My soul

— Это какой-то бред! Не может быть такого! Я всё потерял... Всё! Чарли, почему?! Как?! — Энджел швыряет карты на стол и складывает обе пары рук, вставая в крайне обиженную позу. — Неплохо, детка. — Вэгги хлопает Морнингстар по плечу, не скрывая ухмылки. — Так его! — Чего?! Ты её ещё и пощряешь?! Да она просто подлый шуллер! — Эй-эй, полегче. Жульничество в покере – это искусство. — И ты туда же, Хаск?! — парень кричит ему это чуть ли не в лицо, но бармен лишь пожимает плечами. — Ладно, признаю. Она хороша. Я недооценил тебя, Чарли, и особенно твоё умение блефовать. — Ха-ха, спасибо... — принцесса скромно убирает прядь волос за ухо, понимая, что это лишь огромное везение...       Она действительно совсем не умеет играть в покер. Не умеет лгать глядя в глаза. Но её честность дала обратный эффект, потому что, как известно, лучший способ соврать – это сказать правду. Энджел погорел именно на этом, проиграв весь свой запас наркотиков в отеле. — Да, уж. Новичкам везёт, особенно в картах. Иногда даже мастер не может переиграть фортуну. — Хаск отхлёбывает из горла бутылки. — Но у тебя был шанс, и ты его благополучно просрал. — Какой такой шанс? — Энджел сжимает корни белых волос, уже чувствуя, как его потихоньку начинает ломать лишь от осознания, что в ближайший месяц ему не светит даже крошечная доза. — Я же объяснял тебе, долбоклюю, чем лучше крыть, а ты игнорировал мои советы и делал всё с точностью наоборот! Больше никогда не сяду учить вас играть в покер... Точно не Ниффти, по крайней мере. Чёрт, никогда больше. — Хаска передёрнуло, но потом он переключил внимание на Вэгги. — Эта вообще слила, играя в поддавки своей принцессе.       Бесстрашная воительница выдала ему нечто нелестное со скучающим видом: — Мне не интересны детские игры.       Хаск аж опешил. Да как она смеет?! Не то что в его присутствии – вообще в принципе пропустить такое заявление через рот! — Чего?!        Вэгги сдувает с лица чёлку, наблюдая сверху вниз за покрасневшим от злости закоренелым игроком. — Это пустая трата времени и ресурсов. Ты играешь и играешь, пока не лишишься всего. В чём смысл? Это просто какой-то абсурд, я этого ребячества не понимаю...       Хаскер сжимает кулаки, сдирая когтями верхний слой кожи с ладоней. — Ну-ка повтори... — Та-а-ак, народ! Кажется, мы немного увлеклись игрой... Не стоит воспринимать это всерьёз! — тут же на Чарли недовольно посмотрели две пары глаз. Она издала нервный смешок, но всё же расцепить спорящих хотя-бы ненадолго ей удалось.       Вэгги отходит в сторону, и Хаск, вроде как, умерил свою гордыню и пыл. Однако Энджел всё ещё не мог свыкнуться с ситуацией: — Не воспринимать всерьёз?! Я только что потерял килограмм дури! Это не просто игра, тут ставят на кон самое ценное! — Тебе не понять, Чарли. — Солидарно протянул Хаск. — Ты не тот демон, который может прочувствовать азарт. Ты слишком... Ну, такая, короче. — Эм, возможно... — девушка неловко потирает шею, стараясь лишний раз не спорить с ними. — Я лишь хотела сказать, что нам нужно переключиться. Особенно тебе, Энджел. — Да щас, сука... Меня словно по голове кувалдой шибанули! До сих пор не верится! — Подумай о светлой стороне. — она вновь вернулась к роли типичного оптимиста-мотиватора. — Это отличная возможность побороть зависимость! Представь, сколько ты времени и сил сэкономишь!       Энджел уж точно больше не желал слушать наивные речи принцессы. Будто бы она и правда верит в эту чушь! Разве пропащая душонка на наркоте может вот так быстренько и просто соскочить с зависимости, сформированной ДЕСЯТИЛЕТИЯМИ беспросветного существования?       Он бы даже озвучить такое побоялся, а эта девчонка буквально пошла на тв, чтобы пропиарить свою идею искупления!... Просто взяла и на весь ад заявила: «Эй, ребят, смотрите! У меня тут лечебка для всех душевнобольных, залетайте!»       Жаль, что ад — последняя инстанция... Дорога на этом заканчивается, причём с обеих сторон. Мост, ведущий назад, и мост, ведущий в будущее, просто обрывают, сжигают до тла. Но... Всё-таки, что-то в этой безумной затее с отелем есть. И Энджел боялся, крайне боялся себе признаться в том, что часть его существа отчаянно тянется к этому, как ослабший увядающий росток тянется к лучику солнца в тёмном и грязном, сыром, пропахшем гнилью подвале. Последняя надежда. Отель — его последняя надежда на... Даже не ясно, на что именно. На то, что может стать лучше?        — Я попытаюсь. — Выдыхает он, сдавшись. — Ничего не обещаю. — Вот это я понимаю! — девушка награждает постояльца крепкими обнимашками, и с воодушевлённой улыбкой на губах выскакивает из комнаты чуть ли не вприпрыжку. Следом за ней бесшумным мотыльком выпархивает Вэгги. У них сегодня было много планов...       *** Поначалу всё шло хорошо, спокойно. Первые пару дней Даст практически не замечал, что что-то не так. Он приходил по вечерам в бар к Хаску, если всё же хотел забыться и расслабиться, выполнял эти дурацкие задания Чарли, даже начал поактивнее в них участвовать.       А ещё быть трезвым — значит замечать, насколько, мать твою, детализирован этот мир. — Это что, грёбаные средневековые доспехи возле уборной? — возвращаясь на следующий день с работы, подмечает он. И хоть вопрос был больше риторический (хотя-бы потому, что рядом никого на тот момент, как он думал, не было), на него отвечает выскочившая из-за угла горничная. — Доспехи? А, ты про Фрэда? — Ниффти быстро подбегает к зеркальной поверхности, чуть не сбивая с ног Энджела, и начинает маниакально-тщательно протирать её тряпочкой. — Фрэд хороший, очень хороший. Мы с Фрэдом друзья, он внимательный собеседник. — Поня-ятно...       Парень не стал отрывать психа от его заскоков, потому что слыхал, что это может только навредить. Кому, правда, не помнил, но в данном случае скорее пострадает он сам, чем Ниффти. Медленным шагом отходит сначала на пару шагов назад, потом ещё и ещё, пока не оставляет её наедине со своим железным блестящим другом...        Так Энджел стал «первооткрывателем» многих вещей в отеле: настенного пано с изображением настоящей баталии, как оказалось, а не просто случайных абстрактных фигур и закорючек, двух балконов, лестницы к башне Аластора, куда, конечно, он бы в любом случае не рискнул сунуться, канделябра в собственном номере и что более важно – пульта от самозадвигающихся штор. И много много ещё всяких мелочей, так что Хаск даже на полном серьёзе спросил у него: «Ты что, всегда обкуренный ходишь?». Нет, чёрт побери, только по четвергам!       Большинство из таких маленьких открытий стало приятным сюрпризом. Но на этом плюсы трезвости закончились... По крайней мере к третьему дню завязки уж точно. На него напала жуткая нервозность. Движения стали резкими, неестественными, глаза забегали, не зная, за что или за кого зацепиться... Руки, точнее ладони, нещадно потели, и каждые пять-десять секунд ему приходилось вытирать их о полотенце или, если уж того не оказалось рядом, собственный пиджак.       На на пятый день у Даста задрожали пальцы и активненько так задёргалось нижнее веко правого глаза... Но он всё ещё был в состоянии разговаривать, ходить, работать. Он мог это скрывать, хотя-бы временно.       Ну а на седьмой всё стало совсем плохо. Шарики окончательно заехали за ролики, кукуха сказала пока-пока и улетела в тёплые края. Даже Хаск обратил внимания и решил вмешаться, хотя, казалось бы, он старался держаться особняком от чужих проблем. — Слушай, у тебя точно... эм... как бы сказать... крыша не едет? — Всё отлично, я как раз собирался на встречу со спонсорами и партнёрами студии! — Энджел хаотично размахивает руками, что вроде как должно было показывать его предвкушение, однако со стороны это больше проходило на нервный тик. — А это не может, не знаю, подождать, пока ты не придёшь в себя? — с видом крайней принуждённости продолжает Хаск. — Без меня нельзя презентовать новые проекты, — Даст скрутил гримассу крайнего недоумения. — Я же лицо брэнда! — Слушай, лицо брэнда, как бы так сказать... Ты сейчас не в форме.       Парень сильно удивился, даже обиделся: — Я всегда в форме, придурок! — Очевидно, что нет. В зеркало давно смотрел? — Каждый день в гримёрке, а вот тебя ещё нужно с ним познакомить. — цокает языком, и с видом оскорблённой гордой аристократки выходит из-за барной стойки... Только благодаря тому, что алкоголь Чарли не запретила, он продержался так долго.       Насчёт работы Энджел не соврал, у него сегодня и правда была очень важная встреча... Хотя, скорее, на ней он присутствовал в качестве декорации, вещи, интерьера, чем полноценного члена съёмочной команды. Может, это и к лучшему? Взрослые большие дяденьки обсудят, что им надо, как заграбастать в следующем сезоне побольше денег, а ему нужно только тихо постоять с красивой улыбкой... Энджел не мог улыбаться. Его всего трясло, по лбу градом катился пот. Он несколько раз выходил из конференц зала, пока ноги не отказались двигаться и он, как подрубленое тонкое деревце, не шлёпнулся прямо у дверей.        Шуму он наделал, что уж говорить. Директора были не шибко то довольны тем, что вкладывают столько бабок в это недоразумение... Но всё это, всё: косые взгляды, насмешки, остроты он мог пережить... Он мог бы смириться и идти дальше, однако...       Вечером Энджела у выхода из студии подкараулил Валентино. — Что мать твою, это было? — цедит он, выдыхая едкий дым в лицо своей марионетке. — Энджи, милый, ты не должен изображать на мероприятиях оживший труп. Никто не захочет видеть фильм с таким актёром в главной роли, понимаешь? — Да, Валентино, я... Просто я приболел. Это не страшно, скоро всё... Просто слегка голова болела и тело ломит, но- — Мне насрать, что у тебя там ломит, пока это не мешает нашему делу. Но если твоя выходка повлияет на решение спонсоров, я сам лично тебе всё переломаю! Ты понял?! Отвечай, мелкий говнюк!       Валентино поднимает лёгкое тело за грудки, трясёт над землёй, как тряпичную куклу. Под кайфом такие эпизоды переносить легче, это уж точно... Таблетки действуют, как анестетик, как успокоительное. Но сейчас, ох, Энджел готов поклясться, что слышал, как его органы перемешиваются внутри, как мозг бьётся о стенки черепа. Как душа, его хрупкая и искалеченная душа с дребезгом разбивается где-то глубоко-глубоко...       Так больше нельзя. Он больше не может, не выдержит! Ещё день быть трезвым — зачем?! Какова цена?       Он ломается. — Где они?! — Энджел врывается в отель, распахнув ногой двери и застав врасплох Чарли и Вэгги, вешающих новую партию мотивационных постеров на стены. — Где они, отвечай?! — Кто, что?! — Морнингстар едва удержалась на стремянке, благо рядом всегда есть надёжное крыло, на которое можно положиться. — Наркотики, дурь, колёса, пудра! Как тебе ещё сказать?! — Энджел смерчем сметает всё, что попадётся под руку в поисках дозы. — Где моя наркота?! Куда ты всё спрятала, Чарли?! Может, сюда?! Или в диване?... О, точно, коне-ечно! Всё в твоей комнате, не так-ли?! Мне нельзя, а тебе, значит, как главной – пожалуйста?! — Энджел, что... Я не понимаю, о чём ты говоришь. — Чарли кричит ему уже вдогонку: — У меня там ничего нет!       Парень влетает в спальню, переворачивает вверх дном всю постель, тормошит подушки, распахивает шкафы. Даже под розовый коврик заглянул... Ничего. Пусто. Везде пусто. Он пустой.       Его настроение резко меняется с маньячной агрессии до милого котика, которому... — Мне же надо совсем чуть-чу-у-уть... Ну пожа-алуйста, Чарли! Я же целую неделю продержался, мне можно дать награду. Нужно поощрять постояльцев за успехи! — Но не наркотиками же. — Вэгги бьёт себя по лбу. — Ты потеряешь весь свой прогресс! Просто перетерпи это, ладно? — Она права, Энджел. Не понимаю, что случилось. Ты же хорошо держался! — Знаю, знаю, но мне кажется, что этого пока хватит. Понимаешь, у меня закончился ресурс, мне нужна моральная подпитка. Иначе я даже в отеле нормально заниматься не смогу!       Вэгги смотрит на него крайне скептично, а вот Чарли, похоже, прониклась: — Слушай, Эндж, я бы, может, и разрешила... Только вот я сожгла все твои закладки во дворе ещё неделю назад, так что...       От этих слов мир перевернулся. Они вызвали ошибку в мозгу, звон в ушах, крайнюю степень отрицания. — Ч-что ты сделала? — Ну прости, я просто подумала, что так у тебя будет больше шансов... — Это была моя идея. — Вздыхает Вэгги. — Если бы мы не избавились от этой дряни, ты бы сейчас нашёл её где-нибудь на чердаке и всё себе испортил. Так что я предусмотрела этот момент... — девушка смотрит на него и меняется в лице: — Эй, Энджел? Энджел!       Бедолага завис с неестественной, кривой улыбкой. Кажется, он просто перестал воспринимать окружение. Больше никакие внушения, никакие внешние факторы на него не оказывали воздействия. Так прошло пять, десять минут. Он всё сидел на кроваво-красном диване, смотря в одну точку.       Вэгги и Чарли находились поблизости. — Боже, мы сломали Энджела... Я не думала, что так будет! Если бы я знала! — Детка, спокойно, — воительница поглаживает её по спине от тонкой шеи до гибкой талии, иногда впутываясь пальцами в локоны волос. — Рано поднимать тревогу... Это пройдёт. Он сильный. Энджелу бы в любом случае пришлось это сделать... Рано или поздно.       Чарли уже чуть ли не всхлипывает: — Но я боюсь, что мы сделали ему только хуже! Он ведь рассчитывал на меня, а я... А я... Я так жестоко с ним обошлась! Он не был к этому готов, нужно было делать всё постепенно!       Возможно, это было главным недостатком Чарли. Помимо того, что она превращает всё вокруг себя в бродвейский мюзикл. Её нетерпение, желание получить всё и сразу... Она – принцесса, так что трудно её в этом винить. Да, у неё была просто вшита эта мысль в голове, что за мечту надо бороться, но вот КАК бороться... Увы, это искусство будет посложнее танцев. — Что у вас тут, блять, снова произошло? — выходит из-за угла, как всегда слегка потрёпанный и унылый, Хаск. — На день отлучился! А тут уже всё вверх дном стоит! Какая ублюдина трогала идеально расставленые бутылки?! — его гнев можно было понять, ведь отсортировать напитки по году, крепости и цене не так уж и просто, он буквально целые дни убил на это... А тут вдруг приходит неуравновешенный торчок и всё ему портит! — Хаск, с Энджелом что-то не то... Мне кажется, мы слишком сильно на него надавили. — Чарли нервно перебирает в руках пшеничные волосы, едва их не выдёргивая из головы. — Он не справился с нагрузкой! — Он? Серьёзно? — Да! Я сказала ему, что сожгла все наркотики, а он... Сделай с ним что нибудь! — Почему я-то?! — в недоумении восклицает бармен, на что получает железнобетонный аргумент: — Потому что мы с Вэгги уже всё испробовали, остался только ты! — Тц, и долго он так сидит?       Вэгги смотрит на большие напольные часы, маятник в которых мерно и даже как-то успокаивающе отбивает темп, и ровным тоном говорит: — Примерно пол часа уже. — Хм, ну всё не так плохо. Просто дайте ему побыть одному. — Ха-аск! — на золотистой макушке у Чарли вылезают острые рога, которыми она, при желании, могла бы заколоть любого, кто ей не пришёлся по душе... Или кто пытается увиливать от её поручений. — Понял, понял... — бармен нехотя подходит ближе, разглядывая Энджела. Чёрт, он выглядел ещё хуже, чем утром. Не просто растрёпанный, а будто побитый. И взгляд, что хуже, не безумный, а совершенно пустой. — Сгоняйте-ка за врачом, что-ли. Ему морфин пропишут от буйства. — Это тот же наркотик. — Отрезает Вэгги. — Думай ещё. — Слушай, у меня нет для вас волшебного средства от такого. Могу лишь сказать, что есть два пути: или вы даёте ему дурь, или время. Представьте, что вас вырвали из тёплого и уютного пузыря, засунули в бездонную клоаку и заставляют работать в шахте! Представили? Вот так он себя сейчас чувствует. Да не только он, в принципе все, кто имеет хоть какую-то зависимость. И тогда они либо возвращаются в свой пузырь, либо страдают, проливают кровь и пот и в конце концов адаптируются. — Ты прав, — Чарли опускает руки на колени, чуть наглонившись вперёд. — Ему нужно больше времени. А мы должны помочь ему сделать этот период не таким болезненным! — Что-то вроде того. — Хаск удовлетворённо кивает, но радуется больше тому, что от него, наконец, отстанут. — Вэгги, поможешь мне перестелить постель в номере Энджела? О! О! И ещё нальём горячую ванну! Пусть расслабиться! — Милая, думаю, пока хватит и уютной постели. — Вэгги наконец тоже таит, видя, как её девушка озарила всё вокруг своей улыбкой. — Энджелу правда нужно поспать... Предложим ему полежать в ванне, когда он более-менее отойдёт от шока. — Блять, только не утопите его. — Невозмутимо ляпнул Хаск, едва не испортив мгновение надежды. ***       На следующий день Энджел приходит в себя в своей постели... Как мягко и хорошо... Его обволакивает одеяло, а подушки вокруг разложены так, будто были стеной, защищающей от внешнего мира. А ещё пахнет чем-то сладким...       Неожиданно просыпается и аппетит. Живот подаёт мозгу команду, а тот перенаправляет все накопленные силы в мышцы для удовлетворения потребностей.       Энджел разлепил опухшие веки. Оказалось, рядом и правда стоит фруктовая корзина. С открыткой. «Поправляйся, Энджел!»        Это послание невольно нагоняет на его лицо улыбку, словно лёгкий бриз гонит волну к белому песку берега. Кстати о береге: слышно, как поблизости журчит вода. Ещё не понятно, где, но это даже как-то и не волнует. Так, мысль на фоне. Энджела куда больше волновала сладкая груша в корзине. Он охотно тянет к ней руку, как вдруг буквально из ниоткуда появляется Хаск с недовольной миной: — Надо же, очухался. — Чт... Что ты тут делаешь? — Я? Я тут, чтобы «помочь тебе расслабиться». — он говорит это, пародируя Чарли, но видимо влил в голос недостаточно сарказма, что приводит к недопониманию. — Правда?! Ты?! — Энджел реально напугался, хотя в другой обстановке бы просто пошло отшутился. Но здесь искренне почему-то поверил в услышанное и растерялся. — Сук, не в том смысле! — отплёвывается бармен. — Принцесса попросила проверить, есть ли у тебя горячая вода. Я проверил. Можешь искупать свои меховые конечности. — Вот как... — Энджел чувствует минутное разочарование. — Так да или нет? — Что? — он уже не понимает, чего ещё хочет эта брюзга от него, почему просто не уходит. Энджел же не дурак, понимает, как сейчас выглядит со стороны. А у Хаска явно есть дела и поважнее, чем нянчиться тут с ним... — Гх, воду я наливаю тебе или нет?!       Но он не уходит. — Н-наливай, наверное... — Отлично. — Раздражённо огрызается бармен, уходя назад в ванную.       А Даст ещё пока не осознал, что произошло. Честно говоря, он ещё даже не осознал, сколько времени прошло, и какое сейчас время суток. Слишком темно для дня, но слишком светло для ночи. Утро? Вечер? Он что, пропустил работу?! — Куда это ты вдруг засобирался? — через пять минут Хаск застал его в очень неудобном, даже комичном положении. Энджел никак не мог нацепить на себя грёбаную рубашку, потому что рукава запутались, а он был слишком ошеломлён и испуган, чтобы спокойно сесть и одеться, как нормальный грешник. —Я опоздал! Работа! Я...! — Эй, эй, спокойно! Мы всё уладили. У тебя три дня выходных. — К-как? — он не верит своим ушам. — Быть н-не может... — Вот так. Не совсем законно, правда... Но к тебе точно никаких вопросов не будет. Твой босс сейчас слишком занят, разгребая весь тот бардак, который мы ему любезно предоставили с «доставкой на дом». — бармен издаёт басистый смешок, окончательно сбивая собеседника с толку этой ухмылкой. — Так что расслабься. Иди откисай в ванне. Не забудь только хорошенько умыть своё брэндовое лицо. А потом спускался вниз, тебя там уже все заждались.       Парень хлопает глазами. Его... заждались? Кто-то действительно ждал Энджела, волновался за него? И ведь он даже не заболел, просто тяжело переносит ломку... Но неужели к нему всё равно отнеслись с любовью и пониманием? Разве так бывает? Это что, сон? Точно, сон. Очень приятный, надо сказать, но вот он сейчас проснётся и окажется, что Даст просто вхламину лежит где-нибудь под мостом в компании таких же укуренных бомжей... И всё равно после этого придётся идти на работу.       В таком случае, он не хочет просыпаться.        С этими мыслями парень залезает в тёплую воду. Рядом на бортике расставлены баночки с маслами, шампунями, кондиционерами и солью... Откуда всё это могло здесь взяться? Он хоть и актёр, но никогда ничего подобного себе не позволял. А тут даже ароматная свеча специально для него! Чистые полотенца, белоснежный, бархатный халат, в который можно закутаться и провалиться, словно в большое пушистое облако! Всё это правда для него?        А заслужил ли он? После того, как сорвался на Вэгги и Чарли, и после того, как не смог взять себя в руки...        Энджел устал. Слишком много мыслей нахлынуло, слишком много осознания и переосмысления. Он всё ещё испытывает боль, вину, разочарование... Но постепенно они отступают, как бред или жар больного. Перестаёт казаться, что вот-вот в ванную влетит Валентино, начнёт избивать его за прогул... Энджел забывает, что никому не доверял, и верит Хаску на слово, что ему никуда не надо. И забывается. Оказывается, так тоже было можно. Без таблеток. Без убийственных доз и вечеринок до утра. Всегда можно было как-то по-другому. Можно было принять ванну.       Даст пока не понимал, выйграл он, или проиграл... Но если сам Хаскер подготовил ему тёплую воду, значит, скорее, выйграл? — Глянь! Другое дело. — между прочим, тот никуда не уходил, а терпеливо сидел на кровати в номере. — Твой костюм. Свежевыглаженный и постиранный. — Я... Кхм... — Даст снова теряется. Хаск был груб, как всегда, но в грубости этой улавливалось что-то дружелюбное и даже доброе... Оказывается, так тоже бывает. И раньше могло быть, если бы Энджел слегка его подпустил, но... — Спасибо, ты можешь уже идти. — Ага, — бармен чуть дольше, чем обычно, окидывает его взглядом, задерживаясь на открытых плечах. Энджел машинально накидывает на них халат. — До встречи. — До встречи. — он хороший актёр, поскольку никак не отобразил мимикой то, что происходит сейчас у него в голове. А именно, внутренний Энджел сейчас рвал на голове волосы. «Дурак! Зачем ты его выгоняешь! Зачем?! Скажи что нибудь нормальное!»        Но он молчит. Дверь хлопает, и в номере снова становится тихо.