Предать не дать сбежать

Они гордо возвышались над морями, Над континентом и над людьми. Один из нас читал молитву, Другой ‒ письмо, что прислали короли. Нам дан от них приказ забыть про север, Минуя гордость, отступить. Наш командир с минуту думал, А после ‒ приказал в столицу плыть. Наш долг ‒ народу верным быть, Ни царю, ни его роду. Поклялись мы, в который раз, порядок возродить. Вот так и выплыли в морскую воду. Пусть наша кровь и стынет в жилах При виде гвардии стальной, Идти мы будем на север ровно. Кровь прольётся рекой. Начали мы с теплого прибережья, Конец нас ждал в столице, средь февраля. Короли кинули нам вызов, Мы кинули им голову их короля.

      Гулкий рокот бушующей ненависти наполнял воздух, словно грозовая туча, нависшая над горизонтом. Мятежные крики пронзали ночь.       В паутине узких улиц, под дымкой возгорающихся факелов, сходились тени опальных героев. Рабочие, крестьяне, воины и мудрецы объединяли свои силы, создавая непоколебимое братство. Они взывали к духу предков, к забытым богам свободы, и клялись дать бой тирании, что была цепью и оковами.       Великий зал, спрятанный высоко в горах, был окутан тяжелым духом вечернего вина. Золотистый свет солнца мягко освещал широкие стены, увешанные драгоценными тканями и портретами правителей. В середине комнаты, за роскошным мраморным столом, в неестественном положении сидел император. Он поднялся и подошёл к окну, пошатываясь, сбивая босыми ногами пустые и не очень бутылки из-под алкоголя, что накопились всего за пару дней.       Император Денис Змеиное Сердце, как его кличал народ при коронации, уже который день прятался в своих пышных покоях, окруженный роскошью и великолепием, которые, казалось, неприкосновенны, как его собственная власть.       Взгляд императора скользил по развалинам и дыму, что виднелись то тут, то там. А в его душе росла горечь и отчаяние. Великий правитель, привыкший к бесспорной власти, осознавал, что его возможности уйти от этой стихии исчерпаны. Военная сила, которую он долгие годы доводил до совершенства, оказалась бессильной перед волнением народа. Осталось только бежать. Дальше, в чужое государство. Вот только сможет ли? Он не глуп и понимает, что среди приближенных, коих единицы, оказалась крыса, раз мятежники так легко разбивают его войска.       Император оторвал взгляд от горизонта, и его глаза встретились с отражением в зеркале. Он видел в нём не только себя, но и отражение неизбежности. Воспоминания всплывали в его сознании, как призраки из прошлого. О детстве, о вере, что он будет лучшим правителем, чем отец, о верных друзьях и о временах, когда он сражался и завоёвывал.       Он повернулся к двери, откуда наружу виднелись мраморные коридоры дворца, и в темном проеме появился его друг детства, рыцарь и величайший командир. В его глазах мерцали таинственные огоньки, которые император прежде не замечал. На поясе у него блеснул меч, символ его верности короне.       ‒ Так, ты здесь, Александр, ‒ сказал император, пытаясь связно говорить, ‒ что привело тебя в мои покои?       Рыцарь вступил в зал и опустился на одно колено перед императором. Его голос звучал грубо:       ‒ Ваше Высочество, вы всё ещё не осознали свою ситуацию? ‒ он поднял взгляд, оглядывая правителя с ног до головы.       Сделав свои выводы у себя в голове, он вмиг поднялся и, вынув меч из ножен, Александр направил его на императора.       Денис пытался понять, как так вышло. Или он слишком пьян и ему это мерещится? Хоть Александр Громогласный и вел бесчисленное количество раз войска в бой, пугал народ одним взором, он всё также оставался наедине с Денисом простым Саней. Добродушным здоровяком, что безумно любил мёд к чаю. Теперь же в его глазах мерцал холод. И как давно это случилось? Рука друга, когда-то поднятая в знак преданности, теперь сжимала клинок, направленный против своего правителя.       ‒ Но в чем смысл? Почему ты меня предал? Мы вместе прошли через огонь и воду, как братья. Ты был моим доверенным, ‒ пытался понять Денис.       ‒ Братья, ты говоришь? Это было всего лишь детство, игра. Но взрослая жизнь требует более серьезных решений. Я видел, как власть изменила тебя, как она поглотила твою душу, ‒ со злостью ответил рыцарь. ‒ Император, ты стал слеп к нуждам народа. Ты стал тем, кем так боялся стать. Ты копия своего отца. Я же решил стать инструментом перемен, даже если это означает твое падение.       ‒ И это всё? ‒ с усмешкой вопрошает Денис, ‒ лишь по этой причине? ‒ он подступает ближе, от чего остриё опасно упёрлось в грудь, ‒ ни за что не поверю.       ‒ Верь, во что хочешь, вряд ли тебе это поможет.       Император оглянулся на миг, взглянув вновь на руины его наследия и труды жизни. Потом вновь перевёл взгляд на предателя. Непринятие и отчаянье отступили, оставляя ярость и обиду.       ‒ Ты ведь хочешь, чтобы я молил тебя о спасении, не так ли? ‒ он трезво, насколько возможно было в его состоянии, попытался оценить ситуацию. Но то ли гордость, то ли градус взяли своё, ‒ этому не бывать, я ни за что не стану. Но ты не убьешь меня, я-то знаю,‒ он вздёрнул подбородок, уверенный в своих словах.       ‒ Что ж, прискорбно, но ты прав, ‒ взгляд его был нечитаем. Он опустил меч к полу.       Но стоило Денису облегчённо выдохнуть, как остриё клинка направилось быстрым движением ему в плечо. Выкрикнув ругательство в безуспешной попытке увернуться и схватившись за повреждённое место, он напугано уставился на Александра.       ‒ Ты что творишь?! ‒ он оглядел комнату в поисках путей отступления.       Схватив первую попавшуюся бутылку, Денис направил её на рыцаря. Отступать некуда. В окно ‒ слишком высоко. В дверь ‒ придётся повернуться к Алексу спиной. Не придумав ничего лучше, император бросился в атаку, рассекая воздух своим вынужденным оружием.       Александр, будто играя, уворачивался от неуклюжих ударов, с легкостью уходя от бутылки. Куда уж тягаться с воином пьянчуге, что позабыл на балах и растерял в бумажной волоките боевую сноровку. Отступив на пару шагов, рыцарь вложил свой меч в ножны и быстро приблизился к императору. Рывком вперед ловко схватил его запястье, сжимая, что есть мочи, заставляя выронить сосуд       Следом в челюсть Денису прилетел крепкий удар. В голове протяжно загудело, а во рту что-то хрустнуло. Видя, что Александр опять потянулся к нему, Денис разом забыл о мучительном дискомфорте и боязливо отшатнулся. В глазах мутнелось, и он развернулся в попытке сбежать. Но и пары шагов не сделав, потерял равновесие, запнувшись о бумаги и бутылки.       Перед ним промелькнул край стола, а после ‒ глаз встретился с изящным рельефом царги. Новая вспышка боли обжигала лицо, жгучим огнём проникая в каждую клеточку. Под напором острых изгибов мрамора начала расходиться нежная кожа лба, надрываясь. Глаз в момент заволокла кровавая плёнка.       Александр спокойно подошёл к скорчившемуся на полу, стонавшему от боли мужчине, хватая его за шкирку, оттаскивая на шкуру медведя, что заменяла ковёр, но толк из себя представляла чисто декоративный. Швырнув на неё императора, он присел рядом с ним. Руки рыцаря потянулись к Денису, заставляя того инстинктивно дёрнуться. Уголки губ Александра недовольно изогнулись. Вцепившись в волосы бывшего друга, он рванул его на себя, рассматривая повреждённый участок.       ‒ Ох, Дэн. Нельзя же быть таким эгоистом, ‒ мягко зашептал рыцарь, ‒ мне всегда было больно смотреть на твои раны.       Его ладони скользнули по лицу, перемещаясь на скулы, а рану накрыл шершавый язык. Денис буквально взвыл, ощущая, как тот, выводя дорожку, медленно спускается вниз, оставляя на коже кровавый след.       – Урод поехавший, – в оцепенении промямлил правитель, скривившись от ужаса и отвращения       Алекс в ответ усмехнулся:       ‒ Сам виноват. Тебе не стоило игнорировать меня столько лет. Ты ведь давно всё понял. Ты знал и пользовался этим.       А после в скулу императору прилетел ещё один размашистый удар. Денис полным крови ртом пробулькал что-то неразборчивое, прижимая руку к ушибленному месту. По челюсти разлилось онемение вкупе с бешеной пульсацией, словно ему выбили парочку зубов. Голова шла кругом, поэтому понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, чьи руки сдавили горло, не давая нормально вздохнуть.       С бёдер императора рванули ткань штанов. По оголившимся ногам пробежал холодок. Он окончательно протрезвел, осознавая, что с ним собирается сделать его друг детства. Денис встрепенулся, пытаясь отбиться, ослабить хватку. Над ним всё так же нависала фигура рыцаря, сокрушая его и вдавливая в шкуру дикого зверя. На все его попытки Алекс слабо хмыкнул, заломив запястья мужчины. Ослабшее тело оказалось бессильно перед воякой – его будто пёрышко перевернули на живот, впечатывая в пол. Рука ещё крепче сдавила перехваченные за спиной запястья, а острое колено упёрлось в таз, посылая вниз по хребту болезненную дрожь и усиливая и без того невыносимые ощущения скованности.       Александр не медлил, расстегнул ширинку на своих штанах, высвобождая половой орган. В глазах правителя сразу показался животный страх, когда, оглянувшись, по взгляду мужчины он понял, что растягивать его никто не собирается. Дэн задрожал всем телом, затрепыхал в испуге, но его лишь сильнее вжали в шкуру.       Мужчине оставалось лишь бессильно рычать и скулить, когда головка скользнула в него, вторгаясь в напряжённые мышцы. По низу живота прошла мерзкая резь, словно из него наживую вытягивали кишки. Александр зашипел от дискомфорта, а следом звонко ударил по ягодицам Дениса.       ‒ Розслабся, блядь, более будет, ‒ недовольно наставлял, короткими толчками вбиваясь глубже       Рычание сменилось криками, когда, дойдя до половины, Алекс одним движением вошёл полностью. Ноги будто онемели, а каждое движение внутри теперь сопровождалось всхлипами и неразборчивым бульканьем, в котором с трудом угадывались маты.       Денис не помнил, сколько пролежал в таком положении. Крики становились все тише, а потом и вовсе перешли на хрипы из-за сорванного горла. Тонкие ниточки слюны стекали по подбородку, смешиваясь со слезами.       Через какое-то время пытки закончились, когда мучитель достиг пика своего удовольствия. Когда он вышел, отпуская Дениса, тот завалился на бок. Александр подвёлся, осматривая проделанную работу. Он отошёл к мраморному столу, обойдя, стянул со стула шелковый халат и, вернувшись, накрыл им мужчину.       ‒ Не волнуйся, я не дам им убить тебя. Я увезу тебя, ‒ он мягко провёл рукой по голове всё ещё дрожащего от раздирающей боли Дениса, ‒ я позабочусь о тебе.       ‒ Да лучше б я сдох, ‒ хрипло ответил слабо соображающий некогда великий правитель.       ‒ А вот над характером придётся поработать, ‒ миролюбиво произнёс рыцарь, тут же дёргая Дениса за волосы, заставляя поднять взгляд, ‒ хотя именно за это упрямство я тебя и полюбил, ‒ он улыбнулся, отпуская пряди.       Что Александр дальше делал, что искал в документах, Дэну не было особо интересно. Сознание уплывало так медленно, что его хотелось клясть всеми сраными проклятиями. Изнутри распирало и рвало на части от ненависти и бессильной злобы, но более всего от чувства собственной ничтожности. Было больно, мерзко и унизительно. Он ощущал, как из заднего прохода вытекает сперма, и он был уверен, что она текла кровавыми полосами.       Отключиться он так и не смог. В голову полезли непрошенные мысли. Наказание ли это за все его грехи, он не знал. Как давно милый медвежонок Алекс, что готов был жизнь за него отдать, стал таким, тоже не припоминается. Проклятие ли это его отца, что он выкрикивал в бреду при смерти, и что пророчило умереть ему в кроваво, тоже не понятно. Отец…       Денис поднял взгляд, приподнявшись, дабы оценить ситуацию. Алекс, заметив шевеление с его стороны, сразу обозначил, не отвлекаясь от поисков:       ‒ Сбежать не удастся.       А Денис и не думал. Он прекрасно осознавал свои шансы. Но этому монстру под личиной его близкого человека он не достанется. Медленно он пополз в сторону стены с портретами предыдущих правителей. Когда-то в детстве ему казалось, что они живы и наблюдают. Сейчас это чувство вернулось с новой силой, поэтому он не смел поднять взгляд на них. Он дополз до скульптуры давнишнего предка, ощутив любопытный взгляд всё-таки отвлёкшегося от дел Александра.       ‒ Ты так спрятаться от меня пытаешься? ‒ он пустил смешок, видя, как Дэн кутается в шелк халата и теснится за подиум.       Денис знал, на что шёл. Он протянул руку, отодвигая надломленную часть камня, открывая доступ к маленькой щели. Оттуда он вытаскивает свёрток, что лежал тут ещё со времён предыдущего императора. Когда-то Дэн хотел с помощью содержимого убить собственного отца, не пришлось. Так или иначе, яд дождался своего часа. Денис проглотил порошок.       Видимо найдя всё нужное, Александр собрал бумаги и направился посмотреть, что же всё-таки там делает его возлюбленный.       Прохлада каменных стен отступила, наполняя все существо бывшего правителя жаром, проникая в каждую клеточку. Его пробивает крупной дрожью. Мышцы судорожно сжимаются, тело пытается бороться. Мир вокруг начинает медленно таять, растворяться, исчезать, словно капли дождя на стекле.       Сквозь звон в ушах Денис слышит чьи-то ругательства. Кто-то пытается его поднять. Но он тонет в боли. Её становится слишком много, словно тысячи острых игл пронзают его тело изнутри. Мужчина даже закричать не может, горло сдавил спазм. На подкорке сознания появляется мысль, что знахарь его обманул, обещая, что больно пройдёт быстро. Но может, ему только кажется, что это длится небольшую вечность?...       Денис чувствует, как чьи-то пальцы сжимают челюсть, заставляя открыть рот, а после пальцы давят на корень языка, пытаясь вызвать рвоту. Это не поможет.       Он задыхается.       Голова Дениса Змеиного Сердца весела в центре столицы в знак свержения режима не больше дня. Её, как и тело, похитил неизвестный.