У твоих ног

Шаря рукой по мятой постели, Гарри с прищуром огляделся. — Опять ушёл. В который раз он просыпался один после волшебной ночи? А вместо того, чтобы ранним утром понежиться чуть дольше в постели и погреть собой вечно холодное тело супруга ненаглядного темнейшего, или получить романтический завтрак в постель, получал только пустоту. И никаких записок. Кроме одного. Приподнимаясь на локте, Гарри с широким зевком посмотрел на подушку Тома. На ней лежали новые, шерстяные носки в красно-зелёную полоску, будто намекающие на связь их бывших факультетов в Хогвартсе. В духе Темнейшества. И единственное тепло, которое он после себя оставил. Промозглая осень, стоявшая за окном, словно проникала в дом сквозь несуществующие щели, поэтому Гарри всегда ощущал себя зябнущим в пустом доме! Тапочки не спасали. А вот тёплые, меховые носочки — очень даже. — Гарри. Шипящий знакомый голос заставил парня с улыбкой свалиться на постель, перекатиться на ней и свесить голову, чтобы на той стороне увидеть приползшую из своей норы Нагайну. Змея бодро стояла кверху, сверкая глазами. Её голова блестела новыми чешуйками. Не надо расчёсывать волосы и умываться — и какая красавица! — Утречка, Наги. Как ты? — Солнце скрылось за тучами. Оно не греет. А мне нужно тепло, — пожаловалась змея. — Я хочу забраться на тебя, Гарри. Ты уже встаёшь? — Да-да, встаю. Сейчас. Несмотря на наглость просьбы, для парня звучало привычно, обыденно и логично. Они частенько гуляли по особняку вместе, словно Нагайна — необычное гладкое и чешуйчатое боа на его шее. Осталось одно — уменьшить. — Посмотри, что Том мне сегодня подарил! Как же не похвастаться подарком? Наги, конечно, не интересовала одежда, но она воспринимала её ценность, как способа сохранить тепло. — Они тёплые? — предсказуемо спросила, мордочкой касаясь мягкой ткани. — Да. Мне нравится. Сейчас я их надену и… о! Как удобно! Вкус Тома определённо улучшился в вопросах подбора для него одежды. Гарри был доволен. — Теперь можем пойти гулять. Иди сюда. Нагайна с удовольствием заползла на руку. Гарри использовал заклинание уменьшения, ласково проводя ладонью по гладкому, сильному телу. Знакомые слова на латыни легло слетали с языка, меняя любимицу прямо на глазах. Сильно Нагайна не убавилась, но ее масса определенно стала удобна для перемещения. Она обвивала руки, плечи, шею, а свою мордочку уложила на макушку парня. Но это ненадолго. Вскоре ей надоест и будет утыкаться в шею. Проходили уже. Отдав приказ домовикам приготовить завтрак, Гарри отправился на прогулку по дому с их общей с Томом любимицей. Можно было бы выйти и на улицу, но, едва бросив взгляд на противнейший моросящий дождь и дымку, брюнет резко передумал выходить вообще куда-либо. — Я говорила. Солнца нет, — ворчливо сказала Нагайна, касаясь кончиком языка щеки Гарри, щекоча. — Там холодно за окном. Нам нужно туда, где тепло. Где камин. В кабинет Хозяина. Где его магия. Нам нравится его магия. Магия — да, нравилась им обоим. Но парню не нравилась атмосфера в кабинете мужа. Несмотря на общий порядок и лишь изредка возникающие очаги бардака на столе, он ощущал себя так, словно находился в душном помещении. Вероятно, так он воспринимал ту массу дел, которыми приходилось заниматься. Которая отнимала драгоценное время их обоих. Как сегодня, например. А иначе почему он снова не застал своё занятое Темнейшество в постели? С каких пор откупаться подарками у них стало нормой?! — Ты злишься, — Нагайна попробовала воздух языком. — Есть такое. Твой хозяин постоянно в клещах работы. Раздражает неимоверно! Сейчас ворвёмся к нему кабинет и будем мешать! Уж мешать бывший Поттер умел профессионально. Человеческий ураган, ходячий хаос 2000 — перевернёт вверх дном любое помещение, доведёт до белого каления каждого человека, включая страшного и ужасного Тёмного лорда. И ничего ему за это не будет. Чувствуя власть в своих руках, парень злобно улыбался. Минуя лестницу, он добрался до нужного этажа. А там и нужная дверь замаячила. Но ворвавшись, без стука, без предупреждения, Гарри с Нагайной не застали никого. — Нонсенс! — Гарри озадаченно смотрел на пустое помещение с неприятным запашком бумаг и пергаментов разной свежести, чернил и сожжённых бумаг в камине. — И где его носит, интересно? В кабинете читались остатки присутствия хозяина, которого, кажется, разозлили перед выходом. Утро только началось, а Том успел кого-то принять в кабинете, разозлиться и уйти в неизвестном направлении. Такие выводы сделал Гарри, осматривая кабинет мужа. — Я слышу крики. Фраза Нагайны заставила остановиться и прислушаться. До этого, за собственной злостью, Гарри не заметил этих звуков, идущих с первого этажа. Теперь ясно, куда пропал Том. Но что именно случилось — это не объясняло. Маршрут перестроен. Около дверей, ведущих в Зал собрания, стояло двое. Двое из Пожирателей, в неизменных масках и тёмных мантиях, скрывающих тела, так что только по росту можно понять, женщина перед ними или мужчина. Гарри потребовалось секунды три, чтобы принять решение — к черту прямая дорога, он пойдёт обходным путем. Только два человека, и одна милая змейка, знали потайные ходы поместья Мраксов. Огромные кирпичи исчезли, после нажатия одного из них, и парень юркнул в проход, немного пригибаясь. В нос тут же ударил знакомый запах озона после сильнейших заклинаний, крови и немытого тела. Такое сочетание встречалось у пленников, проводивших некое количество времени в темнице в их подвале. А Гарри и не знал, что кто-то у них «гостил». По понятным причинам, он не спускался туда. Не потому что запрещалось, просто не имел на то желания. Это дела Тома, и он в них не лез. Из уважения к супругу. — Ещё раз, — холодно, не повышая голоса, заговорил Тёмный лорд, восседая на своём троне. Он смотрел на стоящего на коленях, дрожащего мужчину, бывшего Пожирателя, не смевшего поднять голову, — кому ты докладывал? — Милорд… — сдавленно захрипел, словно его держали за горло, — я… Старые последователи Гриндевальда… Они очень интересовались… Много предлагали… Я не мог отказаться, я… — Круцио. Вот от чего были крики. Гарри поморщился. Мужчина надрывал связки, рискуя потерять голос вовсе. Одному богу (и супругу, собственно) известно, сколько суток, а то и недель, мужчина находился в состоянии заключенного, подвергавшегося если не каждодневным, то частым пыткам. Но одно ясно точно — он заслужил. Потому что предал. Раскрыл важную для мужа информацию его врагам за деньги. — Ужин, — зашипела на ухо Нагайна. Гарри ласково погладил её по мордочке. — Это мой ужин. — Наверняка. Сомневаться не приходилось. Бывших Пожирателей не существовало. Не только потому, что мало кто решался предать Повелителя, но и потому, что все они по итогу проходили через змею. Точнее, её пищеварение. — Отпусти меня, Гарри. Бережно опустив рептилию, парень остался у стены наблюдать, не желая отвлекать мужа от пыток. Пусть разберётся со своим бестолковым служителем. Времени много не ушло. После властного «увести», в зал вошли те самые стражники у дверей и подхватили с обоих сторон мужчину, находящегося в предобморочном состоянии. Нагайна дала о себе знать Хозяину, ластилась о его ноги, и с его разрешения поползла за уходящим ужином. А Гарри продолжал оставаться в тени. Смотрел на то, как супруг приходит в себя и унимает своё раздражение. Ему требовалось немного времени, чтобы остыть. Очень скоро Гарри выскажет претензии по поводу утра, встреченного в одиночку. — Выходи. — Заметил всё-таки? — усмехнулся парень, выходя из укромного угла. Хотя, возможно, не такого уж и укромного, раз его так быстро раскрыли. Мантия зашуршала, как только мужчина поднялся. Встречая своего супруга, Тёмный лорд не сидел. Он провинился и понимал, что должен многое объяснить. И задобрить. Раскрывая руки для объятий, он дождался, когда к нему подойдёт Гарри. В своём милом, домашнем образе. С надетым подарком. Бледные, открытые ноги в шортах до колен лишь подчёркивали яркость подарка в этот серый, скучный и неприятный день. Том окунулся в свою личную гавань уюта, когда ощутил объятия и запах супруга, только недавно вставшего с постели. Взъерошенность — и та подходила ему. — Итак, — коротко подтолкнул Гарри. — Объяснить всё. Да. Тёмный лорд дал себе ещё немного времени. Чуть дольше объятья, удерживая в своих руках живое, родное тепло. Чуть больше насладиться его запахом, перебивая тот, что стоял в помещении. И даже щекочущее ощущение волос на коже. Чувствуя всё это, он не желал говорить. Ему хотелось выкинуть из головы абсолютно безобразное утро. За исключением самого его начала, когда проснулся в одной кровати с парнем, за ночь ухитрившимся запутать их обоих в одеяле так, что пришлось потратить некоторые усилия, чтобы выпутаться, не разбудив. Воспоминание вызвало шумную улыбку. До этого прижимаясь плоским носом к макушке мужа, Том дал посмотреть на себя. Выжидающе. — Ты был свидетелем раскрытого преступления. Джонатан Смит, пребывающий две недели в темнице, сегодня сознался в своих деяниях. Как только ему развязали язык, я не мог оставаться в стороне. А до этого сидел в кабинете, разгребая навалившиеся дела за последние два месяца. Это последствия после нашего медового месяца, душа моя. — То есть… — начал подводить итоги Гарри, и его тон Тому не понравился — вкрадчиво-сердитый. — Ты оставил меня прозябать одного. В остывшей постели. С самого утра. Чтобы делать дела, которые мог поручить тем, кто обязан тебе помогать. Я ничего не упустил? — Ничего. Всё правильно. Имея много власти, Тёмный лорд мог поручать грязную работу, ту, что связана с политикой, и стандартную, уничтожающую свободное время, силы и нервы, бумажную волокиту, своим людям, оставляя на себя только важные документы, где требовалось его одобрение и подпись. Но он, с огромным чувством долга, зависимый от какой-либо деятельности, не мог позволить себе бездельничать после недавнего отдыха длиною в месяц. — Славно. Напомни, что мне за это с тобой сделать? И сколько ты мне теперь должен в сд-единицах? СД-единицы. Именно Гарри привнёс такое понятие. Стоило Тому проштрафиться — и на него накладывался «супружеский долг». Который, однако, не состоял из одного секса. Он имел под собой множество других подоплёк. Весьма занимательных, открывающих новые грани и, конечно, стимулирующих фетиши. Один из них Гарри обожал особенно сильно. Благодаря ему — в руки некогда избранного мальчишки попала настоящая власть. И сегодня Гарри захотел получить именно его. В глазах горело желание. И Том прочёл. Не выпуская Гарри из объятий, мягко потянул того в сторону своего трона — символу непоколебимого могущества и подчинения всех своей воле. Никто не имел права сидеть на нём, кроме Тёмного лорда. Исключение — тот, кого он сам посадит на него. Чью власть осознаёт над собой. Молодой супруг послушно, и с лёгкой улыбкой, уселся на тяжёлое бархатное кресло. «Подчинись мне, Тёмный лорд. Встань на колени. Покажи, как на самом деле умеешь любить меня». Слова, не сказанные вслух, звучали в голове тёмного мага. Человека, чьё огромное эго сжималось до сдутого шарика. Благоговение перед супругом перекрывало все. Он встал на колени, поднимая взгляд. Внимая. Ожидая. Гарри смотрел на него. Покорного лишь ему одному. Преданного до глубины души. Готового на всё. В груди довольно мурлыкал ревнивый, горделивый и коварный лев. Насладившись зрелищем, Гарри медленно поднял ногу, вручая её своему мужу. За исключением стопы, объятой носком, остальная часть была открыта. Том мог прикасаться к ней, как пожелает. Прохладные касания сразу же послали приятные мурашки. Но когда голой кожи коснулись тёплые губы, Гарри прикрыл глаза. Том всегда был холодным, но его дыхание, его губы, язык, немного раздвоенный на конце, всегда тёплыми. Тёмный лорд не просто поцеловал, он именно прижался губами к ноге. Как странник в пустыне жадно приникает к чаше с водой. В этом и состояла его страсть, однажды пробудившаяся в непредсказуемый момент. В постели, ноги Гарри непременно оказывались на его плечах, чтобы всегда иметь возможность прикоснуться к ним губами, когда всё остальное тело занято совершением возвратно-поступательных движений. И сейчас Том блаженно целовал ногу любимого человека, разминая стопу в мягком носке. Подарки в виде разных милых носочков тоже подогревали фетишисткие желания. Чем невиннее образ ног — тем сильнее жажда их коснуться. Любить их. За первым долгим поцелуем последовали короткие, хаотичные. Но не быстрые. Том не спешил. Он смаковал вкус. Наслаждался гладкостью кожи, ведь Гарри всегда старался ради него ухаживать за ножками. Ладонь, что держала под икрой, нежно сжимала мягкую плоть. А та рука, что разминала стопу, медленно начала стягивать носок. Играться с пальцами ног, на грани щекотки, от которой супруг начинал хихикать — лучший способ поднять себе настроение. Но сейчас его интересовали выделяющиеся косточки стопы, так и просящие поцеловать каждую. Медленно. Непременно обдавая горячим дыханием. Милые пальчики на ногах поджимались, ярко демонстрируя удовольствие. Видя это, взгляд Тома темнел, а его возбуждение усиливалось. За поцелуем косточки последовал нежный укус. И такой же укус в стопу с боку, рядом с мизинчиком. Дрожащий вздох — чистое наслаждение услышать сейчас от властного супруга. Замечательно. Том непременно подарит ему ещё много таких вздохов на грани стона, если приласкать. Но приласкать решил не только он. Вторая нога Гарри оказалась на самом уязвимом месте. За складками мантии скрывался бугорок. Парень знал, что так будет. И свою власть он очередной раз закрепил. Получая удовольствие, он контролировал удовольствие своего дрожащего супруга. Будет действовать правильно — Гарри вознаградит, будет давить нежно, правильно, воссоздавая нужные движения. А если что-то не понравится — начнёт давить, причиняя с приятным ощущением явный дискомфорт. Эти чувства будут смешаны в богатый коктейль, которым Том насладится по полной. — Моему дорогому нравится? — коварно спросил Гарри, приподняв его голову так, чтобы посмотреть на лицо. Блаженное. Вожделеющее. И чуть не сдал себя, закусывая губу от желания. Том слишком сексуален. Даже такой, стоящий на коленях и целующий ноги Гарри. — Да, душа моя, — выдохнул Мракс, прижимая пальчики ног супруга к нижней губе. — Прекрасно. Удовлетворившись ответом, брюнет чуть надавил другой ногой на ощутимый бугорок, начав ласкать его чуть более настойчиво. Насколько же это нагло… и заводяще. Столь низкой ласки достоин супруг, вершитель судеб. И принимающий её с благодарностью. Тяжело дыша на ногу, с закрытыми глазами, он наслаждался новыми ощущениями, всего на несколько секунд позволив себе эгоистично ничего не делать. И тогда Гарри надавил сильнее. Приказывая: «Не останавливайся. Продолжай целовать мои ноги, любимый». И Тёмный лорд продолжил: осыпая поцелуями ступню, лаская языком между пальчиков, вбирая один или сразу два в рот. — Умница, — несдержанно выдохнул Гарри, облизывая губы. — Продолжай делать мне приятно. Благодарность проявилась не только словами, но и делом. Ритмично раскачиваясь, нога хорошо стимулировала. Вдвоём они приносили друг другу удовольствие, практически оскверняя трон, на котором это всё происходило. Свободная рука мужчины, что до сих пор ласкала не выше колена, поднялась. Словно чувствуя, что настало время усилить удовольствие им обоим, Том добрался до внутренней стороны бёдер. Гарри весь подобрался, вдохнул поглубже, а ноги раздвинул, полностью готовый дать больше доступа. Длинные пальцы его мужчины ласкали совсем близко к яичкам. Короткие шорты совсем не скрывали и не препятствовали чужим прикосновениям. — Можем перейти в спальню. Или помочь друг другу прямо здесь. Где ты хочешь меня? — Душа моя. Хозяин моей жизни, — благоговейно полушепотом говорил тёмный маг, приподнимая ногу супруга и прижимаясь к ней щекой, — я одарю тебя лаской прямо здесь. На вершине моей власти. Чтобы все, каждый, понимал. В чьих на самом деле руках находится весь мир. От таких слов растаяло бы и самое ледяное сердце. Гарри придвинулся сам и притянул мужа к себе, даря ему поцелуй. Прижал высокое, худощавое тело к себе, ощущая трепыхающееся сердце за грудью. — Иди ко мне. Твой трон нам послужит. И ты будешь всегда думать обо мне, когда будешь сидеть на нём. С хищным взглядом льва, Гарри набросился на своего мужа. Одиноко встреченное утро сменится полднем, проведённым вместе.

***

— Держи. На постель приземлилась футболка, аккуратно сложенная и запакованная в прозрачный пакет. Если бы её подарил Гарри — это было бы странно, но не слишком. В конце концов, в юношестве Поттер жил большую часть времени в маггловском мире, понимал в их одежде и приобретал для себя самое удобное. Но футболку приобрёл Том. Подвергшийся длительному обучению и привыканию к немагической одежде. Преодолеть ступор, лёгкое отвращение и непонимание помогло то, как непринуждённо и притягательно смотрелся его юный супруг в футболке, нарочито коротких шортах и носках на голых ногах. Милый глазам образ, а с ним и вожделение победили неприязнь ко всему маггловскому. — Спасибо! Сейчас заценим, — супруг лениво потянулся к пакету, после недавно и очень весело проведённого времени в постели. А Том терпеливо ожидал реакции и, собственно, самой примерки. Им ещё необходимо выяснить, делать футболку длиннее или наоборот, короче. А может, оставить как есть. Готовый услышать восторг и похвалу, мужчина прикрыл глаза и прильнул к шкафу, складывая руки на груди. На губах играла самодовольная улыбка. Он был уверен в удаче своего подарка. Стильный серебристый цвет, приятная фактура. Он даже озаботился интересным рисунком, ведь, как утверждал Гарри, рисунок — одна из важных вещей в такой одежде. Достав футболку и потискав её, молодой человек развернул, смотря на принт. И выдал реакцию, какой Том не ожидал от слова совсем — покатился со смеху. — Что? — спросил в полном недоумении. — Что ты смеёшься? — Какой занимательный принт ты выбрал! — с трудом выговаривая слова от смеха, сказал тот, разворачивая футболку лицом. Пятерня со сливочным пончиком на пальцах. — И что с ним не так? — Ты правда не понял? — удивлённо вытаращив на него глаза, Гарри захохотал с той же силой, что и вначале. — Я думал, ты специально такой взял! — Объясни уже, — потребовал Том. Хмурый и недовольный, что всё пошло не по плану. Он отлип от шкафа и вернулся на постель, очень желая стукнуть супруга чем-нибудь по голове. Чтобы прекратил смеяться, тем самым издеваясь над его незнанием каких-то треклятых, маггловских штучек! — Ладно, — всё ещё посмеиваясь, тот отложил футболку. — Тебе это ничего не напоминает? Одна рука в кулак, а пальцы другой сложились в том же жесте, что и на одежде, но кисть стала выполнять возвратно-поступательные движения. Крайне характерные. И очень хорошо знакомые Тому. — Ч-т… — так и не договорив, мужчина подавился возмущением, а затем воскликнул, — это ТАКИЕ вещи свободно рисуют на футболках магглы?! Изврат какой! И почему тогда пончик?! Что это за завуалированное похабство?! Да я… да ты… Всё потому что ты говорил, что любишь пончики! С каждым его словом Гарри всё больше складывался пополам от тихого смеха, потому что на громкий уже не было сил. В уголках глаз собрались слёзы. — Обожаю тебя, Том! — выдавил из себя, продолжая похихикивать, лишь понемногу успокаиваясь. — Да, вот такими пошлыми могут быть магглы. Спасибо, я буду носить её и кошмарить твоих подчинённых. И по-другому смотреть на пончики. Гарри действительно любил пончики, особенно с разными начинками, в этом Том совсем не ошибся. Но вот сочетание с пальцами… Ну, посмеялся парень так, как не смеялся уже давно. И прижался к боку мужа, пока тот совсем не превратился в хмурую тучу. Что уж поделать, здесь не только незнание другого мира, но и возраст. Его любимый старенький для таких шуточек. С нежностью Гарри прильнул губами к его щеке. — Отличный подарок, мой дорогой. Я тебя обожаю. А теперь давай отдыхать. Когда будет черёд парня дарить что-нибудь — он придумает что-нибудь забавное. Например, облизывание шоколадки очень характерной формы. А ещё, помимо футболки, наденет специальные ухаживающие носочки, которыми пользуется почти полгода. В жизни всегда должно быть место простым житейским радостям.