О родителях

– Какой была твоя мама? В открытое окно задувает прохладный весенний ветер, и Зоро прижимается ближе к горячему телу Санджи под одеялом. Кок в это время давится сигаретой, зажмурившись. – С чего ты вдруг спрашиваешь, Маримо? Мозги совсем заплесневели? - несмотря на грубые слова, губы Санджи украшает широкая улыбка, когда он ласково зарывается пальцами в мягкие пушистые волосы Зоро. Мечник поудобнее устраивает голову на бледном плече, и единственное, что отличает его в этот момент от кота - отсутствие мурлыканья. – Заткнись, - беззлобно лепечет Зоро заплетающимся языком, - Ты звал её вчера, во сне. Говорил:"Мама, мамочка". Взгляд Санджи мутнеет, когда он рассматривает клубы сизого табачного дыма под потолком. Но гладить Зоро не прекращает, наоборот, прижимает его ближе к себе. Ищет утешения в его бронзовой коже и ровном дыхании на своей груди. – Вот как... Зоро поднимает на него свои невозможно-черные глаза. Он словно приглашает ими окунуться в пропасть, исчезнуть из этого мира. В эту ночь луна светит особенно ярко. Волосы мечника кажутся мятными на её свету. – Так какой она была? - лицо Зоро остается таким же, как и всегда: расслабленным, беспристрастным. Нет осуждения, нет и поощрения. Он просто готов слышать и слушать все, что угодно. – Самой красивой женщиной, которую я только видел, - Санджи склоняет голову и выдыхает дым Зоро в губы. Мечник отшатывается и кашляет, о, вот и хмурость. Санджи хочется расцеловать морщинку между его бровей. – Я серьезно спросил, ты, мудак! - Зоро перебирает ногами под одеялом, и Санджи чувствует, как колено фехтовальщика задевает его мускулистое бедро. В следующую секунду Зоро нависает над ним, скалясь, как какое-то дикое животное. Пугает ли это Санджи? Ничуть. Бледная ладонь скользит по безупречно гладкой спине, останавливаясь на пояснице. Кок облизывает пересохшие губы, и его пальцы сильнее надавливают на карамельного цвета кожу. – Расслабься, - Санджи снисходительно хмыкает, укладывая Зоро обратно на бок, хотя их ноги все ещё переплетены. Повар шикает, когда холодная ступня касается его икры. Зоро мстительно ухмыляется, - Это правда. Без преувеличений, она была самой красивой и доброй женщиной, что я когда либо имел честь знать. Задумчивые голубые глаза вновь поднимаются к потолку. Зоро завороженно заглядывает в них, лунный блеск подчеркивает то, насколько глубока их синева. – Как-то раз бенто, которое я ей приготовил, упало в грязь. Шел сильный дождь и я, растяпа, поскользнулся. А она все это съела. И сказала, что было вкусно, - когда этот синеглазый взгляд падает на Зоро, мечник не может скрыть дрожь в своем теле. Все в Санджи, его глаза, его улыбка, его голос и растрёпанная прическа, делает Зоро слабым и жаждущим. – Она была ангелом, - Санджи зажмуривается, хохоча, и в этом смехе есть слабый оттенок тоски. Он скучает. Когда ресницы Санджи дрожаще распахиваются, Зоро обнаруживает себя под мужчиной. Его блондинистая челка свисает со лба, открывая второй глаз, обе его милые завитушки на брови. – Значит этим ты пошел в неё, - Зоро не может сдержать язык за зубами, и тут же краснеет, когда Санджи разражается новым приступом смеха. Его смех звучит красивее, чем игра Брука на скрипке в особенно солнечный день. – Когда мой Маримо успел превратиться из неотёсанного грубияна в милого романтика? - Зоро что-то невнятно ворчит, отворачиваясь от своего любовника, уголки алых от поцелуев губ подергиваются, - Ах, нет. Прости моё невежество. Ты всегда им был. – Неправда! - Зоро поднимает колено, чтобы пнуть Санджи в живот, но мужчина без особых усилий ловит бедро мечника. Кончики его пальцев прохладные, напоминают утреннюю росу, что собирается на травяной палубе Санни Го каждый день. Зоро вздыхает. – Маримо может прятать свою романтичную сторону, но я вижу всё, - Улыбка Санджи не только на его устах, нет, она словно во всем его теле, в каждом движении и в каждом вздохе. Отблеск далёкой луны тоже улыбается в его темно-синих из-за ночной тьмы глазах. Когда их губы снова встречаются, снова воссоединяются, это похоже на занавес, распахивающийся перед новым актом пьесы. Антракт прошёл, актеры вернулись на сцену. Сейчас начнётся действие. Зоро скулит что-то нечленораздельное, что-то, что растворяется в протяжном стоне Санджи между их губ. А потом повар просто хохочет, как будто пьян или сошёл с ума, и кидается на Зоро. Его руки крепко сжимают талию мечника, а нос утыкается в скульптурную грудь. – Какой была твоя мама, Маримо? Против воли Зоро, его глаза прикрываются. Рот Санджи что-то выцеловывает на покрытой после секса испариной бронзовой коже, пока мозолистые пальцы фехтовальщика перебирают шелковистые блондинистые пряди. – Она была нежной, но немногословной. У неё была красивая улыбка, - Зоро не может не улыбнуться воспоминаниям. Его детство пахло полевыми цветами, медикаментами и рисом. Рис - единственное что они могли позволить себе тогда, когда мама болела. – Значит, ты тоже похож на свою маму, - игривый шепот Санджи обжигает покрасневшую под губами повара кожу Зоро, - А твой отец? – Ты напоминаешь мне его, - нежные прикосновения к волосам прекращаются, когда Зоро сжимает пучок светлых прядей и оттягивает Санджи от себя, как непослушного пса за ошейник, - такой же громкий, прилипчивый и надоедливый. Взгляд Санджи нельзя описать никаким другим словом, кроме как "влюбленный". Он не смотрит так ни на одну женщину в мире. Лишь на Зоро. – Лучше быть похожим на отца Маримо, чем на моего собственного. – Странно. А я думаю ты похож на того старика из ресторана, - Зоро пожимает плечом и откидывается на подушки, пока Санджи просто в оцепенении застывает. Обнажённый и купающийся в лунном свете, он выглядит как произведение искусства. Как статуя какого-то древнего бога. Он невозможен. Даже то, как он молча плачет, прекрасно. – Спасибо, - Зоро тает на простынях от смеси его улыбки и дрожащего голоса. – Иди сюда, Кудряшка, - Зоро широко разводит руки, предлагая Санджи всего себя. "Предлагая мне весь мир," - думает Санджи, потому что в данный момент Зоро и есть весь его мир. Мечник сцеловывает с бледных скул редкие слезы. Солёно. Этой ночи идёт солёный вкус. Когда дыхание мужчины в руках Зоро успокаивается и замедляется, Мечник заглядывает в окно. Луна словно пялится на них двоих, но Зоро не против, наоборот, он демонстративно закидывает на Санджи ногу в каком-то абсолютно ребяческом жесте. "Спасибо, самая красивая и добрая женщина. За то, что подарили его мне."