Mon cœur palpite quand tu es près

Tick and tock, once more You're hosting (You're hosting) A magic show I cannot escape (I cannot escape) Jake Miller - White Night

Звонкий смех заполняет маленькое помещение, а вторит ему суровый голос. В чуть приглушённом свете настенных ламп, на мягком и удобном диване расположился гидро архонт. Госпожа Фурина держала в одной руке бокал с красным напитком, посмеиваясь и неприлично похрюкивая, совсем не заботясь о том, что потом будет с ее репутацией. Впрочем, о таком поведении рассказывать никто не станет. – Вы совсем не умеете пить, Фурина, опустите бедный хрусталь на столик. – Все тот же суровый голос, только в нем слышатся ещё и успокаивающие нотки. Словно липкий и противный, но такой сладкий мёд. Да, именно мёд. Фурина ловит себя на этой мысли, переводит свой взгляд с вина на Арлекино и улыбается лисьей улыбкой. Они обговаривали насущную проблему, связанную с пророчеством, однако Фурина изъявила желание выпить. Видимо, для храбрости, что было на нее не похоже. В конце концов, она ведь архонт, у которого все было под контролем. До определенного момента. Сейчас же насущной проблемой стал тот факт, что в комнате для приема гостей теперь находилось двое хищников. Архонт, не смотря на вялость в теле, ловко вскочила с диванчика , чуть не разлив драгоценное вино на пол. Неуклюже поправила шляпку и, закатив глаза, произнесла: – Ты не выпила со своим Архонтом, Слуга, и мне пришлось самой прикончить столь чудесный напиток! Арлекино непонимающе продолжила наблюдать за Фуриной с нескрываемым любопытством. Что же может сделать подвыпивший архонт? Ещё больше опозориться перед Фонтейном? Да куда уж больше. Фонтейн одной ногой находится на грани вымирания, а Фурина и в ус не дует, чтобы хоть как-то исправить положение. Архонт оперлась о стеклянный столик, наклонилась вперёд и, протянув бокал Арлекино, заявила: – Выпей, пожалуйста. На удивление, тон не был приказным, чего Отец совсем не ожидал. Но так даже интересней, верно? Сверкнув красными, как агат, крестообразными зрачками, Арлекино приняла бокал в свою руку, но отпивать не спешила. Наоборот, поднялась со своего места, обошла столик и, хитро улыбнувшись, попросила архонта присесть обратно на диван. Фурина хлопнула длинными ресницами и выполнила просьбу, совсем не ожидая того, что в следующее мгновение Арлекино одной свободной рукой одёрнет воротничок на шее, вырвет пуговицу на рубахе и тем самым откроет доступ к груди девушки. – Что ты себе позволяешь?! – успевает возмутиться Фурина, прежде чем прийти ещё в больший шок: предвестница, пользуясь положением, издевательски медленно подносит тот самый бокал сначала к губам девушки , а следом и к раскрывшемуся участку на теле Фурины, после чего наклоняет хрусталь в сторону, выливая его содержимое прямо в ложбинку. – Не волнуйтесь, госпожа Фурина, я обязательно испробую вино. С вашего позволения, конечно же. – И женщина, отставив пустой бокал на столик, устраивает колено меж ног архонта, упирается руками в спинку дивана с двух сторон от девушки и, взглянув в омуты напротив, растягивает губы в своей надменной улыбке. Она слизывает с губ светловолосой капельки вина, а потом и вовсе накрывает своими губами ее, требовательно проникая языком внутрь. Девушка чуть слышно охает, распахивает глаза шире, но все же сжимает пальцами рубаху Арлекино, почти что инстинктивно прижимается к ней ближе и охотно отвечает на поцелуй со вкусом вина. Сладко и липко. Почти что мед, только лучше. Мокро. До неприличия мокро и пошло. Непозволительно для архонта. Арлекино слышит разочарованный вздох, когда отстраняется от таких манящих и, – кто бы мог подумать –, припухших и покрасневших губ. Фурина сглатывает – Арлекино снова находится близко, скользит языком по шее архонта, все ближе и ближе подбираясь к манящей коже, по которой ещё стекает ранее разлитое вино. Фурина бы соврала, если б сказала, что ей было неприятно от ощущения горячего и влажного языка там. Но удовольствие не длится вечно – Слуга вновь отодвигается, чтобы полюбоваться на реакцию от своих действий. Фурина тяжело дышит, чуть приоткрыв ротик. Пробегает языком по горящим от недавнего поцелуя губам. Раскрасневшаяся и потрёпанная, сейчас она больше была похожа на обычного человека. Все эмоции на лицо, никаких масок и представлений, словно в театре. Такой она нравилась предвестнице сильнее. – Мы можем продолжить аудиенцию в более...приватной обстановке? Иначе я только от одного вашего вида могу прибегнуть к наиболее активным действиям, госпожа Фурина. – Она наклоняется и шепчет это на аккуратное, покрасневшее ушко девушки, опаляя его горячим дыханием и вынуждая смутиться ещё больше. Фурина лишь бросает последний взгляд на бокал и, как можно спокойнее, даёт согласие кивком головы - голос на данный момент совсем не слушался хозяйку. И, конечно же, она пытается привести себя в порядок даже не смотря на то, что вскоре ей вновь придется распрощаться со своим опрятным и приличным видом, который и подобает такому архонту, каким она была до этого вечера. И только Арлекино позволено видеть и знать больше, чем другим. И дело тут вовсе не в голосе, подобном мёду, или в поцелуях, которые сравнимы лишь с самыми любимыми сладостями Фурины. Дело в самой предвестнице и бешено колотящемся сердце архонта, стоит Арлекино приблизиться к девушке хоть на метр.