таро 7/11

Чонгук уже и забыл, когда последний раз был на фестивале. Должно быть, в студенчестве… уже и не помнил, какое чувство дарит прогулка по рядам ярмарки, работавшей в дни фестиваля, уличная еда в одноразовой посуде, бесполезная игрушка, подаренная владельцем тира после седьмой неудачной попытки. Он будто снова окунулся в детство благодаря атмосфере расслабленности и праздника, нелепо расхаживая с плюшевым зайчиком в обнимку. — О-о! Смотрите! — Сокджин указал рукой куда-то вдаль, привлекая внимание своих друзей. Юнги и Чонгук не понимали, куда именно им смотреть — ярмарка была буквально перенасыщена людьми, предметами, что вызывало в ту минуту проблему. — Ну же! Бежевая палатка с вывеской «От судьбы не уйдешь, так узнай же её». — Ты же не предлагаешь туда пойти? — изогнув вопросительно бровь, спросил Юнги с недоверием. — В детстве мама всегда говорила, что как раз-таки лучше не пытаться узнать судьбу, чтобы не спугнуть её, — задумчиво сказал Чонгук, крепче прижимая игрушку сильными руками к груди. — Ой, да ладно вам, зануды, — протянул Сокджин, улыбаясь. — Мы же на празднике! Вы что, реально думаете, что вам якобы сейчас тысяч за пять вон наколдуют всякого и всю жизнь перескажут? Это лишь развлечение, пойдёмте. — Сокджин схватил Юнги за предплечье, утягивая за собой, а Чонгук вынужденно поплёлся вслед. Отодвинув рукой тяжёлую ткань, закрывающую вход, Сокджин, осторожно и любопытно осматриваясь, прошёл внутрь. Перед его взором оказался стол, на котором лежало бесчисленное количество различных предметов: от вычурных канделябров с кучей белёсых подтёков из-за горящих свеч до крупного хрустального шара, стоящего прямо по центру круглого стола, за которым сидел, закинув ногу на ногу, парень в чёрном одеянии, расшитом золотым орнаментом, что поблёскивал в свете свечей. Тёмные вьющиеся волосы, слово диадема, обрамлял металлический венец, украшая голову. — Добрый вечер, господа. Двоих попрошу покинуть шатёр, предсказание судьбы — дело слишком интимное, — сказал прорицатель, откидывая на стол карту, что до визита троицы внимательно рассматривал. — С кого начнём? — Ну, Гук-и, оставим тебя, — сказал Сокджин, похлопав друга по плечу. — Хён! Но ты же больше всех хотел! — запротестовал Чонгук, смотря на уходящих друзей. Ему было очень неловко находиться там, но ещё более неловким было бы, уйди и он сам. — Значит, Гук-и? — спросил парень, наклонил голову чуть вбок и надел капюшон, пряча своё лицо в тени. Он жестом указал на стул напротив, приглашая присесть. — Чонгук, — ответил, присаживаясь и прижимая игрушку к груди, будто защищаясь. — Приятно познакомиться, Чонгук. И что же тебя привело ко мне? — Обычно люди сначала представляются сами, а затем говорят о приятном знакомстве, — ухмыльнувшись и дёрнув бровью, сказал Чонгук. Спокойствие, потерянное буквально на минуту, снова вернулось к нему, стоило лишь вспомнить, что он на фестивале и всё это — безобидное развлечение. — Ты прав, Чонгук. Меня зовут Ви. — Изгиб губ его веял печалью, а из глаз сквозило усталостью. Он неторопливо сел прямо, каблуки ботинок стукнулись о пол с лёгким шумом. Его движения были расслабленные, медленные, словно мелкие омывающие песок волны в штиль. — Так зачем же ты тут? — Я думал, это ты мне расскажешь. Разве не перед твоей палаткой вывеска о судьбе? Видимо, я тут узнать, что же меня ждёт. — Чонгук поставил игрушку на соседний стул и скрестил руки на груди. Во взгляде словно бегущей строкой читалось: «ну же, удиви меня». — Так у тебя нет конкретного вопроса? Просто рассказать про будущее? — Ага, валяй. Ви собрал колоду карт и начал медленно тасовать её, смотря точно в чёрные глаза напротив. Чонгук также не разрывал контакта и, когда свет пролился на часть лица предсказателя, удивился необычному цвету радужки — светло-оливковый. Он отметил про себя также блёстки над и под левым глазом. Каждое движение изящных длинных пальцев было точным и лаконичным. Ни одна карта из колоды и не думала выпасть, разрушив порядок точно отработанных движений. Наконец остановившись, Ви начал вытаскивать и раскладывать на столе по одной карте указательным и средним пальцами. Из-за его наклонившейся головы и переведённого на колоду внимания Чонгук больше не смотрел в светло-оливковые омуты перед ним. Он словно вырвался из тумана. — Ну, что ж… — Ви пристально изучал разложенные карты, слегка, едва заметно нахмурив правую бровь. — В обозримом будущем тебя ждут серьёзные перемены в жизни. — Повышение? — спросил Чонгук, ухмыльнувшись. — Как бы тебе ни хотелось, но нет. Ты вот-вот встретишь свою любовь. — Ви перевёл взгляд на Чонгука, сердце которого пропустило пару ударов. — И скольким людям ты за сегодня сказал то же самое? Шарлатан ты, Ви. — Чонгук хмыкнул, бросил купюры на стол и поднял со стула плюшевую игрушку, снова прижимая к груди. — Но было весело, не скучай тут. — И, подмигнув, покинул шатёр. — А вот и не шарлатан, — сказал Ви в пустоту, с обиженным видом собирая колоду в ладони.

***

Юнги и Сокджин ждали друга напротив палатки, делая несколько глотков купленного кофе, разливающегося в стаканчиках. — Всю судьбу рассказали тебе? — спросил Сокджин, протягивая третий не тронутый ранее стаканчик с кофе Чонгуку. — Ага, такую, блять, тайну мира рассказал, даже не знаю, что теперь делать с этой информацией, — не сдерживая усмешки, поведал Чонгук. — Великая гадалка всея планеты рассказал мне, что я встречу свою любовь скоро. — Ого! И ты готов? — спросил Юнги, положив руку на плечо Чонгука. — К чему? — Что любовь ворвётся в твою грешную жизнь, — ответил за Юнги Сокджин. — Только если эта любовь будет выглядеть как эта гадалка. — Гадальщик, Гук-и. Не гадалка, — поправил Юнги, будто игнорируя остальную часть фразы.

***

После тяжёлого рабочего дня Чонгук мечтал всего о нескольких вещах: поесть, принять ванну, поспать. Вспомнив, что дома из еды, должно быть, ровно ничего, направился в круглосуточный магазин, обдумывая по пути, насколько у него много сил, чтобы что-то приготовить. Что лучше: взять готовую еду или полуфабрикат? На что уйдёт меньше времени, а что будет лучше по вкусу? Стеллажи супермаркета пестрили яркими упаковками, но в то же время настолько привычными, что не привлекали никакого внимания замыленного усталостью взгляда. Выбрав лишь рамён и банку газировки, он направился к кассе, чтобы расплатиться за товары. Поставив на стойку продукты, потянулся за кошельком, наблюдая, как длинные ухоженные пальцы кассира пробивали товар. Подняв глаза чуть выше, прочитал на прикреплённом к типовой форме работников 7/11 бейджике имя работника — «Тэхён». Продолжив путь изучения вверх, наткнулся на знакомые светло-оливкового цвета глаза, которые в хорошо освещенном помещении магазина не были скрыты ни тенью от капюшона, ни чем-либо ещё. — Ты Ханна Монтана? По будням Тэхён, работающий в магазине, по выходным — предсказывающий судьбу Ви, — сказал Чонгук, облокотившись локтями на стойку и смотря теперь снизу вверх. — С вас три тысячи вон. Оплата наличными или по карте? — Тэхён сложил покупки в пакет, ожидая оплаты. — По карте. Карты Таро принимаете? — Visa и Mastercard. — Какая жалость… «Реально судьба, что ли?» — подумал Чонгук, вспоминая, как Сокджин пытался заставить его вернуться на ярмарке в палатку к Ви и спросить его номер телефона. Чонгук тогда ответил, что если действительно судьба, то они ещё встретятся. Однако и в этот раз он не спросил номера — лишь бросил небрежное «до встречи», удаляясь.

***

Каждый день уже более недели Чонгук заходил в один и тот же продуктовый магазин: после работы, даже в свой выходной, даже если ему не нужно было покупать ничего. Лишь два раза он застал за работой молодую девушку вместо Тэхёна, отчего его настроение неестественно быстро портилось. Ещё в шатре на том фестивале осознал, как ему понравился этот предсказатель с невообразимо красивыми глазами, но до сих пор не предпринимал никаких решительных действий. — Тэхённи, а в твоих картах не было сказано, когда именно я встречу свою любовь? — Если ты будешь вечерами ошиваться в этом магазине, то никогда. — Ты уверен? На десятый день Чонгук снова пришёл в круглосуточный магазин вечером, но в этот раз даже не напрягался с выбором еды, сразу же направившись к кассиру, привычно облокотившись о стойку в слегка помятых после рабочего дня рубашке и брюках. — Ты работаешь только в вечернюю смену? — отвлёкла Тэхёна от работы неожиданно произнесённая фраза. — Да. — А днём учишься? — Да. — Магии? — усмехнувшись, спросил Чонгук, в глазах которого играли весёлые искорки. — Что тебе нужно от меня? — со строгостью в низком голосе ответил Тэхён, развернувшись всем корпусом к Чонгуку. — Пойдёшь со мной на свидание? — Я безмерно счастлив, что ты решил всерьёз поверить в моё предсказание, но делай это в другом месте и с другим человеком. — Ты всё ещё обижен, что я назвал тебя шарлатаном? Я же уже извинился! — повысив голос из-за возникших где-то внутри растерянности и разочарования, сказал Чонгук. — Если ты не собираешься ничего покупать, то покинь, пожалуйста, магазин. Чонгук порылся в карманах в поисках хоть какого-то клочка бумаги, но, не найдя нужного, достал свою же визитку с напечатанным набором цифр рабочего телефона, и, позаимствовав ручку, обнаруженную возле кассы, на обратной стороне написал свой личный номер. — Если передумаешь, напиши мне хоть точку. Тэхён ничего не ответил и лишь после ухода Чонгука из магазина с хмурым видом поднял визитку, внимательно изучив написанное, а затем быстро убрал её в карман джинсов. На всякий случай.

***

Тэхён решил, что Чонгук больше не придёт. Его просьба написать и оставленный номер телефона выглядели отступлением. Да и в обычное время уже, казалось бы, постоянного посетителя видно не было. Однако когда пришла сменщица и он собрался домой, сняв униформу магазина и забросив на плечи рюкзак, в магазин влетел слегка запыхавшийся Чонгук в костюме-двойке. «Успел», — пронеслась мысль в обеих головах. Тэхён молча обошёл Чонгука, прощаясь со сменщицей и выходя из супермаркета, но тот последовал точно за ним в паре метров позади. — Что тебе нужно? — Решил проводить тебя до дома. Знаешь, ночью бывает небезопасно. — Сейчас всего десять вечера. — Тэхён поёжился из-за внезапного порыва ветра, оттягивая рукава толстовки вниз, пряча в тепле запястья. Чонгук вспомнил их первую встречу. Ви выглядел словно король — изящный и до безумия грациозный, а во взгляде его читалась власть, что смогла посеять в душе лёгкое смущение, хоть и ненадолго. Сейчас же перед ним стоял студент с пушистыми волнистыми волосами, в одежде, что была великовата, с уставшим взглядом до безумия потрясающих глаз. Нет, он не был менее красивым. Чонгуку нравились разные стороны Тэхёна. Его хотелось спрятать от этого мира, согрев теплом своей души (и тела). — Однако уже темно. Разреши тебя проводить. — Делай что хочешь. Они молча прошли весь путь до дома Тэхёна, каждый думая о своём. Тэхён размышлял, как непривычно видеть такого Чонгука — погруженного в себя, не улыбающегося, не пытающегося шутить. Также не мог перестать думать, как же потрясно выглядел тот в костюме — в первую встречу он увидел его в джинсовой куртке с этой мягкой игрушкой и подумал, что милее создания в жизни не видел, во все последующие встречи Чонгук приходил, как правило, в рубашке и брюках, но без пиджака, и это выглядело сексуально. В костюме же в тот вечер — чертовски, блять, горячо. — Мы пришли, — оповестил Тэхён, когда они подошли к нужному дому. — Обычно в таких ситуациях приглашают на рамён, — сказал Чонгук, едва улыбнувшись. — Обойдёшься. — Тэхён поправил рюкзак, неловко переступая с ноги на ногу. — Я пойду. Спасибо, что проводил. Чонгук сделал шаг вперед, чтобы приблизиться и заключить в крепкие объятия, положив одну ладонь на поясницу, ощупывая выпирающие позвонки, а второй мягко проходясь по волнистым волосам на макушке. Пару секунд Тэхён стоял, никак не реагируя, но всё же обнял неуверенно в ответ, положив кисти выше поясницы. — Береги себя, — сказал Чонгук, отстраняясь. Тэхён кивнул, сдерживая прорывающуюся на свободу улыбку, буркнул тихо: «И ты себя», после чего отправился домой. Закрыв за собой дверь квартиры, сразу же облокотился на неё спиной и скатился вниз, оказавшись на корточках. — Ну и зачем же ты такой милый? — протянул в пустоту жилища, скрывая лицо в ладонях.

***

Весь следующий день Тэхён собирался с силами, дабы отправить на выведенный витиеватым почерком номер, оставленный когда-то на визитке, хотя бы точку. Пока Чонгук вёл себя нахально, Тэхён не обижался; его забавляло поведение Чонгука, и не поддаваться его очарованию было довольно легко. Стоило ему лишь раз быть милым, как Тэхён сразу же впал в воспоминания того фестиваля, когда изо всех сил старался не обращать внимания на навязчивое желание обнять его. И как же он был рад тогда, что именно Чонгук из той пришедшей троицы остался. Что это, если не судьба? После пар Тэхён привычно отправился в магазин, гадая (но не на картах Таро), явится ли Чонгук. Семь вечера — привычное время визитов самого преданного покупателя, но знакомое лицо, как ни странно, так и не удалось увидеть. В десять, когда пришла сменщица, на «горизонте» всё ещё было пусто. Тэхён собирался до невозможного медленно, оттягивая время до ухода домой. Выйдя на улицу, глубоко выдохнул и достал телефон, найдя контакт, номер которого он занёс в память устройства в тот же вечер, как получил визитку. Кому: Гук-и который Чонгук . Убрав смартфон в карман, натянул на голову капюшон, привычно оттянул рукава толстовки вниз, пряча руки от холода, и направился в сторону дома. Спустя несколько секунд услышал громкий голос, больше похожий на крик: — Тэхён! Он развернулся к источнику звука, увидев спешащего к нему Чонгука, одетого не в казавшийся привычным официальный стиль, а в мягкий белый свитер, что контрастировал с чёрными отросшими локонами волос. — Это от тебя сообщение? — спросил Чонгук, показывая экран телефона со светящейся в нём рамочкой, где наверху был указан номер, а ниже, словно чёрная дыра, зияла точка. Один знак. — Да. — Это значит… — Да. Губы Чонгука расплылись в столь широкой улыбке, что его лицо напомнило милого кролика. Он крепко сжал Тэхёна в объятиях, переполняясь радостью того, что этот «ледяной принц» дал ему шанс. — Ты мне так нравишься. Ты мне очень сильно нравишься. Я так счастлив, — сказал Чонгук, выпустив Тэхёна из объятий и схватив его лицо обеими руками, смотря точно в глаза светло-оливкового цвета. — А говорил, что я шарлатан, — хмыкнув, сказал Тэхён. — Зайдёшь сегодня на рамён?

***

В комнате было темно: свет шёл лишь от уличных фонарей, проникая в квартиру через окно. Тишина прерывалась тихими всхлипами, еле слышными причмокиваниями. Чонгук целовал Тэхёна так жадно, словно он путник, нашедший воду среди бескрайней пустыни. Руки блуждали по спине под толстовкой, поглаживая мягкую кожу, пока язык исследовал рот, мягко проходясь то по губам, то обволакивая язык в некий водоворот. Тэхён сцепил руки в замок, закинув их на шею и тяжело дышал, наслаждаясь и тая в руках Чонгука, волосы которого, ранее заправленные за уши, выпали к уже залитым румянцем щекам и щекотали своими прикосновениями. — Мне нужно в душ… — сбивчиво сказал Тэхён с мутным взглядом, прервав поцелуй. — А тебе? — Был там сразу после работы, но могу сходить ещё с тобой, — сказал Чонгук и наклонился, чтобы оставить пару влажных поцелуев на шее. — Нет, тогда мы вообще оттуда не выйдем. — Я и не против. — Чонгук стянул с Тэхёна толстовку, бросая её на пуфик у входа в студию, внутрь которой они так и не продвинулись, как зашли. — А я против. Предпочитаю кровать. — Как скажешь, Тэ. Тэхён изогнул удивлённо бровь, услышав новое обращение, но ничего не ответил и отправился в ванную. Пока он мылся, Чонгук под шум воды обошёл небольшую студию, рассматривая приклеенные на скотч к стене фотографии, разбросанные на рабочем столе конспекты, написанные аккуратным почерком, свёрнутые в углу ватманы. На одном из полок книжного шкафа под его взор попала колода карт, увиденная им ранее, когда ему рассказывали о судьбе. Эта вещица вызвала на лице стеснительную улыбку. — Что, выискиваешь ведьмин инструментарий? Чонгук развернулся с видом, будто был пойман с поличным за незаконные действия, но вскоре выражение его лица сменилось, когда он увидел Тэхёна полуголым, обернутым лишь в полотенце вокруг его бёдер. — Ага, вдруг ты приворожил меня. — Приворожил. Но магия мне для этого не нужна. Чонгук подошёл ближе, рассматривая кожу медового цвета со стекающими по ней каплями воды, одну из них задел пальцем, размазывая вокруг соска по его ареолу. — Мне неловко, что на тебе так много одежды, а на мне — нет. — Это поправимо, — Чонгук снова припал к губам, водя руками по груди, по спине, чувствуя ладонью очертания рёбер под мягкой кожей Тэхёна, наслаждаясь её жаром. Ему хотелось коснуться подушечками пальцев каждого едва выпирающего позвонка, впитать в себя запах Тэхёна, почувствовать его настоящий аромат, слизать его с кожи. Чонгук спустился губами к шее, а затем к груди, оставляя дорожку влажных поцелуев и опускаясь на колени, выцеловывая мягкий живот и слушая тяжелое дыхание. Смотря точно в глаза снизу вверх, Чонгук поддел пальцами полотенце, и, когда оно соскользнуло с бёдер, бросил его на кровать, оставляя Тэхёна полностью нагим. Взяв рукой у основания полувставший член, Чонгук, открыв рот, высунул покрытый слюной язык и впервые провёл им по головке, выбивая из груди Тэхёна приглушённый низкий стон. Затем прошёлся шершавым языком от основания до верха, погружая в рот, обхватил губами увеличившийся член, слизывая вытекающую смазку с головки кончиком языка и давя им на наружное отверстие. — Мне кажется, я кончу только от одного вида, — сказал Тэхён ещё более, чем обычно, низким от возбуждения голосом. Чонгук попытался улыбнуться, насколько это позволял заведённый за щёку член, хитро сощурив глаза; после неудавшейся попытки потянуть уголки рта вверх он начал размеренно насаживаться ртом на член, вбирая половину длины. Он мягко, едва касаясь, поглаживал кожу на внутренней стороне бёдер Тэхёна, пока продолжал всё также размеренно и неторопливо принимать член в свой рот, мягко проходясь по нему языком. Мокрая головка слегка задевала корень языка. Тэхён аккуратно положил руки на лицо Чонгука, отстраняя и поднимая того с колен, хныча: — Пожалуйста, не надо, я кончу и превращусь в разморённое существо, пока ты так и будешь неудовлетворённым. — Всё, что пожелаешь, но меня устраивает и такой вариант. — Чонгук провёл руками вдоль шеи Тэхёна, переходя на затылок и вплетая пальцы в густые вьющиеся волосы, не решаясь самостоятельно притянуться для поцелуя после минета, не зная, как к этому относится Тэхён. Сомнения отпали, когда он сам поцеловал, мягко посасывая нижнюю губу, слегка кусая её после этого. Тэхён подтолкнул Чонгука к кровати, усаживая, а сам разместился поверх крепких бёдер, всё ещё заключённых в джинсы. — Слишком. Много. Одежды, — сказал, стягивая свитер с Чонгука и сразу же припадая к шее, целуя каждую клеточку кожи. Чонгук довольно промычал, наслаждаясь вниманием к его чуть ли не самой чувствительной части тела. Продолжая поглаживать спину, он медленно лёг поперек кровати, удерживая мышцами кора корпус от резкого падения. Тэхён оторвался от шеи, чтобы стянуть с Чонгука джинсы вместе с бельём и носками, наконец не чувствуя невероятную неловкость оттого, что он — единственный голый в комнате. — Такой красивый, — сказал Тэхён, осматривая тело снизу вверх и задерживаясь на чёрных глазах, заправляя за ухо Чонгуку прядь смоляных волос. — Ты. — Что? — удивлённо спросил Тэхён. — Ты красивый, Тэ. Чонгук надавил мягко между лопаток, чтобы наклонить Тэхёна к себе для поцелуя. Он поглаживал пятки, голени, бедра, ягодицы сидящего на нём Тэхёна. Сердца уже давно бились в унисон в неистовом ритме. За окном было слышно неспокойное завывание ветра, а по стеклу окна начали ударять капли дождя, разбавляя звуки поцелуев своими. — Я так хочу тебя, — сказал Тэхён, прерывая сладкий поцелуй, весь дрожа от прикосновений Чонгука. — Уверен? — спросил, проводя медленно пальцем между ягодицами. Тэхён активно закивал головой и слез с Чонгука, чтобы достать из прикроватной тумбочки бутылёк смазки и пачку презервативов, улёгся на спину вдоль кровати, чуть разведя колени и покрываясь румянцем от принятой им же позы. Развратно и в то же время маняще. Чонгук поднялся и придвинулся, устроившись между разведённых ног и поставив руки по обе стороны от головы Тэхёна, внимательно изучая несколько секунд лицо с до боли уже любимыми глазами. — Ты же раньше… — Да, Гук-и, да, я раньше уже. Чонгук выдавил на пальцы небольшое количество смазки и наклонился поцеловать Тэхёна, ожидая с минуту, когда гель, растираемый меж подушечками пальцев, нагреется. Он аккуратно обвёл пальцами плотно сжатый сфинктер, осторожно проникая средним внутрь лишь на фалангу. — Я в душе… в общем, я немного растянул себя. Так что не бойся, — сказал Тэхён, отвернув голову в сторону из-за смущения. Свободной рукой Чонгук вернул лицо в исходное положение, смотря в глаза, сказал с мягкой улыбкой: — Мне в любом случае страшно сделать тебе больно, так что я хорошенько растяну тебя. Тэхён молча закивал и прикрыл глаза, когда Чонгук глубже протолкнул палец, а затем двинул им обратно, слегка сгибая последнюю фалангу. — Такой хороший, мой мальчик. — Чонгук поцеловал в щёку, задержавшись губами. Спустя долгие (для Тэхёна) минуты Чонгук, добавивший к среднему смазанный указательный палец, принялся ритмичнее растягивать стенки, разводя пальцы в стороны на манер ножниц и не забывая оставлять поцелуи на губах, щеках, подбородке, шее и груди. На третьем пальце Тэхён завыл, начал извиваться под Чонгуком и закинул ноги ему за спину, сцепив лодыжки на пояснице, умоляя продолжить и уверяя, что он отлично растянут. — Если будет больно — сразу же говори, Тэ. Тэхён закивал, смахнув выступившую от чрезмерного возбуждения слезу в уголке глаза. Это не прошло мимо, не осталось незамеченным. — Тебе всё-таки больно? Почему ты плачешь? — перепугано спросил Чонгук, поглаживая левой рукой щёку. — Нет! Нет… мне просто слишком хорошо, правда, Гук-и. Чонгук аккуратно вскрыл фольгу презерватива, извлечённого из картонной упаковки, и раскатал его по члену, а затем прошёлся по нему ещё несколько раз рукой с вылитой на неё смазкой, покрывая густым слоем. Приставив головку к проходу, он аккуратно толкнулся бёдрами вперёд, тут же застывая. Чувствовал, как его принимают внутрь. Медленно, с объятиями. Горячо, чрезмерно влажно, туго. Когда головка полностью погрузилась внутрь, Тэхён невольно застонал, тут же замирая, цепляясь подушечками пальцев за бархатную кожу Чонгука, в страхе — быть может, ему больно? Чонгук не мог перестать любоваться открывшимся ему видом Тэхёна с вставшими сосками, мягкой кожей, покрытой мелкой россыпью блестящего пота. Он схватил его за бедро, закидывая ногу себе на плечо, и оставил несколько поцелуев на голени и колене. — Всё хорошо, можешь двигаться, — послышался тихий голос, наполненный шумными выдохами и хрипотцой. Чонгук взял руку Тэхёна в свою, оставляя невесомые поцелуи на ладони, после чего облизнул фалангу указательного пальца и линии, хаотично разбросанные по всей кисти, по которым всегда гадают. — Несносный, — затуманенным взглядом наблюдая за происходящим, сказал Тэхён. Чонгук отпустил ладонь, снял со своего плеча ногу, наклоняясь вперёд и ставя согнутые в локтях руки вновь по обе стороны от головы Тэхёна, целуя его и начиная размеренные движения тазом. С каждым всё более размашистым движением их дыхание становилось тяжелее, и больше прядей тёмных волос прилипало к вспотевшим вискам. Толчки были медленными, но глубокими, и Тэхён вновь и вновь покрывался мурашками, не зная, куда себя деть — охватившее возбуждение накрывало его с головой, и он постоянно размахивал руками в разные стороны, хватался за одеяло, вдавливал ногти Чонгуку в кожу, оставляя следы в виде еле видных ямочек, прятал залитое багровой краской лицо в сгибе локтя. Чонгук просунул правую руку меж их животами, оборачивая пальцы вокруг члена Тэхёна, двигал ими в такт толчкам, слушал, прервав поцелуй, протяжные стоны низким голосом, от которых мурашками покрывалось всё тело. Тэхён кончил первый, практически плача, и Чонгук прервался, чтобы не доводить действительно до слёз гиперчувствительное после оргазма тело, снял презерватив, и спустя несколько резких движений рукой по своему члену кончил, собирая семя в руку, но пара капель проскользнула сквозь ямки меж фаланг пальцев, упав на живот Тэхёна, на котором брызгами рассеялась его собственная сперма словно смешанные краски белёсого оттенка. Чонгук обернулся, подбирая с края кровати ранее оставленное полотенце, и вытер Тэхёна, а после и свою ладонь, после чего лёг на бок возле него, перекинув руку через талию. Собственная кожа казалась до предела горячей, кожа Тэхёна — влажной и прохладной. — Всё хорошо? — тихо спросил Чонгук, целуя в щёку. — Лучше всех. — А твои карты не говорили, будешь ли ты моим парнем? — Говорили. Буду.