забывал полировать. Но ревновать к гитаре глупо, правда ведь? И вот, настал их звёздный час. Толпа была абсолютно внушительной. Зажигается свет, прожектора скользят по сцене, задевая мягким светом уверенные лица. Их практически оглушает, но ведь это не крики грешников во время истребления. Некоторые будущие из них находились прямо в этом зале, но об этом пока рано. Первым как обычно начинает Адам. Его пальцы задевали струны резво, мастерски, он знал свой инструмент вдоль и поперек, доверял как самому себе. Голос твердый, звенящий, до самих чертиков в Преисподней будоражущий кровь. Фанаткам из толпы явно жаль, что их кумир уже обзавелся себе избранницей, на которую им приходилось смотреть во время выступлений. Некоторые до сих пор не теряли надежду на то, что их отношения долго не продлятся. Даже поговаривали, что скорее всего, все это было лишь эдаким пиар ходом, дабы привлечь внимание к предстоящему дебюту новой песни. Как же жаль, что всех этих накрашенных, смазливых сучек нельзя и разочаровать. Но ничего, некоторых из них Лют с превеликим удовольствием повстречает в Аду. Удовлетворенная своими мыслями, она начинает свой парт. Её голос прекрасно дополнял строчки Адама, придавая песне дополнительной яркости и живости, приковывая их слушателей намертво. И ведь с виду не скажешь, что эта хрупкая девушка с лёгкостью сносила головы сразу нескольким грешникам подряд. Взгляд цепляется за пестрые макушки толпы, пока не прилипает к платиновой шевелюре, схожей с её, у стены. Сердце непроизвольно делает удар, но она не позволяет голосу дрогнуть, лишь крепче сжимает микрофон. Воспоминания проносятся белыми вспышками по черному полотну. Самое начало их карьеры на Земле, первые песни, первая слава. Первый состав группы, состоящих всего из троих «не человек». Ранее у группы был другой барабанщик. Вернее, барабанщица. Вэгги, точнее Вагата...или её все-таки звали Агата? Что же, больше это не было важно. Вторая экзорцистка, былая любимица Адама. Они с Лют неплохо ладили. Да, нельзя отрицать, что Лют ей завидовала, ведь как же этой предательнице все легко доставалось. С каким упорством и хладнокровностью она без разбора рубила недостойных Рая, с таким же и ударяла палочками по натянутой коже барабанов. Их трио прекрасно справлялось на сцене, ведь первую популярность они заработали именно таким составом. Когда же все пошло не так? Лейтенант уже и позабыла об этом... инциденте. Они отдыхали после концерта. Наконец-то выдался полный аншлаг, а билеты были распроданы. От этого усталость ощущалась только приятнее, как бы напоминая, что оно того стоило. Вэгги пусть и не была любительницей алкоголя, но в этот раз поддалась уговорам Адама, сидя с бокалом какого-то коктейля. Втроем они вместились на небольшом диванчике ближайшего клуба, отмечая плоды своего творчества. Никто и не заметил, как все быстро опьянели. Завязались разговоры. Поначалу самые невинные: обсуждение концерта, впечатлений... Но этим все тогда не ограничилось. — Вэг, сучка, черт тебя дери, ты так смотришь на Лют, будто хочешь её сожрать! — Адам смеётся, делая барабанщице первое замечание за вечер. Да, Лют помнит его первое высказывание, которому она тогда решила не придавать значению. Подумаешь. Они всегда наблюдали друг за другом, когда вместе тренировались. Наверное, зря. Жаль, что она не смогла с самого начала разглядеть в их дружеском соперничестве что-то большее. Что-то, что противоречило всему сущему. Тогда ничего бы ни случилось. Ничего такого, что поставило бы на них крест. Её губы были мягкими, слегка пухлыми, а пьяное дыхание напрочь опаляло лицо. Поцелуй был коротким, небрежным, но уже сумевшим разрушить все. Лют оттолкнула ту сразу же, когда рассудок встал на место. Толкнула ладонями в грудь, ошалело глядя как на умалишенную. А после сбежала в уборную, намереваясь стереть со своих губ кожу, да только бы это вряд-ли помогло. Стыд разъедал все нутро целиком. Заметил её отсутствие Адам не сразу, только тогда, когда наткнулся на саму Вэгги, отмечая хреновое состояние той. Детали пазла сложились довольно легко, пусть он и умел досконально считать — умер до того, как люди стали забивать себе голову числами. Но он пришел, оттащил Лют от раковины, дабы она действительно не стерла себе губы в кровь. И обнял. Просто прижал к себе одной рукой, положив голову на макушку. Адам не умел утешать, давно это не практиковал. Да и зачем, если быть бесчувственным эгоистом куда более надёжнее? — Ну ты и дурочка, сисястая... — все, что он тогда прошептал. Любовные драмы в группе в принципе совсем не то, на что он надеялся. Лют мотает головой, отгоняя от себя непрошенные, уже забытые жизненные моменты. Вэгги больше с ними нет, а девушка из толпы просто похожа на неё прической. Хотя, признаться... изредка, совсем немного, которое можно приравнивать к "почти никогда", она скучала по своей напарнице. Напарнице, которую самолично лишила глаза, крыльев и звания, оплатив за все. Больше это не было важно. Уже нет. Не сейчас, когда у неё есть Адам. Адам, которого она любила больше самого Рая.