Неко - не́кто с хвостиком и ушками

В нашем огромном мире, полном суеты и прохожих лиц, порой можно заметить кого-то особенного. Просто мимолётом — в кафе, на улице, в вагоне метро — среди обычных людей мелькают те, кто кажется пришедшим из другого мира. Они немного отличаются: мягкие ушки, выглядывающие из-под волос, и пушистый хвост, игриво покачивающийся за спиной. Это неко — люди с кошачьей грацией и магией во взгляде. Я всегда испытывала к ним особое притяжение. Эти милые ушки, такие подвижные, живые… Хотелось дотронуться, провести пальцами, почувствовать мягкость, будто бархат под ладонью. В них было что-то трепетное и нежное, как в утреннем луче солнца. И, наверное, судьба улыбнулась мне — ведь рядом со мной уже долгое время есть один особенный неко. Его зовут Чонгук. Он совсем не похож на других. В нём есть что-то удивительно чистое и трогательное. Иногда он смотрит на мир глазами ребёнка, и это обезоруживает. Меня бесконечно умиляет, как он искренне не понимает, что значит «поцелуй» — для него это просто странный, непонятный жест, в котором нет никакого смысла. Он никогда не думал о страсти. Никогда не желал кого-то так, чтобы тело отзывалось дрожью. Его мир — мягкий, чистый, без вожделения. — Чонгук, слушай, — мой голос стал тише, почти шёпотом. — Сейчас я проведу тебе маленький урок… на тему «Как возбудить свою девушку». Мы сидели на диване, напротив друг друга, в позе бабочки. Тёплый полумрак в комнате делал атмосферу мягкой, интимной. Я медленно поднялась, вставая на четвереньки, ближе к нему. Он не сводил с меня взгляда. — Угу, — тихо сказал он, в его голосе слышалась искренняя сосредоточенность. Он смотрел внимательно, почти благоговейно, как будто боялся упустить ни одно слово, ни одно движение. — Первым делом — посмотри ей в глаза. Глубоко. Долго. Словно хочешь заглянуть внутрь. Ты — лев… а она — лань. Хрупкая, но тянущаяся к тебе. Понимаешь? Он кивнул. Его взгляд на миг стал другим. Чуть глубже, чуть темнее. Он чувствовал. Впитывал. Я приблизилась ближе, почти касаясь его коленей, дыхание наше переплелось. Тепло его тела уже ощущалось кожей, даже на расстоянии. — Затем, — продолжила я, мягко, почти убаюкивая, — ты медленно тянешься к её губам… будто это запретный плод, который ты всё-таки решил вкусить. Моё лицо оказалось напротив его, так близко, что я чувствовала, как дрожит его дыхание. — И целуешь её, — прошептала я прямо в его губы, не касаясь, лишь дразня прикосновением слов. — Пока что мне хватит этих знаний, — быстро отмахнулся Чонгук и слегка отодвинулся назад. Я приподнялась, сев на пятки, и прищурилась. — Подожди… Ты что, правда никогда не целовался? Я же тебе давно всё объясняла. — Мой голос стал чуть мягче, с ноткой недоверчивого удивления. — Неужели за всё это время у тебя не было ни одной девушки? Он опустил глаза в пол. Щёки окрасились в розовый. — Нет… — пробормотал он едва слышно. Взгляд его метался, как у пойманного в плен зверя — между смущением и любопытством. Как же он мило смущается… Боже. Его лицо, его тело, даже движения — всё в нём сводило меня с ума. И как я до сих пор держусь рядом с ним — понятия не имею. Я приблизилась к нему на коленях, преодолев пару сантиметров, что нас разделяли. Он чуть замер, но не отстранился. Его дыхание участилось, и я с усмешкой заметила, как вздрагивают его пальцы. — Спусти ноги на пол, так будет удобнее, — сказала я почти шепотом. Он подчинился — послушный до кончиков ушей. Я перекинула ногу через его бёдра и аккуратно опустилась сверху, устраиваясь прямо у него на коленях. Его мышцы ощутимо напряглись подо мной, а по телу пробежала волна дрожи. Наши тела теперь соприкасались настолько близко, что между нами не осталось воздуха. — Повторяй за мной, хорошо? — произнесла я, наклоняясь к нему ближе, и, почти случайно, мои бёдра прижались к его самым откровенным местам. Он резко втянул воздух сквозь зубы, и его взгляд метнулся ко мне — широкий, тёмный, наполненный чем-то новым. Страх? Смущение? Желание? Он поднял на меня взгляд — растерянный, широко распахнутый, как у котёнка, впервые оказавшегося в незнакомом мире. Его глаза дрожали от непонимания, но в этом было что-то особенно трогательное, почти невинное. — Хор… рошо, — пробормотал он, сглотнув, будто с трудом справляясь с новым, непривычным волнением. Я подалась вперёд, мягко обняв его за шею. Его кожа была тёплой под моими ладонями, и сердце бешено билось под грудной клеткой. Признаться честно, давно мечтала быть с ним так близко. Его смущение, трепет, даже то, как его дыхание сбивается — всё это вызывало у меня нечто большее, чем просто желание. — Закрой глаза, — прошептала я, глядя на его губы. Он послушался. Его веки опустились, а я, едва касаясь, запустила пальцы в его волосы и прижалась к его губам. Он поначалу неуверенно, медленно отвечал на поцелуй — сначала коснулся одной губы, потом другой, будто пробуя вкус нового мира. Я мягко вздохнула сквозь поцелуй — и его ушки дрогнули, выдав, как он остро реагирует даже на тихий звук из моего рта. — Приоткрой ротик… — прошептала я, едва отстранившись, и тут же вернулась к нему, углубляя наш поцелуй лёгким прикосновением языка. Мои руки скользнули вниз по его плечам, обняли запястья, и я медленно направила их к себе — на талию, чувствуя, как дрожат его пальцы. Он неуверенно обнял меня, будто боясь быть неловким, но не желая упустить близость. Он тяжело дышал в поцелуй, губы всё увереннее прикасались к моим, а ладони осторожно исследовали мои изгибы, запоминая каждую линию. Это было как танец — трепетный, новый, хрупкий… но бесконечно желанный. Я мягко оторвалась от его губ и, всё ещё сидя на его бёдрах, посмотрела в глаза: — Я придумала. Смотри… — мои ладони легли ему на плечи, и я чуть подалась вперёд. — Давай так: я буду говорить тебе, что делать, а ты попробуешь… на мне. Он замер на секунду, глаза удивлённо расширились. — Эмм… — неуверенно выдохнул он. Я успокаивающе улыбнулась и легко чмокнула его в носик. — Всё хорошо, — сказала я мягко. — Целоваться ты теперь умеешь, между прочим. И, кстати… очень даже приятно. У меня до сих пор немного кружится голова. Он застеснялся, щеки слегка вспыхнули, но в его глазах мелькнула искра гордости. Как будто похвала для него — драгоценность. — Знаешь, существует много видов поцелуев, — продолжила я, проводя пальцем по его плечу. — Например, поцелуи в шею… или даже засос. У большинства девушек это очень чувствительная зона. — Ч-чувствительная? — переспросил он, округляя глаза. Я хихикнула и пояснила: — Эрогенная. Это значит — особенно восприимчивая к прикосновениям. Он кивнул, стараясь запомнить новое слово. Был в нём этот детский блеск — как у ученика, которому дали интересную задачу. — Так, сначала я покажу, — сказала я, наклоняясь к его шее. — А потом ты попробуешь на мне. Только расслабься… — Хорошо… — его ладони всё ещё держали меня на талии, но с каждой секундой он становился чуть более уверенным, чуть смелее. Я чмокнула его в губы — легко, игриво, как вспышка — и такими же мягкими прикосновениями двинулась ниже, к его скуле. Каждый поцелуй становился чуть влажнее, чуть глубже, будто оставляя за собой дорожку тепла. Он не шевелился, только чуть шумнее дышал, позволяя мне исследовать его — медленно, намеренно. Когда мои губы добрались до середины его шеи, я задержалась, вдохнув — от него пахло невероятно. Его кожа была словно соткана из чего-то сладкого и уютного. Мне хотелось зарыться в неё, целовать снова и снова, не отрываясь. Я мельком уловила, как он резко вдохнул ртом воздух, потом выдохнул, чуть дрогнув. Его реакция была едва заметной, но я почувствовала — вот она, его точка. Одно из тех мест, где прикосновение становится током, пробегающим по нервам. — Сейчас я поставлю тебе засос, — прошептала я в его шею, и мои губы обхватили его кожу. Он вздрогнул. — Мх… — тихий, почти сдержанный стон сорвался с его губ, а руки, инстинктивно, сжали мою талию. Я почувствовала, как в его пальцах появилась сила, уверенная, но рефлекторная. — Мм… извини, — пробормотал он, прикрыв глаза. Лицо расслабилось, будто растворяясь в ощущении. Я отстранилась от его шеи, раздался тихий, влажный звук, и я не удержалась — улыбнулась. В груди приятно кольнуло от осознания, что эти звуки, эти вздохи — из-за меня. — Твоя очередь, — прошептала я, облизывая остатки влаги с губ и взглянув на него с лёгкой игрой в глазах. Он открыл глаза — в них плыла смесь смущения, желания и трепета. И вот теперь я наблюдала, как он, робко и осторожно, готовится коснуться меня. Он медленно склонился ко мне, подарив тёплый, влажный поцелуй. Его губы были чуть неуверенные, но в этой неловкости была своя магия. Он спускался всё ниже — к щеке, к подбородку, к шее. Мелкие, бережные прикосновения будоражили кожу, и я, чтобы не потерять равновесие, вцепилась в его плечи обеими руками. — Ах… — сорвалось с моих губ, когда он задержался на чувствительной точке у основания шеи, втянув нежную кожу в себя и оставив влажный след. Его мягкие губы действовали как заклинание, а руки… вдруг обе легли на мои бёдра и крепко сжали. Я почувствовала, как внутри него начинает нарастать что-то новое, горячее, пугающе-сладкое. Его ушки дёрнулись от звука моего стона, и это было так… по-кошачьи. Чутко. Инстинктивно. Под собой я почувствовала, как его желание возрастает и становится осязаемым — напряжённость, неуверенная сила. Моё дыхание сбилось. Хотелось большего. Я осторожно взяла его ладонь в свою и медленно направила её к себе на грудь. Он замер, а я мягко накрыла его пальцы своей рукой. Тёплая ладонь коснулась меня сквозь ткань, и по телу прошёл электрический разряд. Его пальцы дрогнули, когда я сдала его ладонь. Он, казалось, не верил, что действительно касается меня. — М…ах… — мой голос предательски сорвался, а с губ слетело ласковое: — Гуки… — Теперь, подхвати меня под бёдра, прижимая к своему… паху и неси в комнату, на кровать — я задумалась о том, что можно совершить половой акт где угодно, но это будет первый раз, для неко. Он сделал так как я сказала, поднимаясь с дивана, максимально прижимая моё тело к своему паху, по кошачьи рыча на ушко. Так, соберись, тебе надо научить друга, правильно соблазнять девушку, а не отдаться ему. Мы вошли в комнату — Аккуратно кинь меня на кровать, — он сделал это так, как никто никогда не делал, так сексуально, так возбуждающе — Запомни, — пока он всё ещё стоит в метре от меня, я подгибаю под себя колени и раздвигаю ноги в стороны — Если девушка, после того, как ты кинул её на кровать, раздвинула ноги в стороны, поверь, ты у неё не первый и не второй, — я показательно раздвинула передним ноги, ловя на своём откровенном месте, его хищный взгляд — У нормальной девушки, ноги будут сдвинуты, — я сдвинула их вместе — Но далее, твоя задача их раздвинуть и медленно устроиться своими бёдрами между её ножками. Это и есть твоя следующая задача, вперёд. — я подняла руки и голову вверх, смотря в потолок и через пару секунд, почувствовала мужскую горячую ладонь на одной из колен, которой он, проводя по внутренней части бедра разъединил мои ножки. Это было так приятно, внизу живота снова завязался узел — Да, а теперь подвинься сюда, ближе... — я томно проговорила каждое слово и протянула руки вперёд, призывая его к себе. Он подвинулся ближе ко мне, вжимая меня бёдрами в кровать — Аа… — я схватилась за его футболку сжимая её пальчиками — Мм., Гуки, целуй шею, ключицы, — он припал к моим ключицам — Кусай, — силы покидают тело, а разум не хочет появлятся в моей голове, когда он мнёт одной рукой мою грудь и целует ключицы. Не выдерживаю и перевалив его на спину, усаживаюсь на его пах и мигом снимаю футболку, сначала с себя, потом и с Чонгука. — Что мне делать? — он лежит и ничего не понимает. — Стонать, — ухмыляюсь, опускаясь к телу парня. Сверху — поцелуями, покусываниями и влажными касаниями языка — медленно спускаюсь от шеи к ключицам, от ключиц к его груди. Втягиваю один из сосков, и в тот же момент слышу первый отчётливый стон Гука — низкий, дрожащий, заставляющий меня сильнее возбудиться. — Аа... — стон вырывается неровно, полон неожиданности и наслаждения. Я спускаюсь к его низу живота, не отводя взгляда от его глаз. Мокрыми поцелуями прокладываю дорожку от аккуратного пупка всё ниже и ниже. Осторожно стягиваю серые трико вместе с боксёрами, осыпая поцелуями каждый сантиметр его обнажённого живота. Останавливаюсь у основания его напряжённого члена, с которого уже обильно выступила прозрачная смазка. Осторожно обхватываю его длинный ствол, приникаю губами к чувствительной головке и, не сводя с него взгляда, ловлю его реакцию. Неко, едва заметно шевеля ушками, вжимается в постель, пальчиками цепляясь за простынь. Губы приоткрываются в сладком, сдавленном стоне: — Мм... ещё... — голос дрожит от наслаждения, и в этих двух словах столько мольбы, что сердце замирает. Я медленно провожу языком по чувствительной головке, затем обхватываю её губами, ощущая, как тело подо мной напрягается в ответ. И снова — стон, но теперь в нём звучит моё имя. — Т/и... а-а... — его голос хриплый, наполненный желанием. Такой беспомощный, такой открытый — он невероятно сексуален в эту секунду. Я медленно пропускаю его глубже в свой ротик, чувствуя, как дрожь пробегает по его телу. Беру его правую руку и осторожно кладу себе на затылок — молчаливое приглашение, подсказка. Я замираю, позволяя ему взять инициативу. Он колеблется, но всё же преодолевает стеснение. Осторожно начинает двигать моей головой — мягко, неуверенно, словно пробует вкус власти, смешанный с доверием. Вниз... вверх... Я подыгрываю, добавляя ритма рукой, помогая ему, чувствуя, как постепенно его движения становятся чуть смелее, глубже. Всё происходит медленно, сдержанно, но оттого ещё более чувственно. — А-а... — вырывается из его губ, и по пульсации я понимаю — он близок. Совсем близко. Я отпускаю его налитый кровью, красивый член из своего ротика и медленно поднимаюсь вверх, к его лицу. Наклоняюсь и целую в мягкие, немного приоткрытые губы, в которых смешались дыхание, жар и волнение. — Расстегни мой бюстгальтер, — прошептываю я, прикасаясь губами к его носику, а потом снова целуя его — глубже, с жадным предвкушением. Я почти задыхаюсь от желания, ощущая, как пульс стучит в ушах. Мне не терпится оседлать его — такой красивый, такой горячий... и весь для меня. Он расстёгивает пару застёжек, и тонкая ткань легко соскальзывает с моей груди. Я приподнимаюсь, позволяя ему насладиться видом, двигаясь вперёд, пока мой сосок не оказывается на уровне его губ. — Мм... обхвати с... — но я не успеваю договорить, как его губы уже охватывают чувствительную точку, втягивая её внутрь и слегка прикусывая. Его руки дрожат, обнимая мою талию, словно он боится потерять ощущение моего тела. Я тихо стону: — Да~... — и чувствую, как слабею прямо у него на глазах. Он переворачивает нас, легко и уверенно, устраиваясь сверху, между моих ног. Его губы продолжают покрывать поцелуями мою грудь — горячо, жадно, с лёгкими укусами, от которых дыхание сбивается. — Аа... кусай ещё... — мои стоны становятся всё более прерывистыми. Его ушки, такие чувствительные, начинают слегка дрожать, попадая как раз на уровень моих губ. Я не удерживаюсь — прикусываю одно из них, ласково, но с оттенком страсти, ощущая, как он замирает от этой вспышки удовольствия. Неко спускается поцелуями всё ниже, повторяя те самые движения, что я использовала на нём раньше. Его язык, его губы — каждое прикосновение будто отзывается вибрацией в теле, кружит голову, лишает дыхания. Он целует чуть ниже пупка, и я мягко останавливаю его, не давая зайти дальше. Сама стягиваю шорты вместе с нижним бельём, оставаясь обнажённой, как в первый день рождения. Его взгляд скользит по моему телу — медленно, с восхищением, замирая между бёдер. Он поднимает глаза, словно спрашивая разрешения, и я улыбаюсь, закидывая левую ножку ему на плечо. — Пройдись поцелуями по внутренней стороне бедра, — прошептала я, проводя пальцем путь от колена почти до самого края желания. Он слушается — так нежно, так чувственно, что я хмыкаю от удовольствия: — Мх... Когда я уже почти не выдерживаю, меняю положение — перекидываю ногу через его бёдра и укладываю его на спину. Беру его правую руку, веду её к себе, прижимая ладонью к самому центру пылающего тела. — Почувствуй, насколько сильно тебя хочется, — прошептала я, скользя его пальцами по влажному лону. — Чувствуешь?.. — Мг... — он заворожён, но осторожен. Его пальцы медленно скользят, поглаживая вход в моё тело, будто пробуют, запоминают, учатся чувствовать меня. — А... вот эта бусинка, — шепчу, направляя его палец на клитор. — Она очень... аа... чувствительная... Закусываю губу, когда он начинает аккуратно массировать крошечную точку, в которой сосредоточено всё моё внимание, всё моё желание. Его движения становятся увереннее, и я едва удерживаюсь от того, чтобы не выгнуться ему навстречу. Но я мягко убираю его руку. — Теперь... — улыбаюсь, опускаясь чуть ближе к его лицу, — то, что нравится не всем... но я обожаю. Это — когда любимый ласкает язычком. — Хочешь попробовать? — мои глаза ищут его взгляд, в котором смешались волнение, желание и предвкушение. — Хочу, — шепчет он, не отрывая взгляда от моих глаз. Его голос дрожит, будто от предвкушения, будто от трепета перед чем-то новым, важным. — Хорошо, — тихо отвечаю я и, стоя на коленях, медленно подползаю к нему, нависая сверху. Беру его ладони и кладу себе на талию: — Здесь очень чувствительно... сильно не кусай, ладно? — улыбка на губах, но голос дрожит от нарастающего напряжения. Он не отвечает словами — просто притягивает меня ближе, крепче, и я чувствую, как его горячий язык касается самого центра моего тела. Он скользит по мне, тёплый, влажный — не разобрать, где его слюна, а где моя страсть. Он водит языком по кругу, изучая, пробуя, будто запоминая вкус. Иногда осторожно касается входа, посылая короткие, нежные толчки внутрь. — Ах... — вырывается у меня, почти шепотом. Это слишком... слишком приятно. Тело откликается на каждое движение, пульс учащается, и я едва сдерживаюсь, чтобы не выгнуться навстречу его губам ещё сильнее. — Сядь полностью... — его голос хриплый, но уверенный. — Я же вижу, ты больше не можешь сдерживаться. Он осторожно усаживает меня на свои губы, и я теряюсь в ощущениях. Его язык — живой, стремительный, настойчивый — обхватывает и ласкает чувствительную бусинку, вызывая дрожь во всём теле. Его руки скользят вверх по моим бокам, пока не находят грудь, и пальцы сжимают её с такой заботливой жадностью, что дыхание сбивается. — М... а... — стон вырывается сам собой, когда я зарываюсь пальцами в его волосы. Перебираю пряди, чуть подрагивая, когда он прикусывает тот самый нервный узелок, наполняя меня волной блаженства. — Я не могу... — шепчу, голос срывается. — Ммм... я хочу тебя... Я осторожно отползаю назад, скользя пальцами вниз. Беру в ладонь его плотный, горячий орган, и начинаю нежно, медленно надрачивать, чувствуя, как он пульсирует у меня в руке — как он ждёт, как хочет... — А-а... как это? — он спросил, но я не стала отвечать словами, просто медленно притиралась к его достоинству своим телом, позволяя каждой ласке разгораться в глубине. — Мм... — я выпрямила его член и, не теряя ни секунды, аккуратно села на него. — Ащ... — он схватил меня за бёдра обеими руками и опустил ещё ниже, погружая глубже. — А-а... — стон, рвущийся из самого сердца, вырвался из меня, когда его теплое тело наполнило меня целиком. Он осторожно, но уверенно двигался, медленно проникая внутрь, растягивая меня изнутри. Его тихие стоны отражали всю сладость и новизну этого момента, словно мы оба познавали друг друга заново. — П-почему... мм... так... а-а... тесно?.. — с трудом выговаривая по одному слову после каждого глубокого толчка, он словно терял связь с реальностью. Его прикрытые глаза, приоткрытые губы, хриплые стоны и подрагивающие на моём теле руки были ярким подтверждением наслаждения. — М-м... Он жадно тянулся ко мне, совершая влажные, жадные движения. Я провожу ладонями по его натренированному торсу, задерживая взгляд на его исказившемся от блаженства лице. — Хочешь подоминировать? — спрашиваю с усмешкой. Он молча переворачивает меня, и, как я и ожидала, сначала неуверенно, но с жадным стремлением проникает в меня. — Чуть быстрее… — простонала я, вжимаясь в кровать, поворачивая голову в сторону и прогибаясь в спине, поддаваясь ему. Я закидываю ноги ему на спину, и он начинает двигаться шире, увереннее, заполняя меня каждым толчком. Моё тело дрожит под ним — от его горячего взгляда, от того, как он старается, стремясь к нашему общему наслаждению. — А-а… — он входит до самого основания, срываясь на хриплый стон. — Да… мм, да… — он ускоряется, а я захлебываюсь стонами, отдаваясь целиком ощущению его тела. Толчок — мх… — Как же мне нравится слышать, как он стонет, как сбивается его дыхание — настоящая музыка для моих ушей. А когда из моей груди вырываются стоны, я замечаю, как у него подрагивают ушки — он улавливает каждую интонацию, вслушивается, будто хочет запомнить. — Глубже… — цепляюсь за его плечи, предвкушая сладкую дрожь приближающегося оргазма. — Мм… быстрее… Я чувствую, как внутри него начинается ритмичный пульс, и через секунду он протяжно стонет, сливаясь со мной в один момент, тёплый и невыносимо близкий. Меня охватывает волна наслаждения, тело слабеет, глаза закатываются, дыхание сбивается. — Ложись, — тихо говорю, похлопывая по матрасу рядом. Он с глухим выдохом падает на кровать, а я поворачиваюсь к нему лицом, обнимая за сильную шею и прижимаясь ближе, чувствуя его дыхание на своих губах. — Это было… слишком приятно. Я обхватываю его нижнюю губу, мягко прикусывая и оттягивая её, ловлю его хриплый выдох своими губами. Он отвечает сразу — без промедления берёт инициативу в свои руки: целует жадно, влажно, с напором, будто заново хочет запомнить вкус моей кожи. — Мм… а-а… — стон срывается с моих губ, когда он перекатывается на меня, прижимаясь горячим телом, словно поглощая меня целиком. — Я хочу ещё, — шепчет он, прежде чем снова впиться в мои губы, не оставляя ни единого шанса отдышаться. Его ладонь скользит по моему телу — уверенно, медленно, дразняще. Он сжимает грудь, затем спускается ниже, обводит пупок кончиком пальца и начинает круговыми движениями массировать мой клитор. Я хватаю его за запястье обеими руками, но сил сопротивляться нет — только беспомощное, обострённое желание. Он отрывается от поцелуя, ловит мой взгляд и, не сводя глаз, медленно вводит один палец внутрь. — Что такое? — усмехается нагло, дерзко, будто заранее знает, как будет звучать мой следующий стон. — Ах ты… а-а… — не успеваю договорить, как он вводит второй палец, и теперь его движения становятся глубже, увереннее, доводя меня до дрожи каждым плавным движением. На инстинктивном уровне я раздвигаю ноги шире, приглашая его, и он удобно устраивается между ними. — Если девушка недостаточно возбуждена, она не испытает настоящего удовлетворения… понимаешь? — останавливаю его взглядом и словами. Он ловит суть, и то, что происходит дальше, можно было бы назвать пыткой — сладкой, дразнящей, изматывающей. Он медленно трётся о мой вход своим горячим, напряжённым членом, но не входит. Вместо этого его губы оставляют жгучие поцелуи на моей шее, а затем скользят ниже — к груди. Там он уделяет особое внимание каждой детали: обводит языком сосок, нежно тянет его, дразняще посасывает. — Мх… — тихо вырывается у меня, когда мои бёдра подаются вперёд, желая большего, но он, упрямо наслаждаясь процессом, всё ещё удерживает себя от проникновения, будто играет со мной, доводя до безумия. — М… Гуки… возьми меня… аа… Он проводит ладонью по моему плоскому животу, будто изучая каждую линию, и опускается ниже. Большой палец уверенно надавливает на мой клитор, вызывая волну мурашек по всему телу. — Пожалуйста… а-а… — Покажи мне, как сильно ты меня хочешь, — его голос становится ниже, хриплее, с оттенком вызова. Я удивлённо вскидываю брови, но желание показать — сильнее. Выскальзываю из-под него и медленно иду к мягкому, глубокому креслу. Опускаюсь в него, откидываюсь назад, удобно устраиваясь. Закидываю ноги на подлокотники, демонстративно открываясь перед ним. Мой взгляд не отрывается от его мускулистого тела — он смотрит, не мигая, с тем жадным голодом в глазах, от которого внутри становится ещё жарче. Пальцы скользят вниз. Я начинаю с мягких, круговых движений, ловя удовольствие каждым прикосновением. Закатываю глаза, тихо постанывая — а-а… — и ввожу один палец в своё разгорячённое лоно. Двигаюсь в такт, потом добавляю второй… третий… всё глубже, всё быстрее. Я чувствую, как он сгорает от желания — язык облизывает нижнюю губу, взгляд приковался к каждой моей дрожи, к каждому моему движению. Он буквально пьёт меня глазами. Он не выдерживает. Подходит ко мне стремительно, хватает на руки, будто я ничего не вешу, и мягко опускает на кровать. Я, уже лёжа, не останавливаюсь — продолжаю ублажать себя, поскуливая от нарастающего желания подчиниться этому горячему, дерзкому "котику". — Мм… Он бережно перехватывает мою руку, отводит её в сторону — и медленно, но уверенно входит в моё разгорячённое, жаждущее его тело. — Мх… так мягко… — срывается с его губ, когда он полностью погружается в меня, растягивая удовольствие до предела. Он начинает двигаться — медленно, но с нарастающим напором, вколачивая меня в мягкий матрас, заполняя до конца. Комната наполняется влажными, неприлично сладкими звуками наших тел. — А-а… а… Я цепляюсь за его напряжённые плечи, чувствуя, как в них играет сила. Хочется оставить на них следы — зубами, ногтями — всю себя. Он опускается на локти по бокам от моей головы, и я ловлю момент: поднимаю руки выше, обвиваю его шею и притягиваю ближе, вжимаясь губами в его. Наши языки сливаются в поцелуе — жадном, безудержном, полном страсти. И в этот момент он делает резкий, глубокий толчок, вынуждая меня выдохнуть в его рот стон, полный восторга и пламени. — Т/и… — пытается выговорить он между поцелуями, запинаясь на дыхании. — Я… мм… Сердце стучит в унисон с каждым его движением. Я сгораю изнутри — от близости, от жара, от того, что между нами давно вышло за пределы просто страсти. — Что такое?.. — отвечаю ему с трудом, приоткрывая глаза и ловя его взгляд. На его щеках — лёгкий розовый румянец. Такой нежный контраст с его жаркими, резкими толчками, с его силой и решимостью. — Я люблю тебя, — выдыхает он быстро, будто срывает с себя груз, но в то же время с такой искренностью, что воздух вокруг нас становится осязаемым. — Я тебя тоже, — отвечаю сразу, без колебаний. Это чувство давно живёт во мне — просто теперь оно сорвалось с губ. Он улыбается — искренне, широко, и, будто вдохновлённый признанием, резко ускоряется, погружаясь во мне снова и снова, глубже, сильнее. Я вцепляюсь в его плечи, ощущая, как по телу разливается дрожь — пик близко, совсем рядом. Его стоны становятся всё более прерывистыми, напряжёнными. Он подаётся вперёд, двигая бёдрами размашисто, но точно, замирая на долю секунды в каждом толчке. Он запрокидывает голову, громко простонав моё имя: — Т/и… — и в этот миг отпускает, срываясь в блаженную разрядку внутри меня. Я уже содрогалась под ним — в сладкой, долгожданной кульминации, растворяясь в этом мгновении, в нём, в нас. Отдышавшись, с хрипотцой в голосе, я с трудом выговорила: — Можешь… выйти из меня? — Ой, прости, — отозвался он, приподнимая голову с моего плеча. Аккуратно вышел, устроился рядом и потянул на себя одеяло, заботливо укрывая и меня тоже. Я тут же прижалась ближе, забираясь в его тёплые объятия, которые уже ощущались как дом. Он положил руку мне на талию, уткнулся носом в мои волосы, и мы на мгновение замерли в полной тишине — только редкие вздохи и гулкие удары сердец. На часах уже далеко за полночь. Спать действительно не помешало бы...