Ты пришел

Когда Се Лянь возносился, он прихватил с собой Му Цина и Фэн Синя. Все трое на небесах были впервые и очень долго привыкали к новым возможностям. Поджечь свечу щелчком пальцев, пересечь всю страну одним заклинанием, общаться мыслями, даже не раскрыв рта. Но когда государство Сяньлэ пало, а Се Лянь пропал из виду, будучи сверженным с небес, их пути разъединились. Му Цин уехал помогать матери, а Фэн Синь после долгой службы императорской семье все же оставил свой пост и решил заняться личной жизнью. Да, женщин он по каким-то неведомым причинам боялся, но Цзянь Лан настолько сильно запала в его сердце, что он стал брать больше часов работы, лишь бы провести с ней хоть одну ночь за душевными разговорами. Его сердце трепетало, стоило паре лукавых глаз встретиться с ним, и Фэн Синь понял, что безоговорочно влюбился. Вскоре у мужчины получилось найти достойную работу и выкупить девушку, построить с ней дом на окраине города и даже родить ребенка. Фэн Синь совершенно позабыл о том, что когда-то был слугой самого наследного принца, а его умения стрельбы из лука стали пользоваться лишь в лесу во время охоты. Теперь стрелами он убивал только животных для трапезы, а сражения старался обходить стороной. Новость о втором вознесении принца стала для него шокирующей. С момента их последней встречи прошло уже более пяти лет, Фэн Синь за это время знатно изменился как внешне, так и внутренне, а о своих друзьях и забыть позабыл, да настолько, что даже за выпивкой старался не вспоминать, но в тот вечер его что-то передернуло повернуть нос в сторону висящего плаката с танцующим принцем в золотистой маске. Воспоминания накрыли его с головой, и так Фэн Синь оказался в баре поздним вечером, в его руке плескался крепкий хмельной напиток, а по щекам катились крупные горячие слезы. Фэн Синь смотрел, как за окном на небе расплывается Небесная столица. Мысль о Се Ляне заставила его сердце съежиться, да, он позабыл, но это произошло после тысячи кошмаров, из-за которых он просыпался в холодном поту и еще много времени проводил на улице в попытках успокоиться. Лекарь говорил, что это душевная боль, Фэн Синь думал, что он просто сошел с ума. Лекарь говорил, что нужно простить своих друзей и принять ситуацию, смириться с ней, но Фэн Синь выбирал путь физический, более разрушительный, чем работа над своим состоянием. Вскоре их лица в его памяти размазало, будто в тушевые линии попала вода. Он постарался, заставил себя забыть их ради своей спокойной жизни, но так получилось, что Се Ляня через долгое время он еще помнил, а Му Цина уже нет. Из его имени начали пропадать завитки в иероглифах, со временем он из «постоянно спорящего и горделивого идиота» превратился просто в «М… как же тебя… Ц…». Фэн Синь по нему не скучал. Или скучал. Он не знал и сам, потому что, да, его жизнь стала хорошей рядом с Цзянь Лан и их малышом, но у него из сердца будто вырвали винтик, который соединял всю конструкцию воедино. Через несколько лет они переехали с юго-востока на юго-запад из-за работы. Фэн Синю предложили вакансию личного охранника королевской династии, и мужчина не смог отказаться. Король обещал большую зарплату, а Цоцо уже шел в школу, и траты предстояли невероятные. Ныне о Се Ляне он и не слышал, знал лишь, что того снова сослали на землю, но у Фэн Синя тогда были уже совершенно другие проблемы. Одним весенним днем у Цоцо предстояли вступительные экзамены, и, хоть парень и был достаточно умным для своего возраста, Цзянь Лан все равно отправила его в местный храм помолиться за удачу. Со временем Фэн Синь огородился от религии, стал полагаться только на самого себя, но в этот раз спорить со своей женой не стал, и так Фэн Синь оказался в храме юго-западного бога войны Сюаньчжэня. О таком боге он и знать не знал ранее, потому что там, на юго-востоке, был свой популярный божок, а тут какой-то… Сюаньчжэнь. Оглядев храм, Фэн Синь заметил большое количество подношений. Благовония еще испускали тонкие струйки дыма, всевозможные фрукты стояли на блестящих чашах подле ног бога войны. Огромная золотая статуя бога теплилась прямо в середине дворца, она одной ладонью крепко держала длинную саблю Чжаньмадао, а вторую спрятала за спиной. Длинные волосы окаймляли острые скулы и выточенную челюсть по бокам, спускались по плечам ниже и пропадали среди складок одежды и брони. Взгляд у статуи был холодным, а губы тонкими, искусно выведенными молоточком, будто кистью. Фэн Синь так и застыл на пороге. Он долго смотрел в лицо статуи и не мог отвести взгляд, пока бабуля сзади не подтолкнула его вперед. Фэн Синь покинул храм сразу же, как только оказался на один чи ближе к статуе. Это не был никакой Сюаньчжэнь, это был предатель Му Цин, который бросил их с императорской семьей во время падения Сяньлэ. Фэн Синь от злости сжал кулаки, его доспехи звякнули, лук на спине скрипнул, мужчина пнул лежачий камень и быстрым шагом, тяжело дыша, удалился от этого богами проклятого места. Тогда еще он не знал, что сам Сюаньчжэнь, будучи невидимым, сидел рядом со своей статуей и наблюдал за этой глупой картиной. Фэн Синь захотел переехать. Обратно на юго-восток или куда-нибудь подальше на север, чтобы более не видеть это противное лицо, которое снова стало всплывать в его снах, но кошмары отчего-то превратились в сны более грустные. В них они были еще молодыми, у Фэн Синя не было седины в волосах и легких морщин вокруг глаз, а Му Цин был рядом. Да, ворчал и ругался, но Фэн Синь только сейчас понял, что те годы были лучшими за всю его прожитую ныне жизнь. Он не знал: сам Му Цин послал ему эти сны или это разыгралось его воображение, но Фэн Синю с каждой такой ночью становилось настолько досадно и тяжело, что после работы он порывался снова зайти в храм, порывался снова посмотреть на эти пылающие уверенностью глаза. Вся его некогда спокойная жизнь обрушилась от одного только вида статуи, а ведь Фэн Синь считал себя взрослым и серьезным мужчиной, который уже позабыл о детских влюбленностях. Оказывается, нет. И еще, оказывается, Му Цина он помнил целиком, а не только часть его имени. И внешность он его тоже помнил, она забилась у него на подкорке и снилась ему еще несколько лет после расставания и даже после женитьбы с Цзянь Лан. Войдя в храм, Фэн Синь сел коленями на подушку для молитв и склонил голову. Он не хотел смотреть на него как на бога. Не хотел вспоминать их приключения десяток лет назад, потому что ему, как оказалось, все еще было больно. Фэн Синю теперь тридцать, у него любимая жена и ребенок, но почему он каждый вечер находит себя, стоящим на коленях перед статуей Сюаньчжэня, не знал. Он даже не молился, не пытался с ним говорить. Сидел рядом в абсолютной тишине, будто находил в этом какую-то отдушину. Будто ласкал себя мыслью о таком маленьком, ненастоящем воссоединении. В одну из многочисленных холодных ночей, когда в храме уже никого не было, а зажженные свечи еще слегка подрагивали, Фэн Синь приоткрыл дверь. Горло привычно сдавило горечью. Статуя до последнего штриха повторяла лицо Му Цина, Фэн Синю стало душно до состояния стеклянных глаз. Пройдя внутрь и оставив дверь приоткрытой, он привычно опустился на подушку коленями, держа в руках виноград для подношения. У них за домом была огромная виноградная роща, в которой в раннем детстве любил прятаться Цоцо, и откуда Фэн Синь сегодня взял несколько гроздей. Он помнил, как Му Цин воровал такой же виноград для своей матери, и помнил, как сильно любил его он сам. Положив угощение на тарелку, Фэн Синь вздохнул. До этого по дороге сюда у него в голове впервые было очень много разных мыслей, которые он хотел изречь, но сейчас стало настолько пусто, что стало накапливаться волнение. Фэн Синь спиной почувствовал дуновение ветра, и дверь с грохотом захлопнулась, заставляя обернуться, — сзади никого не оказалось. Весь храм пустовал, однако ощущение чьего-то присутствия давило на него сразу со всех сторон. Фэн Синь зажмурился, чувствуя подступающий к горлу ком паники. — Му Цин?.. Фраза выдалась достаточно слабой и охрипшей, будто Фэн Синь до этого молчал с десяток лет. Он знал, что богам запрещено показываться перед людьми, и знал, что того за такое накажут, но все-таки ждал. Ждал, когда Му Цин объявится сам и перестанет быть простыми «М» и «Ц» в его памяти. Сбоку что-то неожиданно сверкнуло. Моментально обернувшись, мужчина увидел исчезающий за статуей подол, о пол заскрипел Чжаньмадао в ножнах. Фэн Синь вскочил на ноги и побежал, но не успел нагнать, как подол снова скрылся, заставляя его обегать всю статую кругом трижды. Фэн Синь не успевал схватиться за него, как Му Цин снова уплывал прямо из-под его рук. Честно признаться, он и сам не знал, чего хотел от Му Цина, даже если бы все-таки встретил. Его дыхание от волнения участилось, а сердце забилось, как бешеное. Волосы растрепались от игры в догонялки, Фэн Синь стал переживать, что так его и не поговорит с ним, пот проступил на висках, брови изломались домиком, он был на грани истерики. Больше десяти лет не видеться, чтобы сейчас играть в глупые прятки! Фэн Синь готов был взреветь и взорваться, как за очередным поворотом он неожиданно наткнулся на Му Цина. Нет, на Сюаньчжэня. Бог войны стоял, сцепив ладони в замок за спиной, он был в длинных одеждах, на бедре гордо висел Чжаньмадао, волосы Му Цина были такими же красивыми, как у статуи, а взгляд холодным, будто вытесан из камня. Фэн Синь чуть не врезался в мужчину. — Тебе же… тебе же нельзя, — Фэн Синь ссутулился, его уставший взгляд совсем помрачнел, когда он увидел такого молодого и такого красивого Му Цина, словно и не было всех этих долгих лет разлуки. Он сделал короткий шаг вперед, а потом еще и еще один и нашел себя, крепко сжимающим плечи Му Цина в объятии. — Тебе же нельзя показываться, идиот! Фэн Синь зарыдал. От гнева, усталости, обиды, разочарования, скуки. Зарыдал так громко, что не сразу заметил чужих рук, ответно сжимающих его спину. Фэн Синь лепетал в перерывах между вздохами о чем-то своем, о чем-то совершенно непонятном и ненужном сейчас, пока Му Цин, закрыв глаза и прижавшись виском к затылку, стоял и слушал. — Я думал, ты предал нас, но ты же мать собственную выше поставил императорской семьи, — Фэн Синь выл в крепкое плечо, — я считал тебя предателем, но только сейчас, представляешь? Только сейчас понял, что я бы точно так же сделал. Тоже выбрал бы собственную семью взамен чужой, Му Цин, я всю свою жизнь считал тебя не тем, кем ты являлся на самом деле. Я же тебя ненавидел всю свою жизнь. Му Цин, прости. Прости меня. Сюаньчжэнь гладил его по спине, прикрыв глаза и за все это время не проронив ни слова. Фэн Синь еще говорил и говорил, рассказывал, как теперь ему живется вдали от всех этих богов, рассказывал, что теперь у него семья, и что он стал командиром королевской армии, и что он теперь вроде бы счастлив, но чего-то все равно в жизни не хватает, а оказалось, что Му Цина. Рассказывал, что ему уже тридцать стукнуло, а седых волос больше, чем было у его отца в старости, рассказывал, что Цоцо растет храбрым ребенком и везде таскается с мечом, а Цзянь Лан у него вообще замечательная, только характером тяжеловата и даже чем-то на Му Цина похожа. Фэн Синь не знал, нужно ли было об этом знать его другу, но тот молчал и совсем тихо-тихо вздыхал редкими моментами. Вскоре мужчина, совершенно обессиленный, замолк под влиянием приятной атмосферы и донельзя горячих объятий. Скажи людям, что с самим Сюаньчжэнем обнимался, на смех поднимут и всю жизнь будут окликать сумасшедшим. В тишине слышался треск свечей, Му Цин покачивался из стороны в сторону, убаюкивая успокоившегося Фэн Синя, а тот в свою очередь крепко сжимал Сюаньчжэня, не собираясь его отпускать. Все в храме затихло вместе с ними, и даже непогода на улице заснула, будто боясь помешать важному разговору. Чуть постояв, Му Цин неожиданно тихо заговорил позабытым Фэн Синем голосом: — Я должен идти. — Нет! — Фэн Синь резко раскрыл глаза и закричал, в страхе зарываясь носом во влажную от его слез одежду и обнимая крепче. Му Цин ответно сжал его в объятиях и слепо уткнулся губами в макушку головы. — Будь сильным, Фэн Синь, я знаю, ты сможешь. Живи дальше, у тебя семья, не бросай их. Это мой приказ. Фэн Синь всхлипнул снова, зажмурившись до белых звезд перед глазами, и вдруг Му Цин пропал. Растворился в воздухе, заставляя Фэн Синя повалиться вперед и упасть на колени. Сколько еще часов он там провел, Фэн Синь не знал, но, когда вышел из храма, солнце уже нагревало земли, а глаза покраснели и опухли настолько сильно, что Цзянь Лан еще долго не слезала с него со своими вопросами. С того дня Му Цин больше не являлся. Фэн Синь не знал, наказали ли бога за такую вольность, но на всякий случай больше в храм не заходил, даже если Цзянь Лан его просила. Фэн Синь не мог туда явиться и снова заглянуть в каменное лицо статуи, а в ночных снах и подавно. Память снова начала превращать имя его самого близкого друга в простые «М» и «Ц». Фэн Синь пообещал себе и ему, что проживет эту жизнь достойно, но на празднике фонарей сдержаться не смог. Он подписал ярко-алое светило именем Му Цина и отправил его, стоя на краю берега реки. Небо тогда озарилось тысячей огней, но его был каким-то особенным и выделяющимся. Фэн Синь верил, что фонарь долетит. А после действительно позабыл. Окунулся в работу так сильно, что стал пропадать ночами у королевской четы. Цзянь Лан волновалась и высказывала беспокойство криками и ссорами, из-за чего Фэн Синь проводил время на работе еще чаще, чем следовало бы. Плохо ел, плохо спал, не отводил глаз от королевского сынишки, подрабатывая еще и няней. Он думал, что его жизнь стала разрушаться не когда он вошел в храм, а когда он сделал неправильное решение на развилке. Возможно, выбрав он не Цзянь Лан, а путь воина, то стоял бы сейчас посреди своего роскошного дворца да управлял приближенными. Правил бы сейчас рядом с М… как же его, а, Ц… да жил бы себе спокойно. Но время уже неумолимо было упущено, и мужчина чувствовал, как оно сочится сквозь его пальцы серым песком. Фэн Синю перевалило за тридцать пять, седины в его волосах прибавилось так сильно, что пришлось ходить к парикмахеру и скрывать это все за краской. Цоцо рос, а Цзянь Лан стала все чаще жаловаться на то, что Фэн Синь уделяет ей очень мало внимания. В очередной вечер, когда он сидел во дворе, охраняя королевские покои, сигнальный колокол забил тревогу. Фэн Синь от неожиданности вскочил на ноги, рефлекторно хватаясь за лук. — Откуда идут?! — мужчина закричал, поднимая голову в сторону патрульного. Юноша, сидя на башне, хотел закричать, но в его грудь врезалась горящая стрела, и тот, повалившись на бок, упал с высоты и разбился. Фэн Синь запаниковал. Он был уставшим, сонным, голодным, не мог решиться: побежать будить королевскую семью или встать на позицию и попытаться остановить нашествие; адреналин забил в висках. Мужчина побежал к башне, колокол звонил и отдавал в ушах приступом липкой тревоги. Сверху все было видно куда лучше, чем снизу. Казалось бы, всего ничего, справа колонна из пятидесяти человек, слева еще из тридцати. Лучников мало, но у них концы стрел горят, и они сдают свое местоположение сами. Прицелившись, Фэн Синь выстрелил и сбил парочку человек с левого фланга. Внизу уже собралась вся нанятая армия. Фэн Синь, будучи их командиром, приказал держать ворота закрытыми до последнего, но он сам не ожидал что их противник будет куда более скрытным и грозным. Он снимал стрелами тех, кто уже залезал на стены, еще не понимая, что эта ночь может оказаться последней в его жизни. В ворота что-то бухнулось. Дерево затрещало от удара, и Фэн Синь собственными ногами почувствовал, как дрожит земля. Люди закричали, ворота снова вздрогнули, суета накрыла отряд. — Держать строй! — Фэн Синь выхватил последнюю стрелу из колчана и прицелился в человека, залезшего на стену. Дальше только в ближнем бою. Вытащив меч из ножен, командир побежал к боевой, солдаты уже привалились плечами к дверям и всё старались сдерживать ворота, но с каждым ударом это становилось все труднее и труднее, и тогда Фэн Синь приказал отступить. — Если оборону прорвут, значит, будем сражаться на мечах, держаться до последнего вздоха! Ворота прорвали. Толпа «нечисти» просочилась внутрь, и Фэн Синь ринулся в бой первым. Благодаря его прошлому отличного бойца, он легко отбивал и наносил удары людям, а после на поле боя все резко смешалось. Стороны были практически одинаковыми по количеству и силе, Фэн Синь убил одного война, второго, третьего, двадцатого. На его лицо брызнула чья-то горячая кровь, ноги запутались в телах, Фэн Синь повалился на землю. В плечах больно саднило усталостью, тяжелая броня давила вниз, ему хотелось убежать, скрыться, отдохнуть. Фэн Синь загнанно дышал, разбитая ранее голова кружилась, было душно, жарко, кровь застилала глаза так, что постоянно приходилось стряхивать ее с лица. Подрезав еще одного спереди, он не заметил, как сзади нависла тень. Фэн Синь в панике развернул корпус и наткнулся на огромного мужчину, который уже заносил над ним меч. Дай Шан. Человек, который претендовал на звание командира королевской четы, но был выгнан из армии, когда Фэн Синь заступил на его должность. Неужели пришел мстить? У Дай Шана лицо уже было исполосовано клинками, обычный человек давно бы умер на месте от таких глубоких ран, но мужчина уверенно стоял на своих двух. Он смотрел в лицо Фэн Синя и смеялся. Его сильно потряхивало, белая униформа омылась кровью своих некогда бывших солдат, и одна лишь повязка поперек лба — алая, узкая, с золотым гербом посередине — напоминала ему о еще хорошей жизни. Точно такую же повязку выдали Фэн Синю еще на начале его службы, она должна была стать знаком превосходства, выделяя его из всей толпы солдат, но сегодня от нее уже ничего не осталось. Нагнувшись, Фэн Синь затупившимся клинком ударил по колену и чуть не свалился снова. Он уже не видел и не слышал, что творилось вокруг. Он просто хотел пойти домой, умыться и лечь спать — настолько ему было паршиво. Где-то за ними разгорелся пожар. Весь королевский двор зажегся и ярко пылал в лучах предрассветного солнца. Его собственная армия практически пала, а сам Фэн Синь уже не мог даже нормально встать. «Я не могу здесь умереть», — крутилось в его голове мантрой, — «Я не могу, не могу, не могу!». Он не может здесь умереть, он же так и не увиделся с его самыми драгоценными Цзянь Лань и Цоцо, он ведь! Постойте, нет. Неправильно… Они же с его «М» и «Ц» еще должны! Еще должны были встретиться хотя бы, еще хотя бы один раз! Перед глазами все поплыло. Дай Шан пнул его ногой в грудь так сильно, что Фэн Синь отлетел на два чи и свалился на землю. Нет, он здесь не умрет, скоро наверняка прибудет помощь, нужно просто дождаться. Еще чуть-чуть, Фэн Синь, просто дождаться! Мужчина закашлял кровью, в груди что-то больно кольнуло. Скорее всего, он сломал ребро и повредил желудок. Опершись ладонью о землю, затопленную кровью, Фэн Синь встал, дрожащими руками поднимая остатки своего меча. Дай Шан улыбнулся своей гадкой улыбкой, подходя ближе. Второй раз этот фокус с пинком в грудь не прокатил, Фэн Синь выставил вперед клинок и ранил своего противника дважды. Мог бы и трижды, но силы уже не позволяли. Они слились в грязном и подлом поединке, где Фэн Синь бился так, будто плясал в танце, а Дай Шан ставил подножки и хватал за одежду. Ранив его в область плеча, Фэн Синь нацелился на сердце. Резким выпадом вперед командир устремил клинок в нагнувшегося Дай Шана, но не смог. Противник своей огромной силой откинул меч Фэн Синя в сторону. Все. Дальше он не сможет сражаться. Все оставшиеся силы он потратил на этот ход, больше запасов не было. Мужчина навис над ним огромной скалой, Фэн Синь попытался ударить кулаком, но Дай Шан схватил его за горло, словно тряпичную куклу, и поднял над землей. Командир понял, что останется здесь со своей умершей армией, как и положено военноначальнику. Оглядев краем глаза поле боя, он заметил, что они остались только вдвоем, горы тел лежали друг на друге и тонули в океане крови, горело в пожаре сострадания. Смешалось все, что могло. Фэн Синь всхлипнул, чувствуя, как сильная рука крепче сжимает его горло, на глаза проступили слезы горечи, в висках засаднило от удушья. Он попытался еще раз пнуть его по груди или по лицу, но Дай Шан вытащил меч и без промедления одним резким движением вонзил его в солнечное сплетение командира. Фэн Синь задохнулся. В ушах неприятно засвистело. Больно не было, было очень досадно. Перед глазами проплыла вся его ничтожная жизнь, полная разочарования, надежд, побегов от реальности. Жизнь, которую он прожил так глупо, жизнь, о которой он смог пожалеть только сейчас, будучи с клинком в собственном теле. Он выбрал неправильно. Он должен был пойти за Му Цином и помочь ему с его матерью. Или он должен был остаться с Се Лянем до самого конца. Или еще лучше — выбрать Небеса, чтобы стать чьим-нибудь божественным помощником. Что до этого сейчас? Он ведь больше не вздохнет запах свежего хлеба, не сделает с Цоцо уроки, не заступит на утреннюю смену. Больше не будет жить в этом странном мире, больше он не будет тем самым Фэн Синем, который бросается в бой самым первым. Больше не будет ничего. От этих молниеносных мыслей стало досаднее вдвойне. Перед глазами все медленно начало блекнуть. Его ресницы быстро-быстро затрепетали, смоченные слезами. Хватка на его шее ослабла, Фэн Синь свалился на землю, не способный более подняться. Где-то в небе мелькнула молния, прозвучал гром, пошел сильный дождь. Его противник оглянулся и поднял свой меч на кого-то еще, послышался лязг, и посыпались искры от ударов металла о металл. Что-то громыхнуло еще раз, и рядом с собой Фэн Синь почувствовал что-то очень теплое. Чьи-то руки крепко держали его в области солнечного сплетения, пока сам Фэн Синь не мог даже посмотреть в сторону гостя. Это Цзянь Лан? Нет, вряд ли, ее руки не такие теплые. Может, Се Лянь? Но Се Лянь бы уже верещал над ухом и не затыкался от паники. Это Цоцо? Да нет же, что ребенку делать на поле боя? Это… Это М.? — Фэн Синь! — Му Цин закричал, пытаясь сдержать слезы. Он крепко давил на его грудь, пытаясь залечить рану духовными силами. Меч давно был вытащен, и сейчас из Фэн Синя фонтаном текла бурая кровь, быстрыми струйками смешиваясь с дождем и утекая куда-то в землю. Му Цин склонился над его лицом, все же не сдерживаясь и давясь слезами. — Фэн Синь не закрывай глаза, слышишь?! Фэн Синь! Ты мне нужен прямо сейчас, не спи, ты же сильный, Фэн Синь! Мужчина медленно моргнул, он слышал чужой голос, будто сам сидел в вакуумном шаре. Это он. Это Му… Цин… Фэн Синь лежал на спине и смотрел на небо. Звон в ушах стал нарастать, а все вокруг — блекнуть. Он ощутил на своем лице горячие слезы, так хорошо отличимые от ледяных капель ливня. Му Цин тряс его за плечи, сжимал его щеки, целовал куда мог дотянуться, и громко рыдал, все пытаясь залечить его раны. — Му… Цин… — слова давались очень тяжело, горло болело невыносимо. Фэн Синь почти ничего не видел, но он знал, что его человек, нет, его бог рядом с ним. — Фэн Синь, прости, я задержался, прости, — Му Цин приподнял его в свои объятия и крепко сжал, рыдая, — я не успел, Фэн Синь, прости, прости меня, прости! Не успел, всего лишь на чуть-чуть опоздал, Фэн Синь! Мужчина в его руках хрипло вздохнул. Он перестал различать верхушки деревьев, птиц, тучные облака, все вокруг поблекло, размылось, смешалось, превратилось в одно белое полотно, руки и ноги стали ватными, но в миг такими легкими, что Фэн Синь перестал их чувствовать, и сердце забилось уже куда реже. Фэн Синь побледнел, не осязая дрожащих рук на своем лице. Он с трудом перевел размытый взгляд на Му Цина и просипел: — Я тебя… лю… На небе громко зарокотал гром. Фэн Синь испустил последний вздох. Он медленно затих, его глаза потухли, сердце перестало биться, и он обмяк в руках рыдающего Му Цина, так и не успев сказать самое важное.

***

Фэн Синь еле разомкнул глаза. Будильник на телефоне трещал прямо под ухом, но мужчина не смог его вырубить, потому что запутался в одеяле и свалился на пол. Первое рабочее утро на новом месте у Фэн Синя не могло начинаться по-другому, поэтому он даже не удивился, когда обжег пальцы горячей туркой или когда не нашел оставленную вчера глаженную рубашку прямо на стуле. Должность менеджера в компании далась ему, на удивление, легко, и после первого же собеседования его приняли. Работа была не пыльная, офис находился совсем рядом, и на бензин тратиться не приходилось, но Фэн Синь в этот раз решил пойти самым длинным путем, почти что в обход, потому что захотел зайти в местный храм и помолиться за свое благополучие. Он в богов не верил, но его родители настояли на том, что Наследный Принц помогает всем душам без разбору, и Фэн Синь, пересилив себя и свое недоверие, все-таки в храм вошел. Внутри по традициям всех учебников истории стояла большая статуя, которой был уже не один век. Юноша с цветком в руке и мечом в другой улыбался и светился ярким выражением лица, над головой был с десяток зажженных фонарей, а под его ногами теплилось много подношений. Фэн Синь примерно знал, как стоит ему действовать, но немного нервничал, словно сдавал экзамен. Склонив голову и сложив руки перед собой, Фэн Синь прошептал: — Здравствуй, Наследный Принц, помоги мне хорошо устроиться на новой работе, пожалуйста. Какого-то великого чуда, вмиг произошедшего, Фэн Синь не почувствовал. Он, в принципе, ничего не почувствовал, кроме накрывшего ощущения, что его попросту одурили, но, все же оставив свежий маньтоу под ногами статуи, мужчина оттуда ушел. Спуск с горы был легким, но людей была куча, и приходилось тесниться. Вообще в городе сегодня было как-то по-особенному оживленно. Лето началось с такой хорошей погоды, что птицы не переставали трещать над головой, а люди улыбаться. Подхваченный эмоциями, Фэн Синь не заметил, как уже остановился у светофора. Солнце припекло голову. Чуть откинув отросшую челку назад, мужчина подправил высокий, затянутый в пучок хвост и оттряхнул подолы своего пиджака. Перед ним ярко блестело его новое офисное здание. Вывеска фирмы висела прямо под самым небом, и Фэн Синь невольно задрал голову, рассматривая ее. Только когда пропищал сигнал, предупреждающий о начале зеленого света, Фэн Синь поспешно пошел вместе с толпой ожидающих, как вдруг ему в плечо врезалась парочка. Мужчина нахмурился, оглядываясь и натыкаясь на них, однако, их там было уже не двое, а трое. Они все смотрели на него, двое были хмурыми, а третий улыбался ярче солнца, и Фэн Синь решил поспешить, решая, что проблемы сейчас ему ни к чему. Первый рабочий день в новой команде прошел отлично! Фэн Синь не знал, это все рук дело того божка с горы, о котором родители талдычили уже две недели, или в его собственной удаче, но даже директор позвал его выпить поздним вечерком с другими работниками, и совсем еще зеленый в выпивке Фэн Синь по своей дурости решил согласиться. Хорошо там, где нас нет, а там, где мы есть, еще лучше, и подкрепленный таким девизом Фэн Синь, собрав все свои вещички, уже вылетел из офиса в ресторанчик с барбекю, вскоре встречаясь со своими цяньбэй. Сразу же налили и вино из риса, и пиво, и даже водку откуда-то достали. Фэн Синь махал руками, мол, перестаньте, нам же завтра еще работать! Но старики только смеялись, уже подхмеленные крепкими напитками. Как Фэн Синь выбрался оттуда, он не знал. Его галстук ослаб, рубашка была расстегнута на первые две пуговицы, пиджак ненужным комком ткани сейчас висел у него где-то под мышкой. Он полз по улице, привалившись к стенке, неспособный ровно подняться на ноги, как вдруг под локоть его кто-то подхватил. Фэн Синь уже был готов заорать на всю улицу, что больше пить не будет, но это был не кто-то из его цяньбэй, а какой-то незнакомый мужчина. Он закинул его руку на свое плечо и приподнял, помогая ровно встать. Голова закружилась, резко затошнило, мужчина крепко сжал его талию, из-за чего Фэн Синь вспыхнул. Его тело сейчас горело, температура, кажется, зашкаливала под сорок, захотелось раздеться прямо на месте, хотя ночь была достаточно прохладной. Мужчина повел его прямо по дороге, и Фэн Синь, позволив себе опереться на него сильнее, мельком глянул на его спасителя. Черные волосы, красные одежды, повязка на глазу и серебряные цепочки с бабочками. Где-то он уже его видел! Мужчина почему-то дальше не пошел. Он резко остановился, огляделся и завернул в сторону парка, ничего не отвечая на вопросы вдруг проснувшегося Фэн Синя. Ему показалось, что сейчас его убьют, как в тех криминальных историях, которые он слушал во время сбора на работу или отдыха. Надо убежать, в голове запоздало завопил колокольчик тревожности. Фэн Синь почувствовал, как чужая рука на его боку сжимается крепче, как будто мужчина умело прочел его мысли, и он хмыкнул, отворачиваясь. Вскоре они уже дошли до первых скамеек, где их ожидало еще двое, как вдруг мужчина в красных одеждах нелепо сбросил с себя Фэн Синя. Тот ойкнул, больно ударившись копчиком о дерево и краем глаза заметил, как лучезарный юноша тут же подсел к нему, попутно заправляя прядь волос за ухо. — Здравствуй! Ты как себя чувствуешь? Надеюсь, Хуа Чэн тебя не напугал! Фэн Синь еле сфокусировал на нем взгляд, не понимая, кто эти люди, что они от него хотят и зачем его вообще сюда притащили, но из всей тройки этот в белой одежде на вид был самым милым и адекватным, и потому Фэн Синь обратился только к нему. — Вы… зачем меня сюда… привели? — язык не хотел слушаться, словно отрезали и пришили вверх тормашками. — Точно, ты ведь нас даже не знаешь, как я мог позабыть… Я — Се Лянь, это мой партнер Хуа Чэн, а это Му Цин, — Се Лянь взглянул в сторону стоящего поодаль юноши. У него тоже были длинные волосы, туго закрепленные хвостом на затылке, а еще очень грустное, скорбящее лицо, как будто прямо здесь кто-то умер. — А он, — Фэн Синь, не стесняясь, кивнул в сторону некоего Му Цина, — почему такой грустный? Случилось… что-то? Се Лянь стушевался, отводя взгляд и почесывая ноготком свою переносицу. Молчание накрыло ситуацию, и вдруг стало очень неловко. Троица только переглядывалась с друг другом и молчала, будто вовсе общалась мыслями, и Фэн Синь, не выдержав такого, еле встал. — Ну что ж! — мужчина подхватил пиджак под руку. — Не скажу, что было… приятно познакомиться. В любом с-случае, — он запнулся о собственную ногу, — я пойду домой. Пока. Се Лянь вскочил на ноги, обеспокоенный состоянием Фэн Синя, но Хуа Чэн его остановил ладонью. Му Цин, все еще стоящий поодаль, вдруг тронулся с места. Он подхватил за локоть Фэн Синя, соприкасаясь холодными пальцами разгоряченной кожи мужчины, и повел его вперед быстрым шагом, собираясь поскорее скрыться от Се Ляня и Хуа Чэна. В момент касания, Фэн Синь дернулся, кожей ощутив тяжелую покалывающую дрожь, которая ударила слабой болью в висок, и перед глазами секундно вспыхнул какой-то храм. Фэн Синь зажмурился и помотал головой. Наверное, алкоголь. Му Цин все шел быстрым шагом вперед, не позволяя себе останавливаться, Фэн Синь о чем-то ворчал позади, пытаясь догнать нового знакомого, но тот с каждым шагом становился только быстрее, из-за чего Фэн Синь в момент не выдержал и резко притормозил. У Му Цина лицо резко вытянулось в удивлении, и он обернулся, сталкиваясь со злым взглядом напротив. У Фэн Синя брови были сомкнуты в одной точке на переносице, меж них разложилась неровная складка кожи. Фэн Синь загнанно дышал, все еще стоя посреди темного парка, и очень недовольно глядел на Му Цина. — Куда меня тащишь, а? — Фэн Синя как будто бы попустило, он немного протрезвел благодаря такой пробежке в десять вечера. — Может, мне сегодняшним вечером хоть кто-нибудь объяснить, что происходит и кто вы такие! Му Цин вздрогнул. Голос Фэн Синя был таким же громким, твердым и грозным, как полторы тысячи лет назад, когда они еще стояли плечом к плечу и защищали Его Высочество. Му Цин поджал бледные губы. Фэн Синь смотрел на него исподлобья, его волосы растрепались, челка от ветра полезла в рот, и он нервно убрал ее рукой. — Если нечего сказать, лучше отойди, пока я тебе не вмазал, — Фэн Синь не выглядел так, будто сейчас шутил, но Му Цин как стоял с непонятным выражением лица, так и остался на месте. — Отойди. Му Цин помотал головой из стороны в сторону. Фэн Синь не мог более терпеть, он был раздражен, ему хотелось спать, завтра ведь на работу, а тут происходят такие глупости, что голова кругом! Фэн Синь сделал шаг вперед и замахнулся кулаком, но Му Цин оказался проворнее. Схватив чужую руку, он притянул Фэн Синя к себе ближе и крепко обнял, утыкаясь носом в изгиб оголенной шеи. Фэн Синь такого хода явно не ожидал и секундно застыл, понимая, что эти телодвижения можно считать за домогательства, а потому сжал кулаки сильнее и начал юлить, пытаясь выбраться из этой тюрьмы объятий. Му Цин отпускать не хотел, он ждал этого момента слишком долго, чтобы просто вот так отпустить Фэн Синя; полторы тысячи лет были для него мукой, и, хоть и в его такой длинной жизни произошла не одна череда событий, изменившая его до неузнаваемости, рядом с Фэн Синем он снова стал тем самым юным богом, который впервые вступил на свой престол. — Еще пару секунд, — сломлено прошептал Му Цин, глубоко вдыхая все тот же неизменившийся запах. Фэн Синь как любил запах томленной на солнце вишни, так и остался предан своим предпочтениям, и Му Цин снова вернулся туда, где еще мог беззаботно проводить свободное время. Фэн Синь отчего-то перестал пытаться отвязаться от Му Цина, затих и даже опустил руки, позволяя Му Цину прижаться ближе. — Мы с тобой знакомы, что ли? — Фэн Синь повел бровью, смотря как плечи мужчины мелко подрагивают. — Да, когда-то очень давно были знакомы, — Му Цин отодвинулся, его некогда бледные щеки слегка покраснели, и он опустил голову, не собираясь поднять взгляд. Фэн Синь был чуть выше Му Цина, и смотреть на сжавшегося мужчину сверху вниз было вдвойне неловко. Эти трое были Фэн Синю не знакомы, но где-то внутри он чувствовал, что их уже видел. По крайней мере, двоих уж точно. Мужчину в красном он встречал впервые. Вряд ли они ходили в один садик или в одну школу, но, может быть, когда-то играли на одной площадке? Фэн Синь такие вещи вряд ли бы запомнил. Оглядев Му Цина еще раз, Фэн Синь вздохнул и потер переносицу. — Ты извини, ладно? Я должен идти, мне завтра на работу, а я еще даже не лег спать. Му Цин еле кивнул, и Фэн Синь, наконец, обогнав мужчину, спешным шагом направился к своей квартире. Каким образом он уснул, он уже не помнил, но при пробуждении его голова раскалывалась так, будто вчера он не прекращал пить вовсе. На столе по какому-то волшебству уже стояли таблетка и стакан воды, а рядом мило украшенный овощами омлет. Фэн Синь, смотря на все это чудо, склонил голову в бок и нахмурился. Мама с утра заходила, что ли? Вряд ли бы он вчера ночью приготовил себе такой шикарный завтрак и еще позаботился о себе из будущего, сразу же достав таблетку. Времени думать не было, будильник трезвонил уже третий раз, а это значило, что он совсем скоро опоздает на работу, если не поспешит! Фэн Синь лишь быстро запихнул в себя, к слову, достаточно вкусный завтрак и побежал в ванную. На работе его ждал полнейший кавардак, после вчерашней пьянки, естественно, никто работать не хотел, и Фэн Синь, как самый юный сотрудник, решил взять какие-то обязанности на себя. Только вот стоило ему пойти разбираться с подписями документов, как он снова наткнулся на того лучезарного юношу с мужчиной помрачнее. Того с серебряными бабочками Фэн Синь не возлюбил еще вчера, когда тот схватил его на улице и швырнул на скамейку, как мешок риса, и захотел его послать на три святых иероглифа. Юноша рядом выглядел так, будто был знаменитостью, да такой, что его лицо Фэн Синь точно видел совершенно недавно. Может, реклама была какая? Они сидели в кафе напротив его офиса, и Фэн Синь захотел поспешить спрятаться в центре печати в соседнем здании. К счастью, на обратном пути их уже не было, и остаток рабочего дня Фэн Синь провел в относительном спокойствии, пока вечером не хлынул сильный ливень, заставивший его не идти, а бежать домой, потому что при переезде он совершенно забыл свой зонт, а новый купить еще не успел. Только там, в своей квартире, сидя на горячем полу с миской лапши перед телеком, Фэн Синь смог расслабиться! И то, к сожалению, на время. Дверной звонок заставил Фэн Синя вздрогнуть и резко обернуться в сторону прихожей. В звонок нажимали так, будто это пришли коллекторы с разгоряченным утюгом выбивать все долги, и Фэн Синь, поддавшись своей фантазии, медленно встал и прокрался к двери. Звонок трезвонил, пока Фэн Синь не заглянул в глазок, и, стоило ему это сделать, как мужина сразу же повалился на пол, придавленный паникой. За окном неожиданно загрохотал гром, свет в его квартире ужасающе замигал, и Фэн Синь покрылся холодным липким потом, будто действительно попал в самый страшный ужастик. За дверью никого не было. На звонок нажимали ровно до той секунды, пока Фэн Синь не заглянул в глазок, и открывать дверь было страшно, а смотреть еще раз — страшно вдвойне. Нет, втройне! Фэн Синь громко сглотнул, ощущая, как мелко трясутся его руки. Дождь за окном хлестал бурными потоками воды в окна, редко, но ярко сверкала молния, заставляя Фэн Синя съежиться. Он все-таки посмотрел. Там никого не было, но на полу валялась какая-то странная вещь. Заставив себя открыть эту дверь, Фэн Синь, оборонившись длинной ложкой для обуви, выглянул, чтобы осмотреться по сторонам. Тихо, пусто и спокойно, а на полу в длинном черном футляре — зонт. Его Фэн Синь все же забрал, думая, что завтра дождь наверняка не прекратится. Что это за был гость, принесший этот подарок, Фэн Синь даже думать не хотел, потому что он слишком сильно напугался. Звонят в дверь — идешь проверять, но там никого нет. Ни тени, ни шагов, ни каких-то посторонних звуков. Не мог же зонт сам принести себя к его квартире, позвонить в звонок и свалиться на пол? Фэн Синь чувствовал, что начинает сходить с ума. Он с самого раннего утра позвонил матери и спросил, не заходила ли она к нему на днях и не готовила ли завтрак? Оказалось, что нет. Второй волной страха пробрало уже тогда. Пришлось идти в храм и молиться о благополучии в его квартире, потому что такие вещи его очень пугали, и ему не хотелось бы поседеть в двадцать два года. После ночного ливня каменная лесенка, по которой нужно было подниматься к храму Наследного Принца, еще была влажной и скользкой. Фэн Синь шел очень медленно, крепко ухватившись за поручень, но в момент не сдержался и все-таки поскользнулся, кренясь назад. Неожиданно кто-то схватил его за локоть, крепко удерживая ладонью, и помог устоять на ногах, вскоре поднимая его в вертикальное положение не давая и шанса разбиться. Фэн Синь тут же обернулся, чтобы отблагодарить, но никого не увидел. Снова ни звуков, ни движений. Ничего. Этих трех событий было достаточно, чтобы Фэн Синь не поднимался, а бежал по лестнице к храму, подгоняемый собственными страхами. В эту же секунду он поверил в существование и богов, и демонов, и в свое второе открывшееся дыхание, будто он убегал от бешеной собаки. Он с таким рвением поджигал благовония и раскладывал килограмм разных фруктов в качестве подношения, будто казалось, что он хотел выиграть несметные богатства в лотерее. — Наследный Принц! — Фэн Синь сложил ладони в молитвенном жесте и склонил голову. — В моем доме в последнее время творятся какие-то безобразия, будто злые духи мешают мне жить. Пожалуйста, помогите мне в этом разобраться! И все. Никакого «исцеляющего» эффекта нет, но на несколько дней и вправду все прекратилось, а потом снова начали то пропадать, то появляться вещи. В один момент Фэн Синю это настолько надоело, что однажды вечером он вскочил посреди комнаты и закричал: — Выходи! В этот раз пропал его рабочий ноутбук, на котором хранился файл компании для отправки за рубеж. Рассылка должна была состояться завтра, и Фэн Синь за этот документ отвечал собственным увольнением, ему не хотелось бы остаться без гроша в кармане из-за какого-то чокнутого призрака! Да, в призраков он все же поверил, когда начитался статей. Кто-то говорил, что это был домовой, а кто-то рассказывал о всяких душах умерших людей, которые таскаются повсюду за живыми и портят им жизнь, потому что не могут успокоиться, а раз Фэн Синь уже даже к самому богу обращался, то как еще он мог бороться? — Отдай мне мой ноутбук, мне за него голову с плеч снесут, если я завтра не притащу его на работу! Фэн Синь выставил руки на бока, хмурясь и оглядывая весь дом. Глупо было надеяться, будто угрозы помогут, и Фэн Синь в какой-то момент даже сдался, как вдруг перед ним на столе молниеносно загорелась слепящая вспышка, и появился его рабочий ноутбук. Фэн Синь нахмурился сильнее, беря под руку первое попавшееся для собственной обороны. — Так, теперь ты! — раз Фэн Синь смог установить с ним контакт, значит, сможет продвинуться в этом дальше, верно? — Сядь на стул, быстро! Фэн Синь указал подхваченным с пола тапочком на кухонный стул, испуганно оглядываясь по сторонам в поисках хоть малейшего движения, но более ничего не произошло. Те вещи, которые Фэн Синь потерял до этого, не вернулись, но отныне ничего не пропадало. Чудесным образом завтрак больше не появлялся на его столе с утра пораньше, а та самая защищающая от падений рука испарилась тоже, и Фэн Синь вернулся обратно в свое прежнее существование. Так прошел уже второй рабочий месяц, как ему неожиданно приставили новенького помощника. — Так, как ты говоришь, тебя зовут? — Фэн Синь крепко держал в руке кружку, из-за жары он снял пиджак и закатал рукава до локтей, отросшая челка снова лезла ему в глаза, норовя попасть даже в крепкий кофе. — Фу Яо. — Есть опыт в менеджменте, Фу Яо? Мужчина положительно закивал головой. Фэн Синь оглядел его с ног до головы и нахмурился, снова этот человек был ему запредельно знаком, неужели память Фэн Синя начала его подводить? — Хорошо, — он протянул новенькому планшет, — тогда вот твое первое задание. Думаю, ничего сложного тебе давать не стоит, просто нужно будет собрать подписей у директора А и директора Б, а еще сбегать за новым кофе, а то мой, кажется… закончился. Фу Яо окатил его каким-то странным взглядом. Он сам вообще был очень странным, смотрел на Фэн Синя какими-то загнанными глазами, будто они двадцать лет встречались, а потом резко расстались, Фу Яо постоянно носился где-то в поле зрения Фэн Синя и иногда даже мешал работать, на что сначала Фэн Синь реагировал достаточно агрессивно, но потом поутих. Он ведь тоже таким новеньким был, постоянно бегал за своими цяньбэй и спрашивал, все ли правильно сделал, но этот Фу Яо был только рядом с Фэн Синем, а на просьбы обратиться к старшим, отвечал, что те заняты! Фэн Синь тяжело вздохнул, потирая переносицу. Ничего-ничего, подожди еще немного, а там этого Фу Яо после обучения сошлют куда-нибудь в дальний офис, и Фэн Синь снова будет спокойно жить. В один из таких знойных летних вечерков, когда работать оставалось еще немного, Фу Яо неожиданно обратился к нему менее официально. — Не хочешь со мной в кино завтра сходить? — тихо спросил тогда он. Фэн Синь нахмурился в своей привычной манере и сначала ответил отказом, но, поколебавшись, сказал, что пойдет. Это был его первый друг в этом городе после переезда, и Фэн Синю не хотелось жить только в режиме «работа-дом-работа». Они договорились встретиться в субботу. Решив, что Фэн Синь заедет за Фу Яо ближе к девяти, Фэн Синь все равно прибыл заранее. Единственное, что он знал об этом фильме, — кинотеатр под открытым небом, поэтому он захватил с собой пару пачек попкорна и два пледа на случай, если кто-то из них замерзнет. Фу Яо впервые встретил его улыбкой. Да, она была короткой, скорее удивленной, но само ее наличие его немного подбодрило. До этого Фэн Синь никогда не видел, чтобы Фу Яо испытывал различные эмоции помимо скорби, печали и грусти, а тут весь светится. Даже накрасился немного! Фэн Синь ответно улыбнулся, открывая дверь Соляриса. Мужчина выглядел замечательно. У него волосы немного завивались на кончиках, ресницы были выведены тонким слоем туши, а стрелки, так красиво удлиняющие его темные глаза, дополняли его мягкий образ и придавали контраста. Фэн Синь впервые посмотрел на него другим взглядом. Впервые подумал, что Фу Яо, на самом деле, не такой раздражающий и доставучий, просто еще случилось такое, что их столы стояли друг напротив друга, и Фэн Синь постоянно ловил на себе его взгляд. Это жутко смущало, однако, позже Фэн Синь остывал и понимал, что он, наверное, просто симпатизирует мальцу, вот и все. Конечно, рабочий Фу Яо намного отличался от Фу Яо выходного, и Фэн Синь был рад, что тот позволил ему увидеть другого себя. Фу Яо присел на сидение, закрывая за собой дверь машины. — Здравствуй, — Фу Яо щелкнул ремнем безопасности прямо перед носом заплывшего Фэн Синя. — Здравствуй! — он не заметил, как вспыхнул, и мгновенно отвернулся, заводя Солярис. — Так… так почему ты пригласил именно меня? — У меня больше нет знакомых в этом городе, а билеты сгорают, и поэтому оставался только ты. Но раз ты согласился, значит, не так уж и против? Фу Яо выгнул бровь, улыбаясь. Фэн Синю невероятно захотелось огрызнуться на эту колкость, но он только неловко посмеялся. — Да-да, верно, ха-ха… Ехали они в тишине, Фу Яо отвернулся к окну и снова затих, а Фэн Синь редко позволял себе поглядывать на него краем глаза. Солнце уже село, и липкая жара спала, позволив вздохнуть полной грудью свежий ночной воздух. Наконец, доехав до парка, в котором проводили сеанс кино, Фэн Синь вытащил с заднего сидения плед и предложил Фу Яо попкорн. Вокруг уже было очень много разных парочек, которые сидели в обнимку то в своих машинах, то на траве перед ними, и Фэн Синь из-за этого немного смутился, отдаленно понимая, что они с Фу Яо, получается, тоже на «свидании», на что тот окатил его удивленным взглядом, как будто прочитал мысли. — Расслабься, никто плохого о тебе не подумает, идем. Фэн Синь смутился. Фу Яо резво схватил пачку попкорна и плед, первым выходя из машины. Да, кому вообще какое дело, почему они вдвоем здесь? Вдруг это двоюродный брат или самый близкий друг! Фэн Синь выдохнув, потер лицо ладонями и вышел из машины следом. Они расположились прямо перед капотом его Соляриса, и Фэн Синь вытянул конечности на траве, разглядывая окружение. Фильм еще не начался, но все большое поле было уже было занято, они сидели на самой вершине, откуда открывался отличный вид на экран, над головой уже горели яркие звезды, а месяц плавно подкатывал к чернеющему небу. Время близилось к десяти часам. — Не замерз? — Фу Яо прошептал, протягивая плед. Кровь у Фэн Синя была горячей, и он не реагировал на холод должным образом, на что отрицательно помотал головой. — А ты? Фу Яо на вид был бледным, и его кожа, так хорошо контрастирующая на загорелой кожей Фэн Синя, ощущалась и выглядела очень холодной. Мужчина тоже помотал головой и ухватился за пачку попкорна. Неожиданно экран загорелся, все затихли, и Фэн Синь вскоре растворился в фильме. Первая сцена заставила уже его вздрогнуть, там девушка кричала и пыталась увернуться от летящего в нее ножа, который бросил маньяк, и тут Фэн Синь съежился. Он не любил фильмы ужасов, зато Фу Яо, видимо, очень наслаждался процессом. Кровь брызнулся прямо на экран, заставляя Фэн Синя отвернуться, чтобы его не вырвало. Как он смотрел дальше, мужчина уже не помнил, но на неожиданных и пугающих моментах он уже не сдерживал себя и кричал так же громко, как и все остальные приехавшие поглазеть на этот бред. Один лишь Фу Яо изредка улыбался, все уминая попкорн из пачки, интересно, о чем он таком думал, раз улыбка цвела на его лице все шире и шире при каждом вскрике Фэн Синя? Фильм близился к кульминации. Главная героиня узнала, что за человек скрывается за маской серийного убийцы, и должна была арестовать его, но тот оказался проворнее и заманил полицейскую к себе в дом, полный ловушек. Фэн Синь обнял свои колени, положив подбородок на них и вперившись в экран. Девушка уже шла по длинному коридору, держа перед собой пистолет, как вдруг прямо перед ее глазами пролетел топор, чуть не задев лицо, и Фэн Синь вздрогнул настолько сильно, что чуть не упал назад, расставив руки по сторонам. Ладони автоматически схватились за все, что лежало в радиусе тридцати сантиметров от него, и Фэн Синь не сразу заметил, как Фу Яо сжимает его ладонь ответно. Мозг прошибло ударом тока, перед глазами снова мелькнуло что-то очень странное, что-то напоминающее по силуэту какого-то ребенка, и он удивленно посмотрел на мужчину, не понимая, что за фокусы тот творит. Фу Яо ладонь так и не разжал, продолжая наблюдать за фильмом, и даже не шелохнулся, видимо не почувствовав ничего странного. Фэн Синь покраснел. До конца фильма оставалось еще минут двадцать, развязка шла полным ходом, и Фэн Синь, устав от такого бурного потока разной пугающей информации, уже сидел вразвалочку, так и не выпустив ладонь Фу Яо из своей. Его знатно потряхивало, видимо, нервная система перевозбудилась настолько сильно, что все вылилось в ужаснейший тремор, и Фу Яо, заметив это, быстрым движением одной руки раскинул на их плечи один плед, потому что второй уже был под ними. Фу Яо без какого-либо стеснения подсел ближе, прямо уткнувшись плечом к плечу, и сжал его ладонь еще крепче, ощущая, что Фэн Синь начинает успокаиваться. Раздался хлопок, это главная героиня выстрелила в преступника, и фильм вскоре очень быстро закончился мчащимися мимо них титрами. Фэн Синь вставать, откровенно говоря, не хотел, а руки разнимать уж тем более. Его ноги стали ватными, ладонь вспотела в чужой крепкой хватке, показалось даже, что там наверняка останется синяк, — вот настолько крепко Фу Яо его держал, будто совершенно боялся его отпустить. Фэн Синь хмыкнул, все же поднимаясь с земли. Фу Яо схомячил весь попкорн в одно лицо, даже не подумав поделиться с Фэн Синем, и Фу Яо, заметив это, глухо посмеялся. — Я куплю тебе что-нибудь вкусное в следующий раз. Фэн Синь кивнул. Еще бы он не купил! Они расположились в теплой машине. Фэн Синя еще немного потряхивало после таких эмоциональных качелей, а Фу Яо сидел совершенно спокойный, будто только что посмотрел мелодраму. — Тебе нравятся ужастики, да? — А тебе нет, да? — сразу же парировал Фу Яо, отвлекаясь от своего телефона. — Вообще без разницы, просто получил билеты от нашей компании и забеспокоился, что зря пропадут, — Фу Яо заправил челку за уши и взглянув совершенно бесстыдным и лукавым взглядом на Фэн Синя, — но ведь есть у таких фильмов свои плюсы, разве нет? О том, как сильно у Фэн Синя до сих пор горела рука, которую Фу Яо держал в своей не менее двадцати минут подряд, Фэн Синь говорить не хотел, а перед ним уж точно. Он резво завел машину и выехал, когда предоставилась возможность. Дорога обратно снова прошла в тишине, Фу Яо смотрел в окно, Фэн Синь поглядывал на спокойного Фу Яо и все никак не мог понять, что же у него творится в голове. Вот вроде бы симпатичный и даже подходит под его типаж, но что-то в нем было такое странное, чего Фэн Синь не мог разгадать. И эти всполохи каких-то странных действий перед глазами, когда они касались друг друга, а еще то, как сильно Фэн Синя било током, стоило Фу Яо случайно задеть его или того хуже — схватиться за руку или локоть прямо основательно! Тем не менее, Фу Яо был достаточно красив, высок, хорошо сложен и остер на язык, Фэн Синя это не отталкивало, но притягивало совершенно близко, хотя, казалось бы, он до последнего за собой это не замечал. Или не хотел замечать. — Приехали, — Фэн Синь неожиданно проснулся, когда Фу Яо засобирался и хотел выйти из машины, — спасибо тебе за компанию, было приятно подержать тебя за руку, пока ты кричишь от страха! Фу Яо вылетел из машины быстрее, чем Фэн Синь успел сообразить поймать его за подол худи, и мужчина только огрызнулся, собираясь наговорить теплых слов вдогонку, но тот уже скрылся за дверью подъезда. Фэн Синь уперся лбом в руль Соляриса, тяжело вздыхая. В первое его видение был храм. Храм находился в лесу, был объят золотом, висела табличка, написанная какими-то странным иероглифами, будто выдуманными. Второе видение было с каким-то ребенком. Он выглядел веселым, и мужчина катал его на своих руках, а еще на доли секунды перед ними мелькала какая-то невообразимо-красивая женщина с тонкими губами, обведенными красной помадой, и высокой прической. Фэн Синь видел всех этих людей и место совершенно впервые, не до конца понимая, почему это происходит только в контакте с Фу Яо и… Погодите, разве первый раз не был с- — Фэн Синь! — в трубке раздался тревожный голос, — ты еще не уехал? Я, кажется, ключи от квартиры где-то посеял! Фэн Синь принял входящий звонок на автомате и очень сильно удивился, когда услышал его голос, ведь Фу Яо буквально только что ушел от него. — Нет, я еще стою, спускайся. Фу Яо прибежал в той же одежде и взволнованный. Он рывком сел в машину и опустил голову в ладони, что-то гневно шепча. — Может, в парке выронил? Давай съездим? — Нет, парк наверняка уже закрыли, я могу остаться сегодня у тебя? Повезло, что у Фэн Синя была двухместная кровать, не приходилось стелить себе на полу, хотя там не было некомфортно. — Вот, возьми мою одежду, можешь ополоснуться в душе. Надеюсь, ты разберешься. Фэн Синь почесал затылок, они приехали уже достаточно давно, но минут тридцать просидели на полу, полностью уставшие. Фэн Синь через силу заставил себя встать и точно так же через силу заставил Фу Яо пойти купаться, хотя смывать такую красоту с его лица Фэн Синю было достаточно обидно. Фу Яо пошел, но только спустя перепалку, посреди которой он громко и совершенно невпопад засмеялся, а потом так долго и тепло смотрел на Фэн Синя, будто они действительно встречались двадцать лет и неожиданно расстались. Фу Яо все-таки скрылся за дверью ванны, а Фэн Синь, полежав еще немного на теплом полу, пошел готовить ужин на двоих. В голове все крутился репитом громкий смех Фу Яо, Фэн Синь, казалось, вовсе слышал его впервые. Вид счастливого мужчины отпечатался на подкорке его памяти, и еще под веками — Фэн Синь закрывал глаза и начинал улыбаться, как последний дурак. У Фу Яо тогда волосы растрепались по плечам, хвост был распущен, кофта слегка задралась, и он лежал на спине, задрав голову от смеха. Фэн Синь прикрыл ладонью лицо, стоило бы ему сейчас лучше сосредоточиться! Острой лапше не нужно было много времени, чтобы вскоре появиться готовой и горячей прямо на столе, но с жаркой мяса он провозился достаточно долго, чтобы в момент забыться и заметить руки на своем торсе только спустя крупную волну дрожи. В виски ударило болью, а перед глазами снова замелькали силуэты, но на этот раз это был юноша в царских одеждах и с яркой улыбкой. Фэн Синь выронил металлические палочки в порыве паники, и сгорбился над плитой, ощущая как хватка Фу Яо становится только сильнее. Мужчина обнимал его сзади, мягко поглаживая по груди ладонью, будто успокаивая, а сам то утыкался носом меж лопаток, то прижимался щекой к плечу, редко покачиваясь из стороны в сторону. — Послушай, все то время, которое… — Не сейчас, — Фу Яо прижался носом ему в затылок и тяжело вздохнул запах томленной на солнце вишни, — я объясню позже. Его голос раздавался тихо, но будто лез наружу, прорываясь сквозь горечь и страдания. Фэн Синь уже совсем не понимал, что происходит в последние полгода его жизни, все вдруг превратилось в какой-то бедлам. Сначала какие-то люди в парке, потом стали пропадать вещи, потом этот Фу Яо, который при каждом касании бьет током и вызывает какие-то, мать их, галлюцинации! Фэн Синь подхватил палочки трясущимися руками и принялся доготавливать мясо, хотя с обнимающим его сзади Фу Яо это было достаточно тяжело. Он хотел спросить, почему Фу Яо сегодня такой тактильный, но не стал задавать глупых вопросов. Ему все равно не нужен был ответ, он просто хотел услышать его голос. — Готово, — Фэн Синь мягко прошептал минут через десять, когда понял, что Фу Яо затих, все еще обнимающий его сзади. Заглянув за собственное плечо, Фэн Синь увидел, как Фу Яо стоял с закрытыми глазами, ресницы мелко подрагивали, он будто спал, но выглядел таким спокойным и умиротворённым, что даже не хотелось шевелиться. Фу Яо приоткрыл глаза и отстранился от Фэн Синя, чтобы помочь накрыть на стол. Вскоре жареное мясо вкусно клубилось парами посреди стола, а вокруг уже плясали маленькие тарелочки с закусками. Когда Фэн Синь успел это все подготовить, Фу Яо не знал, но его живот заметно громко проурчал при виде такого вкусного ужина. — Благослови тебя небожитель за твои старания! — Фу Яо сложил ладони с палочками, зажатыми меж них, в молитвенном жесте и склонил голову. Фэн Синю показалось это достаточно забавным и милым, ведь это просто ужин, а его благодарят так, будто он целый город от смерти спас. — Будет тебе, — Фэн Синь мимолетно потрепал Фу Яо по мокрой макушке, садясь за стол и уже почти не ощущая ломоту в пальцах от касания. Кстати говоря, одежда Фэн Синя сидела на Фу Яо идеально, с виду Фэн Синь был чуть шире Фу Яо в плечах, но в остальном они действительно выглядели как двоюродные братья, которые могли брать у друг друга вещи без спроса. Фу Яо быстро принялся за еду, запихивая в себя еще кипящую в бульоне лапшу так, будто он ест впервые за тысячу лет. Фэн Синю это льстило. Ну не могло не льстить! — Вкусно? — Фэн Синь подлил горячего чая в кружку и подтолкнул в сторону затихшего Фу Яо. Тот бодро помотал головой, даже не отрывая лицо от тарелки, и Фэн Синь засмеялся. Сколько времени с ужина прошло, Фэн Синь не знал, но, когда его ноги валились от усталости, а он сам, утомленный такой приятной атмосферой, разложился звездой на полу после быстрого горячего душа, Фу Яо вдруг навис над ним. Стол уже был убран, а на его лице закрепилась мягкая кошачья улыбка, взгляд стал хитрым и смотрел сквозь завесу пушистых ресниц, будто приглашая сесть поближе. Фэн Синь вспыхнул сразу же, щеки охватило пламя смущения, и он захотел встать, но Фу Яо заставил лечь обратно и сел ближе. — Ты чего делаешь? — Фэн Синь от смущения уже задыхался, потому что Фу Яо с каждой секундой нагибался ближе. — Нравишься ты мне, Фэн Синь, — Фу Яо зачесал чужие мокрые волосы назад и улыбнулся, — давно нравишься. Насколько давно, Фэн Синь не знал, но по взгляду Фу Яо можно было понять, что целую вечность. Фу Яо Фэн Синю тоже, наверное, нравился, но он и сам еще не мог этого определить после целой череды странных событий в виде электрических касаний, галлюцинаций и неожиданных билетов в кино. — Могу я тебя? Договорить Фу Яо не успел, Фэн Синь неожиданно даже для самого себя потянул раскрытые ладони к его лицу, и те рикошетом вернулись обратно, затянув в эту пучину и Фу Яо. Фэн Синь целоваться толком не умел, опыта почти и не было, но горячие губы Фу Яо каким-то образом сами привели его к нужному темпу и к нужным действиям. Стало горячо вдвойне, под ним утепленный пол, над ним разгоряченный мужчина, чьи волосы сейчас так бессовестно щекотали его лицо. Фу Яо тяжело выдохнул и уперся носом в щеку Фэн Синя, он расставил ладони по обеим сторонам от его головы, чтобы удержать равновесие, но вскоре и вовсе пересел на его бедра, седлая сверху. Фэн Синь разогнался из состояния «покоя» в состояние «беспокоя» за три секунды, он на пробу сжал ладонями его бедра, поцарапал их сквозь ткань домашних брюк, поднялся пальцами выше, проникая под широкую футболку. Фу Яо над ним громко пыхтел, он отстранялся и примыкал поцелуями вновь и вновь, действуя совершенно беспорядочно. Его вздохи эхом отдавались в ушах Фэн Синя, а касания лица, плеч и груди топили в нем целый город чувств, будто цунами. Когда Фэн Синь в моменте, украденном меж быстрых поцелуев, предложил перейти на кровать, Фу Яо отрицательно помогал головой. И на полу было очень хорошо. Фу Яо укусил Фэн Синя за губу, он слегка оттянул ее, а после в извинении зализал припухлость, руками продолжая обнимать щеки. Фэн Синь уже царапал спину Фу Яо, неловко оглаживая пальцами линию острого позвоночника и лопатки, а после снова возвратился к плотным бедрам, так сладостно растягивая моменты касаний. Фу Яо приоткрыл глаза, он отстранился на секунду, вновь поцеловал его совсем коротко, а потом и вовсе неожиданно приподнялся. Он выпрямил спину на ровных локтях и откинул голову, пытаясь привести дыхание в норму. Фэн Синь снизу тоже тяжело дышал, его губы раскраснелись, а некогда пылающие от смущения щеки и вовсе начали гореть, будто в костер подлили бензин. Волосы Фу Яо, некогда каштанового оттенка с золотистым отливом, вдруг стали чернеть и удлиняться. Фу Яо менялся в лице прямо на глазах Фэн Синя, цвет глаз из черного одной каплей белил превратился в серебристый, в которых теперь плясали уже не черти, а плескался целый холодный океан. В плечах он точно стал шире, и Фэн Синь удивленно поднялся на локтях, не понимая, что происходит. Фу Яо опустил взгляд вниз, и оттуда, сверху, на него уже смотрел Му Цин. — Фэн Синь, я… — Му Цин заторможенно моргнул, не понимая, как так вышло, что он поменял внешность именно сейчас, но Фэн Синь, в принципе, его уже не слышал. Он завороженно смотрел на него с протянутой к его лицу ладонью. Му Цин прижался щекой к руке, крепко обнимая ее своими двумя, и зажмурился. Фэн Синь гладил его по лицу медленно, рассматривая каждый сантиметр его истинной внешности, и потом как-то слишком запоздало он увидел еще один отрывок. Над ним тучное небо и плачущий Му Цин в каких-то доспехах. Фэн Синь зажмурился следом, в этот раз боль в висках была слишком сильной, чтобы попытаться сдержаться, и Фэн Синь непроизвольно простонал, привставая и опираясь на выпрямленную руку. Му Цин, услышав это, неожиданно вздрогнул и открыл глаза. Фэн Синь смотрел на него совершенно усталым, загнанным, блеклым взглядом. — Теперь расскажешь мне, что происходит? — прошептал он совсем тихо, уставший после такой эмоциональной нагрузки. Му Цин сжал губы в тонкую полоску и отрицательно помотал головой. — Мне страшно, — Фэн Синь не унимался. Он приблизился к лицу Му Цина и снова обнял за скулы, совершенно нежно и мягко целуя в уголок губы, — расскажи мне все, я тебя прошу. — Прости, Фэн Синь, я не могу. Му Цин опустил голову, выпутываясь из рук Фэн Синя в попытке встать с его колен. — Я должен идти. — Нет! — Фэн Синь вскочил на ноги, охваченный непонятной паникой и каким-то странным дежавю, и уже потянулся, чтобы ухватиться за подол его одежды, но Му Цин растворился в воздухе, погружая квартиру в тишину. Фэн Синь нервно чиркал на офисном листе бумаги схему. Он провел прямоугольниками со вписанными в них названиями летних месяцев, а от них уже стрелочки. Июнь. Начало первого летнего месяца далось ему тяжело. Он пошел в храм, помолился, а потом наткнулся на трех каких-то странных мужчин, которые вечером выкрали его в парк. Первым был, так называемый, Хуа Чэн. От одного воспоминания его касаний все еще было не по себе, и Фэн Синь нахмурился, поджимая губы. Вторым был Се Лянь. Его мягкая улыбка нежила и успокаивала сильнее всяко-разных транквилизаторов. Он говорил о чем-то, но тогда еще пьяный Фэн Синь не понимал. Третий — Му Цин. После прикосновения с ним Фэн Синь увидел свое первое видение. Золотой храм с закрученными иероглифами на табличке. Фэн Синь раскрыл ноутбук и судорожно выдохнул. Что за иероглифы? Как их искать? Это выдуманный язык? Это какой-то старый, древний, забытый язык? Фэн Синь стучал по столу ручкой, кусая губы. Его брови нахмурились, складка кожи меж них привычно расположилась на своем месте. Фэн Синь написал: древний китайский. И понял, что это действительно был он. Фэн Синь не запомнил, что конкретно было там написано, потому что видение лишь вспышкой перед глазами предстало на секунду и исчезло. Так, золотой дворец из прошлого, хорошо. На следующий день появился завтрак, который ни он, ни его мама не готовила. Фэн Синь все еще не понимал, откуда он взялся. Июль. Стали пропадать вещи. Рубашка, резинка для волос, полотенце, ноутбук, какие-то продукты из холодильника. Никого и ничего на улице он больше не видел, ничего «потустороннего» в квартире он не чувствовал, но от пропаж уставал. Зато на работе все было относительно спокойно. Август. Приставили Фу Яо, который кого-то напоминал, и только сейчас Фэн Синь понял, что у него и у Му Цина было практически одно лицо. Фу Яо был не всегда, но достаточно приятным человеком, который помогал, когда нужно, который язвил, когда не нужно, но постоянно бегал рядом и все. Кино, поцелуи на полу, после которых Му Цин принял истинный облик, выдав себя настоящего. И пропал. Уже неделя прошла с этих событий, а Фэн Синь все размышлял, кто же он такой. Храм, ребенок, женщина, юноша с яркой улыбкой и плачущий над ним Му Цин. Фэн Синь точно знал, что это были отрывки не из его жизни, но что же тогда? Фэн Синь стучал ручкой по столу, разминая виски. Юноша с улыбкой, белый силуэт, храм, табличка, юноша с улыбкой, белый силуэт, храм, табличка, юноша с улыбкой, Наследный Принц? Се Лянь? Клавиши быстро застучали по клавиатуре, Фэн Синь забил запрос Наследный Принц, и появились картинки улыбающегося юноши с цветком в одной руке и с мечом в другой. Ручка выпала на стол, покатилась округлыми боками и свалилась на пол. Фэн Синь испуганно вскочил со стула и, не устояв на ногах, рухнул вниз, вместе с ухнувшим в ребрах сердцем. Это он. Это был один из тех, кого он видел в парке. Это была его та широкая, мягкая улыбка, которой он одарил Фэн Синя с первой секунды их знакомства. Они что, все его знали? Кто такой тогда Му Цин? Он тоже… тоже небожитель? Фэн Синь зажмурился, схватившись за голову. Ему срочно нужны были ответы. Схватив куртку, он сунул ноги в шлепки и побежал поздним вечером, почти ночью в храм Наследного Принца. — Се Лянь! — Фэн Синь закричал, останавливаясь посреди дворца. Внутри уже было тихо и пусто. — Я знаю, что это ты. Я знаю, что ты — Наследный Принц, появись! Сзади шелохнула дверь, и в проходе украдкой всплыл Се Лянь с озорным взглядом. Он улыбнулся, проходя ближе, и положил ладонь на его плечо, успокаивая. — Ты очень смышленый, как ты догадался? — Се Лянь присел у ног собственной статуи. Фэн Синь окинул его напуганным взглядом и тяжело сглотнул, поправляя собственную съехавшую с плеча куртку. — Ты что, действительно, — Фэн Синь кивнул в сторону статуи, — ну… ты понял. Се Лянь улыбнулся шире и кивнул. Он был рад, что Фэн Синь сам до всего догадался, но чужой взгляд бегал в испуге и шоке по всему дворцу, Се Ляню стало его жаль. — У тебя есть вопросы, верно? — Кто такой Му Цин? — Му Цин — генерал Сюаньчжэнь, бог войны. Он правит юго-западными землями. — А я? Кто я такой? Почему я вам всем нужен, зачем он увязался за мной? — Фэн Синь подошел ближе, его лицо осунулось от усталости, Фэн Синь был в шаге от нервного срыва. — То, что я тебе расскажу, может сильно тебя шокировать. Ты точно готов это услышать? Фэн Синь фыркнул, запрокидывая голову и закрывая ладонями лицо. Он слишком много пережил, чтобы слышать сейчас такую предупреждающую и ненужную фразу. — Говори. Я уже ничему не удивлюсь. Се Лянь вздохнул и похлопал по выступу рядом с собой. — Присаживайся. Когда-то давно, когда еще существовало великое государство Сяньлэ, Наследный Принц Се Лянь взял под свое покровительство Фэн Синя. Он приметил его в возрасте четырнадцати лет и сразу же нанял в свою личную охрану, сказав, что того ждет великое будущее. Позже он нашел личного помощника Му Цина из бедного района, признал его хорошим мастером и выдал длинную саблю Чжаньмадао, утащив за собой во дворец. Трое росли через преграды и проходили через вечные кочки, будто кто-то специально вставлял им в колеса палки. Се Лянь вознесся и потащил своих верных друзей на небеса, так Фэн Синь и Му Цин близко познакомились с миром небожителей, но не прошло и века, как Се Ляня выгнали, а Фэн Синь с Му Цином вернулись следом в смертный мир. Му Цин в приоритет поставил свою мать выше императорской семьи, на что Фэн Синь еще долгое время после разлуки злился. Му Цин продолжил путь самосовершенствования, вскоре вознесясь самостоятельно, а Фэн Синь выбрал спокойную жизнь и построил свою семью. Оба не знали, где теперь Се Лянь, но им хватало и своих проблем, чтобы поддаться на поиски Его Высочества. Фэн Синю вскоре предложили работу на юго-западе. Он переехал туда со своей семьей, поступил на службу, пытался жить, но после неожиданной встречи с Му Цином-небожителем Фэн Синь сломался. В возрасте тридцати пяти лет он скончался на поле боя, тяжело раненый насквозь, а Му Цин и вовремя не успел, и залечить его раны не смог. И время будто пошло медленнее. Ничего более не радовало Му Цина, он впал в глубокое отчаяние, работу свою выполнял автоматически, быстро расправляясь со всеми поручениями. Он стал очень много времени проводить на тренировках и на поле боя, убивал чудищ настолько рьяно, что даже другие небожители, до этого совершенно безразличные к нему, стали замечать, насколько плохо его состояние. К тому времени Се Лянь уже вознесся в третий раз, он понял, насколько тяжело чувствует себя Му Цин на протяжении уже восьми сотен лет, и был удивлен, как он еще держался. Поговорив с Линвэнь и Хуа Чэном, Се Лянь однажды преподнес ему подарок. — Это божественное семя, оно начнет прорастать, когда Фэн Синь переродится. Первые лепестки подскажут, что он готов к встрече. Му Цин в перерождение верил всей своей душой, и так он принялся ждать. Со смерти Фэн Синя прошло уже полторы тысячи лет, каждый день Му Цин не сводил взгляда с цветочного горшка, он стал еще более нервным, но надежда не умирала. Они должны были встретиться, Му Цин еще должен был ему сказать самые важные слова. Поздней ночью, когда Му Цин работал за бумагами, горшок вздрогнул. Это было самое первое движение за все эти годы, и Му Цин выронил бумаги, оставил все дела на потом. Он присел на колени перед тумбочкой, и напугано вздохнул. Разрезая землю, оттуда появился совсем маленький зеленый росточек. Му Цин всхлипнул. Столько лет ради этого момента, а подождать еще два десятка не составляло ему такого труда. В ту ночь совсем малютка Фэн Синь впервые вздохнул и закричал в родильном отделении. С каждым днем росточек рос все больше и все сильнее креп. Некогда маленький лепесток превратился в толстый ствол дерева, ветки раскинулись в стороны, почки разбухли и зацвели. Первый лепесток отпал в ноябре. Им понадобилось полгода, чтобы найти Фэн Синя, а он оказался совсем близко. Расположившись прямо на землях Се Ляня, Фэн Синь в первый раз шел к его храму. Му Цин наблюдал за ним издалека, его трясло, он боялся, что спугнет Фэн Синя своей бурной реакцией. — Он совсем такой же, — Сюаньчжэнь прошептал, размазывая ладонью влажную дорожку слезы по щеке. Пока Фэн Синя не было дома, Му Цин рылся в его вещах. От Фэн Синя даже пахло точно так же, как и тогда. Томленная на солнце вишня отдавала терпким вкусом на кончике языка, Му Цин зарылся носом в рубашку и не сдержался. Истерика накрыла его с головой плотным куполом, момент, когда они впервые открыто встретились взглядами еще утром, плотно забился в его памяти. Фэн Синь был высоким, взрослым, подтянутым мужчиной. Костюм шел его лицу больше грязных одежд и доспехов, а эта привычка отбрасывать ладонью длинную прядь челки, которая выбилась из высокого пучка, осталась все такой же милой и небрежной. Му Цин зажмурился. Он громко зарыдал, валясь прямо на пол, крепко держа в руках рубашку, но все ведь закончилось! Все эти сотни лет ожидания, которые отзывались в нем болью и страданиями, наконец закончились. Фэн Синю уже двадцать два, он живет в хорошее время, у него замечательные родители и новые коллеги. Му Цин больше не мог волноваться, но ему хотелось больше. Ему хотелось никогда не отпускать Фэн Синя, хотелось быть рядом всегда. Так появился Фу Яо. Тот, который разделил самый первый поцелуй с Фэн Синем, тот, который показал, что он в нем нуждается, тот, кто пропал без вести. Фэн Синь тяжело вздохнул, массируя виски. — Где я могу его найти? — Фэн Синь уставшим хриплым голосом спросил и поднял на затихшего Се Ляня взгляд. — Юго-запад, храм генерала Сюаньчжэня. Поищи его там, помолись, чтобы он услышал тебя и явился. Фэн Синь соскочил с выступа. — Спасибо тебе, Се Лянь. В этот раз я его не потеряю. Се Лянь улыбнулся. Теперь перед ним в точности стоял его самый хороший друг Фэн Синь. Фэн Синь собирал вещи быстро, ближайший скоростной поезд до юго-запада отходил через два часа. Фэн Синь на него не успевал, тем более билеты давно выкупили. Пришлось попытать удачу еще через несколько дней, которые Фэн Синь провел в нетерпении встречи. Ехать до юго-запада долго, на скоростном поезде всего шесть часов, на обычном ехал бы неделю. Он уже забронировал отель на одну ночь, откопал список ближайших, скачал карту города. Внутри него абсолютно все пылало, все горело до углей, Фэн Синь унимал дрожь, пытаясь отвлекаться на чтение книг, но он попросту не мог сконцентрироваться ни на чем другом, кроме Му Цина. Он поверил в рассказ Се Ляня настолько сильно, потому что все кусочки пазла в его голове начали постепенно складываться. Так он оказался перед золотым храмом Сюаньчжэня. Он сразу вспомнил первое видение, сбоку стояла табличка с ранее непонятными иероглифами, но сейчас Фэн Синь смог ее прочесть. «Юго-западный бог войны, генерал Сюаньчжэнь» гласила она. Фэн Синь окинул взглядом весь дворец и медленно вошел. Перед ним предстала статуя. Широкая ладонь лежала на клинке, его длинные волосы струились и пропадали в многочисленных складках одежд и брони. Выражение лица было очень грозным, оно отличалось от статуи Се Ляня, буквально небо и земля. Взгляд его был холодным, но Фэн Синь вспоминал, как тепло Му Цин мог на него смотреть. Мужчина положил купленную гроздь винограда на поднос, поджег молитвенные благовония и склонил перед ним голову. Он не знал, как правильно нужно было его позвать, если он сам избегал его уже вторую неделю подряд. Если Се Ляню он просто крикнул, а тот сразу же появился, то Му Цин вряд ли бы сделал то же самое. — Му Цин, пожалуйста, ты мне нужен, — Фэн Синь прошептал, жмурясь, — не бросай меня в этот раз, Му Цин. Давай поговорим. Благовония разнесли теплоту по всему дворцу, Фэн Синь мантрой звал его к себе, но солнце очень быстро село, поднялась луна. Прошли сутки, вторые, пятые, Фэн Синь постоянно продлевал отель, но надежда его угасала с каждой проигнорированной молитвой. Может, у него просто была работа? Му Цин ведь бог, наверняка у него много дел. Или, может быть, Му Цин попросту его уже забыл? Гонялся за ним, гонялся, в любви признался, поцеловал и пропал, привязав к себе Фэн Синя крепкими красными канатами. В очередной раз выходя из храма, Фэн Синь больше не хотел здесь оставаться. Он решил переночевать последнюю забронированную ночь, а завтра поехать домой и забыть это все как страшный сон. Луна уже полным кругом висела посреди неба, Фэн Синь завернул по дороге не в сторону отеля, а решил прогуляться до ближайшей реки, чтобы хотя бы посмотреть город. Спустившись с моста ниже, Фэн Синь уселся прямо на берегу. Водная гладь спокойно шелестела, поддуваемая редким ветром, звезды ярко горели на небе, и Фэн Синь умиротворенно вздохнул, закрывая глаза. Как вообще можно было до такого дожить? Бегаешь за каким-то божком по всей стране, потому что он скрылся, а позже оказывается, что вы раньше были связаны и взаимно влюблены в друг друга. Фэн Синь глухо засмеялся, понимая, в насколько глупом он сейчас положении. Хватит с него, хватит этого цирка. Он в этом городе уже неделю сидит, а от Сюаньчжэня ни звоночка, ни записочки. Фэн Синь чувствовал себя очень жалким. Помнится, в школе он тоже бегал за одной девочкой. Ее звали Цзянь Лан, и она была единственной, кто Фэн Синю действительно понравилась, потому что других девочек он старался избегать и обходить кругом, но Цзянь Лан его отшила, и Фэн Синь больше не пытался влюбляться до этого лета. Лето вообще было самым странным. Столько потраченных денег, времени и сил ради бога, из-за которого он чуть ли не сошел с ума! Фэн Синь устало вздохнул. Мужчина открыл глаза. Перед ним неожиданно мелькнула тень, вода вдруг взбунтовалась, горло сдавило чем-то тугим. Фэн Синь от неожиданности дернулся и запоздало захрипел, он машинально схватился за шею, пытаясь стянуть с себя уздечку, но там ничего не было. Его медленно начало поднимать с земли, ступни легко оторвались, Фэн Синь запаниковал. Лицо покраснело, вены на висках вздулись до ярко-выраженных змеек, он ухватился за что-то перед собой, крепко держась, как вдруг прямо из ниоткуда появилось лицо. Исполосованное шрамами от клинка, лоб пересекала тоненькая полоска алой ткани с золотым гербом посередине. Мужчина гадко улыбался, крепко держа Фэн Синя за горло прямо над землей, пока тот барахтался, пытаясь слезть. — Нашел! — сказал он и громко засмеялся, замахиваясь рукой. Фэн Синь улетел на несколько метров и глухо врезался затылком в ствол дерева. Некогда спокойное течение реки забурлило, вода словно окрасилась в алый, до этого чистое небо неожиданно затянуло завесой плотных туч. Фэн Синь прикрыл глаза, он закашлял, необходимый кислород огромной массой поступил в его организм, но не успел он и сообразить, что произошло, как мужчина навис над ним огромной тенью. — Помнишь меня? — спросил он хриплым голосом. Фэн Синь отрицательно помотал головой, еле различая в этой темноте горящие ненавистью глаза незнакомца. — Меня зовут Дай Шан, ты занял мое место в отряде, и я пришел мстить. Я убил тебя в твоем прошлом воплощении, убью в нынешнем и продолжу убивать во всех будущих, потому что ты, — Дай Шан резким движением выставил клинок. Лезвие аккурат дотронулось до подбородка Фэн Синя, заставляя вновь поднять голову, — ты не достоин ни минуты спокойной жизни. Фэн Синь больно ухмыльнулся, он отвел пальцами клинок в сторону и дотронулся до своего разбитого затылка, вскоре марая руки в крови. Что за жизнь? Живешь себе спокойно, живешь, а тут вдруг и бывшие любовники, и бывшие противники, всем им зачем-то нужен Фэн Синь, а он ведь просто хотел прожить свою жизнь. Всего лишь прожить. Дай Шан не дал ему времени на размышления. Он отвел клинок от Фэн Синя и, замахнувшись, навел острое лезвие прямо в область сердца. Клинок рубанул воздух на две части и врезался прямо в дерево, кромсая его щепки. Фэн Синь исчез прямо в момент занесения над ним острия! Дай Шан в гневе обернулся. — Я же вроде убил тебя в прошлый раз, еще захотелось? Му Цин, который успел подхватить Фэн Синя на руки, уже усаживал мужчину на другой стороне берега. Дай Шан вскинул голову, улыбаясь. Божка он тоже ждал, но вывести его наружу без особенной приманки все никак не получалось. — Ты убил меня, — Дай Шан выставил клинок в сторону подходящего к нему Му Цина, — так отведай же моей мести! Фэн Синь зажмурился. Берег осветило яркими всполохами вспышек, лязг металла о металл отдавался в ушах очень звонко, будто Фэн Синь сидел не в сотне метров от них, а совсем рядом, нет, будто он сам был клинком Му Цина. Сюаньчжэнь двигался очень быстро, он Чжаньмадао управлялся так, будто сабля была продолжением его рук. Фэн Синь не успевал, да и не пытался смотреть за ними, но очень беспокоился за Му Цина. Даже обида за игнорирование куда-то улетучилась. Дай Шан ранил Сюаньчжэня в плечо, и Фэн Синь дернулся, привставая, будто мог как-то ему помочь. Му Цин ответно нанес удар поперек груди, пнул его ногой в область солнечного сплетения, из-за чего Дай Шан потерял равновесие и повалился на землю. — Твои последние слова, ублюдок? — Му Цин надавил стопой тому на грудь и приставил саблю к горлу. — Гори в аду, мерзавец, — Дай Шан вскинул руку вверх, в лицо Му Цина полетел песок с маленькими камешками. Сюаньчжэнь мгновенно зажмурился, закрываясь ладонью. Дай Шан вскочил на ноги, одним движением выбил из рук Му Цина Чжаньмадао, вторым движением опрокинул Сюаньчжэня на землю, третьим занес над ним свой клинок, четвертым вонзил его в тело. Сабля пробила божественную защиту, вошла в плоть настолько быстро, что звук хруста костей и разрыва мягких тканей добрался до Фэн Синя только через доли секунды. Му Цин загнулся пополам, голыми руками хватаясь за лезвие. Его духовное ядро задело только сбоку, но клинок все равно пустил по нему трещины. Фэн Синь закричал. Вся головная боль улетучилась на фоне раненого Му Цина, и Фэн Синь откуда-то нашел в себе силы, чтобы вскочить с земли и побежать к ним. Чжаньмадао лежал, припорошенный от удара песком, Фэн Синь на бегу подхватил его руками за длинную рукоять и с криком замахнулся лезвием. Оно точно попало по шее демона, ровно отделяя голову от туловища. Дай Шан удивленно распахнул глаза, он был слишком увлечен убийством бога, что не заметил этого несчастного человечка. Чжаньмадао блеснул в свете вышедшего диска луны, и голова Дай Шана свалилась на песок, тут же распадаясь на мелкие частички. От трупа мгновенно понесло смрадом, Фэн Синь обессиленно выронил саблю Сюаньчжэня на землю и тревожно обернулся к его богу. Му Цин закашлялся приступом, он тяжело дышал, на лбу проступил холодный пот, кожа болезненно побледнела. Мужчина пытался вытащить клинок из себя, но сабля будто вросла вместе с ним во влажный от крови песок. Фэн Синь упал на колени рядом с ним. Его руки тряслись, взгляд бегал по всему его телу, он совершенно не знал, чем помочь. — Фэн Синь, послушай внимательно, — Му Цин зажмурился, его дыхание заметно стало тяжелее, — я очень, очень боюсь умирать. Я всю свою жизнь после твоей смерти жалел, что не смог сказать тебе самого важного, — Му Цин ухватился порезанными пальцами за саблю снова, пытаясь поднять ее вверх, — я тебя люблю, Фэн Синь. Я знаю, что ты теперь совершенно другой человек, но тогда я тебя любил. Очень сильно любил, и мне жаль, что так… что так… Му Цин осип, одна его рука упала на песок, он уже не мог поднять даже головы, чтобы посмотреть на Фэн Синя, но тот был рядом. Фэн Синь сидел, нависнув над ним, он крепко держал Му Цина за руку и сдерживал поток своих горячих слез. Му Цин тяжело вздохнул, его ресницы задрожали, на глазах проступили капли слез. От клинка огромными потоками исходил трупный яд, который заражал тело Сюаньчжэня. Кровь черной густой жидкостью разливалась от солнечного сплетения вверх, она уже влилась в сердце и медленно поступала к голове. Все вокруг плавно озарилось белым, и Сюаньчжэнь осознал, что прожил очень долгую, но такую жалкую жизнь.

***

Было светло. За окном щебетали птицы, солнце ярким диском висело на небе. Фэн Синь подправил подолы своего пиджака и вышел из квартиры, запирая дверь на ключ. Трудолюбие принесло ему скорое повышение в должности, теперь он был старшим менеджером, а не просто мальчиком на побегушках. Вечера он спокойно проводил у себя дома, редко когда выходил гулять, но в храм Се Ляня по утром ходил постоянно. После смерти Му Цина на берегу, все в жизни Фэн Синя превратилось в одно сплошное ожидание. Се Лянь говорил: «Будет тяжело и долго», и не обманул. Фэн Синю тяжело и долго уже целый год. Нынешнее жаркое лето не приносило ему таких же хороших эмоций, как прошлые. Он к Му Цину не был привязан так же сильно, как Му Цин к Фэн Синю из прошлого, но что-то разбитым осколком иногда царапало его в сердце, заставляя в страхе просыпаться по ночам. Фэн Синь ждал. Чего? Он не понимал сам, но ждал ровно столько, сколько мог и хотел ждать. Друзей у него не прибавилось, начальство заваливало работой, но ему было только в радость, потому что так можно было отвлечься от угнетающих мыслей. Фэн Синь жил. Фэн Синь пытался жить. Он просыпался с нейтральным выражением лица, ел с нейтральным выражением лица, работал тоже с нейтральным выражением лица. Все краски мира размыло, теперь он стал смотреть на все иначе. Мама говорила: «Сходи к психологу, сынок, я за тебя переживаю». Фэн Синь отвечал: «Да, мам, схожу», но не ходил. Ни один психолог не сможет объяснить ему, как пережить потерю человека, в которого он всем сердцем был влюблен в своей прошлой жизни. Се Лянь не навещал. Даже этот пресловутый Хуа Чэн уже не раздражал одним своим видом, но его тоже не было. Фэн Синь чувствовал себя одиноко, но в компании людей становилось только хуже, и он закрывался в собственной квартире на все замки. День сменялся днем, месяц месяцем. Рождество, китайский новый год, праздник весны, цветение сакуры, первый летний день, праздник урожая осени, рождество, китайский новый год. Фэн Синь перестал есть. Когда желудок завывал от голода, он пихал в себя рис и ложился спать. Фэн Синь перестал жить. Когда люди говорили ему: «Ты будто умер», Фэн Синь отвечал: «Да. Возможно». Фэн Синь перестал быть Фэн Синем. Когда он смотрел себя в зеркало, хотелось отвернуться, но Фэн Синь смотрел. Фэн Синь перестал пытаться. Когда он вспоминал обещание, данное Му Цину на том берегу, он говорил себе, что попытается снова, но все всегда смешивалось в одно тухлое: «Я не смог». В город на юго-западе Фэн Синь больше не ездил. Он не мог заставить себя наступить на землю, где когда-то правил сам Сюаньчжэнь. Потому что обещал не плакать и обещал не скорбеть. А там бы не сдержался. Поэтому не ездил. Работа немного отрезвляла. Он заканчивал поздно, уходил позже директора, забирал чужие отчеты для перепроверки, ездил по другим офисам, пытался изображать нормальную жизненную деятельность. Сегодняшний вечер был каким-то особенным. Закат пылал ярко-алым небом, облака мягкими мазками разнеслись по всему периметру. Фэн Синь остановился посреди дороги, взглянув вверх, и понял, что это будет его последняя попытка. Последняя попытка жить. В квартире его, как обычно, встречала тишина, она давила на уши и душу, но Фэн Синь старался держаться. Фэн Синь разогрел себе лапшу, медленно принялся есть, попутно пихая в себя кусочки мяса. Он сидел, даже не раздевшись, в дверь постучали. Мужчина запоздало нахмурился, смотря в сторону двери. Он никогда не ждал гостей, за последний год ему в звонок звонил только курьер, но за последнюю неделю он ничего не заказывал. Пришлось заставить себя встать, уже мысленно ругая себя за желание поговорить с кем-то. Не посмотрев в глазок, Фэн Синь открыл дверь. На пороге был Се Лянь, он мягко улыбался в своей привычной манере и протягивал ему руку. — Идем. Под ним был нарисован круг с какими-то знаками, Фэн Синь колебался долго, он смотрел на Се Ляня с подозрением, но Се Лянь ждал. Он знал, что давить не нужно, знал, что Фэн Синь все равно пойдет с ним, потому что поймет, куда и зачем они направляются. Фэн Синь оглянулся назад. На столе стояла лапша в пластиковой коробке, рядом недопитая кружка чая. Документы развалились на незаправленной кровати, на полу валялся ранее снятый пиджак, комнату заливал яркий свет заката, было тихо. Фэн Синь снова посмотрел на Се Ляня. Он коротким движением сунул ноги в ботинки, вложил свою ладонь в ладонь Се Ляня и сделал шаг навстречу судьбе, мгновенно проваливаясь под пол. Сначала везде было темно, Фэн Синь прижался к Се Ляню, боясь свалиться и потеряться, но Се Лянь держал его так крепко, что тот точно бы не отцепился. Потом резко стало светло. Под ногами оказались мягкие облака, а перед ними показался вид на Небесную столицу. Фэн Синь поморгал, удивленный, как так они быстро оказались в совершенно другом месте, и почему вместо пола не бетон, а что-то совершенно другое? Что-то совершенно мягкое и пушистое. — Это небеса, — проговорил Се Лянь, наблюдая за реакцией мужчины, — сюда людям нельзя, но раз я владею этими угодьями, не будет ничего страшного, если я проведу тебя. Идем. Шли они долго, Фэн Синь постоянно озирался по сторонам, наблюдая то за дивными дворцами, то за небожителями, которые точно так же удивленно смотрели на него и шептались. Фэн Синь понимал, что он здесь, как кролик в контактном зоопарке, одно присутствие Се Ляня ограждало его от всех нападений. Иногда дворцы сменялись пышными раскидистыми садами то с вишневыми, то с грушевыми, то с яблоневыми деревьями. Текли реки, блестя и журча под их ногами, проходили небожители в искусно обшитых всевозможными драгоценными камнями одеждах. А потом они и вовсе подошли к какому-то очень старому дворцу. На фоне всех остальных этот выглядел особенно мрачно, и Фэн Синь поджал губы. Се Лянь не остановился и даже не оглянулся, он лишь махнул рукой, мол, идем дальше, и поздоровался с подопечными этого замка. Те провели его через коридоры, поднялись на второй этаж и приоткрыли перед ним дверь. Фэн Синь стоял позади всех, но, когда слуги разошлись, а Се Лянь с улыбкой обернулся к нему, Фэн Синь кивнул. — Он тебя ждет, проходи. Се Лянь вскоре тоже скрылся, оставляя мужчину в одиночестве. Фэн Синя затрясло от волнения, он сначала побоялся дотронуться до двери и вовсе, но все же сделал шаг вперед. Он устал ждать. Когда Се Лянь говорил, что это может занять долгое время, Фэн Синь не знал, что будет ждать настолько много. Все же он заглянул в щель и еле уловил носом запах терпких благовоний. Дверь коротко скрипнула под нажимом его пальцев, и Фэн Синь вошел в комнату. Му Цин сидел к нему спиной, он был в одном халате, через который проглядывали плотные бинты, опоясывающие весь торс Сюаньчжэня. Волосы водопадом распластались по плечам и спине, мягко легли на кровать. Му Цин медитировал, и Фэн Синь подошел к нему сзади совершенно тихо. Он не мог вот так броситься на него, потому что еще не знал, восстановился ли Му Цин после тех событий с Дай Шаном. Присев на край кровати, Фэн Синь подобрал локон в свои пальцы и мягко притянул к своим губам, сразу же целуя. Му Цин открыл глаза. — Ты пришел, — прошептал он совсем тихо, заставляя Фэн Синя вздрогнуть. — Я не мог не прийти, Му Цин, — Фэн Синь говорил так же тихо, — я тебя ждал. Сюаньчжэнь обернулся, и Фэн Синь увидел, насколько сильно Му Цин похудел и ослаб. Фэн Синь поджал губы, привставая с кровати, Му Цин развернулся к нему тоже. За окном щебетали вечерние птицы, лик луны уже давно блестел посреди неба. В комнате все затихло, один лишь треск свечи заставлял иногда вспоминать, что это все реальность. — Я тебя люблю, — тихо проговорил Му Цин. Он приподнял голову, взглядом натыкаясь на стоящего над ним Фэн Синя. — Я знаю, я тебя… я тебя тоже люблю. Фэн Синь наклонился еще ниже, он накрыл его такие сухие, такие тонкие губы своими, обнял за острые скулы, притянул к себе ближе, чувствуя, как чужие щеки вмиг становятся горячими и мокрыми. Слезы градом текли по бледной коже, падали с вычерченной графитом челюсти, растворялись где-то в одеждах. Фэн Синь целовал жадно, он крепко обнимал, упирался носом в щеку, отстранялся, целовал в нос, в уголки губ, в подбородок, в брови, в закрытые веки, в щеки. Целовал и рыдал, чувствуя, как тяжелый камень судьбы, наконец, валится с его плеч. — Вечно тебя люблю, Му Цин, вечно. Се Лянь говорил, что восстановление Му Цина займет еще какое-то время, но Фэн Синь уже сможет приходить к нему самостоятельно. Се Лянь наколдовал ему много разных карт с заклинаниями и установил на них пароль, который знал только Фэн Синь. Так он обеспечил безопасность и позволил Фэн Синю быть рядом с Му Цином столько, сколько им двоим захочется. Присутствие Фэн Синя заставляло Му Цина идти на поправку быстрее. Мужчина уже почти поселился на небесах во дворце Сюаньчжэня, он помогал ему с едой, с купанием, с переодеванием. Му Цин из-за яда все еще был слаб, но его тон кожи немного порозовел, да и Му Цин стал улыбаться намного чаще. Послужники дворца Сюаньчжэня сначала скептически относились к Фэн Синю, но завидев, как быстро их генерал поправляется, стали его даже благодарить и поощрять за посещения. Фэн Синю не было тяжело, он сам пообещал себе, что больше никогда не отпустит Му Цина. Конечно, временами им приходилось быть на расстоянии, потому что у Фэн Синя все еще была работа, были обязанности на Земле, а Му Цин в те дни занимался медитацией для восстановления его духовного ядра. Прошел еще один долгий год, их отношения укрепились до состояния «нормальных человеческих», которые воспринимались в людском мире, как пара, которая уже близка к женитьбе. Фэн Синь проводил много свободного времени с Му Цином, помогая ему разобраться с молитвами, и ведь действительно все шло хорошо! Фэн Синь достал коробочку с нефритовым кольцом и раскрыл ее перед Му Цином, когда они оба находилось в саду на заднем дворе сюаньчжэневского дворца. — Му Цин, — Фэн Синь прошептал, заглядывая в лицо смутившегося мужчины, — у нас в людском мире принято однажды вступить в узы брака. Скажи, согласишься ли ты стать моим мужем? — Ты еще спрашиваешь, идиот! — в его плечо прилетел удар кулаком, и Фэн Синь скорчился, смеясь. Му Цин покраснел перед ними, нагло хватая свое кольцо. Украшение ярко блестело на его худом пальце, Фэн Синь счастливо сплел их ладони в замок и притянул к себе, чтобы поцеловать. И вся жизнь теперь была только для них. *** — Я буду тебя ждать, мой хороший Фэн Синь, — Му Цин склонился над пожилым мужчиной, лежащем на кровати, — не опаздывай, мой любимый, давай поскорее встретимся вновь. Му Цин поджал губы, целуя Фэн Синя в лоб в последний раз. Фэн Синь умер в возрасте восьмидесяти трех лет от старости, но с такой теплой улыбкой на губах, что Му Цин еще долго не мог успокоиться. Они договорились, что встретятся в следующей жизни снова, Му Цину просто нужно было подождать. Он пообещал ждать.

***

Мужчина, одной рукой заправляя рубашку в брюки, крепко держал букет огромных лилий перед собой. Он редко смотрел на наручные часы, стрелка отбивала восьмой час вечера. Нефритовое кольцо на пальце плотно сидело, подошедшее до миллиметров. Город перед ним уже потонул в тишине и бликах неоновых фонарей, мужчина стоял на площади в полном одиночестве, ожидая. Он знал, кого и зачем здесь ждет, и вот, когда на небе секундно вспыхнула молния, а сзади послышался шорох длинных одежд, мужчина с улыбкой обернулся. — Ты пришел, — Фэн Синь прошептал, расплываясь в сладостной улыбке шире, наблюдая, как Му Цин встает с колен и быстрым шагом направляется к нему, раскрывая ладони для объятия. — Я спешил.