Не смотри ему в глаза

Глава 14 - Луна сегодня красивая, правда?

      “Соберись, Мин, мать твою, Юнги! соберись, наконец!” - Юнги шатался по крыше вперед и назад, в панике собирая осколки сознания. “Хватит вести себя как верующая девственница! Это не первый влажный сон в твоей жизни, ничего необычного не произошло!” Он, наконец, остановился, посмотрел на мирно плывущие над головой облака, закрыл лицо руками и с шумом выдохнул. “Это ничего не меняет, я должен сказать ему, это не может так больше продолжаться. С каждым днем и с каждым таким сном я загоняю себя все больше…” - Юнги постоял так с минуту, закрывая лицо от приятно греющего солнца и, наконец, успокоившись, в бессилии опустил руки. “Это ведь первое признание в моей жизни? Или нет…” - Сейчас он не способен был этого вспомнить. Нет, Чимин определенно не был его первой любовью, но тогда, в далеком юношестве ему не казалось такой трагедией признаться в чувствах. Он просто брал то, что хотел и не терзался дилеммами по этому поводу. Просто подошел, взял за руку и честно сказал, что чувствуешь. Его не страшила перспектива разбитого сердца.       Если задуматься, не страшит она его и сейчас. Юнги не слепой и прекрасно понимает, что если не влюбленность, выворачивающая наизнанку душу, отдающая слабостью в коленях и пробивающая током при каждом прикосновении, если не страсть, жгучая, тягучая, застилающая туманом разум, то хотя бы заинтересованность в Чимине точно есть. А этого на первых порах достаточно. Юнги сможет разжечь в душе этого неуверенного птенчика любовь. На все нужно время: любому цветку нужна почва, удобрения, вода, свет и забота. Так и любовь нуждается в постоянной работе. Ее нужно растить, за ней нужно ухаживать, как за самой нежной розой в оранжерее, чтобы она распустила свои лепестки и подарила миру ту красоту, на которую способна.       “Так, собрался и пошел, он скоро придет.” Юнги потер руками лицо и поплелся домой, убеждая себя, что справится.       Когда дверь квартиры за ним закрылась он снова с шумом выдохнул и пошел мыть руки, переодеваться и расставлять в гостиной вкусняшки. На кухонные стулья сажать Чимина он не собирался. До его прихода меньше часа и загнанное сердце Юнги совершало, казалось, героический марш бросок, иначе зачем оно так сильно бьется?       Юнги нервно ходил из кухни в гостиную и обратно, расставил на кофейном столике купленные для Чимина угощение и несколько закусок: сыр, орешки, нарезанные персики, куда без них. Убедился, что в квартире чисто. Снова. “Да сколько можно, все, собрался, тряпка. Вдох и медленный выдох.” - Последовал своему же совету, сел на диван и отдышался. Свежий воздух из приоткрытых окон бодрил, постепенно пришло спокойствие и уверенность в том, что он все делает правильно. Волнение утихало, сердце успокаивалось, дыхание выравнивалось и Юнги с удивлением осознал, что готов сделать этот шаг. Готов, наконец, высказать Чимину свои чувства и дать этой ситуации развиваться дальше, без страха и глупых предубеждений о том, какого пола любимый им человек. В конце концов, Джун был прав тогда, толкая речь пьяному Юнги: не важно, какого пола человек, идущий с тобой рука об руку, важно то, как вы друг к другу относитесь.       Юнги посмотрел на часы: без пяти семь. “Скоро я тебя увижу, Mi Corazón…” Убрал волосы с лица и пошел готовить кофе для себя и Чимина. Он еще не успел закончить, как в дверь постучали. Сердце, на секунду, замерло, затем пустилось в счастливый пляс и Юнги пошел открывать.       - Иду!       На пороге стоял улыбающийся Чимин с пакетиком мандаринов в руках.       - Я не мог не взять их, - хихикнул парнишки и вошел в квартиру, после приглашающего жеста Юнги. “Как же тебе идут эти джинсы, Боже…” - мелькнуло в голове Юнги, он встряхнул головой, поправил волосы и улыбнулся в ответ, забирая из рук Чимина пакет.              - Что-то ты подозрительно хорошо меня знаешь, Чимин-а, уж не Хосок ли постарался? - коварно сузил глаза Юнги. Чимин моментально покраснел и опустил глаза, чем только сильнее развеселил хозяина квартиры. - Да ладно тебе, а то я его не знаю, все в порядке, просто позже получит подзатыльник за свой длинный язык, - Чимин хихикнул.              - Понимаю, у меня точно такой же друг, - он разулся и оглядел квартиру. - Знаешь, а тут спокойнее, когда ты трезвый, - он улыбнулся шире, чем ответно вогнал в краску Юнги. - Один-один, - журналист пару раз хлопнул глазами и рассмеялся, утаскивая мандарины на кухню.              - Хорошо, не убил, но ранил. Посидим сегодня в гостиной, не хочу, чтоб ты сломал себе что-нибудь в своей войне со стульями, а столько подушек, чтоб обложить всю кухню, у меня еще нет. Но не переживай, я исправлю ситуацию, - Юнги повернулся к Чимину, немного смущенному, но такому открытому, благодарно смотрящему на Юнги и, не удержавшись, потрепал его за волосы. - Гостиная прямо, устраивайся удобнее, я сейчас принесу кофе.              - Хорошо, - Чимин отвлекся от изучения журналиста и пошел в гостиную, пока тот заканчивал с кофе. - Вау! - послышался удивленный голос. - Это мои любимые! Откуда ты знаешь? - Его счастливая мордашка показалась из-за угла кухни. Юнги в это время делал шапку из взбитых сливок над одной из чашек. Счастливая улыбка парня дарила какой-то детский восторг, мужчина улыбнулся и посмотрел в глаза Чимину, больше не боясь утонуть в них и захлебнуться. Он уже давно это сделал, нужно было только признаться самому себе.              - Инсайдерская информация. Чего стоишь, налетай, оно для тебя там стоит, дай закончить, - Юнги махнул руками в сторону Чимина, выпроваживая его с кухни, тот, не долго думая, подпрыгнул и пошел обратно в гостиную, выбирать, что первым он сегодня съест. Журналист снова улыбнулся. “Как ребенок, честное слово.”              Закончил, наконец, с кофе, взял кружки и отнес их к кофейному столику, задержавшись на пару секунд в дверях гостиной, чтобы насладиться видом того, как его задумчивый птенчик разрывается от выбора. Тихо хихикнул и вошел в комнату, аккуратно поставив перед Чимином чашку со взбитыми сливками, попутно делая глоток крепкого американо. Чимин отвлекся от сладкого и внимательно посмотрел на чашку в руках Юнги, на секунду задумавшись.              - Что такое? - Чимин думал, потирая подбородок и изучал содержимое кружки с американо. Журналист наклонился к нему чуть ближе и снова задал вопрос. - Чимин-и, что случилось? - Парнишка нахмурился, принюхиваясь и поднял глаза на Юнги.              - Я хочу попробовать, - заключил он неуверенным тоном и протянул руки к чашке. - Можно? - Юнги поднял бровь в недоумении, проморгался и сдавленно хихикнул. Чимин продолжал выжидающе на него смотреть.              - Он горький, - наклонил голову чуть вбок журналист, рассматривая заинтересованное лицо Чимина.              - Хочу, - чуть увереннее произнес парнишка. Юнги пожал плечами и протянул ему чашку. Блондин принюхался и сделал небольшой глоток. Журналист наблюдал, улыбаясь и прикусывая губу, расслабленно облокотившись на спинку дивана и ожидая реакции. Чимин сморщил носик, высунул язык и вернул кружку обратно, чем вызвал смех хозяина квартиры.              - Я говорил, - смеялся Юнги, Чимин заел неприятную горечь персиком.              - Хен, это кошмар, тебе правда нравится? - “Мне нравится, когда ты зовешь меня хен…” - промелькнуло в голове. Мужчина сглотнул вязкую слюну и отпил из чашки, удовлетворенно улыбаясь.              - Мне кажется, что это бежит в моих венах вместо крови. Я предупреждал. Но да, мне нравится, - поставил чашку на стол и снова облокотился на мягкие подушки дивана. Ему снова спокойно и совершенно комфортно. Парнишка приносит уют в его жизнь. Он сам не заметил, как подвис на нем, покусывая губы, изучая движения, мимику, растворяясь в приятном ощущении, что так и должно быть. Что теперь он, наконец, дома.              - Юнги-хен, ты странно смотришь, - хихикнул Чимин и ткнул пальчиком в плечо очухавшегося мужчины. - Все хорошо?              - Все более чем хорошо, Чимин, - Юнги не собирался придумывать оправдания. - Просто тебе идет рубашка, - Чимин покраснел и улыбнулся, снова отпив из чашки и оставив на носу взбитые сливки. - Ты испачкался, секунду, - Юнги протянул к нему руку, аккуратно убрал большим пальцем сливки с его еще сильнее рескрасневшегося лица и, не задумываясь, облизнул палец, продолжая смотреть на гостя, чем неосознанно выбил весь воздух из его легких. - Так лучше. Ну что, как прошел твой день?              Парнишка секунд пятнадцать хлопал глазами, дыхание заметно участилось, он прикусил губу и посмотрел в глаза Юнги. “Ну блять, я же не слепой, я же точно ему нравлюсь! Боже, эти смущенные глаза. А как невинно он прикусывает нижнюю губу.” - Юнги расплывался в довольной, кошачьей улыбке, пока Чимин отчаянно пытался найти хоть какие-то слова в своей моментально опустевшей голове.              - Ну… - собрался он, наконец, сдув с глаз мешающую прядь. - В целом как обычно. Тэ заходил, мы перекусили, но в целом обычный день цветочного магазина, - парнишка лукавил, он не хотел расстраивать Юнги историей появления той глупой сучки, да и сам вспоминать об этом не горел желанием.              - Давно вы дружите? Я, кажется, так и не спросил вчера.       - О, с детства. Вместе переехали сюда. Раньше даже снимали одну квартиру, - улыбнулся воспоминаниям Чимин, а Юнги продолжал рассматривать гостя, погружаясь в мягкое ощущение уюта и необъяснимого спокойствия, что дарит присутствие этого внезапно свалившегося на его голову парня. Когда его нет рядом все становится каким-то нервным и неправильным, все раздражает, сомнения рвут мозг на части и Юнги вязнет в паутине собственных мыслей и чувств. Но стоит появиться этому комочку очарования и все заканчивается. После их вчерашнего разговора у Юнги словно глаза открылись: он боялся собственного страха. Звучит, может, и странно, но его мысли и терзания по поводу этих нежданных чувств и их перспектив наполняли его сознание страхом. Страхом без формы и образа. Но теперь все закончилось, Юнги отпустил себя, разрешил себе чувствовать, смаковать эти чувства, пьянеть от них. Без вина пьянеть, глядя в эти бездонные глаза, цвета молочного шоколада и тонуть в душе парня, живущего напротив.              Юнги слушал Чимина, удобно разместившись в диванных подушках и подперев голову рукой, уголков губ коснулась нежная, влюбленная улыбка, а взгляд совершал увлекательное путешествие, изучая мягкие черты любимого лица. Он просто слушал истории Чимина.              - А потом этот придурошный схватил меня за руку и с криком “Валим!” унесся в кукурузное поле, - Чимин смеялся, утирая слезы, а Юнги никак не мог отделаться от ощущения, что точно такая же история с легкостью могла бы произойти с ним, будь рядом Хосок. - Дедушка Ким был в ярости, нас искали там до вечера, пока Тэ пытался вытоптать круг, как будто нас инопланетяне забрали. К счастью кукурузные стебли ему просто так не поддавались и нас нашли прямо на очередном месте преступления, меня с полным ртом кукурузы, а Тэ ругающимся на слишком прочные стебли. Боже, нам так влетело, мы неделю конюшню чистили! Но я ни о чем не жалею, - живой и яркий смех Чимина наполнял светом душу Юнги и заставлял смеяться вместе с ним. Он был как заевшая в голове мелодия: ты просто не можешь не напевать ее, раз уж она поселилась в твоих мыслях.              - Твой друг и правда чем-то похож на Хоби, - Юнги вытер слезы, выступившие в уголках глаз и прокашлялся. - С другой стороны, вы же были детьми, неделю чистить конюшню за то, что раскрасили гуашью овечку в синий цвет и испортили пару стеблей кукурузы - слишком жестко, - Юнги нравилось слушать голос Чимина и его истории, они наполнены жизнью. Чимин состроил коварную моську и прищурил глаза.              - Главный твист истории в том, что это случилось в прошлом году, - гость облокотился на диванные подушки и, картинно выставив коротенький мизинчик, сделал глоток кофе, не отрывая глаз от медленно выпадающего в осадок Юнги.              - А вы умеете жить эту жизнь, - журналист поднял брови и сдавленно хохотнул в себя, удивляясь тому, как люди могут сохранить своего внутреннего ребенка несмотря на отчаянные попытки этого мира сделать из тебя серьезного угрюмого взрослого.              - Я скорее удивляюсь тому, что мы не померли в процессе генерируемых Техёном приключений, - блондин задумался, взял со стола тарталетку с клубникой, медленно втянул носом запах свежих ягод и прикрыл глаза. У Юнги возникла мысль.              - Попробуй запить тарталетку моим кофе, тебе понравится, - журналист указал на стоящую на столе чашку. Чимин недоверчиво сощурился, не двигаясь, Юнги это повеселило. - Не веришь мне? - голос стал ниже и тише, добавились незнакомые ему мурлыкающие нотки. Чимин с шумом сглотнул и поставил свою чашку на стол, взявшись за приятную фарфоровую ручку чужой чашки, снова с подозрением посмотрел на Юнги, тот лишь мягко улыбнулся, поправляя волосы. - Ну же.              Чимин выдохнул, надкусил сладкое угощение, удовлетворенно зажмурившись, медленно прожевал сладкое песочное тесто с густым заварным кремом, добавляющим сливочные нотки, кислинка и свежесть клубники дополняли сладость. Он втянул носом приятный аромат кофе и сделал небольшой глоток, удивленно распахнув глаза. Та горечь, которая так не понравилась ему, когда он попробовал кофе из чашки Юнги, сейчас стала мягче и дополняла вкус десерта, делала его богаче, убирала приторность послевкусия, сглаживала и словно дописывала недостающие штрихи к давно знакомой картине. Юнги, довольный собой, наблюдал за сменой эмоций на лице Чимина и чуть слышно усмехнулся.              - Я говорил.       - Боже, хен, это так вкусно! - Чимин облизнулся, запуская табун мурашек по коже Юнги. - Теперь это мой кофе! - Юнги удивленно вскинул бровь и рассмеялся.              - Ну нет, верни, я не на это рассчитывал, - он потянулся к Чимину, но тот отодвинулся от него дальше, закрывая рукой, в которой держал десерт, кружку с почти допитым черным кофе.              - Нет, это теперь мое! - Чимин отрицательно качал головой, защищая неожиданно открывшееся ему сокровище.              - Верни, я сделаю тебе еще, - Юнги взялся за запястье Чимина, пытаясь отодвинуть руку, закрывающую чашку. Парнишка сдавленно охнул и моментально покраснел, Юнги чувствовал, как по его теплой коже пробежали мурашки и перевел взгляд на красное лицо Чимина. Он глубоко и часто дышал, сглотнул с шумом и взглянул на своего хёна из-под опущенных ресниц. Юнги испуганно отдернул руку и сел чуть дальше, под шумный выдох гостя. - Прости, я сделал тебе больно? Я не хотел, извини.              - Нет, - выдохнул Чимин и прокашлялся. - Нет, это другое, ты меня прости, что напугал, просто… - он смущенно взглянул на Юнги и поставил на место чашку, вернул на тарелку надкусанную тарталетку. Поправил рукава рубашки и улыбнулся, пока Юнги взволнованно наблюдал за ним. - Просто если ты не собираешься… Боже, это довольно смущающая вещь, - он хихикнул, закатив глаза и Юнги, наконец, догадался, покраснев еще гуще, чем сам Чимин.              - Ох… - он прокашлялся и отвернулся к окну, в попытках прочистить ошалевшие от такой информации мысли. Он, конечно, хотел изучить Чимина на предмет точного местоположения всех его эрогенных зон. Хотел выжечь в памяти эту карту и путешествовать по ней долгими, томными ночами под музыку его стонов, но не рассчитывал наткнуться на одну из них так внезапно, без разрешения надавив на сокровенное. - А ты чувствительный, прости, буду знать. - Чимин закрыл лицо руками.              - Извини, - пискнул он, заливаясь краской все сильнее, это было прекрасно видно, хоть он и пытался скрыть смущение, спрятав лицо. “Ептвоюмать, я сейчас прямо здесь закончусь!” Юнги плавился, теряя контроль над управлением и, чтоб немного отвлечься, взял кружки и пошел на кухню, сварить им еще по чашке кофе. Чимин схватил его за полы футболки и неуверенно сжал. - Не уходи, - Юнги вздохнул и улыбнулся.              - Я у себя дома, куда я уйду? - потрепал его по волосам и присел на корточки, взглянув в спрятанное за ладонями такое смущенное и такое обожаемое лицо. - Я сделаю кофе и вернусь, подыши пока немного, я буду аккуратнее, обещаю, - Чимин кивнул. Юнги хоть и говорил вслух, что будет аккуратнее, но желание накрыть губами эти тонкие запястья буквально рвало на куски. Он сглотнул, встал и пошел на кухню. Ему тоже нужно немного подышать.              Он нажал на кнопку включения кофеварки и облокотился выпрямленными руками о холодный камень столешницы, опустил голову и зажмурился. “Так, это переходит все границы. Дыши, просто немного подыши.” - Юнги убрал грязные чашки в посудомоечную машину и достал с полки чистые, приступив к успокаивающиму занятию приготовления кофе, нервно потопывая ногой. Спустя пару минут вернулся в гостиную, обнаружив Чимина в том же положении.              - Так, хорошо, давай поступим честно, - Он поставил чашки на стол и сел напротив смущенного гостя. - Если я назову свою эрогенную зону это будет считаться за один-один и ты успокоишься? - Чимин приподнял бровь и чуть опустил руки, показывая заинтересованные глаза. Юнги улыбнулся. - Или обязательно найти ее лично? - прикусил губу, все еще улыбаясь. Чимин хохотнул, шумно выдохнул и опустил руки.              - Не издевайся, Юнги-хен, а то я нос откушу, - поправил волосы и, расслабившись, облокотился на подушки.              - Это не нос, - покачал отрицательно головой Юнги. Чимин принял правила игры и уселся поудобнее, подобрав под себя ноги и внимательно изучая журналиста пытаясь догадаться. Прищурился, почесал подбородок.              - Ммм… губы не то, слишком просто, - перебирал вслух варианты парнишка, Юнги нравилась игра, он внимательно слушал, не подавая вида. - Может тоже руки? Пальцы, например. Некоторым нравится, когда целуют или поглаживают пальцы рук.              - Нравится, но это не то, дальше.       - Тогдааа… хм, - глаза изучающе путешествовали по телу, Чимин пытался уловить смену выражения лица Юнги, когда задерживал на чем-то взгляд, но тот был непробиваем и с невозмутимым видом наблюдал за поисками. Чимин вздохнул. - Ладно, давай из очевидного. Шея? - Юнги задумался.              - Можно сказать и да, но не так, как у тебя, еще? - Чимин прикусил губу, погружаясь в размышления глубже. “Это определенно точно одна из моих эрогенных зон. Когда он прикусывает губы. Да…” Парнишка мысленно спускался поцелуями ниже по телу объекта своего обожания и представлял его реакцию. Слава Богам, Юнги этого не знает.              - Хорошо, ключицы? - Он в надежде посмотрел на хёна и тот кивнул.              - Да, определенно да. Вот это меня может на части разорвать, - взял со стола кусочек сыра и запил кофе, удовлетворенно улыбнувшись. - Теперь мы квиты? Больше не будешь тут помирать? - Чимин хихикнул, довольный собой, кивнул и вернулся к почти забытой тарталетке, повторив рассказанный Юнги алгоритм действий: откусить и запить крепким кофе.              - Потрясающе, - протянул парнишка, закрывая глаза и удовлетворенно улыбаясь. - Если бы я знал раньше, то давно бы купил себе кофемашину.              - Теперь у тебя есть я, - почти шепотом произнес Юнги, совершенно не стесняясь залипая на своем госте.              - М? - Чимин не расслышал, погруженный в новые ощущения.              - Я могу варить тебе кофе, - перефразировал Юнги, Чимин приподнял бровь.              - Ты не будешь просыпаться в семь утра, чтобы варить мне кофе. Я не настолько жесток, чтобы заставлять такую сову, как ты, просыпаться раньше полудня, - Юнги рассмеялся, искренне и самозабвенно, застав врасплох Чимина.              - Прости, просто это так мило, спасибо, что заботишься о моем сне. Я запомню это, - Юнги успокоился через несколько секунд и поправил волосы. - Хорошо, чем займемся? - Чимин задумался, посмотрел на опускающуюся за окном ночь и сделал очередной глоток кофе.              - Без пирожного не так вкусно, но в этом что-то есть, - приподнял кружку и перевел взгляд на Юнги.              - Это я тебе туда еще коньяка не наливал, вообще напиток богов, - восторженно вскинул руки Юнги и откинулся на диванные подушки, сладко потягиваясь.              - Звучит интересно. Хочу! - Юнги повернул голову к заинтересованному гостю, рукой зачесал волосы назад и тихо спросил.              - А чего еще ты хочешь? - Чимин потерялся на секунду, застигнутый врасплох неожиданным вопросом. Его глаза забегали по помещению, в попытках зацепиться за что-то, это снова развеселило Юнги. Он поднялся с подушек и взял кусочек сыра, закинув его в рот. - Можно добавить ром или виски, сиропов на рынке примерно миллиард, можем пробовать полжизни в поисках того самого сочетания. Что еще ты хочешь попробовать? - Чимин нервно сунул в рот последний кусочек тарталетки и залпом опрокинул в себя остатки кофе. Юнги очень старался не умереть от смеха, но держался на одном честном слове. - Только сначала прожуй.              - Я попробовал бы сначала то, что ты посоветуешь, у тебя явно больше познаний в этом, - Чимин нашел, наконец, внутреннюю точку опоры, осознал, что переволновался и не так понял, мысленно ругая себя за тупость и слишком частые подвисания. - Кстати, почему ты не ешь ничего, кроме сыра? Ты что, мышь? - Хихикнул блондин, пытаясь отшутиться. Юнги вздернул бровь.              - Мыши, чтоб ты знал, предпочитают злаковые. Это грызуны, - и снова взял с тарелки кусочек сыра. - Скажи “а”, с кофе тоже вкусно, - и потянулся к губам Чимина, тот закрыл рукой рот и отрицательно покачал головой.              - Я свой уже выпил.       - Возьми мой, ты же сказал, что попробуешь, что я советую, - Юнги подмигнул и вытянул вверх свободную руку. - Я не буду тебя трогать, мало ли еще какую кнопку внезапно нажму, кто знает, сколько у тебя их там еще спрятано, - Чимин убрал ладонь со рта и сузил глаза.              - Не издевайся, хён, иначе я твои кнопки найду, - Юнги приблизил руку с кусочком сыра ближе к губам Чимина.              - Первое: я не издеваюсь, второе: не найдешь, - еще немного ближе. Чимин вздернул бровь и закатал рукава, накрывая пальцы Юнги своими губами и забирая из них кусочек сыра. Юнги замер: дыхание, сердце, мысли, все дружно взялись за руки, покинули свои посты и ускакали в закат не прощаясь. Чимин медленно отстранился от Юнги и облизнулся.              - Нашел, - и, довольный собой, продолжил смотреть на замершего Юнги, тот едва дышал. - А говорил, что пальцы не то, - подтянул колено к себе и обнял его обеими руками. Юнги глупо моргал, глядя в одну точку, но через минуту, все-таки, нашел в себе силы прийти в себя.              - Ну все, теперь моя очередь! - Он расплылся в коварной улыбке и приблизился к Чимину, почти прошептав. - У тебя десять секунд, беги, иначе укушу за то, до чего дотянусь. Один, два, три, - Чимин очнулся и вскочил с дивана, забежав за него, пока слабо понимая, зверя он разбудил или месть будет веселая. - Восемь, девять, десять. Слишком близко, Чимин, - и Юнги рванулся к нему, не вставая с дивана, стараясь схватить за руку, коварно улыбаясь и подозрительно хихикая. Чимин отшатнулся и, посчитав ситуацию безопасной, с радостным смехом рванул в сторону коридора. - Тебе не сбежать!              - Я пол жизни бегал от Дедушки Кима с вилами наперевес, я тебя не боюсь! - Хохотал Чимин, залетая в спальню и оббежав кровать. Юнги быстро оказался там же, остановившись у противоположной стороны кровати. Секунда раздумий и он рванул в сторону Чимина. Тот быстро сориентировался и помчался на свободу прямо через кровать, Юнги смог лишь провести пальцами по его щиколотке, не успев схватить.              - Ничего, я всю жизнь бегаю от Хосока с его дурацкими идеями, - Юнги веселился, как ребенок, наслаждаясь смехом, своим и Чимина. Наслаждаясь непринужденным дурачеством и валянием дурака. Это так несвойственно для него, но игривое настроение само появлялось рядом с парнишкой. Рядом с ним хотелось смеяться и дарить смех ему. Это так странно. Никто не заставлял его раньше чувствовать себя таким свободным и таким счастливым. Даже парни, которых он по праву считает семьей, дарили ему совсем другие чувства. Что не удивительно. Его чувства к ним были совершенно братские и семейные, но Чимин. О, Чимин будил другую сторону его души. И Юнги нравилось.              Чимин вернулся в гостиную и встал за диваном, пытаясь отдышаться, но Юнги даже не думал останавливаться: он в несколько шагов преодолел расстояние между ними и схватил запыхавшегося Чимина за ребра.              - Я победил и покусаю тебя! - Чимин снова расхохотался, хватая ртом воздух и, не согласный с поражением, начал вырываться и отпихивать от себя Юнги.              - Это не честно, хён! - Хохот и крики разносились по всей квартире. Какое счастье, что соседей нет и некому жаловаться им на шум в поздний час. Чимин пытался отцепить руки Юнги своими, отталкивая его и отчаянно стараясь выкрутиться, но Юнги сдаваться не собирался. Он схватил парнишку за руки и поднял их над головой, Чимин снова дернулся, истерично смеясь, переходя почти на писк и Юнги запнулся о его ноги. Оба рухнули на диван: Чимин на спину, а Юнги, закономерно, сверху, опираясь одной рукой о мягкое сиденье, чтобы не придавить парнишку. Вторая рука все еще сжимала руки парня и держала их над его головой. Чимин смеялся, тяжело дышал, рубашка задралась на животе, а ключицы ходуном ходили под тонкой тканью, в такт дыханию. Юнги потерялся. Он просто смотрел в эти счастливые глаза, сглотнул вязкую слюну, так же тяжело и сбивчиво дыша и улыбнулся в ответ, продолжая сжимать чужие руки. Слова сами вырвались, он даже не сразу понял, что собирается сказать.              - Луна сегодня красивая, правда? - И лизнул уголок собственных губ, сам не зная, на какой ответ рассчитывал. Это было так странно, что совсем не тянуло на признание в любви, но Чимин притих и внимательно посмотрел в глаза пленившего его мужчины, медленно заливаясь краской.              - Хен, - Чимин еще тяжело дышал, то ли от их гонок, то ли от волнения, но затем расплылся в счастливой улыбке и закончил то, что хотел сказать. - Она такая красивая, что я бы умер! - И Юнги закончился, как человек.              Ему двадцать шесть, к этому возрасту он общался с таким огромным количеством человек, что волей неволей будешь эрудированным. Профессия обязывает. Однажды он брал интервью у японского лингвиста и он рассказал ему, что ставшая популярной и переросшая в шутку фраза: “Луна сегодня красивая, правда?” - на японском означает “Я люблю тебя” либо “Ты нравишься мне”. Но мало кто знает продолжение: “Такая красивая, что умереть можно.” - это ответ. Взаимное признание. Юнги сам не знал, почему ляпнул именно это. Он не мог поверить в то, что его больной мозг выдал эту странную фразу, а Чимин, какого-то черта, еще и понял его! И ответил. Ответил взаимностью. Юнги смотрел в его счастливое лицо не отрываясь, не веря в то, что услышал.              - Ты знаешь, что… - журналист не успел договорить.              - Я читал ту статью, хён. Я понимаю, что это значит. И луна сегодня такая красивая, что я бы умер, - и Юнги умер. Умер, воскрес, снова умер и снова воскрес, глядя в счастливые глаза любимого человека. - Я ждал, хён, - шепотом добавил Чимин и глубоко вздохнул. - Я ждал.              Юнги не способен был сейчас ничего сказать. Но говорить ничего и не нужно, верно? Он наклонился ближе к Чимину, не отводя от него взгляда, а тот лишь прикрыл глаза в ожидании. И Юнги не заставил его ждать долго, накрывая его губы своими и отпуская руки. Чимин зарылся пальцами в его волосы и прижал к себе сильнее, изучая губы, улыбаясь в поцелуй и сбивчиво дыша. Юнги изучал в ответ, мягко и осторожно, погружаясь с головой разом во все чувства, что пытался понять все это время. Растворяясь, распадаясь на атомы. Он скользнул рукой к спине Чимина и чуть приподнял, запустил пальцы свободной руки в его мягкие волосы, так приятно пахнущие персиками, и притянул к себе, вставая с дивана. Любимые руки на шее и в волосах выключали в сознании свет. Юнги скользнул языком по губам Чимина и он чуть приоткрыл их, позволяя поцелую затянуться. Он мягко покусывал губы Юнги и прижимался к нему так, словно это был их последний поцелуй. Его сердце бешено рвалось наружу, пальчики дрожали и Юнги прижал его ближе, мягче, опуская одну руку на поясницу, вторую спустил на щеку и улыбнулся в поцелуй. Когда кислорода совсем перестало хватать оба оторвались и попытались перевести дыхание. Совершенно красный и счастливый Чимин не отрываясь смотрел на Юнги.              - Ущипни меня, умоляю, - прошептал Юнги, болезненно зажмурившись.              - Чего? - Поднял в непонимании бровь Чимин. - Зачем? Фетиш? - Хихикнул и сузил глаза.              - Я боюсь, что снова сплю, - выдохнул Юнги и вскрикнул от неожиданной боли, распахнув глаза.              - Не сегодня, хен, не сегодня.