Ничего, кроме тишины

      Пока он лежал на металлической кровати, игла в шее не позволяла ему сосредоточиться ни на чем, кроме боли, пронзающей его нервы.       Клоны были выносливыми, и терпимость к пыткам была частью их обучения. В конце концов, каминоанцы создавали только совершенство. Но, как и в подавляющем большинстве случаев, тренировки и симуляции не соответствовали реальности.       Ему хотелось кричать, умолять прекратить это, но у него все еще оставалась крупица здравого смысла, чтобы понимать, что это не сработает. Единственное, что он мог сделать, - это вспомнить о своем обучении: "Ни при каких обстоятельствах вы не должны выдавать информацию".       "Самое главное - сопротивляться до тех пор, пока информация, которой вы располагаете, не станет бесполезной".       Он понятия не имел, как Хемлок узнал, что его братья живы, и то, что он действительно не знал их местонахождения, ему не помогло. Неважно, насколько незначительной была любая деталь о том, как действовали его братья, она могла дать доктору представление о том, как выследить их. И он уже видел, на что способна Империя.       "Если вас схватят, об этом будет сообщено, и конфиденциальная информация будет уничтожена или изменена, если это возможно". Информация... Информация... Его братья не знали, что Империя держит их на мушке.       “Они не знают… Информация… Они не знают...”       Его физическая агония не позволяла ему ясно мыслить. Он даже не мог уловить звук мягкого голоса доктора. Через мгновение дроид издал легкий скрежет и остановился.       Сильная боль исчезла почти мгновенно, уступая место остаточной боли; дыхание участилось, но мышцы начали расслабляться, пусть и совсем немного. Несмотря на туман дезориентации в голове, ему удалось сосредоточиться на темной маленькой комнате, в которой он находился, и на человеке перед ним.       Кроссхейр вскоре заметил, что в комнате был только доктор. Ни женщины, ни двух солдат, которые привели его сюда, там не было. Сколько времени прошло?       – Готов говорить? – Произнес невнятный голос.       Кроссу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что говорит Хемлок, все еще находясь под действием сыворотки дроида.       – Повторю. Если ты дашь мне необходимую информацию, я отпущу тебя. Все твои записи будут удалены, ты будешь волен делать и идти, куда хочешь.        В устах доктора это прозвучало почти дружелюбно. Почти. Но еще до пыток Кроссхейр почувствовал яд в каждом его слове. "Иди, куда хочешь". Даже если предложение было в обмен на свободу, он был клоном. Ему некуда было идти.       Доктор, казалось, ждал ответа, но все, что он получил, был испытующий взгляд, который заставил его вздохнуть.       – Если не станешь говорить, будет только хуже.       И снова тишина была единственным, что услышал Хемлок, и спокойное выражение лица доктора начало сменяться разочарованием.       – Не сказал бы, что удивлен вашим стоицизмом. Клоны, созданные каминоанцами – это продукция высочайшего качества. Но уверяю вас... вы все сломаетесь.       Его спокойный голос выводил из себя, и эти последние слова, произнесенные более медленно и угрожающе, имели другой оттенок.        Во время войны никто, как правило, не спасал клонов, попавших в плен, но немногие исключения обычно сопровождались страшными историями, и наиболее распространенными были истории о том, как похитители пытали клонов просто ради процесса. Отряд 99 обычно не общался с регами, чтобы послушать эти истории, но Эхо действительно было что рассказать.       Несмотря на угрозы, Кроссхейр оставался непроницаемым. Он больше не был солдатом Республики или Империи.       У него больше не было цели. У него ничего не было.       Кроме... Единственным оплотом здравомыслия, который у него остался, было знание или воображение, что его братья где-то в безопасности, и он планировал держаться за эту мысль до своей вполне возможной смерти в этом месте.       "Но... В безопасности ли они...? Империя ищет их, а они об этом не знают."       Доктор, все еще ожидая ответа, уставился на него. Его глаза, казалось, тоже были наполнены ядом.       – Знаешь...? Я могу делать так весь день, и правда в том, что... Я хотел бы знать, сколько тебе нужно времени, чтобы закричать.       "Ни при каких обстоятельствах вы не должны выдавать информацию". Мысли Кроссхейра сосредоточились на тренировках. Ничто из того, что сказал ему этот тип, не могло изменить его мнение.       Несмотря на то, что он не мог пошевелить головой, он наблюдал, как доктор направляется к дроиду. Он не мог разобрать, что тот делал, но, судя по тому, что он сказал, Хемлок готовил дроида к следующему сеансу. Кросс в ужасе наблюдал, как доктор отошел, а дроид приблизился к нему. Он инстинктивно попытался поднять руки и отвернуть голову, но оба действия были остановлены ремнями, удерживавшими его на операционном столе.       Как только игла пронзила кожу, каждый нерв в его теле начал кричать. Ощущения были немного более интенсивными, чем в прошлый раз. Это было похоже на удар током. В очередной раз, охваченный желанием умолять об отсрочке, единственное, на что у него хватило сознания, - это стиснуть зубы и держаться.       "Самое главное - сопротивляться до тех пор, пока информация, которой ты располагаешь, не станет бесполезной". И, конечно, его информация могла быть классифицирована как бесполезная для большинства, но даже у крошечного процента был шанс попасть в яблочко.       – Интересно, заметил ли ты разницу, – спросил доктор с улыбкой. – Это другая формула. Немного более мощная.       Клон слышал голос своего похитителя вместе со звоном в ушах, но не понял ни единого слова.       – Для некоторых достаточно этого небольшого изменения. И для меня...что ж, я люблю действовать медленно.       С легкой улыбкой на лице Хемлок с удовлетворением наблюдал, как клон отчаянно пытается пошевелиться. Казалось, он почти бился в конвульсиях, и его страдальческие стоны начинали оказывать на него воздействие.       Кроссхейр понятия не имел, удается ли ему сдерживать свой голос, под действием сыворотки он не мог различить, что явь, а что - нет.       "Сколько времени прошло?"       "Моя информация бесполезна".       "Я не должен говорить... Я не должен говорить..."       Его мысли были хаотичными, циркулирующими посреди тумана в голове, пока он внезапно не почувствовал мимолетное облегчение от того, что дроид вытащил иглу. Доктор велел ему прекратить?       Его полуоткрытые глаза, страдающие от боли и усталости, заметили доктора, наблюдающего голодным взглядом, ближе, чем ему хотелось бы.       – Поразительно, как вы по-разному реагируете на других клонов. Это из-за ваших генетических модификаций? – С интересом спросил Хемлок. – Нала Се проделала отличную работу со своим небольшим дополнительным проектом. И хорошо... у нас есть время.       Звон в ушах не позволил Кроссу понять большую часть того, что сказал его похититель, но он определенно почувствовал что-то зловещее в его интонации.       – Мне нравится, как ты реагируешь.       Возможно, это было связано с действием сыворотки, но Кроссхейр не заметил момента, когда врач отодвинул панель, соединенную со столом, которая находилась над ним. Давление ремней, удерживающих его лодыжки, ослабло, и он увидел, что их снимают. И прежде чем он успел подумать о том, чтобы пнуть Хемлока, он почувствовал руки на своих бедрах, хватающие его за одежду, снимающие брюки.       Он не был наивен, он уже знал, что произойдет. Еще одна история о выживших клонах-заключенных, или, по крайней мере, о тех, которые слышал Эхо. Эти конкретные истории не были обычными, но они существовали. Но это казалось таким чуждым, что, казалось, такое случается один раз из тысячи.       "Неужели это действительно со мной произойдет?"       Его ошеломленные чувства были обострены, когда он наблюдал, как доктор забирается на металлическую кровать.       "Здесь для этого нет места", - назойливо подумал клон.       Хемлок был на нем сверху. Чертов доктор был на нем сверху, раздвигая ноги, не оставляя сомнений в его намерениях.       Если сеанс инъекции с дроидом и без того не причинил ему достаточно мучений, то теперь он еще и почувствовал ужасную тяжесть в животе. Он не хотел видеть мужика, лежащего на нем сверху.       Кросс направил свой взгляд на вход в комнату, запечатанный красным лазером.       "Разве этот извращенец не боится, что его увидят за таким занятием?"       Все было видно через тонированный красным вход изнутри наружу и наоборот.       "Так вот почему здесь не было той женщины и солдат?" – Разум Кроссхейра был полон неуместных вопросов. – "Все так и было задумано?"       Он понятия не имел, что делает доктор, но предположил очевидное. Он почувствовал его руки на одной из своих ног, но не хотел смотреть на него, он просто ждал того, что должно было произойти.       Наконец, он начал ощущать вторжение. Кросс не хотел показывать, насколько это больно, но если он мог справиться с дроидом, он мог справиться и с этим. Неудивительно, что его похититель совсем не подготовил его. Было очевидно, что он хотел только заставить его страдать еще больше, и у гребаного садиста, вероятно, уже некоторое время была эрекция от того, что его жертва была во власти сыворотки для пыток.        Клон не заметил, что он сильно нахмурился, или что его дыхание участилось, но Хемлок это заметил.       – В первый раз? – Ехидно спросил он, слегка наклоняясь вперед. – Потому что кажется... ах... кажется, так оно и есть, – пропыхтел он, начиная беззаботно толкаться.       "Самое главное - сопротивляться..." Самое главное - сосредоточиться на чем-то другом. Кроссхейр впился взглядом во вход и его красный цвет, но особенно грубое движение заставило его, самого того не осознающего, хрюкнуть, что, очевидно, понравилось доктору, потому что он услышал тихий смешок. Хемлок как будто воспринял это как сигнал начать трахать его более грубо.       Держа свою жертву за талию, доктор не сбавлял темпа, и клону оставалось только крепко сжать кулаки и терпеть. Остаточный эффект от инъекции сделал все еще хуже. У Кросса было постоянное ощущение прокалывания кожи, но он не собирался этого показывать. Он не дал бы Хемлоку того, чего тот хотел - ни своей боли, ни своей информации.       – Ах, клоны, всегда такие стойкие.       Какая-то часть снайпера ушла в себя, часть, которая ничего не чувствовала из того, что с ним происходило, и только размышляла о том, как его решения привели его сюда.        Решения.       Что-то почти чуждое клонам, но что, как он думал, у него было. Еще одна ошибка. Предполагаемое “превосходство”, которым он отчаянно хотел верить, что обладает над обычными клонами, ничего не значило для Империи.        Его единственная цель, ради которой он был создан, была растоптана теми самыми людьми, которые, как он верил, будут уважать ее. В которых он верил, что они продолжат придавать смысл его жизни, ради которых он решил покинуть свой отряд.       "Мы были хорошими солдатами, мы выполняли приказы... и ради чего?" Мэйдэй был прав, его братья были правы. И теперь он расплачивался за свой неверный выбор.       Пощечина внезапно вывела Кроссхейра из задумчивости, он даже нарушил собственное правило, уставившись на мужика над собой.       – Проблемы со слухом, клон? - обычно спокойный голос Хемлока был слегка взволнован происходящим.       Кроссхейр не был уверен, что именно он говорил, но ему было все равно, он не обращал на него внимания. Он снова перевел взгляд в другую точку комнаты.       Но доктор наклонился к нему, приблизив лицо к его уху. Кроссхейр чувствовал его дыхание.       – Давай сделаем это веселее, - прошептал Хемлок.       Визг дроида немедленно насторожил клона.       Он перевел взгляд на дроида и наблюдал за его приближением.       "Нет..."       У него даже не было времени справиться со своим страхом, когда игла снова пронзила его кожу, и его зрение наполнилось черными точками.       Клон, снова инстинктивно попытавшийся дернуться и отодвинуться, заставил доктора держать его за ноги и продолжить атаку.       – Ааа... Это из-за инъекции? Ты стал крепче... Ааа...       Кроссхейр вообще его не слушал. Он ни на чем не мог сосредоточиться.       – Эти спазмы, которые ты испытываешь... они такие приятные, – говорил Хемлок, не останавливаясь.       “Прекрати это, пожалуйста, прекрати”. Из-за боли, которую он испытывал, Кросс больше не мог сказать, были ли его мысли внутри или снаружи его головы.       "Пожалуйста, остановись!" Он мог только надеяться, что в море агонии и замешательства он не выдавал свои мысли наружу.       “Я не должен говорить... Я не должен говорить... Я не должен говорить.”       Проколы, проколы повсюду.        "Ни при каких обстоятельствах..."       Чертов доктор не переставал двигаться и Кросс чувствовал, как горит его кожа изнутри.       “Ни при каких обстоятельствах… ни при каких обстоятельствах”.       В голове у него стучало, в ушах звенело. Он был так измучен. Когда же это закончится?       "Они ищут их... Они ищут девчонку... Они этого не знают".       Если они поймают его отряд, то приведут их сюда. Они окажутся в руках этого больного ублюдка. Он не мог этого допустить. Он должен был сопротивляться.       Его чувства были настолько подавлены, что он не заметил, как доктор ускорил темп. Он бы почувствовал облегчение, узнав, что, несомненно, почти закончил.       И хотя по его телу не разлилось облегчение, немедленное прекращение сильной боли заставило его сдавленно вздохнуть. Его учащенное дыхание медленно выровнялось, эхом отдаваясь в комнате. Дроид медленно удалялся.       Пульсирующая головная боль была слишком сильной, он едва мог сфокусировать зрение. То немногое, что он мог слышать, звучало так, словно доносилось через пару затычек в ушах. Он был таким измученным, уставшим и дезориентированным. Он не знал этого, но его трясло.       Голос Хемлока звучал, но для Кроссхейра это было лишь неразборчивое словоблудие. Он даже не заметил, когда мужчина встал со стола, из-за сыворотки было трудно даже определить время. Его единственным “утешением” было то, что он не понял, когда все закончилось, все просто закончилось в какой-то момент. Но своим затуманенным зрением он мог видеть, как доктор снова надевает брюки, застегивает ремни, оставляя панель операционного стола на месте, как будто ничего не произошло.       "Я клон в руках Империи, и почти ни с кем ничего не случилось".       Ему потребовалось несколько мгновений, но он начал слышать более отчетливо.       – Эмери, мне нужно, чтобы ты пришла, - сказал доктор в коммуникатор, который он держал в руке.       Пока Хемлок ждал ее, он пристально посмотрел на клона, это действительно было захватывающе. И он никогда не уставал наблюдать за эффектом сыворотки. Действительно, не было никого, кто превзошел бы каминоанцев в области клонирования. По крайней мере, до тех пор, пока он не сделал это сам.       Он подошел к столу, наблюдая, как клон и его пристальный взгляд, устремленный в потолок, не обращают на него никакого внимания. Но это не имело значения.       – Это было довольно мило. Но теперь у меня есть другие дела, которыми нужно заняться, – сказал Хемлок без интереса. – Если ты заговоришь, все это прекратится. Ты никогда больше не увидишь ни меня, ни эти помещения, и никто не придет за тобой.       Очень щедрое предложение, и тем более для клона, с его точки зрения.       – Но если нет... что ж, мы продолжим встречаться. Хотя, по правде говоря, я бы хотел повторить этот сеанс... возможно, с другой сывороткой или чем-то более примитивным.       Он наклонился ближе к уху клона, немного понизив голос.       – Я всегда горю желанием поэкспериментировать с различными переменными на своих подопытных, – признался Хемлок своим мрачным, ядовитым тоном.       Часть Кроссхейра действительно хотела его послушать. Убраться оттуда, никогда больше его не видеть, не проходить через это. И его сильно ноющее тело поддержало эту идею.       Но другая часть, более сильная, уже приняла решение. Он ничего не сказал. Его братья были единственным, что у него осталось, даже несмотря на их противоречивые мнения или выбранные разные пути, он любил их. Он предпочел бы лучше вытерпеть эту пытку, чем отдать их имперцам или дать им подсказку о том, где, по его мнению, они могут находиться.       Не имело значения, что Республики больше не существовало, или что Империя была не тем, чем он думал. Он был солдатом с миссией. “Хорошие солдаты выполняют приказы”. И его приказы теперь исходили из его собственных убеждений.       Что бы доктор ни сказал ему, реакция будет одинаковой. Тишина.        В коридоре послышались множественные шаги. Женщина и двое охранников стояли снаружи камеры, заслоненные лазером от входа.       Кроссхейр наблюдал, как врач впустил их и начал разговаривать с ассистенткой.       – Мне нужно ответить на звонок. Оставляю его тебе.       Доктор уже собирался уходить, когда повернулся к женщине.       – И, Эмери, не останавливайся, пока он не заговорит, – категорически приказал он.       – Да, доктор, – холодно ответила она.       Кросс слушал, как удаляются шаги доктора, и любое облегчение, которое он мог бы почувствовать, было омрачено женщиной, которая пришла сюда только для того, чтобы заменить его.       – Ну? У тебя есть что мне сказать? – спокойно спросила она, но, видя, что клон молчит, смогла только вздохнуть. – Последнее предупреждение, Кроссхейр. Он не остановится, ничего не поделаешь.       Это было странно, но в этой женщине было что-то необычное. Она казалась почти такой же загнанной в угол, как и он. Но ему было все равно. Она получит те же ответы, что и доктор. Кросс обратил свой беспечный взгляд к потолку.       Еще один вздох, но, в отличие от другого его похитителя, в этом вздохе было больше разочарования и даже грусти, чем безысходности.       Визг дроида означал, что это действительно не прекратится, и прежде чем жидкость инъекции начала циркулировать по его нервам, Кроссхейр вспомнил еще одну фразу из своего обучения.       “Нет ничего важнее верности. Достойная смерть - это умереть, исполняя свой долг”.