Чёртов Париж

Тэхен нервно постукивает пальцами по иллюминатору. Чонгук не отвечает со вчерашнего вечера, как только фото с мероприятия вышли в свет. В голове пролетели уже тысячи мыслей, одна цепляется за другую, но разумного ответа на такое поведение он так и не находит. Стафф угрюмо подглядывает на него, когда он в очередной раз проверяет телефон на наличие уведомлений. Эти игры в кошки-мышки порядком всем надоели, но как же ему плевать. Долгий путь сказывается на физическом состоянии и всю дорогу до их дома Ким спит, свернувшись калачиком на заднем сидении. Он сделал несколько постов на виверс, чтобы арми не переживали о его состоянии, но на это ушли оставшиеся силы. Все конечности затекли и ему приходится попросить помощи у водителя, чтобы выйти из машины. Этот добрейшей души человек доводит его до самой квартиры и оставляет одного под дверью, взяв слово, что тот отпишется менеджеру, который сорвался в офис. СМИ не дремлют и нужно разобрать, что именно успели заснять эти двинутые сасэны. Тэхен третий раз жмёт на кнопку звонка и тихонько скулит от легкой, ноющей боли по всему телу. Возможно, ему не следовало столько двигаться в таком состоянии. Но он свято уверен, что те кадры, которые прольются в соцсети, покажут его истинные намерения для новой эры. Наконец, он может показывать себя настоящего. Из мыслей выводят тяжёлые шаги за дверью и звук открывающего замка. Кажется, что-то не так. «Хотя, это было понятно, глупый Тэхен» — только это успевает проскользнуть в голове, прежде чем его резко затаскивают в квартиру и прижимают к стене. — Гуки?.. — в кромешной темноте, недобрым огнём светятся родные глаза. Он зол или?.. — у тебя все хорошо? Ты не отвечал на мои сообщения и звонки, что-то случилось? — крепкая хватка на талии не даёт двинуться. Чонгук прижимается носом к чужой шее и жадно вдыхает любимый запах. — Ким Тэхен, ты вообще видел, какие фото с тобой выкладывали? Ты спрашиваешь, все ли хорошо? Я неизмеримо сильно хочу тебя прямо возле этой стены, так что будь добр, просто замолчи — его хватают за руку и в такой же темноте ведут по длинному коридору в спальню. — Гук, ты ревновал? Ты совсем с катушек слетел? Какая ревность? Мы первый год вместе что-ли? — комнату освещает тусклый свет настольной лампы, и сейчас Тэхен в полной мере может увидеть, насколько возбуждён его парень. — Какая ревность, детка? Ты был настолько охуенен, что после первого же слива я чуть не спустил в штаны. Я молчал, потому что боялся, что если напишу, то сразу же куплю билет в этот гребанный Париж, чтобы трахнуть тебя на фоне этой гребанной Эйфелевой башни. — густые брови заломаны, жевалки ходят из стороны в сторону, вены на руках вздулись до невозможности, а глаза сканируют с головы до ног. — Так вот ты о чем… — старший не успевает договорить, как к нему подлетает Чонгук и вгрызается в губы. Начинает грубо, как иногда любят они оба. Вкладывает в поцелуй все свои эмоции и желание. Ладони опускаются на упругие ягодицы и сжимают их сильнее, чем обычно. Точно останутся синяки, но Ким, вроде, и не против. Мокрая дорожка тянется до шеи, правой рукой Чон расстегивает кофту и обнаруживает, что под ней ничего нет. Несдержанный рык раздаётся в глухой тишине. — Малыш, что же ты со мной делаешь… — он пятится назад и садится на кровать, устраивая Тэ на своих коленях. Ладони проскальзывают под шорты, оглаживая подушечками пальцев гладкую кожу ягодиц. Ким цепляется за чужие плечи, выгибая спину, чтобы кофта окончательно слетела на пол (так же, как и их выдержка). Чонгук мнёт руками мягкие бёдра и оставляет поцелуи по всей груди, уделяя особое внимание соскам. — Гуки, я так больше не могу, давай быстрее — шепчет на грани слез. Он чертовски соскучился. — Детка, ты так меня раззадорил, будто специально выкладывал фотографии в том несчастном кардигане. Это моя месть, прелестный — младший переворачивает их, укладывая Тэхена на лопатки и нависая сверху. Чёлка спадает на широкий лоб и лезет в глаза, и стоило ему потянуться, чтобы открыть чужой взгляд, как сильная рука сжала его член. — Гуки! — он схватился за его затылок и сильнее сжал волосы. В комнате раздались всхлипы. — Детка, сегодня играем по моим правилам. Ты же готов? Я надеюсь, ты ехал домой, и понимал, что тебя ждёт. — Чон стаскивает с него желтые шорты вместе с бельём и опускается вниз. — Да, Гуки… я готовился для тебя — и черт бы его побрал, но младший уверен, что этот взгляд Бэмби его когда-нибудь убьёт. Крепкие руки сжимают карамельные бёдра, а влажный язык широко мажет по чужому члену. Чонгук дует на вход и наблюдает, как дырочка сжимается от холодного воздуха. Ким тихо скулит, и только глазами просит, чтобы ему разрешили, наконец, коснуться. Чон кивает и чувствует, как в отросшие волосы впиваются длинные пальцы. — Ты готов к риммингу, детка? —дерзкая ухмылка и в следующую секунду горячий язык проникает во внутрь. Чертов Чон Чонгук, со своей чертовой любовью вылизывать его. Младший трахает Тэхена языком быстро, толкаясь чуть ли не с остервенением, засасывает края сфинктера и проходится кончиком по мягким стеночкам, ощущая, как под ладонями дрожат чужие рёбра. Трахает его со всеми чувствами, чтобы поняли, как он скучал. — Гуки, если ты сейчас не остановишься, я кончу в эту же секунду… — татуированная рука сжимает его член у основания и Ким готов поклясться, что в этот момент он возненавидел секс. — Чего хочет моя детка? — младший склонил голову набок, рассматривая возбужденного Тэхена. Красные щеки, затуманенный взгляд и покусанные губы. Гребанное произведение искусства. — Детка хочет, чтобы ты ее трахнул. Пожалуйста. — от нетерпения поджимает пальчики на ногах, отползая ближе к стене. И возможно, это самая сексуальная вещь, которую Чонгуку приходилось слышать за всю свою жизнь. — Блять, Тэ — Чон резко встаёт, стягивает с себя одежду и достаёт из ящика стола смазку — я должен тебя хорошенько подготовить, подожди ещё немного — выдавливает жидкость на пальцы, разогревает ее и снова нависает сверху. — ты хочешь, чтобы я довёл тебя только своими пальцами? — издевается, как же без этого. — Нет! Я хочу чувствовать тебя внутри! — он почти кричит, будто это действительно что-то страшное — А мои пальцы — не я? — усмехается, проникая первым пальцем — Я хочу твой член, Чон Чонгук. — взгляд сменился за долю секунды, и в моменте, младшему показалось, что если он его не трахнет, то ему просто напросто оторвут член. Добавляет второй палец и тянется к чужим губам. Поцелуй выходит смазанным, они сталкиваются зубами и он чувствует, как старший дрожит от предвкушения. — Гуки, я готов — обвивает его талию ногами, ближе прижимая к себе. Младший резко входит до основания, причиняя легкую боль, но ему это нравится. Он действительно растягивался в отеле, знал, что этим все и закончится в любом случае. Толчки грубые и сильные, каждый из которых сопровождается громкими стонами обоих. Тэхен царапает широкую спину и позволяет оставлять укусы на плечах. Его трахают быстро и грубо, показывая, насколько сильно хотели. Как хотят всегда. Чонгук впивается пальцами в бёдра, прижимается к чужому лбу и ускоряет движения. — Гуки., я уже скоро… — и это действует как точка невозврата, Чон сжимает его член, размашисто надрачивая в такт своим толчкам, доводя до разрядки. Тэхен изливается ему в ладонь, выкрикивая родное имя, все ещё ощущая движение внутри себя. Через пару мгновение Чонгук замирает, тихо бормоча себе что-то под нос, и мажет поцелуем по чужим губам. — Это было грязно, ты в курсе? — Тэ наконец открывает глаза, видит, как младший слизывает жидкость со своей ладони и черт возьми, задыхается. — Да я знаю, а ещё я знаю, что ты охуенно вкусный и нам следует принять душ, что думаешь? Я промою тебя сам, понимаю, что ты устал после дороги — и если честно, Тэхен до сих пор не понимает, как в его парне сочетаются все эти личности. После душа, Чонгук бережно переносит его на кровать, с уже свежим постельным бельем, накрывает одеялом и выключает настольную лампу. — Я правда очень скучал, Тэ. Будто месяц без тебя провёл, это было ужасно — он гладит его по волосам, позволяя их ногам переплестись под одеялом. — Я знаю, Гуки, я тоже невероятно сильно скучал. А сейчас у меня нет сил даже взять телефон в руки, что ж ты наделал-то… Давай спать, хорошо? —он утыкается носом в чужую шею и прижимается ещё теснее. Хотя куда ещё ближе?