Цветочная Лавка

Красивый пейзаж города утопал в ночной мгле, а по реке пробегала лунная дорожка; погода была великолепной и легко можно было разглядеть яркий свет звезд. Где-то вдалеке слышалось пение уличных музыкантов. Они всегда выступали в это время на набережной, собирая вокруг себя толпы прохожих. Группа состояла всего из трех парней, двое из которых играли на гитарах. Самый высокий имел огненно рыжие волосы. Его лицо было сосредоточенным, грациозные пальцы перебирали струны ретро-гитары. Справа от него, не менее вовлеченный в свою игру, стоял плотный, в меру упитанный мальчишка. Он был явно младше своих друзей, на вид ему было не больше четырнадцати. Вокалист группы был самый привлекательный и завораживающий, как и его голос. Музыканты исполняли песню знаменитой рок группы. И, признаться, получалось у них это неплохо. ( По крайней мере ни у кого из прохожих не потянулась рука за помидором). Дальше вдоль дороги простирались магазины с одеждой, уютные кофейни и дорогие рестораны. Люди были повсюду: толпы туристов разгуливали по вечернему Лондону, делая фотографии на память, влюбленные пары зажимались по углам и наслаждались друг другом, дети играли в догонялки и катались на велосипедах, мужчины покупали клубнику в шоколаде в маленьких кондитерских для своих дам. Каждый жил. Почти каждый. По этой самой улице шла Оделия. Молодая, амбициозная девушка, у которой было все впереди. Однако, в отличие от остальных, кто ее окружал, она не жила. Она существовала. Обыденная многолетняя рутина обременяла ее. Конечно, Оделия пыталась раскрасить серые будни всевозможными красками. Возможно, именно поэтому она работала в цветочной лавке - среди ярких, выразительных бутонов. Все происходящее вокруг давно не удивляло и не волновало ее. Все, чего она хочет - умереть. Бросить все, убежать, забыться и наконец попасть в небытие. Наверное, нормальные люди не желают смерти, особенно, когда они юны и красивы. Физически. Морально-то она уже давно мертва. Оделия была мастером актерского мастерства. Так правдоподобно показывать жизнелюбие и играть роли разных людей не каждый сумеет. Окружающие никогда не поймут, что на самом деле творится у нее внутри, за той оболочкой, тем образом, что она создала. Не позволит. Никому и никогда. Слишком опасно. Опасность. Слово, которое преследует ее уже чересчур долгое время. Отперев белую входную дверь и повесив легкое пальто на крючок, Оделия прошла на кухню. Только теплый зеленый чай поможет ей расслабиться. Она зажгла конфорку и поставила чайник. Уставши села на стул, закрыла глаза и накрыла лицо руками. «Устала. Как я устала» - пролетело в ее голове. Тяжело вздохнув, девушка поменяла положение тела. Теперь она облокотилась, даже почти легла, на стол и склонила тяжелую от мыслей голову. Вот-вот и с ее глаз покатятся слезы. «Будь оно все проклято. Не-на-ви-жу. Ненавижу!»- сердце было наполнено злостью. Кулак начал бить о стол, а вторая рука перебирать волосы. Встав, она открыла дверцу шкафчика и достала оттуда чашку, чайные пакетики и сахар. ( Хотя лучше бы и успокоительные прихватила). Чайник закипел. Будучи заложницей своих навязчивых мыслей, Оделия дотронулась не до ручки чайника, а до горячей стенки и, конечно же, обожглась. Она резко отдернула руку и локтем зацепила чашку. Та полетела вниз и разбилась, разлетевшись на маленькие осколки. Бывает же так, когда подолгу копишь в себе эмоции, а затем выплескиваешь их из-за любой, добивающей мелочи. Из глаз потекли слезы. Она медленно сползла вниз и дрожащими руками начала собирать осколки. Подняв самый большой из них, Оделия начала его рассматривать. «Что, если просто провести им? Все закончится?» Нет. Она прекрасно это знала. Сколько б ни пыталась, ничего не выйдет, ничего не закончится. Свет на кухне выключился. Теперь она вошла в ванну, скинула с себя одежду и позволила горячим каплям воды обжигать ее стройное, слегка худощавое тело. Словно лава, они заставляли кожу девушки покрываться красными пятнами. Оделия находила некую терапию в принятии такого душа. Выйдя с ванны, она протерла запотевшее зеркало рукой. В отражении ее встретили темно-карие, почти черные глаза и два мешка под ними, взгляд опустился на пухлые, покусанные губы. Девушка прошлась тонкими изящными пальцами по бледной , фарфоровой коже, покрытой румянцем. Обернувшись в полотенце, она направилась в спальню. Даже после принятия ванны, тело было каменным и ноги еле донесли ее до постели. Она упала на кровать и заползла под одеяло, зарывшись лицом в подушку. Снова тяжелей вздох. «Я так и не выпила чай» Утро. Солнце встало и озарило комнату светом. А это означало, что настал новый день. Новый день - старая рутина. Каждый день был похож один на другой. Снова ранний подъем, душ, кофе, дорога до работы через один и тот же путь. Как же это надоело. Просто тошнит. Открыв глаза, Одели пожалела, что вообще проснулась. Ее рука потянулась за телефоном. Часы показывали 11:00. «Черт, я проспала». Ничто не бодрит с утра так, как эта фраза. Словно пуля, девушка вскочила с кровати и побежала одеваться. Судорожно натянула брюки, белый шерстяной свитер, кое-как завязала волосы в пучок, накинула верхнюю одежду и вышла из дома. Быстрым шагом, больше походивший на бег, она отправилась на работу. К ее удивлению, людей на улице было меньше обычного, а некоторые бутики только начинали открываться. Она снова открыла телефон и резко остановилась. «Вот дерьмо» - она ударила себя ладонью по лбу. Воскресенье. Сегодня было воскресенье. Единственный день, когда магазин не работал. Обычно Оделия проводила его в саду своего дома. Цветоводство-одна из немногих вещей, которая приносила ей удовольствие. Пришлось разворачиваться и опять идти по той же улице, через те же переулки, встречая одни и те же автобусы. По возвращении домой, она снова сняла пальто, повесив на тот же крючок, снова переоделась, снова пошла на кухню, снова сделала чай. Все, как всегда. Каждый чертов день был одинаков. И в каждом чертовом дне она находила время для своего хобби – работы с цветами. Переодевшись в удобную одежду, Оделия вышла в свой небольшой дворик и принялась за дело. Вначале проверила состояние всех цветов, затем полила их водой, обрезала пораженные листья и стебли, где это было нужно. Каждому из своих цветков она давала имя и разговаривала с ними. Может кому-то это покажется странным, но цветы девушка считала идеальным собеседником. Они не перебивают, внимательно слушают и никому не расскажут о твоих секретах. Пока Оделия работала в саду, время близилось к вечеру. Соседи вышли из своих домов на прогулку с собаками и детьми. Улица наполнилась громкими разговорами, обсуждением новостей и детским смехом. - Добрый вечер, мадмуазель – поздоровался несвязной речью, снимая поношенную фуражку, пьяный бездомный. Он часто околачивался в этом районе и разговаривал с Грау. Хоть он и был всегда пьян, да и пахло от него соответствующе, он был весьма вежлив к ней и не слишком прилипал. Однако девушка все равно опасалась пьяных мужчин, поэтому, дабы не вывести его из себя (мало ли, что у него в кармане припрятано), она пыталась поддерживать с ним диалог и быть дружелюбной. - Добрый – максимально выдавливая из себя улыбку, ответила она. - Вы сегодня прекрасно выглядите – приближался бездомный. - Благодарю. Мужчина подошел к невысокому забору дома, дабы лучше рассмотреть все происходящее на той стороне. - Я сколько не пройду мимо, вы все копаетесь и копаетесь с этими цветами – он начал разводить руками. - А чем, по-вашему, я должна заниматься? – Оделия даже не повернулась к нему лицом, а продолжала обрезать листья роз. - С детьми нянчиться, с мужем гулять – перечислял мужчина. - Вот у меня, когда я был в вашем возрасте, уже и жена, и первенец был. Она ничего ему не ответила. Все эти разговоры о детях и семье ее тяготили и расстраивали. Оделия уже давно смирилась, что никогда не обретет семейного счастья. Как бы больно это не было. Быть одиночкой легче, когда хранишь секреты. - Погодите… Неужели у такой красивой девушки нет мужа?- в его голосе явно было слышно искреннее удивление. - Нет – отрезала она. - Жениха? - Нет. - Даже на примете никого? - Даже на примете. - Быть такого не может! – он всплеснул руками. - Как видите, может - она, наконец, развернулась к нему. Он немного помолчал, и между ними повисла тишина. - Всего хорошего – уже не в силах терпеть эту сцену, Одели попрощалась. Она отправилась в дом, закрыв дверь на ключ, и выглянула в окно, чтобы проверить, ушел ли мужчина. Слава богу, да. Она выдохнула. «Не злись, он просто пьян и одинок» - она потерла пальцами у висков. Настало время уборки. В доме был идеальный порядок, однако Оделия убиралась каждый день, иногда по нескольку раз, включая на фон музыку или подкаст. Так она отвлекалась от надоедливых мыслей. Дом, в котором проживала любительница цветов, был небольшим. Скорее это был домик, нежели дом. Ремонт был не новый, зато цена приятная. Большую часть своих сбережений Оделия потратила на аренду лавки и ее содержания. Начать она решила с маленькой прихожей, встречавшей гостей, сразу слева располагалась кухня, тоже небольшая, но довольно уютная: стол, холодильник, микроволновая духовка, пара шкафчиков, кухонные приборы и банки со специями. Все это девушка тщательно протирала, мыла везде пол и пылесосила ковры. Справа от прихожей было что-то типа гостиной. Пипидастром она стряхнула пыль с телевизора, стоявшего на деревянном столике напротив белого кожаного дивана, затем подошла к стеллажу с книгами. Оделия безумно любила читать и собирала собственную библиотеку. На стенах весели фотографии, сделанные в разных странах, и часы, их она тоже протерла. Пройдя через гостиную можно было легко попасть в спальню. Посредине комнаты стояла кровать, справа от нее шкаф, туалетный столик с зеркалом и письменные стол, на котором был открыт ноутбук. Девушка поменяла постельное белье, разобрала косметику, перебрала вновь вещи и некоторые отложила в стирку. Так она скоротала еще два часа. Оделия сидела на диване, попивая зеленый чай и рассматривала слегка потрепанный фотоальбом. Каждый снимок был пропитан воспоминанием. Однажды очень хороший человек посоветовал ей сохранять на фотографиях каждый счастливый момент ее жизни, с того момента она так и поступала. Тут она выпускается с университета, здесь запечатлен ее первый рабочий день. Полистав пару страниц, она наткнулась на фото с давней подругой, сделанное в Норидже. Они обе молоды, одеты в легкие летние платья, обнимаются и улыбаются камере. К сожалению, их пути разошлись из-за переезда Оделии. Они уже давно не общаются и недавно до нее дошли новости о том, что та скончалась. На похороны попасть не удалось, слишком поздно узнала. Однако может это и к лучшему. Всю ночь она тогда прорыдала в подушку. Даже не смотря на то, что они уже были не близки, ей все равно было до безумия больно. Слишком часто Оделия теряла близких людей. Всех, кого она знала, знает или будет знать, все они умрут. Рано или поздно. Но не она, и это морально ее убивало. На следующей фотографии она уже стояла у Кремля на Красной площади и снова улыбалась. Россия – ее родина. Она родилась в Ленинграде, однако фотографий оттуда не осталось. Ни одной. У Оделии нет фото с мамой, отцом, братом. Потихоньку она забывала их черты лица и пыталась найти их в своих. Очень часто она задумывалась, как бы выглядели ее родители в старости, как бы изменился ее младший брат, как бы они сидели все вместе за круглым столом и коротали вечера. Но этому никогда не бывать. Сейчас она сидела одна в комнате без круглого стола. Без семьи, без детей, без друзей. Ее взгляд упал на еще одну фотографию. Внутри что-то сжалось, и образовался ком в горле. Она подняла дрожащими руками ее поближе, чтобы рассмотреть. Это фотография была сделана в самый важный день ее жизни. В день, когда она обрела свободу. До конца своих дней она будет благодарна этому человеку на фотографии, который нежно обнимает ее и целует в щеку на прощание, с надеждой вновь увидеться. Однако их встреча больше никогда не состоится. Глаза Оделии наполнились слезами, она закрыла альбом и заплакала. Сколько всего свалилось на нее, сколько она пережила. Эти фотографии – единственное, что у нее есть. Как же страшно жить, понимая, что ты один. Никого нет рядом. Нет места, где тебе рады, где любят. А те, кто любил - мертвы. Даже нет возможности прийти к ним на могилу, поговорить, возложить цветы. Как же страшно забывать голос и облик родных, как страшно быть обреченным, как страшно никогда не умереть и всю вечность быть одному. Грудь разрывалась от боли, от тоски, от горя, от любви, от ненависти. Она плакала все сильней. Ей начало не хватать воздуха. Оделия вышла на улицу и села на ступеньки дома. Все еще плача, она смотрела на звезды и вдыхала прохладный воздух. Где-то там, на небе, все, кого она когда-то любила. «Для чего я живу? Зачем родилась? Что я сделала? Почему именно я?». Столько вопросов оставалось без ответов. Понемногу она начала успокаиваться. Из кармана рубашки она достала пачку сигарет и спички. Это означало, что все совсем плохо. Оделия пыталась курить, как можно реже, но когда ситуация доходила до предела, она могла себе позволить успокоиться именно таким способом. Она подожгла папиросу и сделала вдох. Вкус ментоловой сигареты дошел до самого горла, и она выпустила дым, внимательно наблюдая за ним. Еще один процесс, который нравился Оделии – выпускание дыма. Когда-то давно, когда это было модно, она курила по несколько пачек за день, дабы заработать рак легких и наконец-то умереть. Но спустя годы этого не произошло. Поэтому она перестала тратить деньги на неудачные попытки. Уже докурив сигарету почти до фильтра, девушка почувствовала на себе чей-то взгляд. Она начала мотать головой из стороны в сторону и внимательно присматриваться к кустам и забору. Она никого не увидела, однако ей все равно стало не по себе. Потушив сигарету и встав со ступенек, Оделия вернулась в дом, проверила, заперты ли все двери и окна. Погасила везде свет и упала на кровать, не раздеваясь и плевать, что она поменяла постельное. «Может, показалось?» Помимо тоски, ее очень часто накрывала тревога. Страх, что ее когда-то найдут не давал ей покоя. Именно поэтому она так часто меняла место жительства и не заводила близких связей. Ей нельзя наследить.