Наставление молодым отцам (одноразовое)

Ничто не предвещало беды. Вечер в лагере должен был пойти своим чередом, и Гейл уже разложил добытые за сегодняшний день в неравной борьбе (с Лаэзель) свитки перед своей палаткой, предвкушая приятное и спокойное времяпрепровождение в компании магии и доли молитв к Мистре. Благостное настроение заколебалось, словно рябь пошла по волнам, когда в поле зрения появился Тав с подозрительно виноватым выражением лица и чем-то увесистым, завернутым в тряпки. И этот сверток он держал в руках. — В общем, ситуация следующая, — без прелюдии сообщил он. — У нас с Астарионом романтическое свидание на кладбище, а ты присмотри за ребенком пока. Гейл открыл было рот, чтобы возразить, но Тав воспользовался «туманным шагом», и его уже и след простыл. На земле рядом с походным одеялом красовалось нечто зеленое, не сильно симпатичное и пока даже не чешуйчатое. Яйцо казалось вполне безобидным на первый взгляд. Наверное, его можно будет положить на мягкую подушечку, придвинуть к нему пушистого детеныша медвесыча, возможно — горячий бок Карлах; и пусть себе наслаждается происходящим, сладко посапывает и не мешает волшебникам творить. Но не тут-то было. Стоило Гейлу потянуться к вожделенным свиткам, как в вечерней тишине раздался отчетливый скрежещущий звук. Кусочек зеленой скорлупы хрустнул, откалываясь, и на свет фаэрунов явилась тощая когтистая лапа... судя по всему, задняя. Как должны выглядеть новорожденные детеныши гитьянки, Гейл не имел ни малейшего понятия, в магических книгах про это не писали. Похожи ли они на маленьких крокодилов? Или, наоборот, сперва являются в этот мир белыми и пушистыми, а потом обретают матерный словарь, бросок на инициативу и линяют (во всех смыслах)? Судя по происходящему, первая версия была ближе всего к истине. Новый хруст ознаменовал появление второй веснушчатой лапы, и яйцо, утробно кряхтя, поднялось на тощие дрожащие ножки. И тут же рухнуло с них, не удержав равновесие и покатившись в сторону костра. — Стой, куда... — остолбеневший на мгновение волшебник кинулся следом, успев перехватить беглеца за несколько мгновений до того, как тот стал бы новорожденной яичницей. — Развлекаешься? — скептически поинтересовалась Шэдоухарт, отвлекаясь от полировки нового копья. — Помогла бы. — Ни за что. Я в этом мероприятии не участвую. Гейл вздохнул тяжело и укоризненно, возвращаясь вместе с яйцом к своей палатке. То уже, очевидно, научилось сбегать, и это открытие ему ничего хорошего не сулило. Почему вообще Тав с Астарионом решили, что он — лучшая кандидатура для высиживания? Почему не Лаэзель? Хотя ответ напрашивался сам собой. — Никуда не уходи, я принесу тебе одеяло, — сообщил он зеленой скорлупе на ножках. — В нем тебе будет тепло и безопасно. — Да с этим понятно, шо по жратве, будет шо-то, нет, shka’keth? — отозвалось яйцо. Чуть не подпрыгнув на месте, Гейл огляделся по сторонам, но никаких шутников в кустах с заклинанием невидимости обнаружено не было. — Это ты сказало? — Ch'mar, zal'a Vlaakith, какой тупой. Да, яйцо явно принадлежало этой великой и мудрой расе гитьянок. Ни с чем не спутаешь. Хотя лучше бы Тав решил усыновить мертвого гоблина, с ними мороки меньше. Чем и как кормить яйцо, у которого по факту даже рта пока что не имелось, оставалось загадкой. Гейл умоляюще воззвал к женской части коллектива, но ни у одной из присутствующих дам не нашлось ни жалости для него, ни материнского инстинкта для голодного брошенного крокодильчика. — Могу рассказать тебе, как воспитывать потомство, если заключишь со мной сделку, — зевнув, предложила Мизора. — Настоящее, дьявольское потомство! Реки крови! Земли, поглощенные огнем! Черепа, насаженные на... — Нет, спасибо, наш мальчик пойдет в церковно-приходское училище, — возмутился Гейл. — Во Вратах Балдура! Под покровительством Мистры, разумеется. — И вырастет таким же каблуком, как и ты? — Во-первых, не каблук, а подкотятник! — Да, я всегда знала, что в вашей паре мозги достались кошке! — Она трессум! Сколько можно повторять? Мизора презрительно поджала губы и отвернулась, давая понять, что на этом разговор окончен. — Ты всё еще можешь продать это яйцо старой карге, — предложила Шэдоухарт. — Думаю, она отвалит за него не меньше трех сотен золотых. Как раз хватит Астариону на новые цацки. — Как можно предлагать пожилой даме крокодила? В нарастающем гвалте оставленное без присмотра яйцо принялось активно рыть подкоп в направлении выхода из лагеря. С этими няньками ему всё уже было понятно. И оно вырвалось бы на свободу, если бы его не подхватили в шаге от побега заботливые руки Уилла. Критический провал всей операции. — Нет, мы отдадим его в гвардию! Он станет настоящим защитником Врат Балдура. Рыцарем без страха и упрека. — Напомню, — Шэдоухарт поморщилась. — Гейла просили присмотреть за яйцом, а не пристраивать его в армию по блату. Кто вам вообще сказал, что это мальчик? Воцарилась озадаченная тишина. Даже само яйцо перестало дрыгаться в руках Уилла, явно пытаясь осознать свою гендерную принадлежность. — Леди Шар будет рада принять ее под свое крыло, — мгновенно воспользовавшись ситуацией, Шэдоухарт присела на любимого конька. — Она будет воспитана в лучших традициях Ночной Певуньи. — Главное, чтобы подальше от Аверно, — примирительно ответила Карлах, отбирая яйцо у Уилла. — Ути-пути, какое мы милое. — Руки свои горячие убрала от меня, kainyank! Быстро! — раздалось из яйца. — Ты ж меня сейчас сваришь, сучий потрох! — Ну, вся в маму, — умилилась Карлах. — Напоминаю, что я ему не мать, — мрачно возразила Лаэзель. Гейл хаотично перебирал свитки в инвентаре. Зелье разговора с животными? Нет, наверное, не годится. Зелье очарования? Приворот гуманоида? — Нам сейчас пригодился бы друид... — Хальсин со своими мертвыми мальчиками разобраться не может, куда ему еще одного! — Это девочка! — А детей Джахейры вы видели? Только и думают, как ее грохнуть! Давайте уже как-нибудь сами, что мы — яйцо не прокормим? — Карлах вытянула из инвентаря свиную голову и бутылку сембианского сладкого «Клад Архена». — Вкуда оно ест? Кажется, впервые за все время яйцо озаботилось проблемой самосохранения и начало бочком отползать в сторону. — Может, сперва нужно его разбить? — А как его тогда продать, если оно уже не яйцо? — Мы всегда можем сдать его в цирк за полцены! — Tsk’va, я тебе сейчас голову откушу! — Что. Здесь. Происходит. Спорящая компания синхронно обернулась. У пришедших Тава с Астарионом были подозрительно довольные лица и практически весь ближайший лес в волосах и на одежде. — Здесь происходит воспитательный процесс, — старательно добавляя в свой голос уверенности, оповестил Гейл. — Смею вас заверить, что врученный мне детеныш уже познал азы дипломатии и поведения в приличном обществе... — СКЛОНИСЬ ПЕРЕД МОГУЩЕСТВОМ ВЛААКИТ, ТВАРЮКА! — подтвердило яйцо. — ПРИВЕТСТВУЙ ПРАВИТЕЛЬНИЦУ ЗВОНОМ МЕЧЕЙ. У Астариона вытянулось лицо. — В принципе, ничего другого я от него и не ожидал, — произнес он, брезгливо скривив губы. — Может, оно успело хотя бы покусать находящихся в лагере за время нашего отсутствия? — Это тебе не яйцо-вампир, — обиженно отозвался Гейл. — Кто знает, кто знает... сегодня оно зеленый зародыш, а завтра — повелитель ночи. — Вы опять, что ли, ходили с грибами песни орать? — с подозрением поинтересовалась Шэдоухарт. — И там переопылились лишний раз? — А ты снова красилась басмой? — Как приятно вернуться в родной лагерь! — Тав отобрал у волшебника яйцо, рассматривая его теперь крайне скептически. — Это точно то, что я тебе оставлял? — Думаешь, Лаэзель успела бы снести другое? — Я тебе сейчас твои снесу, начисто, istik! Таким было начало истории о том, как двухметровый эльф, ударом кулака убивающий дракона, носился с гитиянковым яйцом. За это короткое даже по меркам халфлингов время Гейл заработал нервный тик и благородную седину, пополнил сразу пять словарей увесистым запасом непечатных выражений различного семантического содержания и под угрозой диверсии своего божественного поручения заключил с Мистрой пакт о неоставлении потомства на случай положительного исхода такого поручения... Богиня, поскрипев зубами, согласилась в надежде на то, что при определённых обстоятельствах бывший любовник передумает. Но, как и с Хельмом, не прокатило...