Портал

— Йоичи, мы еще увидимся? — немец держится за рукоятку своего чемодана, поднимает голову и мечтательно смотрит вдаль, в необъятное окно аэропорта. Исаги мнется на одном месте, перешагивает с ноги на ногу. Может, думает, что подобные драматичные сцены совершенно ни к чему. Для Кайзера они наоборот являются неотъемлемой частью прощания и жизненно важным кислородом. Он ждал этого дня, надеялся, что заветная дата станет катализатором к невероятным событиям, но подозрительно ничего не происходит. Йоичи молчит, иногда кивает головой, оглядывается на знакомых ребят из Синей тюрьмы, возможно мысленно считает минуты до чужого самолета. Нежное сердце Михаэля покрывается мелкими трещинами от подобного холода со стороны. Ему и так не по себе: лига закончилась на две недели раньше, чем планировалось — все планы пошли под откос. Больше двух недель Кайзер не просил ничего, ведь тоскливая разлука совпала бы с символичной датой — четырнадцатое февраля — и тогда можно было красиво признаться во всем, что гложет душу футболиста. Неважно, каков бы был ответ принимающего валентинку, ведь в обоих вариантах Кайзер мог выиграть. Либо стал бы самым счастливым человеком на Земле и поддерживал бы контакт с Йоичи, либо больше не мозолил себе глаза, освобождаясь от оков посредством возвращения в родную страну. — Эй, — Кайзер опускает взгляд на немногословного собеседника, — Я приезжал в Японию ради тебя, а ты не хочешь даже сказать «пока». — Не знаю я, увидимся мы или нет, — Исаги бурчит себе что-то под нос, — Надеюсь, нет. Пока. В ответ колкому высказыванию на лице нападающего расцветает удовлетворенная улыбка. Ох, именно такой Йоичи ему нравится — едва смущенный, грубоватый, но милый. Забавный со своими алеющими кончиками ушей, горделивой моськой и несомненно печальным блеском в глазах. — У тебя есть мой номер телефона, — Кайзер начинает снимать наушники, пора бы уже, — Я всегда рад твоим сообщениям. Исаги говорит какую-то непонятную тарабарщину на японском, берет чужие наушники и следом снимает свои. Михаэлю не особо важно, что там ляпнул бывший товарищ. У него гордость есть, и продолжать бегать по пятам за простолюдином он больше не будет. Полномочия, увы, закончились, как и этап нео-эгоистов. Дальше события будут зависеть исключительно от Йоичи: от его выбора в какой футбольный клуб подастся, написать старому знакомому или нет. Заканчивается приятное приключение, и его итогами Кайзер почти доволен. — Люблю тебя, Йоичи, — не сдержавшись, говорит юноша, прекрасно понимая, что слушатель разберет из иностранных слов только свое имя, — Прощай, — и машет рукой.

***

Остаток дня пролетает в тумане, как и почти весь следующий. На дворе темные одиннадцать вечера. Исаги не может выкинуть из головы дурацкую сцену прощания с соперником. Боже, все прошло отвратительно. Если осознавать реальную ситуацию от и до, вероятно он увидится с Кайзером очень не скоро. На матчах? Или же футболисту все-таки принять приглашение в клуб Бастард Мюнхен? Голова идет кругом, и парнишка прикладывает прохладную ладонь ко лбу, пытаясь заставить разум трезветь. Сознание опьянено голубыми розами, неизвестными немецкими словами, которые сказал знакомый в конце, и загадками. Это не такие пазлы, как любит Исаги — это острые кусочки лезвий, которые невозможно собрать, не поранившись. У него действительно есть номер Кайзера. Ничего нет плохого в том, чтобы в качестве акта вежливости спросить, как прошла дорога домой.

кому: Кайзер [прилетел?]

[даааа, приветик] Ответ приходит меньше, чем через минуту. Йоичи не успевает обдумать совершенное действие и выделить текст, чтобы удалить его. Жалеет почти сразу — даже простой акт вежливости подозрителен! Вдруг Кайзер подумает что-то не то, а фантазия у него безумно хорошая. Бесполезная функция автопереводчика в браузере, которой ранее Исаги не пользовался, мгновенно обретает огромный смысл. [уже соскучился?]

[ни капли]

Исаги задумчиво облизывает губы. Светлый экран зомбирует, не позволяя отводить взгляд. Чтобы профессионально лгать, нужно уверовать в свою ложь. Пока что получается слабо. Повторяет в мыслях, что нисколько не ощущает жажды по чужому голосу, голода по случайным прикосновениям во время тренировочных матчей. Йоичи способен подавить в себе иррациональные хотелки, но это требует усилий. Поэтому он шумно выдыхает, чувствуя, как сотовый телефон в руках жужжит. [а я соскучился] [где же твои ежеминутные угрозы убить меня?]

[могу угрожать и с помощью сообщений]

Это впрямь проще: можно обдумать фразы несколько раз, также соперник не сможет увидеть смятение на лице бойкого говорящего (точнее, печатающего). Кайзер набирает сообщение, а Йоичи уже предполагает ответ. Синоптики обещают осадки в виде нахальных обратных подколок. [представляешь, у нас снег] Прогноз не оправдался. Парнишка с недоверием смотрит на буквы, обрабатывает в голове неожиданную смену темы разговора, и вмиг странная теплота под ребрами вынуждает пальцы на ногах подгибаться. Тщетный диалог, который Исаги начал лишь потому что поддался необъяснимому желанию, набирает обороты. Они никогда не обсуждали погоду, не болтали расслабленно о сторонних темах вне футбола. Такая рутинная фраза… напрягает? Нравится? Сложно определиться. Йоичи бросает быстрый взгляд на окно своей комнаты.

[хочу тоже снег]

[прилетай]

[нет, спасибо]

[подожди йоичи, а сколько у тебя время?]

[12 ночи]

[ого, детишкам давно пора спать] Все-таки Кайзер остается Кайзером, даже если его высокомерное выражение лица не маячит перед носом. Разница в возрасте у них мизерная, но бывший сокомандник ни за что не упустит возможность это припомнить. Исаги не интересуется, сколько там часов в Мюнхене, он заранее все проверил. Прекрасно осведомлен, что у жителя другого полушарии планеты сейчас четыре часа дня.

[вижу у тебя тихий час закончился]

[конечно ;)] [никакие тихие часы не станут помехами для переписки с тобой] [я так удивился твоему смс] «А я-то как удивился!» — мысленно вскрикивает Исаги, благо сейчас сдерживается. Ему будет жутко неудобно перед родителями на утро, если он сейчас разбудит кого-то бурной реакцией. Поэтому держится, судорожно треплет край спальной футболки. Не знает, что ответить дальше, в голове пусто. На футбольном поле в голове дребезжали тысячи фраз, большинство из которых так и остались невысказанными, не наделенными чувствами. Сейчас обстановка совсем другая, непривычно мирная.

[почему?]

[разве не понимаешь?]

[нет]

[подумаешь перед сном] Прочитав слово «сном», Исаги случайно зевает, переворачивается на другой бок. Во время тренировок в Синей тюрьме у него выработался определенный режим, поэтому тяга к постели неумолимо берет верх после полуночи, срабатывает условный рефлекс.

[сейчас и подумаю, ночи]

[ээй, у меня еще день] [и где слово «спокойной»?] [мне приснятся из-за тебя потом кошмары] [но я не такой злой как ты. сладких снов, йоичи :)] Исаги улыбается, откладывая телефон в сторону. Не сразу осознает, как по-дурацки выглядит его выражение лица в ночном мраке, только блаженно прикрывает веки. Он не скучает, и незамысловатые переписки нисколько не важны. Не способны дать передышку в забеге сумасшедшей привязанности — признаваться стыдно. Кайзер бывает не таким напыщенным, бывает совершенно простым, как дважды два. Бывает родным, прямо как дом, куда Йоичи вернулся пару дней назад. Улыбка сползает вниз, когда слово «скучает» нагоняет ужасное осознание, что чувство пустоты не покинет сознание еще долго. Эмоция, которая опускает головой в таз с позором. Приходится распахнуть глаза, прожигать расфокусированным взглядом потолок и томительно думать. Очередное утро псевдоканикул раздражает. Исаги не выспался, но не может позволить себе дольше валяться в кровати — иначе не встанет до обеда. Безмятежность выходных дней звонко разбивает уведомление в пять часов вечера. Юноша удачно успел выйти из диалога, ведь совсем недавно перечитывал его. Если собеседник увидит галочку «прочитано» в ту же секунду, что и отправлено сообщение, будет неудобно. от кого: Кайзер [доброе утро] [я не выспался] [пытаюсь заставить себя встать] Исаги не может ждать долго и спустя минуту жмет на горящий значок. Ему нужно собираться на прогулку с друзьями, вот-вот выходить, но никто же не обидится на небольшое опоздание? Всего несколько минут.

[быть не может, императора сломила кровать]

[одеяло придавило]

[вдумайся, ты проиграл какой-то ткани]

[но не проиграл тебе] [значит даже эта какая-то ткань сильнее тебя] Печатая шуточный бред, моральные силы восполняются и дарят уверенность. Исаги думал, что больше диалогов ему не светит — снова первый писать не желал. Но все складывается до умопомрачения удачно.

[и тебя] [что значит «не проиграл»? забыл уже последний тренировочный матч?]

[йоичи не начинай, я поддавался]

***

На улице приятно прохладно. Не настолько холодно, чтобы кутаться во всю существующую теплую одежду в доме, но и не так тепло, чтобы выйти без клетчатого шарфика. Нос еще красный, щеки пока что ноют от множества смешков, а в голове эхом отдается голос Бачиры. Встречи в непринужденной обстановке так непривычны, но все еще приятны. Этого мало. Кайф, который испытывают победители после победы, нельзя заменить спокойствием вне битв. Исаги зависим, и с нетерпением ждет окончания отдыха, чтобы вернуться к схваткам и тренировкам, потому что тело просит. [а с кем гулял?]

[да с бачирой шатались]

[это который пчелка из барчи?]

[он самый]

Выход из дома сопровождался сообщением Кайзеру, возвращение сопровождается им же. Исаги не особо задумывается, когда в очередной раз тянется к телефону. Не считает, сколько раз ткнул на экран сегодня — очевидно много. [ноа кстати спрашивал как у тебя дела] [я сказал все плохо] Оказавшись в своей комнате и крикнув матери, что поужинает потом, Йоичи вопросительно изгибает бровь. Присаживается на стул, стягивает уличную рубашку. Факт, что кумир между делом интересуется его делами, тешит эго. С чего бы вдруг все плохо? У Исаги наоборот — лучше всех!

[почему это]

[скучаешь же по мне, мучаешься] [как может быть все хорошо?] Подобные ситуации вынуждают вспомнить, что по ту сторону экрана все еще сидит ехидный подонок. Йоичи бесшумно смеется, почти не злится за глупости. Потому что каждый из собеседников понимает, насколько безосновательны подобные фразы и совершенно неправдивы. Только свинцовый груз, давящий на грудную клетку, отказывается верить в нереалистичность понятия «скучать». Глупости.

[вдали от тебя очень хорошо]

[не разбивай мне сердце]

[буду :р]

[да ты уже]

[какой же падший король чувствительный]

[кто еще тут падший] Внезапно телефон в руках сжимается сильнее, четкие буквы режут по сетчатке. Легкие перепалки стали обыденностью, но не хватает важного фактора — голоса. Без определенной интонации в наушниках происходящее воспринимается недостаточно. Выпрашивать голосовые сообщения Исаги не будет, остается терпеливо выслушивать завывание февральского ветра в оконные рамы. [сегодня у меня такой неудачный день]

[?]

[утюг сломался и испортил мою белую майку] Повседневность интересовала Йоичи гораздо больше споров, и объяснить причину любознательности затруднительно. Знать больше деталей, больше вариантов поведения Кайзера — вот, чего просили тараканы в черепной коробке. Стать ближе, чем соперники? Стать приятелями? Стать… Исаги вдруг покраснел. Может быть.

[передай ему от меня благодарность]

[единственное что я передам ему] [это путевку в урну]

[да ладно не переживай по поводу неудач]

[твоя поддержка такая милая йоичи] Исаги чуть щурится, созерцая последнее сообщение. Конечно, он умеет утешать людей, успокаивать их и приободрять.

[у тебя время сейчас два часа, значит день только начинается] [дальше будет хуже]

[ублюдок ;)]

[бастард ;)]

[что там кстати по поводу клубов? выбрал?] Невнятное мычание вырывается из гортани, и юноша вскидывает голову вверх. Спустя пару секунд он все-таки выпускает мобильник из рук и переодевается в домашнюю одежду. Лениво бредет в сторону кухни, без зазрения совести оставляя последнее сообщение без ответа. Думает, разбирая блюдо в тарелке на рисинки. Думает, пока моет посуду в раковине. Футболист не будет спрашивать у сторонних людей советов, с важными решениями в своей жизни необходимо справляться самостоятельно. Вернуться в ту среду, в которой Исаги уже привык, или открыться навстречу новому? А кто обещает, что в Бастард Мюнхен будет легко? Чаши весов переполнены, измерительная шкала здравых решений барахлит. [мм?]

[пока думаю]

[ну думай думай] [я подсказывать не буду, ты большой мальчик] Душные разговоры утомляют. Важные вопросы помнятся без чужих тычков, однако сейчас Йоичи не готов выдать окончательный ответ. Снова прохладная постель милосердно принимает в свои объятия, а вся остальная часть дня филлерной вставкой к основной части — ночному диалогу. Неважно, что вечер сейчас только у одного из собеседников.

[когда решу, обязательно оповещу]

[ого, это за что я такой чести удостоился?]

[считай вознаграждение] [за сегодняшний неудачный день]

[я польщен, клоунишка] У Исаги никогда не было интернет-друзей. Виртуальное общение ни за что не приблизится по ощущениям к уровню реального — суждение, в котором прошлая версия Йоичи была уверена на сто процентов. Вчера стало девяносто девять, сегодня девяносто четыре, а оставшиеся шесть — загадочные погрешности в лице Михаэля Кайзера, оказавшегося так далеко и одновременно адски близко. Незаметно пролетает час, циферблат сияет числом двенадцать, а бодрость Исаги по всем канонам ровно в полночь превращается в тыкву. Он держится, упорствует и пытается взять контроль над биоритмами, зевая. [ты даже не попадаешь по буквам]

[всего лишь одна опечаткп]

[две]

[меня уже тошнит от этой заботы, если хочешь чтобы я перестал писать] [то просто скажи]

[балбес] [быстрее ляжешь спать — быстрее проснешься] И возразить нечего. Исаги тяжело потирает виски. Больше всего ему не хочется, чтобы вшивый император командовал когда и кто должен идти спать. Не его ума дело! [сладких снов, йоичи <З]

[ночи]

Он сходит с ума. Принимает поражение, не спорит и послушно откладывает телефон в сторону — в самом деле с головой не дружит. Исаги усиленно трет кулаками глаза до самых звездочек, но не может избавиться от воображаемого наглого лица перед взором. Рот, изогнутый в легкой ухмылке; глаза, блестящие ужасающей самоуверенностью — все черты лица знакомого впечатались в память намертво. Закономерно после разговоров с Кайзером, оставаясь наедине с собой в темноте, Исаги становится печальным. Снова это происходит, скучающая тоска затягивает петлю на шее. Хорошо, Йоичи признается себе — да, он нуждается в другом человеке! Да, ему плохо! Да, не может адаптироваться к такому кошмару! Зарывается в одеяло с головой, вдыхая запах стирального порошка — постельное белье менялось совсем недавно. Исаги боится, что навязчивые картинки воображения останутся навсегда лишь картинками. Сколько ждать до матчей с Бастард Мюнхен? Или просто принять приглашение в немецкий клуб? Нет, слишком глупая причина, а Исаги должен действовать рационально и хладнокровно. Не помнит, когда именно засыпает, и просыпается вновь в десять. Тянется за мобильником, ради научного интереса проверяет последний заход в интернет у одной персоны и весьма удивляется, когда в профиле написано в сети.

[ого утро] [ты все еще не ложился?]

Сообщения прочитываются в ту же секунду, но ответа не поступает ни через минуту, ни через три. Исаги рукой поправляет растрепавшиеся за ночь волосы и дальше печатает.

[ау]

Собеседник игнорирует, хотя значок «онлайн» мигает зеленым. Диалог у него открыт — должен быть — тогда почему царит молчание? Кайзер не из тех людей, кто будет игнорировать. Значит, возникли обстоятельства, вынуждающие его это делать. Он уснул? Не выключил телефон и отрубился прямо так? Даже… не вышел из диалога?

[тебя держит в плену маньяк?] [если да, скинь данные его кредитки] [я отправлю денежную благодарность]

Исаги стягивает с себя одеяло, покрывается мурашками от прохладного воздуха комнаты, и сколько бы он не шутил в переписках, тело слегка напрягается. Уши краснеют — Кайзер уснул, пока перечитывал их диалог. О чем он думал? Как выглядит сейчас, пока спит? Наверное его волосы небрежно раскиданы по подушке, а лицо спокойное и умиротворенное. Глаза закрыты, не блестят язвительными колкостями, не пожирают лазурным цветом. Возможно это… мило. Увидев такое невинное зрелище наяву, Исаги бы растерялся похлеще, чем сейчас. Йоичи должен вставать, заниматься рутинными делами и отложить гаджет в сторону. Он вернется к бесконечному потоку телефонного общения ближе к вечеру, когда спящая красавица очнется.

***

Самое страшное, что Исаги не планировал так убиваться по окончанию лиги нео-эгоистов. Он видится с друзьями на постоянной основе, но кто бы знал, что душе не хватает человека, которого он не считал другом. За последнюю неделю полуночные беседы уже вошли в привычку. Невообразимо, как жилось раньше без них. Девятого февраля в рекомендациях новостных лент всплывают провокационные заголовки «подарки для любимых» — Исаги скрывает рекламу куда подальше, бесится. Нет у него «любимых» помимо футбольного мяча, и сердце бьется быстрее всего лишь от недавно выпитого кофе. Некому дарить валентинки, поэтому злосчастное четырнадцатое февраля пройдет обыкновенным зимним днем.

[у меня такое плохое настроение]

[кто-то обидел?] [или может карма настигла?] Йоичи дуется, устраиваясь удобнее на подушке. Рефлекс засыпания в определенное время тихонько угасал, и в полпервого юноша даже не зевает. Прокручивает в мыслях ситуации, пролетевшие за последние сутки, и подозрительно злится. Мелочи накапливаются, и когда поздним вечером во время ходьбы по коридору карман толстовки зацепился за дверную ручку, Исаги почти взорвался.

[моя карма чиста]

[значит обидчики?] Кто может его обидеть? Конечно, было дело, кассир в магазине докопался, якобы Исаги похож на воришку, но это не идет в категорию обидчиков. Просто неприятное происшествие, внесшее свой вклад в дурацкий день. [выдумай, что у тебя есть парень] [из мюнхена] [и скажешь обидчикам, что он их всех порешает] Исаги быстро моргает, затем ложится на кровати ровно, держа экран телефона прямо перед собой. Бред, прочитанный секунду назад, кажется забавным и непонятным. Днем бы он ответил нечто в духе «ты дурак» или «что за чушь ты несешь», но сейчас на небе не солнце. Можно продолжать.

[зачем мне кого-то выдумывать]

«Я сам за себя постою» — хотел отправить Исаги, но следующее сообщение приходит раньше. [у тебя уже есть?]

[почему обязательно из мюнхена?]

[город хороший]

[нет что за идиотские вопросы?] [может я натурал]

[так может или натурал? ;)] Дыхание сбивается, ледяные ладони прижимаются к щекам, и Йоичи пялится в телефон. Внезапный переход к щепетильным темам будоражит, обнуляет мыслительные процессы и заставляет нервничать. Голова отвратительно пуста, как в самый первый их интернет-разговор. Быть честным или стойко держать нерушимую на вид маску?

[а ты?]

[увиливаешь от ответа] [и даешь больше подсказок, я догадаюсь сам]

[потому что я не знаю]

[дело закрыто, клоунишка] Дальше спокойно лежать невозможно. Исаги едва поднимается, устраиваясь в сидячее положение. Яркость экрана снижена до минимума, но глаза продолжает щипать. Светло, относительно темноты. Мистически, относительно скучной реальности. Мобильник поистине восхитительная вещь, некий портал, позволяющий людям на далеких расстояниях касаться струн души других — так смешно и очевидно. Куда в двадцать первом веке без техники? У всех есть телефон, существование всемирной паутины не чудо, но Йоичи все равно поражен и закусывает внутреннюю сторону щеки.

[ты тоже не ответил]

[сможешь послушать голосовое соо?]

[ээ ну да]

[Голосовое сообщение 00:03] «Ich vermisse dich» — Исаги прислоняет динамик к уху и ничего не понимает, даже когда слушает в третий раз. За все общение в живую с Кайзером получилось выучить только немецкие маты.

[и что это?]

[новое оскорбление] [означает ты пыль под моими ногами]

[иди к черту]

Опять заводит свою шарманку. Йоичи выключает телефон, упирается глазами в стену. Интуиция подсказывает, что перевод сказанной фразы вовсе не такой. Вспоминает, как убого выглядело прощание в аэропорту, как собственный рот не смог вымолвить ничего путного. Было бы здорово отмотать время назад, и подготовить красивых фраз, от которых у Кайзера пропадет дар речи. Вспоминает, как тяжело было отвести взор от взлетающего самолета. Любовь с первого взгляда — в такое Исаги не поверит, а с последнего — уже реалистичнее.

***

[доброе утро] [ровно через 5 часов в аэропорту]

[что]

Смысл написанного доходит с запозданием. Йоичи обновляет страницу миллион раз, строчит сообщения со знаками вопроса, но получатель не был в сети давно. Это шутка? Неудачный развод, чтобы парень потратился на такси до аэропорта, чересчур обрадовался и затем закономерно чересчур расстроился. Без ответов остается весь рой вопросов сознания. Календарь и сегодняшняя дата заставляет внутренности съежится, а пальцы сжать ближайшую удобную поверхность — изголовье кровати. Самое настоящее сумасшествие, и Исаги грубо обзывает себя психом, пока торопливо натягивает ботинки и бессовестно тараторит спонтанную ложь родителям о важном собрании насчет футбола. Остается два часа, впритык хватает на дорогу. Когда в запасе еще десять минут, Йоичи не может перестать нарезать круги вокруг сидений зала ожидания и суматошных прохожих с громоздкими сумками. Он на месте и слышал, как подходящий самолет уже приземлился. Кругом одни картонки, а просторные помещения ненастоящие, очередные декорации ко сну. Зачем Кайзеру прилетать внезапно в Японию? А зачем Исаги приехал в аэропорт? Он такой глупый, наивный и чрезвычайно слабый к бурлящим шипучей газировкой эмоциям. Успокаивает себя, мысленно повторяя, что в крайнем случае никто не узнает об этом опрометчивом поступке. Когда Кайзер ответит, отправляя смеющиеся смайлики, то стоит просто не раскрывать утреннюю поездку, умолчать про выход из дома. Или… нет, прикинуть варианты получше поздно. — Йоичи, — услышав свое имя, автоматически оборачивается. Испуганно тянется рукой к уху, чтобы включить наушники, которых давным-давно нет, — Ich bin hier. — Я не понимаю, — на паршивом английском объясняется Исаги, — Зачем ты пришел сюда… — «пришел» сказано некорректно, но слово «прилетел» на другом языке не вспоминается. Все-таки Исаги лучше понимает, чем говорит. — Разве ты не хочешь поздравить меня с праздником? — а у Кайзера звучит идеально что немецкий, что английский. Йоичи пристально смотрит в довольное лицо — Михаэль нисколько не изменился за две недели. Абсолютный несерьезный придурок, аж вырывается тихий смешок. Исаги тянется за телефоном, включает переводчик и набирает пару слов. «С днем душевнобольных?» — хихикает громче, показывая экран с забавным текстом. Кайзер цокает, закатывает глаза и делает шаг навстречу, настойчиво опуская чужие руки вниз. — Не говори про это, я запрещаю, — Йоичи улыбается шире, но когда чертовски нужное тело прижимается ближе, ухмылка пропадает по щелчку пальцев. Крепкие ладони аккуратно ложатся на спину. Исаги старается впитать каждое прикосновение через невыносимо толстый, как кажется, слой куртки. Хочется сказать всю правду, которую даже собственный мозг еще не осознал — вымолвит и бросить все секреты прочь. Сказать, насколько важны бессмысленные объятия и как приятно видеть близко нарисованную голубую розу, касаясь носом татуировки. Слегка неуверенно кладет ладони на чужие лопатки. Знает, его не оттолкнут. Причин для такого суждения ноль, но Исаги просто знает. Наверное, ему совсем немного нравится один самовлюбленный индивид. Капельку. — Где моя валентинка, Йоичи? — Закрой рот, — последняя фраза звучит превосходно, словно знания английского у говорящего на уровне носителя. Зачем Кайзеру бумажные сердечки, если он уже забрал целое настоящее?