О шрамах

Санджи прикрывает рот рукой, зевая. Краем глаза он наблюдает за Зоро, который поудобнее устраивается на кровати. Они сняли номер в отеле - это был очередной маленький, безликий остров Гранд Лайн, где Мугивары остановились передохнуть и пополнить запасы еды и пресной воды. Санджи, как обычно, не упустил возможность остаться с Зоро наедине, подальше от чужих глаз (и ушей, иногда Робин может быть слегка любопытной). Ночь на летнем острове прохладна, но уютна, баюкает крохотный городок, выточенный из песчаника, укрытый банановыми пальмами, в своих цепких объятиях. Пламя керосиновой лампы танцует и извивается, бросая на стены и пол, на Санджи и Зоро маслянистые, переливающиеся узоры. Санджи роется ладонью по кровати, чтобы нащупать свой пиджак и высунуть пачку сигарет и зажигалку. Ему хочется курить практически постоянно, но после секса - особенно, и сегодня он не собирается себе изменять. Зоро молчит. Обычно он сразу же засыпает, словно ленивый кот, и спит до утра, пока Санджи не растолкает его локтями. Сегодня он смотрит на Санджи, и его лицо, обычно спокойное и расслабленное, иногда украшенное хмуростью или легкой улыбкой, выглядит напряжённым. – Какие-то проблемы, Маримо? Зоро медленно моргает, будто не слышит вопроса. Он проводит рукой по волосам и лицу, пальцы его замирают над ровным, розоватым шрамом. – У тебя прибавилось шрамов, - фехтовальщик отводит взгляд и откидывается на подушку. Они не привыкли разговаривать друг с другом - не так мирно. Обычно их перепалки походили на один из их спаррингов, по крайней мере до тех пор, пока им не удавалось высадиться на суше и рассеять сексуальное напряжение, витающее между ними. Ну, так было, по крайней мере, до Сабаоди. С тех пор прошли два долгих года, а после двух долгих лет - Остров Рыболюдей и их попытки выжить в Новом Свете. Это их первая совместная ночь с тех пор. На самом деле, думает Санджи, имеет смысл то, как чувственно воспринимается этот момент, как тихо и нежно. Это их воссоединение, и на Санджи накатывает легкая тоска, меланхолия, и с каждым вдохом едкого сигаретного дыма она всё усиливается. Он вспоминает всё так ясно, будто это было вчера - их первый поцелуй, первые прикосновения друг к другу, их первую ночь на Санни, Триллер - черт бы его побрал - Барк, Сабаоди. Санджи смотрит на Зоро, видит черный глаз, направленный не просто на него, внутрь него. Это страшно, когда кто-то видит, понимает и чувствует тебя настолько сильно. Но это и приятно, потому что Санджи делает тоже самое в ответ. – Это были долгие два года, - Санджи пожимает правым плечом, и Зоро тянется к нему, как умирающий от жажды к воде. Его рука опускается на грудь Санджи, пальцы мозолистые и грубые, но это хорошо и правильно, и смуглая, золотистая в тусклом свете лампы кожа Зоро контрастирует с его собственной, бледной, алебастровой и покрытой алыми засосами и укусами. Ногти Зоро короткие и тупые, почти щекочущими движениями они прослеживают сетку побелевших тонких шрамов. – Как это случилось? Санджи усмехается. Он ненавидит эти чёртовы два года, но не может закрыть глаза на то, сколько всего они ему дали. – Не недооценивай свежий маникюр, вот что я тебе скажу, - Санджи кладёт руку рядом с рукой Зоро, тоже проводя по меткам. Зоро усмехается, вскидывая левую бровь. Он хочет спросить, что же это было за место, куда попал его пассия, но знает, что Санджи лишь отмахнётся, либо вновь просипит, что это был сущий Ад. Тогда его внимание переключается на безупречные руки, которые Зоро так любит держать в своих. На пальцах тоже есть шрамы, и Зоро догадывается откуда они - неудачные попытки научится в совершенстве владеть ножом, разбитая во время мытья посуда. Но есть кое-что, что интересует Зоро сильнее этих отметин. – Откуда это? - Зоро поднимается выше по предплечью Санджи, постукивает по едва заметным шрамам, которые выглядят, как созвездия или скопление - как там Робин называла эти штуки на небе? - галактик. Санджи счастливо улыбается, слегка приподнимая руку и рассматривая её. – Получил их, когда Зефф впервые позволил мне по-настоящему воспользоваться кухней и сковородками, - глаза Санджи затуманиваются от ностальгии, - Использовал через чур много масла и слишком сильный огонь, оно брызнуло на меня и обожгло. Это одна из многих ошибок, которые Санджи допускал в юности. Он превосходный кок, не раз доказывал это, но в Санджи никогда не было "таланта". Его кулинарный гений - нечто, взращенное годами упорных бесплодных попыток, огромным трудом и бессонными ночами. Они с Зоро похожи в этом. Работали и продолжают работать не покладая рук, чтобы быть лучшими в своём ремесле. Зоро притягивает ладонь Санджи к губам и нежно целует. Санджи едва сдерживает ужасно ласковую ухмылку, вместо этого жуя фильтр потухшей сигареты. – Конечно ты бы получил большинство шрамов во время готовки, тупой Повар, - Зоро устраивает голову на плече Санджи, позволив тому обхватить себя рукой. Кончики пальцев Санджи потирают край глубокого ровного шрама, пересекающего грудь Зоро, - Ну, ты знаешь, как я получил это. – Боже, я никогда это не забуду, - Санджи прыскает, вспоминая, насколько жалко Зоро выглядел, избитый и покрытый кровью. Приятно думать, что сейчас Михоук не вытер бы Зоро пол, или, по крайней мере, сделал бы это с гораздо большим усердием. Санджи продолжает рассматривать каждый дюйм обнажённого тела. Многие шрамы ему знакомы, Санджи видел, как враги оставляют их на Зоро. Некоторые более свежие, и в основном они тонкие и ровные, признак того, что они оставлены руками других фехтовальщиков. Есть пара шрамов, о которых ему не хочется думать. Кое-что на рёбрах, едва заметная сеточка шрамов на щеке, лбу и кистях рук. Шрамы, оставленные Кумой. Страшная картина истекающего кровью Зоро предстает перед глазами Санджи в миллиардный раз, а в ушах эхом разносится голос, сдавленно хрипящий: "Ничего не произошло". То, что выводит его из кошмара на яву - голос и прикосновение Зоро. – Эй, Повар, посмотри на меня, - Санджи повинуется и смотрит, - Ну вот, ты снова со мной. – Прости. Просто вспомнил, насколько ты идиот, Маримо. Зоро хмыкает. Судя по всему, он не в настроении отвечать на поддразнивание. Санджи отчаянно хочется почувствовать Зоро, коснуться его, может быть, слегка более властно, чем сейчас. Он стряхивает его с плеча и поднимается, перелезает через бедро Зоро, устраиваясь у него между ног. Зоро ворчит и слегка сонливо наблюдает за тем, как Санджи склоняется над ним, выцеловывая каждый миллиметр шрамов на смугловатой коже. – Я хочу спать, Повар, - ладонь Зоро упирается в плечо Санджи, тот поднимает синие глаза, гипнотизируя ими своего фехтовальщика. – Расслабься, я не буду ничего делать. Просто хочу, - Санджи трогает каждый шрам, до которого может дотянуться, - Поцеловать их. Как бы Санджи не любил девственно чистую, гладкую спину Зоро, эти метки, являющиеся доказательством силы и дикости Зоро, невероятно любимы Санджи. На ногах Зоро не слишком много шрамов, есть парочка незначительных то тут, то там. Наконец, Санджи спускается к его лодыжкам. Ладони пробегают по ровным, педантичным и четким шрамам, и Санджи видит, как подгибаются пальцы ног Зоро, слышит, как с его губ срывается тихий вздох. – Как они были получены? Санджи смутно помнит, как Зоро зашивал свои ноги на Мерри после отплытия с Литтл Гарден, но он никогда не спрашивал, как именно эти раны появились. – Обещай, что не будешь смеяться слишком громко? Санджи уже усмехается, но тут же прикрывает рот ладонью, когда видит возмущенный взгляд. – Да, да, Маримо, как скажешь. – Помнишь того парня из Барокк Воркс, Мистера 3? - Санджи кивает. Зоро выглядит слегка неуверенно, и это напоминает Санджи о времени до Сабаоди. Приятно знать, что что-то не меняется, и Зоро всё ещё боится показаться глупым и нелепым в чужих глазах, - Он пытался сделать из меня, Нами и принцессы Виви восковые статуи. Санджи не может сдержать легкого укола гнева. Сама идея уже звучит ужасно, а представляя его дорогих дам и Зоро в этой ситуации... – Мы по лодыжки были погружены в застывший воск, он был твёрже стали, тогда мои мечи ещё не могли справиться с этим, - Зоро вздыхает, - Поэтому я вроде как попытался отрубить себе ноги. Санджи не сразу придумывает, что на это ответить. Лишь поглаживает пальцами шрамы, которые наконец обретают в его глазах историю, а потом наклоняется и касается их губами. – Это чертовски тупо даже для тебя, Маримо. И всё же каким-то образом эта информация о его шрамах удивительно точно дополняет Зоро. Зоро, без сомнений, попытался бы сделать что-то настолько же глупое снова, оказавшись в подобной ситуации. Это просто то, каким человеком он является. Санджи никогда не скажет этого вслух, но он чертовски влюблён в эту черту своего фехтовальщика. – Я знаю, так что заткнись, хорошо? Тогда это показалось мне хорошим вариантом. – Нами-суан должна была остановить тебя. – Она пыталась, - Зоро закатывает глаз. Санджи усмехается, вновь поднимается к его груди и, наконец, лицу. – Что насчёт него? - Санджи бережно проводит большим пальцем по закрытому веку. Ему интересно, насколько было больно получить этот шрам. Одновременно ему хочется поцеловать каждый дюйм этой метки. – Не хочу говорить об этом, Повар, - взгляд Зоро меркнет, а мышцы напрягаются. Похоже, сегодня ночью был достигнут лимит откровений. Санджи ободряюще улыбается Зоро, потирается своим колючим заросшим подбородком о мускулистую грудь, оставляя последний легкий чмок на линии шрама Михоука, а потом устраивается сбоку, прилипая к Зоро и обхватывая его руками. – Comme tu veux, mon amour, - Шепчет Санджи на ухо Зоро. Он видит мурашки на шее своего фехтовальщика и ухмыляется, шепчет ещё больше нежных глупостей. Как обычно, Зоро слегка краснеет от использования Санджи французского языка. – Ты же знаешь, что я не понимаю, что ты говоришь? - Зоро пожимает плечом и отворачивается, и Санджи не может сдержаться, вид алых щёк и слегка надутых губ всегда приводит его в щенячий восторг. – Menteur. По крайней мере ты знаешь, что значит "mon amour", Маримо. – Да, прекрасно, думай что хочешь, я ложусь спать, - Зоро тянется к тумбочке у кровати и гасит керосиновую лампу. Комната погружается во тьму, глаза Санджи потихоньку привыкают к ней, и Санджи видит силуэт лица Зоро. Он трепетно повинуется порыву нежности, накрывшему его с головой, без зазрения совести утыкается носом в щёку Зоро и целует его челюсть. – Спокойной ночи, Повар. – Спокойной, Маримо, - Санджи улыбается, он рад, что темнота скрывает то, насколько счастливым он выглядит, - Я люблю все твои шрамы, Зоро. Между ними нет ничего, кроме тихого дыхания и далёкого шума океана за окном. – И я твои, Санджи.