Зазеркалье

      Утро начинается с тишины. Такой глухой, что даже капли дождя за окном звучат как удары. Сугуру просыпается на спине, не двигаясь. Потолок — серый, скучный, без признаков жизни, как и вся комната. Сатору нет. Ни запаха кофе, ни хриплого «Утро-утро-утро», ни шума фена, ни того бесконечного трепа. Пусто.       Он садится. Спина ноет, как будто спал в железной броне, не дающей телу свободы. Глаза жжёт — то ли оттого, что не выспался, то ли оттого, что не хочет вспоминать. Но память — упрямая дрянь.

flashback

      Сугуру был настроен решительно. Он хотел стереть с лица довольную ухмылку Тодда, которая появилась после этого поцелуя. Он направился в сторону пары, желая поскорее закончить этот цирк. Эмико должна знать границы своих шуток, потому что очевидно, что всё несерьёзно. Вроде…       Гето не был уверен, что будет делать, когда подойдет. Может ударит Тодда, а может просто уведет Мико оттуда. Ярость внутри подсказывала, что первый вариант будет самым лучшим.       И лишь какой-то случайный посетитель прервал раздумья парня, когда остановил с каким-то идиотским вопросом. Гето отвлекся, потерял бдительность на некоторое время, а когда захотел вернуться к делу, то обнаружил, что парочки и след простыл.       Поиски Юкимуры, а в последствии и Сатору, не увенчались успехом. Последнее место, где их можно было попробовать найти — второй этаж здания. Парень направился прямо туда, но путь ему преградил охранник. — Фамилия? — грубо спросил мужчина, но Сугуру не хотел устраивать сцен. — Гето, — ответил парень, а на лице охранника появилась ухмылка. — Не слышал о таком клане. — Я с кланом Годжо. — Но убеждения Сугуру на бугая не сработали. — Нет клана — нет доступа.       В эту же секунду Сугуру услышал смех, который узнает из тысячи. Сатору и Мико явно было весело в старой компании. Они настолько хорошо проводили время, что, наверное, совсем забыли о своем друге из техникума, которого сами же сюда и притащили. Оставили его одного, а сами спрятались в VIP-зоне, куда может попасть только человек с определенным статусом и фамилией. Оно и не удивительно. Зря, наверное, Сугуру переживал и искал их, ведь они не сделали бы такого для него. — Я вас понял, — спокойно ответил Гето и развернулся, чтобы уйти. Он поедет домой без них. Все равно Годжо вернутся утром.

end flashback

      Гето долго не двигается. Сидит на кровати, опершись локтями на колени, в пустой комнате. Свет выключен. Тяжелые вспышки воспоминаний все еще пульсируют в голове — ее губы на губах Тодда, ее ладони на его груди, охранник у двери и заливистый смех. Парень поднимается, проходит в ванную. Деревянный пол скрипит под босыми ногами. Снимает с себя вещи, аккуратно складывая их на одну из полок. Он включает воду, не проверяя температуру — струя бьёт в грудь холодом, но он не дергается.       Стоит под ледяным душем, как под ливнем. Гето прислоняется лбом к кафелю и закрывает глаза. Сугуру сжимает кулаки, но делает глубокий вдох. Холодная вода продолжает стекать по спине. Он не злится. Не на нее. Просто… это чувство — быть лишним — возвращается слишком часто, как старый знакомый, которого не звали.       Проходит несколько минут, прежде чем он выключает кран, вяло вытирается и переодевается в первую попавшуюся одежду, и выходит из комнаты.       Коридор общежития пуст. Никого. Все еще слишком рано — или слишком поздно. Он не думает, просто идет. Ноги сами несут его на один этаж ниже. К комнате, где живет Сёко и Мико. Возможно, она знает, где та. — Мико тоже нет? — спрашивает Сугуру, заходя в комнату.       Иэйри сидит на кровати, скучающе листает какой-то модный журнал, который притащила Юкимура. Она оборачивается на своего друга и, поджав губы, качает головой. Гето кивает, закрывает за собой дверь и садится рядом с девушкой. — Странно… — Ты прав, немного… — вздыхает Сёко. Она то привыкла к тому, что может часто уезжать из общаги, а по возвращению видеть свою соседку, с которой уже успела хорошо подружиться. А сейчас полная тишина. — Как посидели вчера? — Честно? Полный отстой! — Гето облокачивается головой на стену и закрывает глаза, возвращаясь мысленно ко вчерашнему дню. От этого ком подкатывает к горлу. — Я так понимаю, так думаешь только ты. Ведь Сатору и Эмико еще нет, а значит они повеселились знатно, — улыбается Иэйри. — Видимо ты права. Особенно Мико было очень весело, — с сарказмом замечает парень, косясь на свою подругу. — И славно… а то она такая расстроенная вчера была, — ее слова звучат очень хитро, будто она пытается загнать Сугуру в ловушку. — Я бы сказал злая, — усмехается Гето. — Сам виноват! — Сёко пожимает плечами, перелистывая страницу. — И что это значит? — Значит, что ты балбес, — она даже не смотрит на него. — Я буквально ничего не сделал! — В этом и проблема, Сугуру!       Гето хмурится, не понимая, о чем вообще идет речь. Иэйри говорит с ним так, будто в курсе об их с Мико отношениях. Парень бы спросил напрямую, но если его догадка неверна, то он, по сути, зря раскрыл все карты. — Не важно, — отмахивается Сугуру. — Может, телевизор посмотрим? — Ладно. — Девушка усаживается поудобнее. Но она понимает, что разговор не закончен.       Сугуру включает телевизор, но мысли его далеко от экрана. Он украдкой смотрит на Сёко — она все еще листает свой журнал, но на лице читается хитрая усмешка, как будто она знает что-то, чего не знает он. Это раздражает. — Ты что-то хочешь сказать, Иэйри? — не выдержал Сугуру. — Я? — она смотрит на него с наигранным удивлением. — Да нет, просто думаю… — О чем?       Сёко откладывает журнал в сторону, потягивается и только потом начинает говорить: — Ну… Просто интересно, почему тебя так задело, что Мико вчера «веселилась». — Господи, Сёко, ты же знаешь, как меня бесят такие тусовки, — закатывает глаза Сугуру. — Я бы вообще туда не пошел, если бы не этот придурок Годжо. — Ага, — протягивает она, но голос девушки кажется чересчур довольным. — Что? — Ничего, ничего, — Иэйри прикрывает рот ладонью, будто сдерживая смешок. — Сёко, — предупредительно говорит он. — Просто ты так говоришь, как будто тебе всё равно, но на самом деле нет, — пожав плечами, девушка разворачивает корпус в его сторону и подгибает под себя ногу. — Что за бред? — Ну да, ну да, — продолжает она с ехидной улыбкой. — Просто замечаю: ты сегодня весь какой-то… напряженный. И ещё этот твой сарказм про то, как Мико было весело. — Я просто констатировал факт. — Угу. Особенно тот факт, что она поцеловала Тодда, — многозначительно добавила Иэйри.       Сугуру чувствует, как в животе что-то неприятно сжалось, и только потом до него доходит смысл произнесенных снов. Откуда вообще Сёко в курсе, что Мико целовала Тода? — Ты что, была там? — Нет, но она обо всем мне написала, — девушка по-деловому смиряет его взглядом. — Вообще-то мы с ней подруги, если ты забыл. — Что значит «обо всем»? — щурится Гето, ведь сейчас его самые страшные предположения сбываются. Иэйри же понимает о чем именно сейчас спрашивает ее друг. — Ох, ты об этом! — смеется девушка. — Нет, о ваших отношениях она не рассказывала, это я сама догадалась! — гордо объявляет Сёко, а ее слова повергают парня в небольшой шок. — О наших… каких еще отношениях? — Сугуру смотрит на нее так, будто она только что сказала полную чушь. — Ну, таких… напряженных, — усмехается Иэйри и делает ленивый жест рукой, будто очерчивая что-то в воздухе. — Где ты ходишь весь в мыслях о Мико, а она злится на тебя, но все равно ищет повод быть рядом.       Гето закатывает глаза: — Это твои фантазии. — Ну-ну, — Иэйри пожимает плечами. — Тогда почему ты так дернулся, когда я сказала про Тодда? — Не дернулся я. — Ага, конечно. Просто напрягся так, будто тебе в душу плюнули.       Сугуру хмурится, но на этот раз молчит. Он вообще-то считает себя человеком, который хорошо скрывает эмоции, но эта ведьма, кажется, видит его насквозь. — Ты правда не замечаешь, как она на тебя смотрит? — продолжает Сёко. — Как? — Как будто ждет чего-то от тебя. Может, что ты наконец перестанешь вести себя как бесчувственное бревно? — Я не веду себя так, — отнекивается Гето, а девушку уже начинает раздражать это упрямство. — Сугуру, — Сёко делает глубоких вдох, а потом кладет руку ему на плечо. — Мико неравнодушна к тебе, а ты разбил ей сердце.       Сугуру замирает, пытается переварить услышанную информацию. Значит в тот самый вечер, когда Эмико призналась ему в чувствах, она говорила правду. А он в свою очередь даже не отнесся к её словам с нужной серьезностью.       Сугуру медленно моргнул, откидываясь головой назад и упираясь затылком в стену. В груди появляется неприятное ощущение, и он даже не сразу понимает, что именно давит на него сильнее — факт того, что Эмико действительно говорила всерьез, или осознание, что он, как последний идиот, просто отмахнулся от её слов. — Чего молчишь? — Сёко внимательно смотрит на него, словно пытаясь понять, что у него сейчас творится в голове. — Просто… — он осекается, подбирая слова, но так и не находит, что сказать.       Какого черта?       Почему никто не дал ему понять раньше? Почему сама Мико не дала понять?.. Хотя нет. Он сам знал ответ. Она пыталась. Но он был настолько зациклен на своих мыслях, на своей идее, что просто… не услышал ее. — Сугуру, ты же не глупый, — говорит Иэйри, убирая руку с его плеча. — Но порой ведешь себя так, будто в тебе вообще нет ни капли эмпатии. — Я просто идиот, — парень обессилено опускает голову.       Он не хотел портить их отношения. Он понимал, что то, что происходит между ними, рано или поздно закончится, поэтому с самого начала старался не поддаваться чувствам. Держал дистанцию и игнорировал свои эмоции. Запирал все внутри, убеждая себя, что это просто игра, просто привычка. Думал, что Эмико не испытывает того же. Считал, что привязываться к ней — худшая из возможных идей.       Как же он ошибался.       Теперь он видит это ясно. Видит ее в своем сознании, словно она стоит прямо перед ним. Ее легкую походку, ее сияющие глаза, ее улыбку. Каждый раз, когда она заходила в класс, когда появлялась в дверях их комнаты, когда смеялась над чем-то, сказанным Сатору, когда просто смотрела на него — его сердце проворачивало сложные кульбиты, диктовало, что делать. Он не слушал. Делал вид, что не понимает.       Однако теперь всё стало ясно — он действительно влюбился.       И вот, казалось бы, он созрел на серьезный разговор, но Мико рядом нет. Она осталась там вместе с этим Тоддом, она целовала его, а Сугуру просто стоял, а потом вообще уехал из клуба, оставив ее наедине с этим придурком. — Черт, — тихо ругается он, резко вставая на ноги. — Куда это ты собрался? — лениво спрашивает Сёко и вновь берет в руки журнал. — К Тодду, — бросает он, не оглядываясь. — О, так ты всё-таки решил признать, что ревнуешь? — Просто заберу их оттуда, — отрезает Сугуру и выходит из комнаты, хлопнув дверью.       Сёко только усмехается ему вслед: — Конечно, просто заберёшь…

***

      Молиборны арендовали себе целое здание под свой приезд. Видимо матии, которые им предложили, их не устроили. А высокий небоскреб с клубом под боком — в самый раз. Очень по-американски.       Вот только попасть внутрь так же легко, как вчера, уже не получится. Сугуру заходит в небольшой коридор в конце которого прозрачная дверь и два охранника. Американский клан не пожалел денег для своей безопасности. Гето знает какой вопрос ему зададут и знает к чему приведет этот разговор. Различие лишь в том, что он не поступит как вчера, он не собирается уходить пока не добьется своего.       Парень проходит к двери, но как и ожидалось, рука одного из охранников останавливает его. Сугуру переводит взгляд на свою грудь, туда, где его коснулись, и отходит на шаг назад. — Фамилия, — слышится недовольный мужской голос. — Годжо, — с явным сарказмом в голосе произносит Гето. Бугаи тот час начинают смеяться. — Умно, парень, — мужчина скрещивает руки на груди. — Нас предупредили, что ты можешь заявиться.       Его слова немного удивили Сугуру, но он не подал вида. Видимо Молиборн все предусмотрел, он не хочет впускать парня к его друзьям. Неужели у Тодда тоже есть какой-то план? — А вас предупреждали, что мне не нужно ваше разрешение, чтобы войти? — Гето деловито оглядывает их и понимает, что одними словами здесь ситуацию не решить. — Мы не единственные, кто защищает мистера и мисс Молиборн, — ехидничает левый охранник. — Поверь, никому здесь не составит труда засадить пулю тебе в лоб. Глядишь, награду получим, — он переглядывается со своим коллегой. Все это для них не более, чем развлечение. Им наверняка рассказали про способности Сугуру. Но кто сказал, что он их вообще собирается использовать?       Гето посмеялся так, словно он и сам работает вместе с ними. Но его взгляд оставался холодным, когда он смотрел на лицо одного из них. В его голове созрел отличный, надежный план, но он не может обещать, что после этого плана все останутся невредимыми. — Ох, Сугуру, — рука на плече выводит парня из размышлений. Ему не нужно поворачиваться, чтобы по голосу понять, кто стоит за спиной. — Наоя? — Гето переводит на него недовольный взгляд, — чего тебе?       Зенин медленно наклоняется к уху Сугуру и с натянутой на лицо улыбкой говорит: — Пойдем поговорим, — он хлопает Гето по плечу и выходит из коридора на улицу, ожидая, что парень пойдет за ним.       Сугуру кидает ещё один взгляд на охрану, но все же выходит вслед за Наоей. У дороги стоял черный лимузин с открытой дверью, как приглашение сесть. — Думаю, нам есть о чем поговорить, — парень указывает рукой на машину и Гето садится. Ему нечего бояться, ведь он знает, что при любом раскладе он выиграет в случае нападения.       В салоне насыщенно пахнет гибискусом. Настолько приторно сладко, что хочется открыть окно. Удивительно, как Зенин здесь не задыхается. — Пришел сюда за Годжо? — спрашивает Наоя и закрывает за собой дверь. Он достает из маленькой полочки бутылку с алкоголем и наполняет стакан. — Возможно, — коротко отвечает Сугуру, вызывая у мага усмешку. Он облокачивается на спинку сиденья и расслабляется, попивая свой напиток. — Меня тоже не пускают, — в его голосе слышна досада. Гето удивляется, ведь это значит, что дело сейчас было совсем не в том, что у него нет клана. Тодд не пускает абсолютно никого. Насколько все должно быть плохо, чтобы запрещено было заходить любому. Вряд ли же они устроили там оргию… наверное. — Я уж думал ехать в техникум за тобой, но ты сам попал мне в руки. Какая удача? — Зачем тебе я? — Гето, подражая позе Наои, облокачивается на сидения, раздвинув ноги так, будто это не лимузин Зенина, а его собственный. — Я не могу рисковать своим положением и вламываться к ним… — маг замечает смену позы Сугуру, поэтому и сам меняет её, чтобы занять ещё больше места. — А вот ты можешь. — Любопытно, — замечает Гето и чуть склоняет голову вбок. — Вот только не улавливаю сути зачем тебе это… — И не улавливай, — пренебрежительно отрезает Зенин. У него явно свой собственный план в голове. — Я знаю, что ты положил глаз на сестру Годжо.       «Удивительно, какие все наблюдательные» проносится в голове у Сугуру, но он ничего не отвечает. — Даже не отрицаешь, — усмехается Зенин и делает ещё глоток алкоголя. — И для меня и для тебя невыгодно, чтобы Тодд прикарманил себе двух лучших магов Японии, а ведь именно этим он сейчас и занимается. — Если ты думаешь, что их так легко будет… — начинает Гето, но Наоя не дает ему договорить. — Их проклятая техника очень интересная, а самое главное — слабая по своей сути.       И как бы Сугуру не хотел сейчас слушать Зенина, ему приходится это делать несмотря на неприязнь, что он испытывает.              В Японии никто не изучает техники магов из других стран, потому что в них нет ничего выдающегося. Всё скопление магической мощи находится именно здесь, но при этом иностранные шаманы каждый раз пытаются возвысить свою значимость в этом мире.       Изначально техника Клана Молиборн очень помогала перераспределять проклятую энергию между магами, чтобы усилить одного из них. Однако несколько веков назад Молиборны связали себя с проклятьем в надежде получить больше силы и наконец подняться в иерархии магов. Высоко они не забрались, но тем не менее их техника изменилась.       Молиборны способны заменить чужую проклятую энергию своей, видоизмененной. Подобная энергия внутри шамана заставляет тело сопротивляться, как от инфекции, и пока оно отвлечено, то не замечает самой главной угрозы — маленького проклятья. И именно оно позволяет членам клана манипулировать разумом зараженного человека. Просматривать воспоминания, замещать чувства и эмоции, выворачивать все в свою пользу, если это понадобится. Полезно, как стратегия против других магов, но не против проклятий.       Именно поэтому они так отчаянно сейчас пытаются заключить союз с Японией. Это выгодно обеим сторонам, ведь не все кланы здесь дружат между собой. — Молиборны и тебя бы с удовольствием использовали, но твоя энергия и так видоизменена из-за твоих проклятий, что ты хранишь внутри, — Наоя немного морщится, глядя на Сугуру. Ему и так было неприятно с ним сидеть, но факт того, что взаперти этого тела сейчас сидят проклятья, делает подобное времяпрепровождение ещё более отвратительным. — Ты думаешь клан Годжо допустит, чтобы два их сильнейших мага ушли к другим? — Гето скептически поднимает бровь, не видя в этом никакой логики. — Они хотят пожениться, — Наоя закатывает глаза, будто говорит что-то очевидное. — Вопрос останется тем же. — Я и не думал, что ты такой тугодум, — Зенин по-уставшему вздыхает. — Когда Клан Годжо очнется, будет уже поздно отказываться от свадьбы. Если Эмико забеременеет, то никто и не подумает отказываться от подобного союза.       В сердце Сугуру будто воткнули нож. Какой ещё ребёнок? Мико бы никогда этого не хотела, не говоря уже о его собственных чувствах. В первую очередь Тодд посягает на ее свободу. Брак — именно та причина по которой Эмико сменила фамилию и сбежала в другую страну. И если их проклятая техника и впрямь подчиняет разум, то и его лучшего друга ждет такая же участь, вот только Сатору не придется выращивать в своем теле отпрысков с кровью Молиборн.       Наоя замечает в каком замешательстве находится его собеседник, но сидеть и утешать его не хочет. Он дал ему всю нужную информацию. — Короче, — подытоживает Зенин, — используй свою технику и вытащи это проклятье из них, все просто. — В здание не попасть бесшумно, — размышляет Гето, — мне надо добраться хотя бы до Эмико. — Вы же учитесь в техникуме, — предлагает Наоя, — ей придется уйти на задание, если понадобится, чтобы клан Годжо не подумал, что что-то не так. — Создашь заявку? — Считай уже сделал, — Наоя достает телефон из кармана и начинает что-то быстро набирать, — но нужно пару дней. — Почему ты мне помогаешь? — Гето задает вопрос, который мучал его с самого начала этой беседы. — Заключим сделку… — на лице Зенина появляется коварная ухмылка, которая явно не сулит ничего хорошего, но у Сугуру выбора нет.

***

      Уговорить учителя Масамичи на то, чтобы Сугуру и Эмико отправили на задание было не сложно. Гето напомнил ему про отработку за невыполненное домашнее задание. К слову, никто никогда ничего не отрабатывал, Яга просто хотел припугнуть Эмико. Однако ему несложно было догадаться, что парочка просто хочет провести друг с другом время. Типичные подростки.       Зенин выбрал весьма необычное место, где может появиться проклятье. А именно — один из клубов Токио.       Гето приехал пораньше, чтобы подготовиться, собраться с мыслями. И вот он наконец видит Мико, а пульс начинает учащаться.       Она одета в мешковатый свитер, что закрывает даже её руки и горло. Кожа бледная, а сама она уставшая до невозможности. Совсем не похоже на Юкимуру. А ещё она не одна, а с двумя накаченными магами. Видимо Молиборн посчитал, что они смогут помешать Сугуру, если он решится что-то сделать. — Охрана так уж обязательна? — спрашивает Гето. Конечно, он бы хотел встретить её по-другому. Например поцеловать и сказать, что никогда не отпустит, но обстоятельства не позволяют. — Господин Молиборн настаивал на дополнительной защите, — отвечает один из телохранителей. — Я не у вас спрашивал, — огрызается Сугуру и переводит взгляд на Юкимуру, но она не смотрит в ответ.       Охрана ощущается как дополнительная нервотрепка и балласт, что надо скинуть как можно скорее. Сугуру нужно поговорить с Мико наедине, дать шанс исправить положение. — Я уже знаю, где проклятье, — произносит Гето и уходит в сторону лестницы.       Эмико движется в том же направлении, а охранники следуют за ней. — Стриптиз клуб? Интересное место для проклятий… — говорит один из охранников и оглядывается. — Интересно что вообще здесь делает эта нечисть, — задумался второй бугай. — Кому-то не дали и он разозлился?       Сугуру поворачивается к Мико, глаза её продолжают бездумно смотреть в пол, будто ей эта вылазка не очень-то и интересна. — Вы такие остроумные… — замечает Сугуру с недовольным фырканьем. — За языком следи, шавка, — отвечает один из магов. Такой резкий грубый тон застигает Гето врасплох, но на лице все равно появляется усмешка. Они не знают с кем их заперли в здании. Ещё чуть-чуть и проклятье станет для них наименьшей проблемой здесь.       На втором этаже было пусто, нет ничего, что намекало бы на присутствие проклятья. Ни затхлого запаха, ни искажения воздуха, ни зловещей ауры, которую маги должны чувствовать хотя бы кожей. Лишь танцпол, погасшие лампы и бар с опрокинутыми стаканами, будто кто-то ушёл в спешке.       Мико идёт чуть позади. Она не произносит ни слова с самого начала, и это настораживает Гето куда больше, чем молчание клуба. Он оборачивается и задерживает на ней взгляд: её шаги медленные, словно тело двигается отдельно от воли. — Видимо нас зря сюда вызвали, — недовольно подмечает охранник.       Ещё чуть-чуть и они просто заберут Мико и уйдут. Наверное именно сейчас и нужно действовать.       В конце коридора неожиданно появляется огромная красная туша с щупальцами, украшенными ядовитой лозой. Сама оно не двигается, стоит на месте, зато щупальца тянутся в сторону магов со стремительной скоростью.       Охранники разбегаются, чтобы не попасть под удар, а Сугуру хватает девушку за локоть и оттаскивает в ближайшее помещение, чтобы спрятать.       Он захлопывает за собой дверь, а та тут же исчезает, словно входа сюда и вовсе и не существовало. Эмико кашляет, отмахиваясь от пыли в воздухе. Комната вокруг — узкая, с бархатными стенами, низким диваном вдоль одной из стен, тусклым красным светом от лампы под потолком. Воздух спертый, тяжёлый. Пахнет потом и чем-то сладким, чужим. — В порядке? — Да, — Мико пытается откашляться, сгибаясь пополам, а Гето придерживает её за плечи. — Пусти, — Юкимура поднимает пренебрежительный взгляд на Сугуру, ожидая отстранения.       Парень повинуется, поднимает руки вверх показывая, что не собирается посягать на личное пространство. — Всё, всё. Спокойно. Я только проверил, дышишь ли ты, — голос у него ровный, но в глазах напряжение.       Эмико делает шаг назад, чуть прихрамывая. Она упрямо отворачивается, будто сами его прикосновения ей неприятны. — Мне не нужна твоя помощь, — произносит она, глядя куда-то в сторону. — Лучше придумай, как вытащить нас отсюда.       Сугуру смотрит по сторонам. Это приватная комната, куда танцовщицы водят своих клиентов. — Думаешь, я ради развлечения сюда попёрся? — язвительно бросает он, подойдя ближе к стене и постучав по ней костяшками. — Это не обычная иллюзия. Это ловушка. — Гениально, — Эмико усмехается.       Сугуру хмыкает, но не огрызается. Он знает, что с ней сейчас сложно. Она будто не та. В её голосе нет обычной легкости, нет остроты, которую он привык слышать. Только холод и раздражение. Он замечает, как она всё время держится на расстоянии — даже взглядом. И всё равно он продолжает. — Тебя колбасит сильнее обычного, — говорит он осторожно, словно прощупывая почву. — С чего вдруг такая ненависть ко мне? — Я просто… — Эмико осекается, зрачки чуть расширяются, будто она сама не понимает, откуда в ней эта злость. — Ты всегда такой. Думаешь, что всё понимаешь. Всё контролируешь. Надоело.       Он делает шаг ближе, уже не пытаясь быть осторожным. — Это не ты, — спокойно говорит он, глядя прямо в её глаза. — Ты ведёшь себя не так. Ты не бросаешься без причины. И не шарахаешься от людей, которых раньше считала близкими. — Откуда тебе знать, какая я на самом деле? — почти шипит она. — Может, именно сейчас я настоящая.       Сугуру смотрит на неё долго, выдыхает. Его лицо остается спокойным, но пальцы сжимаются в кулак. — Если бы это была ты, ты бы не позволила какому-то Молиборну таскаться за тобой хвостом. А главное — не смотрела бы на меня, как на врага. — Он демонстративно поднимает руку девушки за рукав длинного свитера. — Даже одежду новую купил, ну что за мистер щедрость! — Не смей… — Эмико делает шаг назад, в голосе дрожь, как от ярости, так и от внутренней борьбы. — Не смей говорить о нем так.       Сугуру молча смотрит на неё. Но вдруг его взгляд цепляется за что-то странное: легкий румянец, прокравшийся на её щеки. Он прищуривается, не отводя взгляда. — Ты… — он наклоняет голову чуть вбок. — Ты покраснела.       Эмико резко отводит глаза, словно его слова застали её врасплох. — Что? Ничего подобного. — Серьезно? — Сугуру шагом сокращает расстояние, его голос все такой же спокойный, но внимательный. — Ты точно ничего не трогала в том коридоре? Никаких ловушек, проклятых предметов? Мало ли, здесь всё может быть заражено…       Юкимура закатывает глаза, но в голосе уже меньше злости, больше попытки отмахнуться. — Меня просто… задело. Когда то проклятье появилось, один из шипов царапнул плечо. Но это ерунда.       Сугуру останавливается. — Шип?       Эмико кивает, будто не придает значения. — Да. Прямо перед тем, как мы влетели в эту комнату.       Гето нахмуривается, на секунду теряя иронию. — Лучше присядь, ладно? Пока я ищу выход. — Я же сказала, что все в порядке, — бурчит она, но тем не менее медленно опускается на диван, прислоняясь к спинке.       Сугуру отходит к противоположной стороне комнаты, начинает осторожно осматривать стены, поводя рукой вдоль поверхности в поисках нестабильных участков. Тишина, нарушаемая лишь его шагами и редким шорохом.       А Мико… Мико смотрит на него.       Сначала — просто следит, как он двигается, но потом взгляд становится мягче. Настолько, что она сама этого не замечает. Гето казался ей чужим всего несколько минут назад, раздражающим, непонятным. А сейчас — его движение притягивают. Пальцы, сдвигающие обои на стене, напряженные плечи, голос, когда он тихо бормочет что-то себе под нос. Всё вдруг становится чертовски интересным.       Сердце бьется чуть быстрее, чем обычно.       Девушка пытается списать это на стресс и на усталость, но взгляд все равно возвращается к нему — раз за разом. И каждая мелочь в нем, каждая привычка вдруг словно под увеличительным стеклом: вот Сугуру прикусывает внутреннюю сторону щеки — как всегда, когда сосредоточен. Вот он слегка склоняет голову, будто прислушивается к вибрациям в стене. Вот снова оборачивается — и их глаза встречаются.       Она резко отводит взгляд, проклиная саму себя.       А внутри всё пульсирует.       Проклятый шип. Мико чувствует, как внутри что-то шевелится — не боль, нет. Просто… раздражающее, нечеткое тепло. — Ты точно в норме? — Да, — слишком быстро отвечает Юкимура. — Просто… жду. — Угу, — он не настаивает, но смотрит дольше обычного. — Если что-то почувствуешь — скажи сразу.       Эмико снова глядит на него. Медленно, будто украдкой. И проклятый румянец возвращается на ее щеки.       Сугуру водит ладонью по стене, постукивает по углам, даже несколько раз пробует наложить барьер, чтобы прощупать магическую структуру помещения. Но всё тщетно — комната будто создана специально, чтобы не выпускать никого. Ни шва, ни трещины, ни заклинания отклика. Просто глухие, тяжелые стены.       Он отходит в центр, выпрямляется, устало выдыхает, и наконец бросает взгляд на Эмико. — Здесь ни черта нет. Ни входа, ни выхода. Как будто нас просто проглотили.       Свет от единственной лампочки под потолком тускло освещает комнату, отбрасывая мягкие, зыбкие тени.       Сугуру подходит ближе и, не спрашивая разрешения, опускается рядом с ней на диван. Садится не вплотную, но достаточно близко, чтобы тепло его тела ощущалось рядом. Некоторое время он молчит, разглядывая грязную плитку у ног, будто надеется там найти спасение. — Если это магическая ловушка, — наконец говорит он, не глядя на Мико, — то скорее всего она держится на эмоциональной энергии. Реакции, взаимодействие, что-то связанное с внутренним состоянием.       Эмико молчит. Она смотрит на него, не отрываясь. Его профиль кажется ей незнакомо спокойным. — Может, — наконец тихо говорит она, — нужно просто подождать? — Возможно, — он бросает на нее взгляд из-под темных ресниц. — Только вот время тоже может быть иллюзией. Нас могли запереть на пять минут или на сутки.       Гето замолкает, снова склоняет голову вперёд. Эмико проводит языком по губам, машинально. Ее тело по-прежнему пульсирует изнутри. — А ты чего такой тихий? — спрашивает она, стараясь сделать как можно более непринужденную интонацию. — Не хочешь снова сказать, что я «не настоящая»? Или ты решил, что это не стоит споров?       Сугуру усмехается уголком губ. — Я просто жду, когда ты снова кинешься на меня. Может, на этот раз с кулаками. — Смотря, куда полезешь, — парирует она, но голос звучит мягче. Без настоящей угрозы.       Они оба замолкают. — Мико, — вдруг тихо произносит он, не глядя. — У тебя правда всё в порядке? Мне не нравится, как ты выглядишь. — Я в норме. — Нет, — Гето поворачивает голову и ловит ее взгляд. — Ты все время на меня смотришь. И даже сейчас — смотришь.       Она почти вздрагивает от его слов. Румянец вспыхивает с новой силой. — Что, смотреть теперь тоже нельзя? Может, ты параноик. — Может, — он ухмыляется. — Но с тобой я давно перестал удивляться.       Некоторое время они снова сидят молча. В воздухе повисает странное напряжение — не враждебное, не агрессивное. Почти… живое.       Сугуру медленно поворачивает голову к ней. Глаза прищурены, взгляд цепкий. — Все-таки что это был за шип, Мико? Ты уверена, что с ним не было подвоха? — А если и был? — голос Юкимуры звучит тихо. — Ты же сам сказал — это эмоциональная ловушка. Может, мне просто… неуютно. — Или слишком уютно, — спокойно отвечает Гето.       Мико резко переводит взгляд на него и понимает, что он всё видит и подмечает. — Я найду способ сломать эту штуку, — утверждает Сугуру, — но сначала ты должна мне показать свою рану.       Эмико сглатывает и не отвечает. Только продолжает смотреть на него, чувствуя, как что-то внутри становится всё менее и менее контролируемым. — Не буду, — неожиданно отвечает Юкимура, в её глазах читается легкий испуг, но Гето лишь усмехается. — Хочешь умереть? — Умереть? — Да, — Сугуру садится чуть ближе, — нам нужно понимать сколько времени у нас есть, если шипы были пропитаны ядом. — Я не чувствую боли, — отвечает девушка. — Просто… немного жжет. — Именно поэтому я и должен на это посмотреть. Нельзя рисковать. Особенно если это проклятье как-то влияет на твое состояние. А оно влияет, Мико. — Под свитером ничего нет, — бросает она, хмурясь. — Совсем. Ты этого добивался?       Гето моргает, будто на секунду теряет нить, но тут же возвращается к привычному состоянию. — Я здесь не за этим. Дай мне осмотреть рану. Остальное мне безразлично. — Лжец, — едва слышно произносит она, снова переводя на него взгляд. — Может, — он ухмыляется, — но сейчас я волнуюсь не из-за того, что под свитером, а из-за того, что у тебя под кожей. Позволь, Мико.       Она все еще колеблется, пальцы сжаты в кулаки на коленях. — Повернись ко мне, — просит Гето.       Она медленно разворачивается, убирает волосы, а затем аккуратно стягивает ворот свитера, обнажая ключицу и верх плеча. Кожа там покрасневшая, в месте пореза — узкий, но необычно яркий след, будто пульсирующий изнутри.       Сугуру втягивает воздух сквозь зубы. — Так я и думал, — он аккуратно касается кожи вокруг раны двумя пальцами. Она чуть вздрагивает, не столько от боли, сколько от ощущения. — Это не яд, — произносит Гето, — это проклятая энергия, запечатанная в материальном носителе. Знаешь, на что похоже? На заклинание-усилитель. Только оно не добавляет силы — оно усиливает чувства. Повышает эмоциональную проводимость, желания, импульсы.       Юкимура молчит. Она ощущает его прикосновения слишком остро — каждое движение будто отзывается внизу живота. — Этим объясняется и румянец, и взгляд, — говорит он ровно. — Не ты виновата. Это не твое настоящее влечение. Просто реакция тела на магический раздражитель. — А если я не хочу, чтобы это прекратилось? — неожиданно шепчет она, не оборачиваясь.       Тишина.       Сугуру на миг замирает, его лицо остается невозмутимым, но пальцы едва ощутимо дрожат. — Тогда мы оба в беде, — отвечает он. — Потому что мне все тяжелее напоминать себе, что это не по-настоящему.       Сугуру осторожно проводит рукой по шее девушки, делая вид, что убирает прядь волос. Кожа Мико покрывается мурашками, внутри все чувства смешиваются. Она не знает, что думать. С одной стороны ей должно быть неприятно, она должна думать только о Тодде. Но сейчас, когда его рука блуждает в районе плеч, девушка его не останавливает. — Не по-настоящему, — повторяет она почти беззвучно, будто проверяя слова на вкус. — А если все ощущается слишком живо?       Сугуру не отвечает сразу. Он скользит пальцами чуть ниже — к краю свитера, к тому самому месту, где начинается рана. Прикасается так, будто проверяет температуру ее тела. Мягко. Без лишних намерений. Но этого хватает.       Потолок над ними дрожит. Стены замирают на секунду, будто невидимо колеблясь.       Мико резко выпрямляется и смотрит по сторонам: — Ты это видел?.. — Да, — Сугуру тоже смотрит на стены. — Они двинулись. Совсем чуть-чуть. — Почему?       Гето смотрит на девушку — на ее взволнованное лицо, красные щеки, приоткрытые губы. — Когда я коснулся тебя… — медленно говорит он. — Ты почувствовала?       Мико кивает. Горло пересохло. — Думаю, в этом и дело, — он подается чуть ближе. — Проклятье, которое нас держит, реагирует на уровень эмоционального или… физического напряжения. Может, именно это и есть условие выхода. — Что, надо… трогать друг друга? — она вскидывает брови, и ее голос звучит почти насмешливо. — Не исключено. Хотя вряд ли это ловушка для «нежностей». Это что-то глубже. Что-то, что играет на чувствах. — Значит, мы должны… — Продолжать, — кивает он. — Постепенно. Не резко. Посмотрим, насколько сильно это влияет. Если получится, выйдем. Если нет…       Мико колеблется. Потом медленно разворачивается к нему, их колени почти соприкасаются. На секунду выражение лица Эмико меняется, Гето замечает как что-то борется внутри нее. — Или ты просто хочешь рассорить нас с Тоддом…       После этих слов Сугуру замолкает. В комнате становится тише. Лишь слабый, гудящий свет лампочки и напряженное дыхание. — От одного касания ничего не случится, — пытается переубедить ее Гето. — Просто попробуем.       Эмико неуверенно поднимает руку и касается его ключицы — чуть ниже воротника, где кожа обнажена.       Стены вздрагивают заметнее. Пульсирующее напряжение проходит по комнате. — Работает, — шепчет она. — Да, — отвечает он. — Работает.       Юкимура садится чуть ближе, касаясь его ногами. Девушка обхватывает шею парня ладонями и комната вокруг словно начинает скрипеть. — Видимо недостаточно, — Сугуру осматривается, пытается найти хотя бы намек на выход.       Но стены остаются глухо сомкнутыми, свет лампы все такой же тусклый, будто сама комната удерживает их в ожидании. — И что теперь? — Мико отстраняется, отводя взгляд. — Снять с меня свитер и обняться? Может, тогда и потолок рухнет? — Эмико, — Сугуру чуть приподнимает бровь. — Не провоцируй, если не готова к последствиям.       Она снова на него смотрит — почти зло, почти растерянно. Пальцы дрожат, хоть она и делает все, чтобы скрыть это. — Может, нужно… больше соприкосновения, — предполагает Гето. — Что ты хочешь этим сказать? — Думаю, поцелуй сработает. — Что?! — Мико выпрямляется. — Нет. Я не… я не буду тебя целовать! — Почему? — спокойно спрашивает Сугуру, хотя уголки губ чуть подрагивают. — Из-за Тодда? — Да, из-за Тодда! — отрезает она. — И вообще — это глупо. Абсурд. Ты просто пользуешься ситуацией. — Мы же хотим выбраться, Мико! — Значит будем сидеть здесь, пока нас не освободят. Я не буду целовать тебя! — Юкимура убирает руки с шеи парня и зло скрещивает их на груди.       Становится тихо, но Сугуру долго молчать не собирается. — Ты должна мне желание, — вдруг говорит он. — Чего? — возмущается Мико, не совсем понимая о чем речь. — Мы с тобой спорили в клубе, помнишь? Ты проиграла, — Гето вновь облокачивается на диван. Расслабленно, немного горделиво, ведь знает, что он победил. — Теперь ты должна мне желание. — И какое же? — спрашивает девушка, хотя и сама знает ответ на этот вопрос. Оттягивает время.       Сугуру медленно поворачивает голову в ее сторону, взгляд становится ленивым, почти насмешливым. — Поцелуй, — отвечает он просто.       Эмико резко отводит глаза, будто эта простота задевает ее больше, чем любые уговоры. — Ты… ты шутишь, — выдыхает она. — Совсем нет, — спокойно тянет Сугуру. — Поцелуй — твое обещание. Я терпеливо ждал. Вот, пожалуйста. День есть. Место — тоже. — Это шантаж, — шепчет Юкимура. — Это договор, — парирует Гето. — Ты сама согласилась на правила. Я просто напоминаю.       Она резко встает, делает шаг в сторону, будто пытается избавиться от жара, который теперь точно не из-за проклятия. — Это просто смешно. Мы заперты в чертовой ловушке, возможно, заражены ядом, и ты вспоминаешь о каком-то идиотском поцелуе?! — Да, — отвечает он все так же спокойно. — Потому что именно этот идиотский поцелуй, скорее всего, и вытащит нас отсюда. — Не всё в жизни решается поцелуями, — раздраженно говорит Юкимура, но голос дрожит. — Согласен, — Сугуру продолжает сидеть на месте, наблюдая за тем, как ломается Мико. — Но если этот поцелуй хотя бы на чуть-чуть ослабит ловушку — я готов рискнуть. А ты?       Она молчит. Губы сжаты в тонкую линию и Гето видит, как она напряжена. — Ты злишься, потому что не можешь понять, чего хочешь. — Замолчи, — резко произносит Эмико. — Поцелуй меня — и я замолчу, — чуть склоняет голову Сугуру. — Слово чести.       Эмико стоит напротив него, колеблется. В груди все сдавливает — от злости, стыда, желания. От него. Сугуру всё ещё сидит на диване и не двигается, словно знает, что она все равно подойдет. Он не торопит, не тянет, просто смотрит — выжидающе, терпеливо.       Наконец она подходит ближе. Опускается на диван будто в трансе. — Это не из-за тебя. Я просто… хочу выбраться. — Конечно, — отвечает он тихо, и в голосе — никакой насмешки. Только тепло. Слишком приятное. Слишком… личное.       Эмико медленно тянется к нему, касается его щеки ладонью. Сугуру чуть наклоняет голову, как бы поддаваясь ее прикосновению, и это срывает с нее последние сомнения.       Она целует его.       Сначала осторожно, как будто проверяет — не сгорит ли. Но он отвечает. Сначала так же мягко. Потом крепче. Глубже. Слишком глубоко. Как будто дело давно не в ловушке. Как будто он не может остановиться.       Мико это чувствует.       Стены дрожат. Потолок трескается в одном месте, свет мигает сильнее. Мико резко отстраняется, тяжело дыша, ладони все еще на его щеках. Сердце стучит, как будто вот-вот вырвется наружу. Губы горят. Голова кружится. — Получается… — она глотает воздух, — ловушка… ослабевает.       Она смотрит на Сугуру и видит, что он все это время не сводил с нее взгляда. Глаза у него затуманены, губы припухли от поцелуя, руки все еще лежат на ее талии, чуть сжавшись, словно он не собирается ее отпускать.       И он действительно не собирается. — И что? — тихо говорит Гето, голос низкий, хрипловатый. — Все равно же не открылась.       Она моргает. — Сугуру… — Продолжай, — он притягивает ее ближе, пальцы медленно скользят вверх по ее спине. — Мы почти выбрались.       Его рука ложится на затылок, мягко, но властно, и он снова тянется к ее губам, не оставляя ей выбора. Только пульс, жар, сдавленное дыхание и невыносимо близкое «почти»…       Он хочет этого. Её. Не просто касания ради спасения. В нем горит страсть. Его пальцы сжимают талию крепче, будто он боится, что она отпрянет. А она не отпрянет. Потому что все внутри уже давно разгорается — и от его дыхания, и от его губ, и от того, как его пальцы изучают кожу под свитером.       Комната вокруг трещит. Стены пульсируют. Но ей все равно.       Она перекладывает вес, садится на него сверху, обвивает ногами. Их тела теперь соприкасаются почти полностью. Поцелуи становятся резче, голоднее. Он прижимает ее ближе, пальцы скользят вдоль позвоночника. Она дрожит, но не от холода, а от того, как сходит с ума тело. Как стираются границы.       Все сливается — дыхание, прикосновения, пульс. Пространство будто вибрирует от их близости. Эмико задыхается от собственных чувств и впервые за долгое время забывает, что должна чувствовать что-то другое.       Она забывает о Тодде.       Забывает о ловушке.       Остаётся только Сугуру. Только он.       Руки Гето спускаются к ягодицам Юкимуры, прижимает ее к себе так, что теперь девушка чувствует степень его возбуждения. Губы Сугуру перемещаются на ее шею, обласкивая каждый сантиметр, заставляя откинуть голову назад и наслаждаться.       Восприятие Мико меняется, сознание становится ясным, а последние дни начинают казаться сущим кошмаром. Она столько ему наговорила, столько всего сделала, но он все равно не отвернулся от нее. Он пришел, чтобы спасти. — Ты сводишь меня с ума, Мико, — произносит парень, но не перестает ее целовать. — Сугуру… — она не хочет, чтобы он продолжал. Помнит, чем закончился их последний разговор. — Я не достоин тебя, — Гето возвращается к ее губам, — но прошу дать мне шанс. — Шанс? — переспрашивает Юкимура, немного отстраняется. — Хочу быть с тобой, — Сугуру смотрит ей в глаза, пока его пальцы поглаживают талию девушки под свитером. — Даже если мы обречены с самого начала, даже если ты разобьешь мне сердце… — он замолкает, пытаясь прочесть о чем же она думает по выражению ее лица.       Эмико молчит, не в силах вымолвить и слова. Внутри все переворачивается от слов Гето о своих чувствах. Само предложение кажется чем-то запретным и неправильным. И если раньше все казалось игрой, то сейчас ситуация принимает серьезный оборот.       Но она соврет, если скажет, что не хочет этого. Каждая клеточка тела кричит соглашаться, и даже разум не в силах противостоять зову сердца. Кажется, они в сговоре. — Это так глупо… — шепчет Мико. — Возможно, — кивает Сугуру, чуть наклоняя голову, — но я ведь не предлагаю тебе выходить за меня замуж.       Юкимура улыбается, смущенно опуская глаза. — Пока, — добавляет Сугуру с тенью лукавства и поднимает Мико за подбородок. Он оставляет на ее губах легкий поцелуй, но не заходит дальше. — Так что получается, я теперь твоя девушка? — усмехается Юкимура, — А ты против?       Эмико делает вид, что задумалась, медленно качая головой. — Не знаю… звучит как сомнительная сделка. — Тогда позволь мне сделать ее выгодной для тебя, — ухмыляется Гето.       Юкимура тихо смеется, пытается придумать какую-нибудь колкость, но вместо этого просто смотрит на него. — Начнем с того, что я освободил тебя от проклятья, — с этими словами Сугуру поднимает небольшой шарик, показывая его девушке. — Откуда? — выражение лица Эмико тут же меняется и она забирает темный шар у Гето. — Это все Молиборны, — начинает говорить Сугуру, — я тебе сейчас расскажу. — Сначала надо выбраться… — качает головой Юкимура и осматривается по сторонам. Выхода все еще нет. — Не переживай, это мое проклятье. — В смысле твое?! — В прямом. Я специально затащил нас сюда, — довольно улыбается Сугуру, но все же ожидает выговор со стороны девушки, что подверг ее такому стрессу. — А потом делал вид, что не понимаю, что произошло. — Хорошо сыграно, — замечает Эмико, — твой стояк тоже был частью сценки? — усмехается Юкимура и чуть двигает бедрами, заставляя Гето напряженно выдохнуть. — Возможно, — он прижимает ее к себе вплотную, смотрит на нее снизу вверх, как послушный щенок. — Хочешь разобраться с этим потом или… — Надо вытащить Сатору, — обрывает его Эмико и парень в ответ кивает.