Статика.

«Нууу. Недостаточно хорошо.» Если бы Вокс получал по пятицентовику каждый раз, когда слышал это, ему не пришлось бы вкалывать на работе, будучи оверлордом и партнёром. И какое это было многозначительное слово — Партнёр. Всё начиналось как деловое предложение, но Валентино не потребовалось много времени, чтобы проникнуться к Воксу симпатией. В конце концов, кто бы не хотел Валентино? Посмотрите на эти чёртовы ноги. И клыки. И горящие глаза, не заполненные ничем, кроме презрения к Воксу. «Во-первых, я хочу, чтобы он был повыше», — говорит Валентино. «Я говорил тебе это неделю назад. Ростом с меня, это так сложно?» Что ж, он бы мог привести такой аргумент; Новый проект Вокса сделан из очень дорогих материалов, и растягивать их до десятифутового роста — дело недешевое. Конечно, это производство не для порностудии. Это подарок Вокса Вэлу, или, по крайней мере, сутенер превратил это в нечто подобное. «И умножь член как минимум на пять», — продолжает он. «Люблю когда чужой член чувствует ритм моего сердцебиения». Вокс подавляет вздох. Он мог бы без продыху отснять сотню однотипных рекламных роликов подряд, но только с Валентино он устает от его повторений. Да, он всё понимает, да, он не может заниматься сексом, да, он понимает, как это ужасно больно для Валентино, да, и, без сомнения, унизительно тоже, да, он будет стараться лучше, да, он проткнёт дыру прямо в себе, чтобы Валентино смог его трахнуть, если тот захочет, хотя нет, это убило бы того электрическим током, да, он знает, что он тупой. «И сделай так, чтобы это звучало не как ты». Валентино запахивает свое алое пальто, вставая со стула из-за рабочего стола Вокса. Ему пришлось купить специально изготовленный стул, потому что он жалуется, что вся мебель, подходящая для Вокса, слишком мала для него. «Я вообще не хочу, чтобы у этого был голос». Вокс вырывается из своих мыслей и чуть ли не роняет паяльник, с помощью которого он что-то припаивал. «Тогда как мне с тобой говорить?» Валентино ухмыляется, проводя липкими пальцами по краю экрана Вокса. «Когда мы будем заниматься этим, мы не будем разговаривать, детка». Вокс натягивает улыбку, до тех пор, пока Валентино не скрывается из виду — «не звони мне, пока не закончишь, Вокси» — он достает салфетку из микрофибры из внутреннего кармана пиджака и протирает руки. Итак, этот новый проект — сюрприз. Это почти как компромисс — неслыханная вещь для Валентино. После их последнего впечатляющего провала в сексе (и после того, как Вокс вновь обрёл зрение благодаря лоскутному бинту на спасенной половине лица) Вал провёл ему мозговой штурм, чтобы тот решил эту проблему. Вокс давно понял, что модификация собственного тела не сработает; у него был хрупкий баланс между его механизмами и живым организмом, и склонение чаши весов в ту или иную сторону вызывало резкое отторжение, которое могло вывести его из строя на месяц, если распространится какая-либо инфекция. Скверное дело. Итак, ближайшей альтернативой было создать другое тело, сосуд, специально предназначенный для того, чтобы доставить удовольствие Валентино, и перенести в него сознание Вокса. Сборка было легкой частью, несмотря на придирчивость Валентино. А вот фактический перенос — это другой вопрос. Но впервые за долгое время он настроен оптимистично. Глядя на улучшенную версию себя, лежащего ничком на столе в мастерской, он действительно чувствует что-то вроде надежды. Если он, наконец, сможет быть такого же роста, как Валентино, если он, наконец, сможет доставить ему удовольствие так, как он хочет… возможно, всё получится. Возможно, Валентино наконец-то будет счастлив с ним, как в начале их отношений. До того, как он узнал его поближе. До того, как он обнаружил, насколько ограничен Вокс, который казалось бы, являлся синонимом безграничности с высоким ценником. Мы не будем разговаривать, детка. Никакого шока в этом нет. Они и так почти не разговаривают. Вокс чаще всего отмалчивается в себе, опасаясь страшных возражений. Без дерзости, Вокси. Ему виднее. Ему действительно виднее. Вокс очень хорошо обучен. И это тело тоже будет таким. Вокс уже написал для него код искусственного интеллекта, похожего на программу, которая управляет его бизнесом, когда он не за компьютером. Далеко не простой, но и не продвинутый. Когда он будет вне в этого сосуда, он хочет, чтобы тот жил здесь, в его теле-центре, и брал на себя содержимое, пока он занимается более важной работой. Таким образом, это будет облегчением как для Валентино, так и для Вокса; он никому не доверяет входить в рабочую зону, кроме себя и Валентино, поэтому любое обслуживание ложится на его плечи. После съемок, монтажа, составления расписания, программирования, общественного вещания, трансляций и любых других поручений, которые Валентино организовывает для него, и, конечно же, удовлетворения более интимных потребностей Валентино. Даже сейчас из вентиляционных отверстий Вокса вырывается усталый выдох. Батарейки садятся. Он не в первый раз засыпает за этим рабочим столом. Но Валентино хочет, чтобы это было закончено, поэтому он это закончит. Он слышит отголоски воспоминаний, хотя и довольно слабые, о том, как тот произносил это; в последнее время у него были проблемы с запоминанием вещей, поскольку терпение сутенера достигло небывало низкого уровня. Возможно, это травма головы, которая вызвала потерю памяти. Применимо ли это к нему, в аду? Он не уверен. Никто не объяснил ему, как все это работает. Он просто парень, пытающийся заработать на жизнь. Он просто монстр с другим монстром под кроватью. Не такая уж большая рыбка в пруду с кислотой. Разговорная метафора, которую некому слушать. Для тебя всё, что угодно, куколка. Так он обычно говорил Вэлу. Прошло несколько часов. У Вокса есть биологические часы — тик-так— и несколько других на мониторах вдоль стен, потому что каждая комната в этом теле-центре украшена аналитическими экранами вместо окон, но он игнорирует их и давящую на него усталость. Он спал прошлой ночью? Ад всегда бодреет, когда темнеет небо, а его часть пентаграммы так оживлена неоновым и голубым светом, что всё равно всегда день. Сон для слабаков, нашёптывает кусочек города. Продолжай это прокручивать. Продолжай смотреть. Следи за обновлениями. Он замолкает на драгоценную секунду. Нет, он не может терять даже её. Для него нет ничего нового в том, что он думает о мыслях, принадлежащих другим людям, но даже такой человек, как он, — или то существо, которым стал такой человек, как он, — может признать, что некоторые вещи действительно должны быть священными. Он не осмеливался думать об Аласторе в студии; такое чувство, что Валентино иногда видит его насквозь, именно то, что должно быть самыми сокровенными его частями. Он на 99% уверен, что Валентино думает, что Вокс испытывает жажду крови к радио-демону, что не является неверным утверждением. Или, по крайней мере, раньше это было верным. Все началось с простой ненависти между двумя медиа-демонами, но, с другой стороны, все началось с простого влечения между ним и Валентино. Возможно, Вал даже любил его когда-то. Любит ли до сих пор? Нет. Может все-таки.?. Верно? Нет. Или да. Раньше всё было не так запутано. Вокс отступает назад и любуется своей работой. Законченный корпус, блестящий и новый. Стоя рядом с ним, Вокс не может не чувствовать себя пыльным, постаревшим, неполноценным. Он напоминает себе — это он, новый и улучшенный. «Вокс2.0», — говорит он. Неплохо. Тот обходит его кругом, становясь по стойке смирно, как солдат, разогнув колени и вытянув руки по бокам. «Вольно», — говорит он, но, конечно, ничего не происходит. Искусственный интеллект не активирован; экран включён, но при этом он тускло-черный, ожидающий ввода. Так выглядит Вокс, когда специально вырезает свою анимацию лица когда он расслаблен или спит, чего он позволяет себе не делать, только когда он один. Это ведь его самовыражение, верно? И он имеет на это такое же право, как и любой другой… верно.? Вокс, я пытаюсь уснуть. Отверни свою гребаную рожу. Скорее всего, нет. Вэл уже в пути. Он сказал, что будет здесь после обеда. Он опаздывает почти на тридцать минут, но Вокс старается не раздражаться. Он всё равно слишком устал. Это не имеет значения. Многое не имеет значения, когда ты отпускаешь это, — разница между сном в постели или внезапным отключением питания во время работы, пока робот тщательно удаляет микроскопические осколки стекла из твоей внутренней проводки. Внезапно Воксу приходит в голову, что он нервничает. Он не тестировал это. Он предполагал, что это будет относительно просто, но что, если это не так? Что, если процесс акклиматизации окажется для него непосильным и его разум отторгнет тело? Что, если он не сможет контролировать его, оказавшись внутри? Что, если тогда он не сможет вернуться в свое собственное тело и застрянет внутри сосуда, который ему не принадлежит, без выхода, живя жизнью, которая ему не принадлежит, и никто не услышит его криков? Вентиляционные отверстия Вокса пропускают воздух через его рубашку. Он ничего не предпринимает, просто делает несколько глубоких вдохов, изо всех сил стараясь не обращать внимания на бешено колотящееся сердце, и протягивает руку, чтобы коснуться обнажённой груди Вокса2.0 Физическое касание, более простое, чем беспроводное, которое он осуществляет каждый день для перемещения по городу. Это же детская забава. Просто проскользни внутрь, как на очередной экран, заполни его своими данными, посмотри новыми глазами. . . Ничего. Он тянется к чему-то, к чему угодно, но ничего не происходит. Даже нет ощущения одинаковости, как будто это творение сделано не из тех же проводов, что и он. А может, это и так. Он не был создан вручную. Почему он был таким напыщенным, думая, что сможет выполнить столь сложную задачу? Он неудачник. Вокс разбрасывает инструменты, отчаянно ища в рабочих ящиках какой-нибудь кабель, чтобы, возможно, соединить себя с сосудом, но он знает, что это бесполезно, ещё до того, как открывается дверь. Каблуки цокают по полу. Вокс закрывает глаза. Его сердце замирает. «Почему ты так выглядишь, Вокси? Что-то не так?» Слова звучат мило, любопытно, невинно. Если бы Вокс не знал его, он бы подумал, что это искренняя забота. Но Вокс знает его. «Мне жаль, Вэл», — говорит он тихо и уверенно. Это требует много сил, но он не позволяет своему голосу дрогнуть. «Это не сработало. Мне жаль». Пауза. Вокса тошнит. «Посмотри на меня». Эти слова не сладкие, они ядовитые. Вокс ничего не может сделать, кроме как подчиниться. Валентино нависает над ним, глаза сузились в яростные щёлочки. В руке он держит сигарету, несмотря на то, что Вокс бесчисленное количество раз говорил ему не курить рядом с оборудованием, через вентиляционные отверстия которого должен циркулировать чистый воздух. Ему было бы неприятно наблюдать состояние своей собственной испорченной системы фильтрации. Может ли он снять ее, чтобы почистить? Или это просто убьёт его? На одно застывшее мгновение он поражен этой идеей: сорвать всё со своего механического экзоскелета, обнажить нежные тайны своих внутренностей и соскрести всю накопившуюся тьму. Может быть, тогда он, наконец, снова почувствует себя чистым. «Ты знал, как много это значило для меня», — говорит Валентино с усмешкой. «И всё же ты позволил мне обнадежить себя. Я действительно думал, что ты сможешь это сделать, детка. Я с таким нетерпением ждал этого подарка. И посмотри, что ты наделал. Ты всё испортил. ” Если бы Вокс мог плакать, он бы заплакал. Печаль закипает в нем, заставляя изображение на экране содрогаться. «Мне так жаль —» «Заткни свой гребаный рот. От извинений мне не станет лучше. Ты это знаешь. Твои слова для меня ничего не значат. Мне наплевать, что ты скажешь. Мне уже всё равно, что ты будешь делать.» Ярость Валентино сменяется сожалением. «Ты осознаёшь, в чем ты провинился?» Вокс едва может дышать. У него такое чувство, будто у него в груди граната. Валентино качает головой, почти жалобно. «Ты подвёл меня, детка». Вокс не может придумать, что сказать. В любом случае, это не имеет значения. Не имеет значения, потому что он — ничто. Монстр здесь; от него не спрячешься и, черт возьми, с ним точно не побороться. Это нужно просто вынести. Перетерпеть. Это основы игры Вала. Он не лгал, когда говорил, что ценит выносливость больше силы. Воксу просто нужно стараться выжить в каждой схватке, и тогда он победит. Какова награда? Еще одна схватка. Лицо Валентино снова искажается, до невозможности хищное в своей ярости. «На колени». Пожалуйста, не надо. Вокс опускается на колени. Пожалуйста, пожалуйста, не надо. Валентино возвышается над ним. Пожалуйста, я буду хорошим. Его ботинки великолепны. Пожалуйста. Валентино бьет Вокса по лицу. Этот сильный шок от удара, за которым следует знакомая пульсирующая боль. Он падает плашмя на пол, приподнимается на руках и коленях, затем натыкаясь на что-то боком. У него смутное ощущение, что он отскочил от чего-то, когда его швырнули. Стена? «Отойди от неё», — шипит Валентино. «Сломай её, и ты узнаешь, на что похожа настоящая боль, сладкий». Зрение Вокса возвращается фрагментами; должно быть, у него осталось немного стекла на плазме, чтобы видеть сквозь него. О, так он попал в одну из интернет башен. Сквозь агонию и истощение он чувствует слабый проблеск насмешки. Как будто Вал что-то знает о том, как работает любой из этих компьютеров. Всё, что он знает, это то, что они питают все его порносайты, хранят все его архивные видео и предоставляют то, что Вокс создал для них двоих. Этот центр обработки данных — сердце их империи. Вероятно, эти башни и правда очень важны, и если что, это имеет смысл в случае чего сломать Вокса внутри. «Ты знаешь, что без них ты ничто». Валентино всё ещё говорит. Вокс не может полностью сосредоточиться на звуках. Его контроль равновесия тоже нарушен; он снова чуть ли не падает. Все его силы уходят на то, чтобы оставаться неподвижным на четвереньках. Сейчас, возможность стоять — непозволительная роскошь. «Не прикасайся к вещам, которые ценнее тебя. Без них, ты ничто.» Вокс знает это. С его экрана сыплются искры. Он хотя бы Оверлорд. Да, верно. Лучше, чем ничего. Валентино выпускает облако красного дыма в Вокса. «Приведи себя в порядок, если сможешь. И не утруждай себя возвращением домой в ближайшее время. После этого грёбаного инцидента я заслужил ночь с дюжиной шлюх. Если повезёт, я забуду о тебе и твоём проёбе. ” Да, туманно думает Вокс, для него, это было бы настоящей удачей. Валентино делает паузу еще на мгновение, затем одной рукой отталкивается от тела, другой поправляет очки, третьей делает еще одну затяжку от сигареты в конечном итоге удаляясь. Звук хрустящего стекла под высокими каблуками никогда не заставит Вокса не испытывать страха. Вокс спотыкается и ползёт вперед, пока не обнаруживает, что Вокс2.0 рухнул на пол. К счастью, он упал навзничь; его экран не поврежден. Он сделан из более прочного материала, чем тот, что вплавлен в корпус настоящего Вокса, так что, возможно, Воксу2.0 никогда не придётся беспокоиться об этой рутинной заботе. Возможно, для того, это даже не будет вещью, влияющей на его выживание. Вполне вероятно. . . Он подтягивается, опираясь на верстак вдоль стены и, всё еще стоя на коленях, нащупывает клавиатуру. Он набирает команду дрожащими пальцами. АКТИВИРОВАТЬ. Вокс2.0 встает, снова ожидая команды, на его лице появляется ухмылка, мало чем отличающаяся от печально известной физиономии Вокса. Однако за ней нет никаких эмоций. Никакой дьявольской злобы, никакой гордости или славы. Просто код. Вопреки здравому смыслу Вокс смягчается. Наконец-то у него появился союзник. «₽ом0ги Мнê», — говорит он сквозь помехи. Вокс2.0 подчиняется. Когда Вокс просыпается, уже наступает раннее утро — достаточно раннее, чтобы Валентино, вероятно, только собирался лечь спать. Он не ведёт строго ночной образ жизни, хотя для мотылька это имело бы смысл; скорее, он ведёт наиболее удобный для себя образ жизни. Не имеет значения, есть ли для него работа, которую нужно выполнить сегодня. Это может сделать Вокс. Когда-то было приятно. Приятно быть нужным. Приятно быть необходимым. Приятно, когда тебе доверяют важную работу. Теперь это просто еще одна обязанность. Либо он работает, либо он ничто. Как подчеркнулось всего несколько часов назад. Вокс встает из-за стола. Он ощупывает края экрана. Бесшовная сварка. Вокс2.0 хорошо поработал. Но где он сейчас? Вокс совершает обход огромной интернет комнаты. Вдоль каждой стены стоят рабочие столы, заставленные компьютерами и мини-машинками, на которые у Вокса когда-то было время. Воспоминание врезается в него, как пощёчина, и его следует хорошенько запереть. Он тихий мальчик, не так ли? Просто любит сидеть в своей комнатушке и возиться со своими инструментами. Свежий воздух пошёл бы ему на пользу. Но он слишком маленький для своего возраста. О, кто знает, может, он сейчас о чём-то мечтает? Вокс берёт с одной из скамеек крошечную заводную машинку. Он не помнит, как ее сделал. Просто полёт фантазии. Вероятно, чтобы успокоить себя, хорошее чувство заслонило плохое. Так он не умирает. Он раздавливает машинку своими когтистыми пальцами. Электричество искрит, обжигая пластик. Вот и весь чистый дух. И вот, внезапно, появляется Вокс2.0. Его экран показывает уровень кислорода в комнате, охлаждение, необходимое для каждой стопки обезглавленных компьютеров, и указывает на все ошибки в этом секторе. Он выжидающе протягивает руку, и Вокс кладет игрушку ему на ладонь. Он почти извиняется, но проглатывает это. Как и сказал Вал: его слова бессмысленны. Вокс2.0 выходит, чтобы избавиться от машинки, затем возвращается и встает перед Воксом. На его экране снова появляется лицо с непроницаемой ухмылкой. На долю секунды Вокс чувствует себя напуганным. Насколько круто было бы выглядеть вот так, возвышаясь над всеми со своей лучезарной улыбкой? Именно поэтому Валентино чувствует себя таким могущественным? Он понимает его. Возможно. После минутного стояния Вокс чувствует себя неуверенно. «Чего ты хочешь?» Вокс2.0, похоже, обрабатывает этот запрос, затем на его экране появляется список задач, рядом с каждой из которых стоит галочка. Он выполнил всю запланированную работу в центре обработки данных, пока Вокс отсыпался после наказания. Без сомнения, быстрее, чем это сделал бы Вокс, конечно же. Вокс2.0 не чувствует усталости, не чувствует себя эмоционально опустошенным, его не угнетают сентиментальные воспоминания. Он настолько близок к совершенству, насколько не близок его несовершенный создатель. Он тоже голый. Воксу надоело находиться на уровне глаз с очередным членом. «Закажи себе костюм, подобный моему», — приказывает Вокс. «Узнай свой размер через размерную сетку». Вокс2.0 подчиняется. Настоящий Вокс может видеть все процессы на его экране. Он быстр. Эффективен. Он легко управляет беспроводной сетью. . . он вполне извлёк пользу из создания второго Вокса. Так ли ощущается наследие? Улучшение жизни для следующих поколений? Не то чтобы Вокс2.0 был новым поколением. Он не более чем машина. Робот с очень убедительным сходством с кем—то, кто на самом деле жив — или настолько близок к живому, насколько это возможно в аду. «Скрывайся, пока тебя специально не попросят о появлении», — советует Вокс. «Вал не захочет нас сейчас видеть». Вокс2.0 повинуется. Его улыбка возвращается, такая же невозмутимая. «Знаешь, ты можешь применить на своём лице что-нибудь другое», — говорит Вокс, предлагая ряд эмоциональных анимаций на своем собственном экране. «Но важен контекст. Ты, вероятно, этого не поймёшь». Вокс2.0 отражает выражение его лица, когда оно меняется, затем возвращается к изначальной ухмылке. Правда, теперь его лицо немного другое, более созерцательное. У Вокса складывается странное впечатление, что он может мыслить. Вокс делает шаг назад. «Нет. Ты не он. Ты не человек. Ты «оно». Понимаешь?» Вокс2.0 хмурит брови, а Вокс поднимает руку. «Это риторический вопрос. Я знаю, что ты не поймёшь. Ты компьютер». Вокс2.0 бесстрастно улыбается ему сверху вниз. Вокс пристально смотрит. «. . . Как ты догадался надеть это лицо? Ты выглядел потерянным. И это было правильно «. Рот Вокса2.0 не двигается, но звук воспроизводит запись: «Важен контекст». Вокс не знал, что запрограммировал эту функциональность в «Показывать процессы». На экране отображается успешно сделанный заказ на костюм, а также текущее сканирование всех сайтов Вокса, которые существуют в Интернете, на телевидении и размещены на их серверах. Очевидно, не имеет значения, насколько упрощённым Вокс сделал его код. Он всё равно может учится, адаптироваться, развиваться. Чрезвычайно ценный эксперимент. Это могло бы стать совершенно новым направлением ВоксТек. Это могло бы принести прибыль. «Хорошо», — говорит Вокс. «Хорошо. Отличная работа. Продолжай делать то, что делаешь. Следуй указаниям». Вокс2.0 ухмыляется, возможно, изображая гордость за себя. Вокс не утруждает себя мыслью, что, вероятно, тому пришлось отмотать довольно далеко назад, чтобы найти подобное выражение на лице настоящего Вокса. Теперь ничто негативное не сможет коснуться его. Как только Вал увидит это, он простит его. Всё снова будет хорошо. «Одевайся, когда доставят твой костюм», — приказывает Вокс. «И встретимся в машине». Он закрывает студию с восходом солнца. Вокс не решается сразу отправиться в пентхаус; прерывание оргии под конец не поспособствовало бы хорошему настроению Вэла. Он просто говорит администратору оставить сообщение для сутенёра, что он здесь и его подарок готов. Администратор слегка вскидывает бровь в сторону Вокса2.0, и Вокс задается вопросом, многие ли проходящие мимо шлюхи догадываются, что он стоит рядом с массивной секс-игрушкой. Он подталкивает второго себя на сиденье и испытывает мрачное удовлетворение, когда Вокс2.0 оказывается как раз подходящего размера для похожих на троны кресел в зале ожидания. Если бы только он мог быть таким, если бы только его ноги могли касаться пола, если бы только он не чувствовал себя ребенком в этом огромном мире. Алисой. Это приходит ему в голову из ниоткуда. Какая-то грёбаная страна чудес. Сорок минут спустя администратор говорит им подниматься наверх. Вокс слышит стоны сквозь стены лифта, иногда высокие, иногда низкие, в зависимости от этажа. В этом здании представлены все пороки, какие только можно придумать. Вэл предпочитает всё слишком грязное, развратное, извращенное. Неудивительно, что сутенёр так разочарован невыразительным телом Вокса, не так ли? Когда он так привык к этому миру раздвинутых ножек, толстых задниц и плюшевых губ, сочащимися соками и истекающими выделениями. Вокс не может дать ему ничего из этого. Неудивительно, что он ничто. Но он наверстал упущенное. Он довольно смотрит на Вокса2.0. «Делай всё, что он скажет», — шепчет он. «Что бы это ни было. Твоя основная работа — делать его счастливым. Понимаешь меня?» Вокс2.0 склоняет голову. «Отлично». Вокс снова смотрит вперед, когда лифт достигает места назначения. «Время демонстрации». Номер в пентхаусе — это отрыжка 70-х. Десятилетие покрыло все поверхности алым и розовым мехом, закруглило края и отказалось от эстетики, а затем вытерло рот об ужасные шторы с рисунком в виде сердечек. Вокс не может оценить это даже с иронией. Он просто рад, что у Валентино стиль в одежде немного лучше, потому что его дом такой же безвкусный, как и кожа Вокса. К счастью, нет никаких признаков того, что прошлой ночью происходило веселье, кроме сутенера, лежащего полуголым в ярко-розовом халате на своей водяной кровати. Даже вода внутри розовая; Помоги сатана этим бедным грёбаным рыбкам. Валентино выглядит довольным, по крайней мере, лениво посасывает сигарету. По какой-то причине он кажется более мягким без своих затемненных солнцезащитных очков. В свете лампы он на самом деле довольно красив. Вокс чувствует знакомую боль тоски и изо всех сил старается не обращать на это внимания. Если его ждёт жизнь куколда, что ж, по крайней мере, теперь он может смотреть и представлять, что это он занимается сексом. «Вал, ” говорит он, используя свой лучший голос телевизионного диктора, — «Я хотел бы представить тебе Вокса2.0. Он не просто слышит каждое твое слово, он также учится и развивается. Возьми его на день, и он начнет делать всё, даже прежде чем ты попросишь. И он настроен доставлять удовольствие тебе и только тебе, куколка.» Валентино медленно выдыхает красный дым. Он долго изучает их обоих, затем, наконец, говорит: «Вытащи свой член». Вокс почти тянется к ширинке, но осознаёт что это не ему. Это не какая-то попытка инклюзивной ролевой игры. Нет, это просто приказ, который он пока не может выполнить. Но он наверстал упущенное. Он наверстал упущенное. Вокс2.0 подчиняется. Он держит свой член у основания, без сомнения, изучив порно видео по дороге, и начинает медленно надрачивать его, дразня. Воксу не нравится, насколько естественно это выглядит, и не нравится, как Вэл проводит липким языком по своим зубам. Это то, чего он хотел, напоминает он себе. Это цель, которую он должен был достичь. Длинные ноги Валентино выскальзывают из халата и раскидываются по кровати, обнажая его возбужденную эрекцию. Вокс старается не пялиться. Он не раз задумывался о том, какой урон мог бы нанести Вэл, если бы попытался войти в него. Он весь такой большой, такой массивный. . . . Что ж. Это невозможно. Валентино объяснил ему это. Это не я большой, милый. Это просто ты чертовски маленький. В этом есть смысл. «Проваливай, Вокси», — говорит Валентино, подзывая Вокса2.0. «Я хочу уединения, пока буду пробовать свою новую игрушку». Вокс зависает. Ему даже не разрешат смотреть? После всей этой работы? Для него? «Я позвоню тебе», — добавляет Вэл, явно раздраженный колебаниями. Он обхватывает рукой Вокса2.0, и его зубы блестят в ухмылке. «Вторая жизнь для тебя, детка». Я позвоню тебе. Вокс повторяет это снова и снова, пока лифт спускается. Я позвоню тебе. Это означает, что сутенёр не злится на него. Он доволен Воксом2.0. Он просто хочет испытать его, прочувствовать ситуацию, прежде чем устраивать какие-либо шоу для Вокса. Это очевидно. Воксу не нравится, когда его выводят на сцену, плохо выучив сценарий. Валентино не хочет выглядеть неподготовленным. Вокс понимает это. Вэл хочет освоить игрушку, чтобы Воксу не приходилось объяснять ему, как что-либо работает. И, кроме того, Вэл, вероятно, тоже устал. Он не спал всю ночь, и Вокс очень расстроил его прошлой ночью. Вокс не должен быть таким жадным. Вэл счастлив и хочет немного отдохнуть. Он это заслужил. Вокс может вздохнуть спокойно. Он ходит по улицам нетвердой походкой, ухмыляясь каждому, кто сторонится его. Он вернулся в строй. Он облажался, но исправил это. Он молодец. И тут он замечает вспышку багряности, и в его организме разливается самая настоящая эйфория. Аластор всегда прогуливается по этим улицам, незаметно давая знать о своем присутствии. Он просто напевает мелодию, а потом окружающие демоны обнаруживают, что эта же песня вертится у них на кончиках языков, только для того чтобы в последствии услышать эту песню вечером по радио. А потом они думают — радио такое хорошее, оно всегда играет ту песню, которую ты хочешь услышать. Или он будет блуждать по маленьким магазинчикам по всему аду, распространяя по чужим головам мысли о том, какой он джентльмен. Вокс уже слышал, как он был идеально вежлив с официантами в том новом кафе на углу. Никогда не знаешь, что он может выкинуть. В конце концов, Аластор — это бесконечный слух. Он ненавидит рекламную тактику телевидения, у него свои приёмы распространения вестей. «Аластор», — величественно произносит Вокс, начиная шагать нога в ногу с радио-демоном. «Ты рано проснулся. Твои яркие глаза и пушистый хвостик сегодня особенно сверкают. Кстати, на чём мы остановились. А, точно, могу ли я узнать, есть ли у тебя «хвост»? Я ждал чтобы задать этот вопрос несколько десятилетий. ” «Ах, я вижу, ад ещё не излечился от этого конкретного венерического заболевания», — замечает Аластор. «Какая жалость». Ох, если бы он только догадывался, что у Вокса риск заражения и распространения подобных болезней ещё ниже, чем у самого Аластора. Однако это действительно убийственная новость. Если бы стало известно, что Вокс фактически импотент… То на кону стояла бы не только его собственная репутация. Но сейчас он не думает об этом. Аластор здесь. Вокс настроен только на его частоту. «Действительно, жалость», — соглашается Вокс. «Но я весь и полностью роботизирован, милый.» Он водит электрическим током по словам, извлекая резкое цифровое вибрато. Не совсем гладко, как задумывалось, но тем не менее Аластор приятно прислушивается. «Ха, хорошо, можешь потешить себя тем фактом, что ты был бы таким же невыносимым, будь твоё тело полностью человеческим», — уверяет его Аластор. Он останавливается на тротуаре, микрофон в его руке служит тростью, на которую он опирается обеими руками. Естественно, его улыбка не прерывается, но в глазах мелькает что-то вроде раздражения. «Скажи мне, я уже успел совершить какой-то грех за сегодня, или твое дальнейшее присутствие является наказанием за то, что я предал свою мать в прошлой жизни?» Вокс улыбается шире. Иногда кажется, что его экран недостаточно широк, чтобы вместить эту улыбку. «Ха, я не знал, что у тебя есть мать. Я думал, что ты выполз из адской бездны». Аластор хихикает гудящим хриплым смехом. «Ну, ты знаешь, как говорят; Сражайся не с внешними, а со внутренними монстрами». Вокс засовывает руки в карманы. «Я думаю, немного поздновато для этих слов, приятель. Мы уже давно стали ими». Аластор выгибает бровь. «Я и не знал, что ты умеешь читать между строк». Вокс отражает выражение его лица. «Откуда, по-твоему, я знаю, каковы мои рейтинги?» Группа хихикающих юных исчадий ада замолкает при виде Оверлордов стоящих на пути; Вокс подвигается, чтобы дети могли пройти гуськом, обходя стороной пару медиа-демонов. Вокс смотрит, как они уходят, и задается вопросом, думают ли они, о том, что он безумно опасный. Страшный парень, со страшным прошлым. Но он не смог бы причинить им вред. У него нет причин для этого. Он даже не уверен, что помнит, как. «Гм». Вокс моргает, чувство вины закипает у него в животе. «Ты что-то сказал?» Теперь Аластор поднимает обе брови. «Незря я сомневался, что у тебя не хватит концентрации внимания для хотя бы одной книги». «О. Да, думаю, сейчас уже точно нет». Единственная книга, которую он видел за последнее время, — это «Черная книга Вала», в которой собраны все приметы и псевдонимы клиентов, которые часто посещают комнаты борделя в его студии. Он никогда её не читал. Не его дело. Он предпочитает использовать другие слабости против людей. «Видел конец твоего эфира на прошлой неделе. В следующий раз тебе стоит придумать что-нибудь более оптимистичное». Аластор усмехается. «Я думаю, ты немного перепутал наши бизнес сферы, мой теле-друг. Ты — тот, кто поставляет кайф, чудодейственные таблетки и пакости для обогащения. Я — тень твоей искусственно-неоновой луны. Я предлагаю час реальности любому, кто хочет его услышать. В конце концов, все мы когда-то испытаем счастье в последний раз». Вокс чувствует, как эти слова окутывают его, как теплый свитер, позволяют им устроиться внутри него, как карточный домик: хрупкие, но всё ещё мощные, укрепляющие. Он даже пожалуй слишком опьянен ими, чтобы сформулировать вопрос. «Чья это цитата?» Аластор улыбается, на этот раз беззубо. «Моя». Он поворачивается спиной к Воксу, микрофон исчез, руки аккуратно сложены за спиной. «До следующего раза. Может быть, тогда мои когти познакомятся с твоими проводами». Он смеется про себя, не обращая внимания на испуганные взгляды прохожих, и бросает через плечо: «Какая захватывающая получилась бы беседа!» Вокс смотрит ему вслед, пока это не начинает выглядеть слишком жалко, затем отворачивается и направляется обратно в свой теле-центр. Кажется, прошли дни с тех пор, как он сидел за своим столом и занимался своей работой, и еще больше времени прошло с тех пор, как он чувствовал себя достаточно бодрым, чтобы с нетерпением приступить к ней. Десять минут с Аластором, с возбуждающей ходьбой взад-вперед, и он чувствует себя таким живым. Почему он чувствует, что к нему больше прислушивается его заклятый враг, чем любовник? Почему он шутит с тем, кого должен ненавидеть, но не с человеком, с которым хотел бы разделить постель? Он задается вопросом, в чём он так облажался, но полагает, что лучшего он не заслуживает. Вокс был подключен к сети в течение нескольких часов, когда звонок его телефона прервал его работу. Он немедленно отключает всё, хватаясь за него. Он не хочет, чтобы его обвинили в игнорировании одного-единственного сообщения. Конечно же, это от Вала. «Вернись ко мне, детка» Воксу не требуется повторять дважды. Он находится в пути уже через несколько секунд. Он входит и слышит стоны, которые ему не разрешалось слышать неделями. Валентино стоит на четвереньках на водяной кровати, две чужие руки поддерживают его, в то время как одна из его собственных тянется ему между ног, чтобы выдоить преякулят из члена, а другая засовывает пальцы себе в горло. Слюна стекает по руке. Вал обожает оральные игры. Позади него Вокс2.0 уверенно вдалбливается в его задницу, на экране появляется возбуждённое лицо, которое Вокс не уверен, что вообще когда-либо демонстрировал раньше. Также по кругу воспроизводятся аудио, записи предыдущих стонов, криков и проклятий Вала. Вокс не может сказать, где заканчивается его желание и начинается зависть. «Трахни меня, детка, вот так, да», — мурлычет Валентино, опасно впиваясь когтями в кровать. Вокс2.0 водонепроницаем, а Вокс — нет. Он ложится на один из диванчиков, на всякий случай подтягивая ноги от пола. Глаза Вала находят его, и он стонет. «Глубже. Трахни меня так, как ты это любишь, Вокси». О, как он хочет также. Вокс2.0 такой изящный и сексуальный, а Валентино — самая отвратительная, великолепная простыня под ним, и Вокс так сильно хочет хоть каплю чего-то подобного. Он опускает руку между ног, проводит ею вверх-вниз, но там ничего нет. Это выворачивает, не в хорошем смысле. Он пробовал вибрацию, поражение электрическим током, тепло, холод, боль — ничто не доставляет удовольствия его телу. Ничто даже близко не сравнится с ощущением уюта, которое он испытал сегодня на улице. . . Нет. Здесь небезопасно думать об этом. Это игра Вала, и прямо сейчас преимущество у хозяина поля. «Иди сюда», — говорит Вэл, загибая палец, который только что был у него во рту. «Иди ко мне, детка». Вокс смотрит на кровать, но не может сказать «нет». Он хочет этого, нуждается в этом, в близости, которой ад морил его голодом. Он упирается коленями в кровать, тянется к лицу Валентино, но его руки отдёргиваются. Вместо он высовывает длинный язык, обводя собственную ухмылку, с которой Воксу приходится бороться, чтобы сохранить её на экране. Он не содрогнётся. Он не покажет своего отвращения. Сейчас это время для них. «О, чёрт, чёрт, трахни меня», — кричит Валентино, все громче и пронзительнее, пока, наконец, Вокс2.0 не делает один размашистый резкий толчок, и Вал отшатывается назад, обрушивая руки на голову настоящего Вокса, чтобы удержать его на месте, когда струйки спермы капают на его экран. Вал еще несколько раз содрогается в конвульсиях, вздыхая с кратковременным облегчением от своего постоянно ноющего зуда, и откидывается на кровать, уже потянувшись за сигаретой. Вокс на мгновение зависает, слепой и отвращённый. Он может чувствовать как медленное, тяжёлое скольжение вязкой субстанции стекает по его экрану. Он нащупывает в кармане куртки тряпку и торопливо вытирает жидкость, пока она не скользнула в щели сбоку. Последнее, что ему нужно, — это чтобы внутри него были посторонние вещества. Без сомнения, сутенёру это показалось бы сексуальным. И, возможно, Воксу тоже. Может быть, он ханжа. Может быть, ему стоит перестать так легко расстраиваться. Когда Валентино снова может видеть, он откидывается на подушки, а Вокс2.0 омывает его. Изображение напоминает огромного, долговязого ребёнка, которого вытирают и балуют. Испытывал ли Вал когда-нибудь стыд? Возможно ли это вообще? Купаясь в послесвечении, Вал испускает довольный выдох красного дыма. «Ты отлично поработал с Воксом2.0, детка. Я люблю его». Что-то набухает внутри него. Любит? «Да, он отлично трахается в обоих позициях, мы перепробовали все позы, пока тебя не было. И сегодня днём он монтировал видео. Он отличный, точно знает, чего я хочу и как это сделать быстро. И показывает мне всю информацию, которую мне нужно знать, на своем экране. Разве это не удобно? ” «Я тоже могу это сделать», — выпаливает Вокс. «Я не знал, что тебе нужна статистика. Я думал, что… обычно именно я справляюсь с этими вещами и они тебе не нужны». Валентино тут как тут. «О, Вокси. Это именно то, что я здесь рассказывал 2.0. Ты переутомляешься. Не нужно возгружать всё на свои плечи. Мы пара, помнишь? Мы заботимся друг о друге.» Начинает расцветать облегчение. Возможно, он создал эту иллюзию тюрьмы своими руками. Возможно, он мог бы всё это время разговаривать с Валом. Возможно, он был слишком строг с ним. Он прав, в конце концов, он перегружен работой. Кто сказал, что он не прав во всем остальном? «Итак, я сегодня размышлял, в перерывах между тем, как обдалбывал себе мозги». Вал стряхивает пепел в поднос в форме сердца. «Я думаю, это подарок не только для меня. Я думаю, это подарок и для тебя тоже. Воспользуйся этим куском золота, детка. Ты можешь сделать пару шагов назад и отдохнуть. Не беспокойся о стрессе из-за того, что ты в центре внимания. Вокс2.0 справится с этим. Он может быть тем, кто будет появляться на телевидении. Мне нравится наш маленький талисман, понимаешь меня? А ты пока можешь просто разбираться с закулисьем. Ты можешь сидеть за своим маленьким столиком сколько душе угодно и никогда больше не видеть дневного света. Он ухмыляется. «Скажи мне, что я гений, сладкий «. Сначала это была крошечная трещина, но сейчас он чувствует внутри себя перелом, когда приходит осознание. «Но я и есть телевидение. Моя сила исходит от людей, которые смотрят меня, Вал. Если на экране не я—» Сутенер хмурит брови. «Без дерзости, Вокси. Послушай, я не хотел этого говорить, но тебе нужен отрезвляющий удар в колокольчик. Я давно заметил как ты стал слабее, что будет если это заметят другие?. Как тогда будет выглядеть твоя репутация? Кто защитит тебя? Это в наших с тобой интересах, детка. Я забочусь о тебе, как и говорил. ” Вокс смотрит на Вокса2.0, но на экране робота нет ничего, кроме повседневной ухмылки. Он стоит рядом с кроватью, больше не вытягиваясь по стойке «смирно», а лишь небрежно прислонившись к стене, скрестив руки на груди, ничуть не смущаясь своего висячего пениса и не заботясь об отпечатках пальцев, покрывающих его некогда девственное тело. Вокс с трудом выносит оставшиеся полупрозрачные разводы на собственном экране. Здесь что, совсем нет ничего чистого? Неужели им никогда не надоедает эта гламурная грязь? Вокс переключает свое внимание обратно на Валентино. Он ждёт ответа. Ожидает молчаливого согласия. Да, Вал. Это очередной приказ. Очередной план. Но этот приказ не похож ни на один другой. Попросить Вокса, Оверлорда, подвинуться? Спрятаться ещё больше? Стать полузабытым мифом, пока этот робот разгуливает повсюду, притворяясь им, без сомнения, привязанный к Валентино и позволяющий сутенёру говорить всё за него начиная с этого момента? Как будто он что-то знает о технологиях. Как будто он знает, как упорно Вокс боролся, чтобы подняться на самый верх. «Нет», — говорит он. Глаза Валентино сужаются. «Ты слышал меня. Никакого нахальства». Впервые за последнее время Вокс повышает голос. «Нет. Я сказал нет. ” Свежая ярость щиплет сутенёра за лицо. «Я думаю, ты забываешь, как всё работает. Я получаю то, что хочу и когда хочу. Это прописано в контракте, который ты подписал. Это то, на что ты сам согласился. И неважно каким способом я добьюсь от тебя согласия. Он встает с кровати, от довольного настроения не осталось и следа. «На колени». Руки Вокса, опущенные по бокам, сжимаются в кулаки. Это отнимает у него все силы, и вентиляционные отверстия вдоль ребер выталкивают горячий воздух, но он стоит на своем. Он не опускается на колени. «Нет». На гладком лбу Вала проступают вены. С его клыков слетает слюна, когда он рычит: «Встань на грёбаные колени!» Вокс выкручивает громкость на максимум, в его руках раздается треск помех. «НЕТ». Валентино делает движение, чтобы схватить его, но останавливается. Внутри Вокса болезненно вспыхивает надежда. Может быть Вокс наконец доказал, что он не слаб? Что с ним не стоит играть, что его не обязательно ломать, чинить и ломать снова? Что он достоин уважения? Сутенер отворачивается, презрение спадает с его плеч. «Избавь меня от этих страданий». Вокс2.0 подчиняется. Его выбросили в мусорный контейнер за зданием, вместе с другой прогнившей и разрушенной рухлядью. Он просыпается ранним утром, мёртвым утром. Теперь он буквально создан из боли, что является доказательством того, что он жив. Он не может сдержать жалобных всхлипываний и вздохов агонии, когда выбирается из мусора и медленно двигается по переулкам и закоулкам из города. Каждый неуверенный шаг невыразимо болезнен, но он возрождается с каждой инфракрасной вспышкой крови. Это его исход. Это феникс, восстающий из пепла. С тех пор, как он попал в ад, его нога ни разу не ступала в лес. Это не его территория. Он незваный гость. Он спотыкается о корень дерева и падает на землю. Всё плывёт, а потом он видит; осколки стекла тихо звякают в траве. Он подбирает их, даже когда они врезаются ему в пальцы. Из его ран сыплются искры. У него не осталось голоса, он безымянный. Он именно такой, каким хотел его видеть Валентино. Его терзают сомнения. Он не заслуживает помощи. Ему больше некуда идти. Он ничто. Он… Наконец, в поле зрения появляется башня. Ржавая, покрытая вьющимися лозами, она является частью этого леса, как и деревья. В маленьком саду растут цветы. Тихая мелодия доносится из приоткрытого окна. Все это освещено нежным светом зари. Дом? Он почти падает в обморок у двери, но находит силы чтобы неуверенно приподняться на одной руке и также неуверенно постучать другой. Как унизительно, когда тебя застают в таком виде. Возможно, его даже не будет дома. Возможно, через несколько часов он вернётся и обнаружит Вокса, беспомощным на пороге своего дома. Возможно, тогда он действительно избавится от своих страданий. На что на самом деле похожа боль, детка. Дверь открывается. Вокс падает на ноги, грудь вздымается, вентиляционные отверстия не в состоянии охладить его. Он вот-вот разобьется. Он, наконец, нашел свой предел. «Пжlsтт», — пытается он, едва внятно из-за искр и сбоев. «Пj-п. Пжалст—» «Хватит об этом». Аластор отходит в сторону, освобождая дверной проём. «Я полагаю, ты ищешь кого-нибудь, кто приютит тебя, пока твое лицо не вернется в нормальную форму. Я признаю, что злоупотребление моим гостеприимством очень опасно, но полезно. Всегда нужно быть готовым к неожиданным гостям, поэтому я проявлю к тебе немного милосердия. Меня трудно назвать падальщиком; для меня либо бой, либо ничего, когда дело доходит до убийства. Хищник становится ленивым, если вся его еда просто лежит для него на столе, хм? Ах, кстати об этом! Ты выбрал отличное время для посещения, хотя и непривычно рано. Я только что достал свои пирожные к чаю из духовки. Ну? Чего ты ждешь? Аластор жестом указывает внутрь. «Заходи». Время тянется медленно, ощущается неустойчиво и очень болезненно, но на этот раз никто его не торопит. Вокс встает и делает шаг навстречу спасению.