Пластинки

Скука смертная. Никто не заходит, не звонит... Обидно как-то! Но, наверное, проблема в том, что из друзей у Эдгара — только детектив, Эдогава Рампо. Больше нет. Действительно, кому будет интересна такая личность, как этот американский писатель, который сам не знает зачем, но приехал в Японию? Ясное дело, никому! А поэтому, ему остаëтся только сидеть в нагнетающей тишине гостиной своего особняка и перебирать костлявыми пальцами сухие страницы старой книги. Аллан бы с радостью поиграл со своим енотом, Карлом, но тот уснул после кормёжки. Компании нет. Одиночество. У мужчины в груди растекается неприятное чувство. Чувство тоски и боли. Оно проходит по каждому нерву, лишь бы заставить писателя дрожать сильнее. Кажется, вот-вот он взорвëтся и разлетится на кусочки, словно осколки зеркала, в которых остались маленькие части его и без того обезжизненой души. Из стëклышек в голове Эдгара, складывается ясный портрет. Самый лучший в мире детектив и его единственный друг. Единственный, кто заставляет его трепетать — Рампо Эдогава. На глазах появляются блестящие кристалики слëз, которые уже норовят скатиться, но их ловят тяжëлые веки писателя, которые медленно опускаются. Он не выдержал. Эдгар подходит к телефону и вводит заветные цифры. Из трубки доносятся тихие гудки. "Алло? По-кун, это ты?" — писатель вздрагивает. Он хочет сказать что-то, но не может. Голос пропал совсем. "Эй, Эдгар" Рампо назвал его по имени, а это означало то, что он серьëзен. Сглотнув, Аллан обрывает связь. Он хватается за голову и, хныча, снова идëт к своему креслу. Наверное, этот звонок был зря. Ничего не сказать и бросить трубку... Мужчина как бешенный подрывается с места и снова идëт к проклятому телефону. Он вновь набирает проклятый номер детектива и подносит телефон к уху. На звонок отвечают так же быстро, как и тогда. С той стороны явно ожидают продолжения тоскующего молчания, но Эдгар решился говорить, хотя очень тихо и еле разборчиво. — Рампо... Приходи ко мне... Слушать... Старые пластинки, — Аллан шептал своим бархатистым низким голосом, который был хриплым от накативших слëз, — как вчера... Помнишь? — Помню, — Эдогава по ту сторону трубки вздохнул. Настала тишина. Гробовая тишина. Эдгар шумно, размеренно дышал. Связь оборвалась на пару секунд, но когда помехи прекратились, мужчина снова начал говорить надрывающимся голосом. — Я устал чего то ждать.... И спать не хочу... Резкий шепот вновь и вновь врезается в разум Рампо, который уже собирается к своему другу. А может и не другу. По считает, что они соперники, сам Рампо видит в нëм хорошего собеседника. А чëрт знает, кто они друг другу. Конечно, оба понимали, что химия есть, но как они боялись оборвать эту связь признанием. Вдруг невзаимно? Да, всему их окружению ясно, что они созданы друг для друга, они тоже прерасно осознают, но молчат. Писатель был немного неуверен в своих чувствах, ведь до поры до времени считал, что Эдогава сломал ему жизнь. А считает ли он так сейчас? Нет, конечно. Детектив теперь его самый близкий человек, единственный, кто выслушает и даже постарается помочь. Сомнения терзают всë равно... В дверь несколько раз звонят. Эдгар не сдвигается с места. Только после агрессивных стуков в дверь он, ойкая, подскакивает в кресле и моментально встаëт. Мужчина ринулся к двери. На пороге стоит он, Эдогава Рампо, который тут же бросился на друга, сжимая его в своих худых руках. Аллан пусто смотрит куда то вперёд, а после взгляд тусклых, блестящих печалью глаз опускается вниз, к детективу. — Я волновался... Сухие губы трогает искренне добрая улыбка. Всегда приятно было смотреть на ворчащего, но такого милого Рампо. По держит его за обе руки, пока ведёт в свою гостинную. С другом атмосфера перестала быть напряжëнной. Треск огня в камине больше не казался таким раздражающим, а скорее уютным. Туман за окном был целой белоснежной поляной, на которой изредка игрались фары-светлячки. Аллан подходит к шкафу и, порывшись в пыли, достаëт граммофон. Старый и явно испытанный временем. Граммофон на столе, как и приготовленные пластинки: Стинг, Питер Габриэль, The Divine Comedy и другие. Детектив с интересом рассматривает каждую, пальцами лаская протертый бумажный материал упаковки, что лежал бог знает сколько лет на грязной полке. Писатель садится напротив детектива и перед тем, как положить одну из пластинок под иголку и покрутить ручку, смотрит в чужие яркие глаза. По комнате начинает разливаться музыка. Оба парня блаженно закрывают глаза, и каждый погиужается в свои мысли. Эдгар и представить не мог, о чëм так задумчиво молчит Рампо. Ему ужасно интересно, что у друга на уме, но он не перебивает ход чужих мыслей и остаëтся тихим. Первая пластинка, вторая третья. Уже светает. Рампо и Аллан сидят на диване вместе и обнимаются. По утыкается носом в тонкую шейку "соперника" И сопит. Но он не спит, как бы его мозг не просил отдыха. Эдогава поглажтвает По по голове, иногда целуя тëмно шоколадные кудри. Оба смотрят в окно на нежного розового оттенка небо, пока на столе рядом стоит граммофон и играют старые пластинки.