О танце в свете костра

Зоро делает ещё один глоток из бутылки портвейна. Столп искр поднимается в укутанное полотном звёзд ночное небо. Кажется, на эту вечеринку собрался весь спасённый Мугиварами город. Всё произошло так, как оно обычно и бывает: Мерри ошвартовалась в порту нового острова, жители городка вели себя подозрительно и странно, Луффи вляпался в передрягу с криминальной группировкой, которая узурпировала население, поэтому команде Соломенной Шляпы пришлось побить их главаря. Разумеется, все захотели отпраздновать их победу и освобождение города от власти бандитов. А как это сделать лучше всего? Разжечь на одном из пляжей гигантский костер, пить, наслаждаться едой, петь и танцевать всю ночь напролет! Ну, в основном все поют и танцуют. Зоро смотрит на свою команду со сдержанной улыбкой, выпивая бутылку алкоголя за бутылкой. Он держится отстранённо, поодаль костра, у края пляжа, и изредка ловит понимающий взгляд Робин. В каком-то роде, они с ней родственные души - оба внимательные, чуткие, но предпочитают держаться ото всех особняком. Не то чтобы Зоро был особенно против. Ему нравится наблюдать за своими накама, когда они так веселятся. Луффи и Усопп снимают свои ботинки и весело бегают по все ещё горячему песку. Чоппер пытается не отставать от них, но все время запутывается у себя в копытах. Нами, эта светская львица, с красным от выпивки лицом болтает с группой горожан. А Санджи... А вот Санджи Зоро не может найти. Игнорируя небольшую панику, зарождающуюся из-за этого в груди, Зоро приподнимается с бревна, на котором сидит, и оглядывается. – Что-то потерял, Маримо-кун? Вкрадчивый голос раздаётся над головой. Санджи выглядит расслабленным, на его губах легкая ухмылка, именно та, которая так ему идет. Он постукивает ботинком по земле, в такт старой пиратской песне, которую горланят уличные музыканты севшими голосами. – С чего ты вдруг интересуешься, Эро-кок? - Зоро отводит от мужчины взгляд, прямо на огромное бушующее пламя, освещающее весь пляж и бросающее на него и Санджи дребезжащий свет. Его мысли так же беспорядочны, как жаркие всполохи огня. "Зачем он здесь?" "Он слишком близко". "От него пахнет табаком". – Эй, Зоро, - собственное имя, произнесённое этим голосом, обжигает слух, и Зоро предпочитает запить своё смущение алкоголем. Может быть, ему удастся скинуть красные щёки на опьянение. С другой стороны, нет абсолютно никакой вины Зоро в том, что атмосфера... располагает к тому, чтобы смутиться. – М? - мычит в горлышко бутылки Зоро, все ещё не глядя на собеседника. Слышится звук выдуваемого из лёгких дыма. Пиратская песня сменяется другой, более спокойной, умиротворяющей. То, что нужно. Особенно для бешено бьющегося сердца Зоро. – Почему ты не танцуешь? Момент молчания затягивается. Это должна была быть обычная пауза между вопросом и ответом, но с добрый десяток секунд Зоро просто не находит, что сказать. – Я... Почему ты вообще спрашиваешь? Как-будто тебе есть до меня дело, - Зоро косит глаза туда, где раньше сидела Робин. Уже ушла. Наверняка отправилась на Мерри, читать перед сном. Зоро надеется, что она не уснет на стуле в неудобной позе, а ляжет в кровать. – Робин-чан не любит танцевать, это я знаю, - тихо говорит Санджи. Его голос звучит глубоко и даже слегка бархатно, когда он не давит постоянные комплименты и не коверкает гласные от чрезмерных чувств, - Но ты... Как-будто хочешь, но не можешь. Итак, в чем твоя проблема, мохоголовый? Неужели со стороны все действительно кажется именно таким? Зоро отставляет пустую бутылку портвейна и хочет потянуться за следующей, но эта оказывается последней. Разочарованный вздох. Выпивка была хорошим предлогом избежать... более тесного разговора. – Нет никакой проблемы, бровастый. Мне просто не нравится танцевать, - Зоро пожимает плечами. Судя по странному вздоху, Санджи абсолютно неудовлетворён этим ответом. – Держу пари, ты просто отстойно танцуешь и стесняешься этого. Как бы Зоро не хотел, чтобы его тело не выдало никаких реакций, он не может не вздрогнуть. – О? Я прав? - самодовольно тянет Санджи, усмехаясь. Зоро все ещё не решается поднять на него своё красное лицо. – Ну и что? Опять же, это не твоё дело, дерьмоповар. Просто оставь меня в покое и иди подоставай "Нами-суан" или что-то в этом роде. Но Санджи не уходит. И даже не смеётся, не издевается, не катается по земле в истерике. Как странно. Вместо этого Зоро чувствует, как его хватают под руку и дёргают наверх, поднимая на ноги. Он хочет крикнуть возмущенное "Эй!", но натыкается на тёплый взгляд синих глаз. Сердце пропускает удар, когда приходит понимание, что этот взгляд подарен именно Зоро. – Давай, - Санджи утягивает Зоро с пляжа, туда, где белый песок заменяет покрытая травой земля. От всеобщего обозрения их закрывает пара пальм, но свет от костра все ещё попадает на лицо Санджи, окрашивая его оранжевыми неровными узорами. "Красиво". – Я дам тебе один урок, Маримо, так и быть, - улыбка Санджи с зажатой зубами сигаретой может свести с ума. Его рука тянется к поясу Зоро, отстегивая мечи. Санджи ловит их с поразительной осторожностью и прислоняет к пальме. Музыка, пускай и приглушена, все ещё отчетливо слышится. Песня стала медленной, тягучей - это подарок от музыкантов, возможность всем веселящимся перевести дух, чтобы потом продолжить плясать вокруг костра с новыми силами. Одна из рук Санджи опускается на талию Зоро, прямо на нагретые теплом тела харамаки, а второй он бережно берет ладонь Зоро. У Зоро перехватывает дыхание. Он слишком смущён, чтобы поднять голову и заглянуть в лицо Санджи, а потому смотрит прямо перед собой, на острый кадык на бледной шее мужчины. – Обхвати меня за плечо, - Санджи наклоняется в пространство Зоро, его горячее дыхание, смешавшееся с сигаретным дымом, опаляет ухо Зоро. В какой-то момент кажется, что ещё немного, и он оставит поцелуй на мочке Зоро, обведёт языком серьги, заставив их звякнуть друг о друга... Бицепс Зоро напрягается, когда он обхватывает поджарые плечи, скрытые атласной тканью темной рубашки. – Вот так... Нет, ещё ближе, - Зоро приходится приложить все усилия, чтобы сдержать дрожь тела, когда голос Санджи вновь раздается над ухом. С каждой секундой смущение поглощает Зоро все больше и больше. А особенно когда рука, вцепившаяся в харамаки, притягивает его ещё ближе к телу Санджи. Их груди впечатываются друг в друга, а нос Зоро утыкается в воротник рубашки, - Просто следуй за мной. И Зоро следует. Санджи делает небольшой шаг, покачиваясь. Зоро позволяет тому направить себя, сжимая пальцы на ладони Санджи, и они проваливаются в ритм танца. Это почти похоже на медитации Зоро. Сознание, которое раньше хлестало, будто волны о скалы, успокаивается, теперь напоминая кристальную гладь спокойного озера. Нет ничего и никого, кроме Санджи, теплоты его рук, жара дыхания на шее Зоро, запаха сигарет и каких-то специй. "Приятно". Глаза Зоро закрываются. Интересно... Сохранит ли потом Санджи этот момент в своей душе, как это сделает Зоро? Будет ли вспоминать ночами, комкая одежду в районе сердца? Вероятно, нет. Вероятно, он вообще делает все это, чтобы потом подшутить и поиздеваться. Или, может, он просто вусмерть пьян, кто знает? Небольшая грустная улыбка застывает на губах Зоро. Это горько-сладко, привкус во рту не дает покоя, быстро перетекая в ком в горле. А потом музыка затихает. Момент абсолютной тишины, если не считать дыхания Санджи и стрекот кузнечиков в траве. Что-то в Зоро обрывается. И в Санджи, кажется, тоже. Иначе, зачем бы ему останавливаться, прерывая этот тягучий томный медленный вальс. – Кок, я- Но Зоро не дают договорить. Мир словно оживает вместе с Санджи, снова слышатся звуки инструментов: бренчание гитары, стук барабанов, звяканье бубна. Из легких выбивает воздух, когда Зоро прижимают к пальме. Санджи не особо тяжёлый, и Зоро с легкостью мог бы вырваться из его хватки, но он не хочет. Наконец, их взгляды снова встречаются. В темноте этой ночи, глаза Санджи выглядят почти такими же чёрными, как у самого Зоро. Никакие слова не успевают быть сказанными. Санджи выплевывает сигарету, тянет Зоро на себя, заставляя привстать на носочки, и впивается в его губы. Голодно. Жадно. Будто этого ему не хватало всю чертову жизнь, будто он был создан для этого момента. И теперь Зоро окончательно тонет. Океан во взгляде Санджи поглотил его, утянул на дно. Но Зоро не против, нет, он отдаётся в поцелуй со всем присущим ему самозабвением, напирая, впиваясь пальцами в гладкую ткань рубашки, чувствуя ощущение напряжённых мышц Санджи. Это здорово. Почти лишает Зоро рассудка. У Санджи какой-то неповторимый, особенный вкус, отдающий горечью табака. Можно ли гордиться тем, что у Зоро не подогнулись колени ото всех этих ощущений? Что-то связывает их в этот момент. Что-то большее, чем товарищество, чем соперничество и странная дружба, которая успела зародиться между ними. Что-то, что заставляет Зоро, в конце концов, навалиться на ствол дерева из-за слабости в ногах, утягивая Санджи за собой вниз. Они не хотят расставаться друг с другом. Как будто в это мгновение даже самые важные обещания, которые дал Зоро, ушли на задний план. Хочет ли он остаться в этом моменте, когда они с Санджи отчаянно целуют друг друга, навечно? Пугающе сильно. – Ты соврал мне, Маримо, - покрасневшие губы Санджи растягиваются в улыбке, щеки пыльно-розовые, Зоро может заметить это даже во мраке ночи. – Ты очень хорошо танцуешь.