Жизнь после

      - Куда ты меня везёшь?! - тон всё ещё был на грани писка, но терроризировать дверь девушка перестала. Да даже если бы не перестала, в итоге добившись неисправности его "пафосного" транспорта, это было сейчас далеко не главным. Он вряд ли бы обратил на это внимание.       - Увидишь.       - Я уже посылала тебя к чёрту? Почему ты ещё не там?       - Судя по твоему поведение, я как раз там.       Набрав неприлично большую скорость, он снова вцепился в руль, словно боясь неадекватных действий со стороны своей такой же неадекватной пассажирки. Но Минаева, хоть и горела от злости, сжалась в комок и лишь сверлила сердитым взглядом лобовое. Возможно, сегодня обойдёмся без поломок.       - Так нельзя делать! Какого хрена ты творишь?! Влезаешь в мою жизнь, пользуешься своей силой и пихаешь в машину, как какую-то вещь! А, и ещё везёшь чёрт знает куда! Моего мнения не хочешь спросить?!       - Не хочу.       - Чёртов абьюзер!       Промолчал, в глубине души радуясь этой вспышке гнева. Значит, ей не всё равно. Демонстративной обидой прикрывала какие-то более глубокие чувства, не желая втаптывать в грязь свою же гордость. Колючие, как ёжики, взгляды дарили ему спокойствие и уверенность в собственной правоте. Он всё сделал верно. Злилась она однозначно, но продолжала сидеть без единого телодвижения, а значит, поездка пройдет без ДТП.       - Что тебе от меня надо?       - Нам надо разобраться во всём, поговорить, не думаешь? Расставить все точки над i.       - Я не хочу с тобой разговаривать, - бросив угрюмый взгляд влево, снова вернула его к переднему стеклу.       - А придется. Что происходит, Вера? Что всё это значит?       - Это значит то, что я уволилась, и больше ничего.       - Почему ты уволилась? - тон стал мягче, но это не искоренило все затаенные женские обиды.       - Потому что, черт возьми, тебя это не касается! Высади меня!       - Нет.       - Да пошел ты!       - Почему ты уволилась?       - Я не хочу здесь больше работать, - буркнула.       - Из-за меня.       Молчание. Ведь это был даже не вопрос. Пыхтение заполонило собой весь салон.       - К чёрту твоё увольнение. Давай обсудим ту ночь, после которой всё полетело к чертям собачьим, - бесконтрольное чертыхание как будто передалось воздушно-капельным, с кем поведешься... Ну, вы поняли.       - А что тут обсуждать? Всё и так кристально ясно. Воспользовался ситуацией и исчез. Прекрасно, поступок джентльмена.       Ох уж эти едкие слова, колющие прямо в сердце. Демидов нахмурился.       - В каком смысле воспользовался ситуацией? Что ты такое говоришь?       - А на что это похоже?! - вновь взорвалась эта петарда. - Переспал с наивной дурочкой, три, сука, раза довел ее до оргазма, а на обратном пути спрятался в скорлупу безразличия, после этого испарившись! Как это, по-твоему, называется?!       - Я много думал на обратном пути, - честно признался мужчина, сжав длинные пальцы на руле. Не хотелось оголять свои слабости и мечты о ЗАГСе, но, если потребуется, он готов поступиться собственным достоинством. Хотя к чёрту достоинство, он готов поступиться чем угодно, потому что единственное, что сейчас имело для него смысл: она. Только бы она поверила в его искренность.       - Ну конечно, думал, - язвительно протянула Вера. - Разумеется, как потактичнее сказать человеку после секса, мол, это было прекрасно, но дверь там, и до свидания, да?!       Они вырулили на загородное шоссе, но ее воспалённый отчаяньем мозг даже не обратил на это внимание, плескаясь в бурлящем негативе. Хотелось побольнее его уколоть, чтобы показать, что она испытывала каждую грёбаную секунду последние несколько дней. Сколько она ревела, как самая настоящая истеричка, будучи уверенной в сделанных ею выводах. Не сдались ей эти его объяснения, сердце требовало простого освобождения от тяжести и болезненного груза накопленных обид.       - Ты не права! Минаева, хватит нести чушь! Делаешь выводы вместо того, чтобы спросить, а потом обижаешься на меня из-за своих глупых домыслов!       - Ах, домыслов? - она кивнула, в глазах блеснул далеко не добрый огонек. - Ну конечно, расскажи мне, что такое подвергло тебя на полный игнор и молчание в течение такого количества времени!       - Я думал о твоих словах.       - Каких словах?! - мозг не был в состоянии вспомнить ни одной обидной фразы, сказанной в адрес мужчины. На самом деле, в тот день мозг в принципе не был способен запомнить хоть что-либо.       - Про ЗАГС. Чёрт возьми, про ЗАГС.       Дороги назад нет, вот тебе правда, девочка. Теперь настало твоё время объяснять.       - Что?       - Ты сказала, что не подписывалась на это. В тот момент я ощутил ужасное волнение. И досаду. Никто тебя не тянул под венец сразу же, но то, каким тоном это было сказано, ощущалось слишком болезненно.       Вера подняла ошарашенный взгляд и остановилась на сжатых губах.       - Я это говорила не... Я не имела в виду... Твою мать, Демидов, какой ЗАГС? - очередной взрыв. - Ты даже ни разу не сказал, что любишь меня! Ни разу!       - Сказал.       - Что-то я этого не слышала! Может, ошибся адресатом?       Мечтательная улыбка коснулась его губ, пропустив неприятную колкость, и он бросил нежный взгляд вправо.       - Ты уже спала, обессилев от бурного оргазма.       Слегка замялась, не зная, как реагировать на это, но снова вернулась к позе полуэмбриона и насупилась. В данной ситуации слово "оргазм" смутило больше, чем было ожидаемо. Говорить о сексе, когда вы только что посрались практически до усрачки, - вот засранец! Знает же, как это подействует на нее. Но растекаться по вычищенному салону возбуждённой жижей не входило в план действий, поэтому в ход снова пошла язвительность.       - Ну естественно, выбрал самый прекрасный момент. Молодец, не прикопаешься. Вроде бы и отделался, галочку поставил и свободен.       - Боже....       Резко дав по тормозам, он свернул вправо на просёлочную дорогу и, проехав ещё метров пятнадцать- двадцать, нырнул в небольшой карман. Впереди был сплошной лес, позади дорога. Заглушил двигатель, и его руки тут же обхватили полыхающее лицо Веры, притянув ближе к себе. Впился в приоткрытые губы собственническим, жадным поцелуем, испепеляя все живущие в ее голове сомнения. Язык уверенно и по-хозяйски толкнулся внутрь, властными ласками доводя до исступления. Ее тело слегка заштормило от вольного напора, сердце пустилось в пляс. Порыв отпихнуть его из-за отсутствия ответа был прерван сильным укусом в нижнюю губу, и Вера глухо застонала. Знает же, как заставить ее замолчать! Он всё про нее знает...       Вялые кисти рук взметнулись к неприлично отросшей щетине, кончиками пальцев слегка поглаживая грубую кожу. Мужчина не брился уже, как минимум, дня три, если не больше. Не брился, потому что не считал нужным. Или настолько был подавлен, что с лёгкостью отдавал предпочтение других вещам. Например, мыслям о ней.       Положив ладонь на затылок, Демидов ещё сильнее притянул ее к себе, разрушая оставшиеся клеточки женского мозга. Кусал, зацеловывал укусы, до боли втягивал мягкую кожу горячими губами. Языком исследовал каждый миллиметр, толкаясь в самые потайные места, а Вера всем телом тянулась навстречу этой грубой ненасытной страсти. Подстроиться под его хаотичные движения оказалось сложным, потому она просто млела в его руках, беспечно сдаваясь во власть.       Сильные руки опустились на оголенную укороченным топиком талию и настойчиво потянули на себя. Когда он успел отодвинуть сиденье? Неуклюже перетекла на его колени и вновь потеряла рассудок в жадных чужих губах.       Внезапно лёгкий толчок отбросил девушку назад, спиной впечатывая ее в руль. Ладони больно сжали подбородок, заставляя посмотреть прямо в безумные, горящие черным пламенем глаза.       - Я люблю тебя, слышишь? Люблю тебя! - он практически прорычал это в открытый под натиском сильной хватки рот. Как будто злился, что какие-то три слова довели обоих до крайней точки. На самом деле, он злился на самого себя, недоумевал, отчего эти звуки так внезапно и беспрепятственно вылетели сейчас. До этого засевшие в больном мозгу, распирали его изнутри, наполняя всепоглощающей истиной. А теперь облегчение. Сказал. Выкрикнул. Бросил. Чтобы она знала, насколько болезненно было хранить в себе такую груду эмоций.       Нижняя губка дернулась, как будто Вера сейчас заплачет, но она продолжала впиваться в широкие плечи, обтянутые тонкой тканью рубашки, и глупо хлопать ресницами.       - Минаева, чёрт подери, я люблю тебя, - повторил уже мягче, без скрывающегося голоса. - Безумно, неистово и, судя по всему, бесконечно.       Молчание.       - Минаева. Твою мать, Вера, скажи же что-нибудь!       - И года не прошло, Демидов.       Нахмурился.       - Это всё, что ты можешь сейчас сказать?       Опухшие губки помаячили перед глазами, прежде чем с безудержной нежностью коснуться линии подбородка, язык провел по колючим волоскам. Мужчина отпустил рвущийся вздох. Издевается, чертовка.       - Нет, не всё.       Зубы прихватили мочку уха, и тут уже не осталось сил сдерживать слабый стон.       - Может, уже скажешь? - как нетерпеливый ребенок в ожидании подарка, настаивал он.       - О да, - промурлыкала девушка, прокладывая дорожку из влажных следов от уха до ключицы. Нежность растеклась по плечам под ее горячими ладонями. Когда она успела расстегнуть рубашку?! Прикусила кожу на впадинке под гуляющим от возбуждения кадыком, горячий шепот обжег шею: - Еще я очень сильно тебя хочу. Прямо сейчас. И ни секундой позже.       И в доказательство еще сильнее прижалась горячей промежностью к его эрекции, сделав пару круговых движений. Его разум разлетелся вдребезги.       Низкий гортанный рык смёл всё на своем пути, в течение нескольких минут оба не особо грациозно, но всё же переместились на заднее сиденье, где Вера вновь оседлала мужчину. Любовь смешалась с похотью, унося их вихрем страсти далеко за пределы реальности. Губы столкнулись с утроившейся жадностью, открывая доступ сплетенным языкам. Щетина колола нежную кожу девушки, но всё ее внимание было сосредоточено на ответном захвате его языка своим. Она втягивала его в себя, посасывала, прикусывала и опять передавала власть. Шершавые ладони подцепили край топика и резко потянули вверх. Вере даже показалось, что послышался звук рвущейся ткани, однако доказательная страсть лишь подлила масла в и так уже полыхающий всеми красками вожделения огонь. Лифчик постигла не такая щадящая участь: выдернутые с корнем крючки разлетелись по всему салону, освобождая вздымающуюся грудь. Вера ахнула, откинув голову назад, когда влажный рот захватил правый сосок, тут же оттянув его зубами.       - Теперь тебе придется раскошелиться на новый бюстгальтер, - сквозь хриплые выдохи заявила она.       Беспощадно сминая полные груди обеими руками, зацеловывая каждую морщинку вокруг затвердевших сосков, он выпалил:       - Всё, что угодно, девочка моя.       В нетерпении поерзав на набухшей плоти, продолжала оглушать его сломленный страстью разум протяжными стонами. Оставив грудь, рукой скользнул под короткую юбку и потянул за кружевную ткань, которая до боли впилась в нежную кожу. Раздался треск, и вот черное кружево отлетает куда-то на переднее сиденье.       - И на трусы.       - Согласен.       Моментально ощутила изнывающей и до неприличия влажной промежностью грубую ткань брюк, поймав на мысли, что всё это только что впиталось в его одежду. Опустила игривый взгляд и лукаво прошептала:       - Ну раз так, готовь кошелек.       Рубашка распрощалась с пуговицами в одно мгновение, и Вера прильнула к горячей коже голой грудью, на ходу стаскивая с потных плеч испорченную вещь. Пока она уделяла внимание шее, скрывающей под собой бьющиеся жилки, пальцы добрались до тугого ремня. Пришлось немного повозиться из-за поспешности движений и напрочь уничтоженного самоконтроля. Демидов застонал, почувствовав долгожданное облегчение в виде расстегнутой ширинки, давившей на возбужденный орган и мозг одновременно. Они раздевали друг друга с остервенелостью, словно не могли дождаться момента, когда смогут ощутить их тела единым целом. Приподняв бедра, мужчина с помощью девушки стянул брюки и трусы, также не забыв и про воздушную юбку, которой не было места на манящем теле Веры. Тяжелое дыхание ударялось в лицо напротив, и только когда она немного опустилась бедрами к головке члена, оно заменилось на два рваных стона. Как это было прекрасно и необходимо – чувствовать мужчину всем телом, принимать в себя и отдаваться ему столько, сколько захочется.       Слегка качнув бедрами, прикусила губку, решив подразнить, но попытка не увенчалась успехом. Саша схватился за дразнящие бедра и резким движением насадил соблазнительницу на себя. Внутренние мышцы непроизвольно сжались вокруг члена с оглушительным стоном их хозяйки, и Вера уперлась руками в кожаную спинку сиденья, отчаянно хватая губами воздух. Мужчина дал ей время привыкнуть к новой позе, которую девушка, если честно, недолюбливала. Но сейчас всё было по-другому, он был другой.       - Поцелуй меня, - жалобно взмолилась она, потянувшись губами навстречу тихому мужскому стону, и он подался вперед, захватив ее рот поцелуем.       Не отрываясь от него, девушка приподняла бедра и медленно опустилась обратно, чувствуя, как налитый кровью член легко скользит вдоль складок, вонзаясь еще глубже. Мужские пальцы до головокружительной боли впились в ягодицы, подталкивая их то вверх, то вниз.       Бросив губы, Вера обхватила потную шею подрагивающими в экстазе ладонями и умоляюще прошептала, глядя в агатовые, неистово черные глаза:       - Я люблю тебя. Очень сильно тебя люблю. О-о…       Вихрь раздробил разум мужчины в пух и прах после первой же фразы, и он, зафиксировав ее бедра чуть выше, с рычанием стал вбиваться в них, глубоко и мощно, заполняя на всю длину. Их тела пробила крепкая дрожь, выгнутая спина девушки полностью предоставила ему доступ к ее груди, так активно прыгающей прямо перед глазами от резких толчков, и он снова прикусил сжатый сосок, зубами потянув его на себя.       - А-а, ч-черт... - от боли возбуждение усилилось многократно, и внутри снова проснулась отчаянная матершинница. - Блять! Ещ-щё...       Он проделал ту же работу с другим соском, вырвав с ее уст раза в три больше бранных слов. Низ живота так сильно скрутило от боли, поскольку мужчина не сбавлял темп, глубоко и жёстко врезаясь в широко расставленные бедра. Пульсирующие стенки обнимали стальной член с невероятной силой, срывая с тонких губ глухие стоны, влажные шлепки плоти о плоть только распаляли желание, бушующее вокруг обоих безудержным ураганом. Казалось, несколько дней разлуки пошли им на пользу, чувства заполненности и заполняемости подхлестывали к большему: хотелось сильнее, глубже, жёстче, громче.       Сбавив бешеный темп, мужчина руками подхватил упругие бедра, направляя их вверх и вниз вдоль разгоряченного члена, и Вера мысленно поблагодарила его за поддержку. Колени дрожали настолько, что она едва могла на них опираться, но следовала за уверенными движениями рук, подстраиваясь под размеренный темп. Тугой ком наслаждения немного поутих, отдаляя от желанной кульминации, и Минаева, опустив запрокинутую до этого голову, которая неимоверно затекла от непривычного положения, захватила зубами мочку уха. Саша глухо зарычал, всё ещё координируя подъемы и спуски ее бедер. Откликнувшись на очевидный звук удовольствия, Вера языком очертила дорожки ушной раковины, чувствуя, как мужское тело дрожит. Соски скользили по оголённой груди, волоски щекотали нежную кожу, заставляя девушку постанывать ему в ухо. Боже, это были самые горячие, соблазнительные звуки за всю его скучную жизнь.       - Люблю тебя.       Он резко вбился в ее пульсирующее отверстие и, кажется, достал до самой матки, настолько приятно-болезненным стало это проникновение.       Прошептал в ответ, кусая ключицу:       - Люблю тебя.       Ещё один жёсткий толчок. Наслаждение нарастало с сумасшедшей скоростью, образуя внизу живота узлы, сворачивающиеся ещё сильнее от этой неконтролируемой грубости. Да, ей нужна была эта грубость, она жаждала кричать, стонать от удовольствия, находясь сверху, хотела, чтобы он совершенно потерял рассудок.       Темп ускорился, ее бедра вновь подвисали в воздухе, полностью принимая в себя большой орган, так стремительно приближающий девушку к оргазму. Он не щадил ее тело, беря и отдавая всего себя целиком, словно хотел наказать за долгие часы мучений, когда не имел возможности даже видеть ее. Но это наказание выбивало из Минаевой дух и все признаки сожаления, заставляя извиваться от безумия и двигать бедрами навстречу ему. Рычание стало ещё более оглушительным, подсказывая, что мужчина так же близок к кульминации, как и она.       Захотелось откинуть голову назад, чтобы прочувствовать весь спектр заполняющих эмоций, но тут же вспомнилась когда-то брошенная им фраза про зрительный контакт, и Вера, задыхаясь, заманила потемневший взгляд в плен. В глубокой черноте штормила всепоглощающая любовь и плотское желание, женские бедра задвигались активнее, насаживаясь на твердую плоть до упора. Возбуждение било по мозгам, толкая к бешеной разрядке, но стоило только мужчине дотронуться до клитора, Вера не выдержала. Продолжая смотреть ему в глаза, она начала отчаянно содрогаться всем напряжённым до предела телом в ярком сокрушительном оргазме. Кажется, с ее губ беспрестанно срывалось мужское имя, стенки влагалища всё ещё сокращались с дикой силой, потому что его кульминация не заставила себя долго ждать. Приподнятые вверх бедра обмякшей девушки, пара заключительных вколачиваний, и он излился в нее досуха с остервенелым рычанием, уронив губы на дрожащее плечо.       Хотелось навсегда остаться в ней, поэтому мужчина не спешил менять положение. Затуманенный взгляд поднялся к ее лицу, и Демидов увидел дорожки слез. Палец непроизвольно рванулся к покрасневшим щекам, бережно стирая солёную жидкость.       - Я сделал тебе больно?       Всхлипнула, сминая дрожащие губы, и окутала влажную от пота шею тонкими ручками.       - Да, сделал. Давно ещё, когда не взял меня в твоём чёртовом кабинете. Я ведь тогда даже представить себе не могла, что это настолько прекрасно. У меня коленки до сих пор дрожат. И кажется, новая порция синяков обеспечена, - хихикнула.       - Обращайся, - он краешком губ прошёлся по ее щеке и уткнулся лицом в русые волны, всей грудью вбирая аромат духов и секса.       - Саш.       - М?       - Я правда очень сильно тебя люблю, так, что у меня грудь болит.       Кто-то говорит, что после секса хочется покурить, а Веру в первую очередь потянуло на откровенность. Губы сами выдавали заветные слова, словно пытались наверстать упущенное. Не находилось сил сдерживать порыв признаваться ему в любви каждую, проведенную вместе секунду. То обличие, в которое обернулись ее признания, отдавало излишним романтизмом и ванилью, но что поделать: так она сейчас чувствовала. Запредельно сентиментальной и абсолютно счастливой.       - Извини за грудь, я перестарался.       - Эй! - она хлопнула юмориста по спине со звонким смехом. - Я ему тут в любви признаюсь, а он изволил шутки шутить! Совесть имей, Демидов!       - Так я имею. Кстати, не только совесть, - беспечно отозвался мужчина, подставив лопатку под грядущий удар.       - Такой момент испортил, эх, - девушка неловко сползла с его бедер, тут же приватизировав мятую мужскую рубашку. Слегка покряхтев, он облачился в то, что осталось.       - Покурим?       - Покурим.

***

      Нагретый солнцем капот практически обжигал голые ягодицы. Вера делала долгие затяжки, левым плечом облокотившись о сидящего рядом мужчину. Слушала, как тяжело вздымается грудь, устремив взгляд в глубь леса, проходясь по тонким ребристым стволам. Птички пели наперебой, где-то глаза могли уловить шелест их крыльев, листья деревьев воспроизводили живую, умиротворяющую музыку, касаясь друг друга краями.       - Боже, как хорошо. Саша, мне так хорошо, я не хочу, чтобы это заканчивалось.       Лёгкое прикосновение чужих губ к своему виску, и она ещё сильнее прильнула к его телу.       - Очень хорошо, Минаева. Кстати...       Голос засочился коварством, что заставило ее запрокинуть голову и взглянуть в черные глаза.       - Что, Демидов?       - Как ты смотришь на то, чтобы изменить одну букву в своем ФИО?       - Что?       Отпрянула, с непониманием задвигав бровями.       - Ну сейчас хотя бы не тормози, прошу тебя, - застонал несчастный, запустив руку в карман.       Глаза девушки расширились.       - Ты мне что, предложение собрался делать?       Ее челюсть практически заскребла по пыльной дороге, когда перед глазами появилась бархатная коробочка, крышка которой спустя секунду явила взгляду совершенство. Камень, ну разумеется, камень. Разумеется, дорогой. Вера всегда была против излишних финансовых трат, но тут не удержалась от резкого втягивания воздуха через нос. Звук вышел не очень женственный, зато в полной мере демонстрировал восторг.       - Да, Вера. Предложение. Я предлагаю тебе руку и сердце... и остальные части моего тела в абсолютное, беспрекословное владение. Я весь твой, от разума до тела, и это никогда не изменится. Раз ты когда-то сумела вернуть меня к жизни, так уж, пожалуйста, будь добра поддерживай во мне эту самую жизнь. Пока я не состарюсь или, в крайнем случае, не зачахну. - Девушка прыснула в прикрывающие рот ладони, следя за движением сладко говорящих губ. - Ты выйдешь за старого отпетого болвана, который больше жизни не представляет без тебя?       - Да!!! - завопила сумасшедшая и, как пантера, ловко запрыгнула в открытые объятия, сцепив щиколотки замком за его спиной.       Подхватив голые ягодицы сильными руками, новоиспеченный жених запечатлел на растянутой до ушей улыбке трепетный поцелуй и прошептал, глядя в искрящиеся всеми цветами серого глаза:       - Демидова Вера Олеговна, по-моему, звучит вполне сносно, как думаешь?       - Я бы могла, конечно, повыбирать еще, но, как видишь, вариантов особо нет, поэтому да, и так сойдет.       - До свадьбы еще время есть, так что дерзай, если бессмертная.       Откинув голову назад, она звонко расхохоталась и вновь вернулась к любимому лицу. Провела пальчиками по носогубным складкам и принялась расцеловывать морщинки в уголках глаз. Мужские ресницы игриво щекотали ее кожу, посылая мурашки по переполненному эмоциями телу.       Где-то невдалеке раздался дребезжащий звук мотора, постепенно приближающийся к их укрытию. Вторжение в эту ауру возрожденного счастья показалось немыслимым. Выскользнув из крепкой хватки Демидова, Вера без единой доли смущения проводила проезжающий мимо автомобиль, и снова расхохоталась, оценив ошарашенный взгляд водителя.       - Боже, ты видел, как он на нас смотрел? Умора! Хотя, - критическим взглядом окинула их внешний вид, - видок у нас и правда будь здоров. Сразу понятно, чем мы тут занимались. Еще и машину к лесу повернул, чтобы вот такие любопытные экземпляры случайно не рассмотрели мою задницу в лобовом?       - Именно, потому что эта задница, - легкий шлепок, пославший по женскому телу электрический заряд, - теперь принадлежит мне, и негоже, чтобы какие-то черти смотрели на нее.       - Тогда нам надо срочно одеться, потому что эта грудь, - она демонстративно провела пальцами от его шеи до ремня брюк, заставив мужчину дернуться, - несколько минут назад перешла ко мне во владение. И если ты считаешь, что на нее никто не позарится, то ты полный дурак. Марш переодеваться!       - Рубашку отдай, командирша, - посмеялся он, наблюдая, как Вера прошествовала к заднему сиденью, активно виляя бедрами. – Эй, еще одно движение попой, и нам придется ещё здесь задержаться.