Ёкаи

Тобирама успел вступить в бой и даже ранить неожиданного противника. Они танцевали меж деревьев. В этом танце ненависти и стали, высекая искры, скрещивались и расходились клинки боевых катан. Они были почти равны... Почти. Равны они были лишь до того момента, когда Тобирама впервые применил хирашийн. Не использовать эффективный приём снова было бы глупо. Тобирама использовал преимущество, чтобы проткнуть Учиху клинком. Пронзил прямо в сердце, отступил и теперь с ужасом смотрел, как сама собой, не расходуя чакру, затягивается смертельная рана. Выглядело это настолько жутко и неестественно, что Тобирама совершил роковую ошибку на поле боя: позволил себе растерянность. Всего несколько секунд, но и их хватило для поджидавшего случая врага. Подлый удар со спины попал прямо в затылок и мир Тобирамы померк. Учих было двое. * * * * Никогда ещё прежде Тобирама Сенджу не сожалел, что выжил в бою. Это неизведанное чувство посетило его впервые, когда он пришёл в себя. Очнулся раздетым и связанным, меж двух Учих, как меж двух гигантских катонов. Его усадили на бёдра Мадары, чакру заблокировали нательными печатями, руки прочно и надёжно связали за спиной. Оставалось только сидеть в позорной позе с широко раздвинутыми ногами вокруг прямых ног врага, хватать ртом воздух, в котором, казалось, не хватало кислорода и сдерживать позорные слёзы, ожидая, что произойдёт дальше. Определённо, ничего хорошего. Он сидел на бёдрах одетого врага в позорной позе, открытый, уязвимый, безоружный, беззащитный и доступный. С ним могли творить, что им в голову взбредёт. Любые пытки. Вздумай Учихи выпотрошить его заживо, Тобираме нечего им противопоставить. Не сможет остановить и защититься, останется только плакать и кричать, отчаянно зовя брата, хоть умом и понимая, что никто ему на помощь во вражеском стане не придёт. Изуна суетился в поле зрения Тобирамы, что-то делал, кажется, готовил чай за небольшим столиком. Тобирама не всматривался, опустил голову, прикрыл глаза, пряча плещущийся в них чистый ужас, недостойный шиноби страх перед пытками. - А он нервный. - озвучил Мадара. В его голосе причудливо смешались холодная ненависть, насмешка над поверженным врагом и снисходительность к чужому младшему брату. Руки в чёрных перчатках заскользили по напряжённому телу пленника, уверенным плотным касанием огладили плечи, прошлись игривой скользящей лаской от шеи вниз к пупку, пощекотали живот и остановились на боках, сжимая без давления, крепко, но пока ещё безболезненно. Тобирама смирно сидел, сдерживая слёзы и дрожь. Его тело было напряжено в ожидании внезапного удара. Ударов пока не было, но то пока... Тобирама Сенджу убил Изуну из Учиха. Совершенно точно убил. Подлучив шанс, сознательно нанёс роковой удар. С такими ранами не живут. Врагу оставалось от силы несколько часов до свидания с предками в тонком мире. В этом Тобирама был уверен ровно как в том, что его старший брат - беспечный романтичный идиот. Уверен безоговорочно, абсолютно и стопроцентно. Прохладная рука без перчатки коснулась его лица, погладила по подбородку. От этого движения Тобирама вздрогнул. Было жутко. Его постоянный противник всегда был горячим, как пламя катона. Сейчас же прохладные бледные руки того, кто в точности выглядел как покойный Изуна Учиха, заскользили по телу Тобирамы. Прохладные губы прижались к губам пленника, от чего из Тобирамы вырвался абсолютно жалкий звук. Он даже не знал, что способен на такое: он всхипнул. Затем замотал головой, пытаясь отстраниться, но отстраняться было некуда. Его зажали между собой Учихи. Сзади Учиха Мадара - мстительный, непредсказуемый, горячий и опасный. Спереди - ёкай с лицом Учихи Изуны. - Нет... нет... нет... - ещё больше роняя лицо, зачастил Сенджу. Само сорвалось с губ. Жалкое, нелепое и беспомощное. Будто он имел здесь право голоса, право выбора, будто его спрашивали, что с ним делать, а что нет; какое вообще право он имел просить кровного врага, которого сам же прикончил? На удивление, его услышали. Изуна отстранился, затем пиала с горячим чаем прижалась к губам Тобирамы. - Выпей. - короткий приказ, знакомый голос. Голос Изуны. Дрожь Тобирама уже не сдерживал, его трясло от напряжения. Он послушался, пригубил напиток, который оказался отменным сортом зелёного чая, и неизящно выпил в несколько крупных глотков. Приятное тепло от напитка разлилось внутри, дрожь немного стихла. - Будь паинькой, Сенджу. И вернёшься к брату живым и почти неповреждённым. - одновременно со словами горячее дыхание Мадары опалило ухо. Тобирама не смог удержаться на месте, нервно дёрнулся от этого движения, пытаясь отстраниться, но отстраняться было некуда. Либо назад к Мадаре, либо вперёд к ёкаю. Ему ничего не осталось, только уткнуться носом в прохладную шею спереди, закрыть глаза и не думать. Попытаться расслабиться. Тобирама умный, понимает, что сейчас произойдёт, чего Учихи от него хотят. Две пары рук скользили по его телу, сталкивались, сплетая пальцы, ласкали вместе.... Сводящий с ума контраст. Горячий опасный Мадара прижимался со спины, выцеловывал холку и плечи. Прохладный демон прижимался спереди. Ёкай с лицом Изуны заставил вскрикнуть, когда впился острыми, нечеловечески длинными клыками чуть пониже ключицы, затем долго вылизывал крохотные ранки, урча от удовольствия, пока его старший брат насаживал Тобираму на свой член. Кажется, его много раз целовали в губы и шептали что-то успокаивающее. Тобирама, находящийся на грани реальности от пережитого страха и шока, реагировал заторможенно. Ужасно не было. Не так, как могло бы быть, вздумай Учихи его линчевать. Он просто устал до такой степени, что откинул голову Мадаре на плечо и отдался Учихам. * * * * Тобирама пришёл в себя внезапно. Лежал на футоне прямо в гостиной собственного дома. Учиха Мадара в нарядном розовом кимоно спокойно пил чай с Хаширамой, обсуждая условия мирного договора. - Гендзютсу. - на все притензии Тобирамы ловко отмахнулся Учиха. Но Тобирама чувствовал, что это не так. Гендзютсу, как же! Гендзютсу не оставляет последующих физических ощущений. Тело Тобирамы ныло, напоминая о пережитом недавно опыте: его искусали и поимели во всех смыслах: и как пленника, и как главного дипломата, потому что чёртов Учиха за тушку Тобирамы выбил себе самые выгодные условия, ещё и так недвусмысленно флиртовал и ластился к Хашираме! Стоило как-нибудь осторожно, не раскрывая всех деталей пережитого в плену позора, предупредить брата, что ответный флирт с Учихой может запросто закончиться членом заднице и клыками в шее. Красноглазые ёкаи, с которыми дурак-Хаширама заключал мирный договор, имели отличный аппетит, были напрочь лишены каких-либо стеснений и, судя по внешнему виду Мадары, заявившемуся на переговоры в вызывающе-кокетливом розовом кимоно, явно решили не ограничиваться одним только Тобирамой.