Как всё было?

Как всё было?

«Проверять людей на любовь приятно».

Выцарапанная надпись на стене — первое, что увидел Чонин. Его помутнённый взгляд опускается ниже, пытаясь прочитать неаккуратно написанный текст. Его будто бы выбивали на каменной стене, чтобы она никогда не исчезла. «Два пистолета, два человека. Но вот выйдет только один». Сынмин сидит рядом. Его глаза закрыты, висок кровоточит, а ресницы дергаются — скоро очнётся. Что вообще происходит? Чонин совсем не помнит, как здесь оказался. Последнее, что он помнит - темный переулок, толпа. А потом будто бы помутнение. Ни боли, ни страха. Через пару минут Ян наконец встал на ноги. Прошелся по небольшой комнатке, пытаясь понять где же находится. Это определенно подвал: его выдает характерная сырость, высота потолков, размер помещения и цвет стен. На полу лежат два пистолета, освещенные небольшой лампочкой, встроенной в потолок. Большая черная дверь очень толстая и, кажется, железная. Выбить будет просто невозможно. Снаружи куча замков, каждый из которых открывается отдельным ключом. Откуда Чонин это знает? Чонин ещё раз оглядывает стены. Никаких новых надписей, никаких подсказок. Лишь подняв голову вверх, Ян видит множество надписей: УБЕЙ ЕГО. УБЕЙ ЕГО. УБЕЙ ЕГО. УБЕЙ ЕГО. Чонин прикладывает руку к голове и трясёт ей. Сошел с ума? Нет, не может быть. Эти надписи отдаются в голове собственным голосом, повторяясь каждый раз с более жестокой интонацией. — Чонин? — Относительно ласково спрашивает очнувшийся Ким. Он прикладывает руку к больной голове и с прищуром рассматривает парня. — Что..? — Не знаю, я просто очнулся здесь. — Качает головой Ян и подходит к Сынмину. Рана на голове выглядит не очень серьезной и вряд ли опасна. Сам парень достаточно бледен, но, кажется, здоров. — Ты в порядке? — Ким пытается найти ранения на парне, рассматривая его голову, лицо, руки, шею. Ничего. — Что-то болит? — Всё хорошо, — Ян проводит пальцами по чужим волосам, как бы успокаивая взволнованного парня, — ты нормально себя чувствуешь? — Если не считать факта того, что нас похитили — неплохо. Похищение? Похитили? До Чонина будто бы только сейчас это дошло. До этого он не чувствовал особой опасности, но теперь руки задрожали лишь при мысли о том, что пистолеты на полу — настоящие. И что они могут навредить. Ян не обращает внимания на то, как Ким быстро проходит мимо него. — Что это такое? — Сынмин поднимает предмет с пола, осматривая его с разных сторон. Инициалы "КС" и "ЯЧ" выделяются, и Ким как бы пинает Чонину «его пистолет». — Они предлагают устроить дуэль? Десять шагов назад. Где наш секундант? — Судя по всему, это действительно так. — Ян хмыкает и кивает в сторону надписи на стене. Ким на неё не смотрит, лишь тяжело вздыхает, понимая, что эта шутка совершенно не смешная. — Прости-прости, я просто пытаюсь не сойти с ума. Это очень пугает. — Хмыкает Сынмин и кладет пистолет на место. — Как бы то ни было — я в тебя не выстрелю. Чонин кивает.

***

Хочется есть и пить. Ян не знает, сколько они сидят здесь, но больше чем уверен, что несколько дней. Он будто бы постоянно пропадает из этой реальности, закрывая и открывая глаза. Скука. Ужасная скука. Первое время парни старались друг друга развлечь: играли в города, в камень-ножницы-бумага, обсуждали всё, что можно и нельзя обсуждать. И да, они могут заниматься этим постоянно, но вот только в данных условиях подобное быстро надоедает и начинает раздражать. Сынмин сначала пытался выбить дверь: пинал её, толкал, думал о взломе замка. Но сдался, просто скатившись по ней. Кажется, заплакал. Очень тихо, чтобы Чонин не слышал. Младший правда сделал вид, что ничего не услышал. А сам слабо впился зубами в руку, чтобы хоть как-то справиться с внутренней болью. Это так страшно. Не хочется умирать. Где-то дома его ждет мама. У нее день рождения через несколько дней. Или он уже прошел? А возможно, он сегодня. Возможно она сидит совсем одна в своем крошечном домике и ждет. Ждет, когда её сын наконец приедет на ужин со своим парнем и познакомит их. Как же жаль.

***

Чонин чувствует, как его тело отказывает в функционировании. Он всё больше спит, то ли от скуки, то ли от сильной слабости. А Сынмин всё ходит по комнате и старается что-то придумать. Будто бы больше всего переживает о том, что не выберется отсюда. — Сынмин, просто выстрели мне в голову и тебя выпустят. — Мямлит Чонин сквозь сон. Он будто бы сам не осознает, что говорит. А может всё же хочет, чтобы это наконец закончилось. — Ты идиот, — Шипит Сынмин, крутя в руках оружие, — я ни за что в тебя не выстрелю. — Спасибо…

***

Этой ночью, если её можно так назвать, Чонин долго плакал. Когда Сынмин уснул, то Ян забился в угол и начал смотреть на яркие надписи на потолке. Убить? Почему? Почему? Кто это придумал? Почему он должен убить Сынмина? Он не убийца. Он не может убить. Он не может выбрать между собой и Сынмином. Он его любит. Кто это делает? Кто заставляет Чонина сомневаться в собственной адекватности? Ян смотрит на спящего старшего, который обнимает себя за плечи на холодном полу. Парни познакомились на какой-то необычной выставке, посвященной современному искусству. "Ерунда полная" — подумал Чонин. Именно поэтому и пошел. Там он встретил его — рыжего парня с очаровательными глазами и (не)смешными шутками. Он тихо комментировал каждую картину и это было так смешно, что Ян неосознанно стал ходить за незнакомцем, чтобы послушать шутки. Так и познакомились. Отношения развивались долго. Парни дружили около года, после этого Чонин влюбился. Пытался отрицать, скрывать, но видимо всё стало слишком очевидно. И тогда Сынмин спросил «а можем ли мы просто стать ближе, чем друзья?». А Чонин и не думал отказывать. Новый город, работа, квартира, мечта о коте и мысль о знакомстве с родителями. Те сначала были в ярости, а потом всё же позвали на ужин. К ним парни и приехали. Зря.

***

— Сколько человек может прожить без воды? — Спрашивает Сынмин и облизывает губы, пытаясь хоть как-то их смочить. Он, наверное, уже знает ответ, но почему-то всё равно спрашивает. — Неделю, наверное. Или меньше… — Чонин, мы скоро умрем вдвоем. Так нельзя. Кто-то должен жить. — Качает головой Ким и прикладывает голову к стене. Болит. — Кто сказал, что если кто-то из нас умрет, то второго выпустят? - Возмущается младших, чуть взмахивая руками. Это очевидно. Это настолько очевидно, что не хочется верить. — Ты. Чонин цокает и вновь смотрит на стену. Голова кружится из-за чего буквы будто бы краснеют. Плывут по стене, образуют слова, которые совсем нельзя прочитать. И каждый раз, когда он смотрит на потолок, Чонин думает лишь об одном: единственный способ выйти — убить Сынмина. Поэтому он и не думает о мире вне этого подвала. — Сынмин, выстрели в меня. — Я не буду этого делать.

***

Где-то Сынмин взял силы, чтобы вновь бить дверь и кричать. Просить выпустить, открыть дверь, дать хоть немного воды. Однако на ноги Ким не встал, лишь подполз. Видимо, сил уже нет. Неужели единственный выход — убийство? Убийство любимого человека. Того, ради кого ты готов пожертвовать всем? Как же так? Чонин знает, что Сынмин ни за что не станет стрелять в него. Даже если Ян сам подставит голову под дуло пистолета. Но всё равно продолжает умолять того выстрелить, лишь вызывая слезы у любимого. Так хочется жить, но так хочется умереть.

***

Это самая настоящая пытка. Слабость не позволяет здраво соображать, заставляя нести всякую нелепицу. Чонин рассказал Сынмину обо всем, о чем помнит, пока тот засыпал на его коленях. А после взял пистолет. Покрутил его в руках, рассматривая собственные инициалы. А после приложил его к голове. — Не смей. — Шипит Ким, хватая чужое запястье. Ему не нужно прикладывать силы, чтобы Чонин опустил руку. Он бы всё равно не выстрелил в себя. Ему не хватило бы сил. Одна мысль о возможной боли, которую он почувствует. Одна мысль о том, что он умрет. Нет… Нет, он просто не сможет этого сделать. Как бы ему не хотелось, чтобы Сынмин жил. Как бы ему не хотелось, чтобы все эти мучения наконец закончились. У него не получится.

***

Чонин чувствует движение вокруг. Чужие шаги, которые похожи на шарканье ногами об пол. Ян ползет пальцами к собственным коленям. Сынмина нет. Парень всё-таки заставляет себя открыть глаза и посмотреть на то, что делает его парень. Ким сидит в самой середине комнаты, смотрит на дверь, как бы анализируя происходящее за её пределами. А в руках держит пистолет. — Ты чего? — Поджимает губы Ян. — Хэй, я придумал, как нам выбраться. Иди сюда. — Ким подзывает парня жестом, постоянно поглядывая на дверь. Он выглядит чуть бодрее, чем раньше. Чонин заставляет себя встать и подойти. Ползать совершенно не хочется. Сынмин тоже встаёт с пола и подходит очень близко, начиная шептать почти в ухо. — Короче, ты должен сделать вид, что выстрелишь в меня. Тут нет камер, а значит, они ориентируются на звук. — Ким приподнимает свой пистолет, показывая его. — Ты приложишь пистолет к моей голове и нажмешь на курок. А я в это время выстрелю в пол. На звук выстрела кто-то придет, и мы сможем сбежать. Я вытащил патроны из твоего пистолета, так что это безопасно. — А зачем прикладывать и делать вид, что стреляю? — Если кто-то вдруг смотрит, то у них могут возникнуть подозрения. И тогда никто не придёт. Чонин кивает. Звучит очень логично. Даже если сбежать не получится, то они хотя бы убедятся, что здесь кто-то есть. Что даже если кто-то из них умрет, второй сможет выйти. Ян смотрит на свой пистолет, а после на Сынмина, который глядит на него с лёгкой улыбкой. — Не переживай, всё нормально будет. — Слабо улыбается Ким, наклоняя голову вбок. — Если хочешь, то давай поменяемся. — Нет, просто… Ты точно выложил патроны? — Точно, если не доверяешь, можешь проверить. — Сынмин всё так же шепчет. Он уверен в своих словах и действиях, поэтому смысла сомневаться. Не будет же он намеренно себя убивать чужими руками? — Нет, что ты, я тебе верю. Сынмин касается своими губами чужих. Лишь касается, потому что сил на нормальный поцелуй уже совсем не осталось. Вот их путь к свободе — его отделяет всего несколько минут. И один выстрел. Чонин прикладывает пистолет к виску Сынмина. Тот закрывает глаза и слабо улыбается. — Ты знаешь, что я тебя люблю? — Ты знаешь, что очень странно говорить это перед тем, как я выстрелю в твою голову? Парни смеются. Кажется, впервые за последнее время. — Я тоже тебя люблю. — Сквозь смех отвечает Чонин. — Считай до трёх. Ян считает достаточно медленно, протягивая гласные и пытаясь сделать этот момент менее тревожным. Сынмин прикрывает глаза и сильнее прижимается к дулу пистолета, продолжая улыбаться.

Громкий выстрел, кровь на руках и лице, мёртвое тело, упавшее на пол.

Пистолет был заряжен. Сынмин и не планировал иначе. Он знал, что если выживут двое, то они ни за что их не отпустят. Он знал это ещё до того, как обманул Чонина. Поэтому и планировал выстрелить сам, но вот Ян проснулся, и пришлось что-то быстро сочинять на ходу. Сынмин не соврал лишь в одном: он действительно не стал стрелять в Чонина. А вот Ян такого не обещал… Надо было проверить. Надо было проверить это чёртов пистолет, а потом отругать чёртова Ким Сынмина за то, что он обманул. Ян падает на колени рядом с телом. Рыдает, пытается закрыть кровоточащую рану, но вот только это бесполезно. Сынмин уже мёртв. Выжить после такого выстрела невозможно, и он прекрасно об этом знал. — Прости… Прости, пожалуйста, прости меня… — Чонин сильнее сжимает чужую голову, размазывая липкую кровь по волосам и щекам. Срывается на крик, проклиная парня, а после снова извиняется. И благодарит. Благодарит за путь к свободе. А после достает ключи из кармана. Забавно, но пистолет Сынмина никогда не был заряжен. А все надписи на стенах и на потолке сделаны самим Чонином. Как же так?