Безвкусица непредвиденных встреч

      В этом безлюдном городе, где лишь стенал ветер меж руин давно забытого города, Ким Докча оказался впервые. Его совершенно неожиданно затянуло в этот сценарий, не дав времени как следует всё обдумать и подготовиться. Ошарашенно оглядевшись в поисках команды, он обернулся назад и замер. В паре метров от него стоял человек, облачённый во всё чёрное. Его поношенный и испещрённый дырами плащ развивался от дуновения ветра. Красивое лицо, покрытое многочисленными и давно зажившими шрамами, имело нежное и даже тёплое выражение. Единственный уцелевший глаз, не скрытый под повязкой, лучился улыбкой. Спрятав обезображенные множеством сражений руки в карманы брюк, стоял расслабленно, немного ленно. Знакомый незнакомец красиво улыбался самыми краешками губ, пробуждая в сердце Ким Докчи тёплую тоску по давно потерянному.       Да. Он узнал его. С первой секунды, с того самого мига, как их взгляды пересеклись. Это был его герой, которого он отчаянно и трепетно любил на протяжении десятков лет. Удушливая ностальгия пудовыми гирями опустилась на плечи. Ким Докча чувствовал, как дрожал от всевозможных эмоций, бурливших в таком слабом и уставшем теле. Это был Ю Джунхёк из 999 регрессии. Тот самый, заложивший основу и сформировавший Ким Докча как личности, которой он был. Жертвенный и искренний, открытый и всесильный. Герой, сумевший дойти практически до самого конца, давший человечеству надежду и сохранивший своих друзей, как сокровище.       И сейчас этот человек стоял перед ним, тепло улыбался, дышал и был таким… родным. От одного взгляда на него Ким Докча ощущал себя так, будто вернулся назад во времени. Став тем слабым ребёнком, который из последних сил держался, пытаясь выжить в жестоком к нему мире. Ему хотелось по-детски позорно разрыдаться, кинуться в объятия к своему герою, подарившему надежду в самые тёмные и отчаянные дни. Рассказать ему всё-всё, пожаловаться на него в третьей регрессии и обиженно напомнить, каким ублюдком он был. 999 был для него старшим братом, которого Ким Докча никогда не имел. Его самой прочной опорой.       Уголки глаз Ким Докчи покраснели от переизбытка эмоций. И прежде, чем он сумел выдавить жалкое и ребячливое «хён», кто-то за его спиной сплюнул. Испугавшись внезапно появившегося человека, Ким Докча подскочил на месте, едва удержавшись, чтобы не вскрикнуть и не проматериться вслух. Опешив, он резко обернулся и увидел за своей спиной демона, которого только что костерил в своём сердце. Ю Джунхёк из третьей регрессии стоял с почерневшим от презрения и злости лицом. Переведя взгляд от своего второго «я», он посмотрел на Ким Докча настолько мрачным взглядом, что тот успел пожалеть, что появился не монстр по его душу… а сам хозяин Чистилища. — И этот ублюдок тоже я? — высокомерно и надменно бросил Ю Джунхёк, неотрывно вглядываясь во встревоженные глаза Ким Докчи. В своём сердце читатель давно зажёг свечу за собственную душу, которую из него выбьет эта чёртова рыба-солнечник. — И это от него ты был в таком восторге? — … — Ким Докча не мог ничего ни подтвердить, ни начать отрицать. 999 был для него примером для подражания и героем, которым он восхищался. Он не мог позволить оскорбить и запятнать образ идеального Ю Джунхёка даже самому… Ю Джунхёку. — Тск, ну и отвратительный же у тебя вкус, — цыкнул осуждающе Ю Джунхёк, не желая больше смотреть на его глупое и рассеянное лицо.       Ким Докча, стоя между солнечным светом и промозглой стужей, ощущал себя несчастным кальмаром на раскалённой сковороде. Он и представить не мог, что столкнётся с подобной ситуацией, где его идеальный герой и угрюмый любовник встретятся лицом к лицу. И самое страшное, что это один и тот же человек в разных временных промежутках. — Не могу с тобой согласиться полностью, но в чём-то ты прав, — вздохнул Ким Докча, оправившись наконец-то от шока и вернув себе самообладание. От одного насмешливого и презрительного вида Ю Джунхёка перед ним, чувствовал, как началась изжога. — У меня действительно отвратительный вкус. Иначе как бы я мог спать с тобой…       Видя, как зажегся потусторонний огонь слепой ярости в глазах чёртовой селёдки-регрессора, Ким Докча заплакал без слёз глубоко в своей душе. Даже если он переживёт каким-то чудом эту ситуацию, разве его не ждёт смерть после? Может ли взрослый мужчина с несколькими статусами и нечеловеческой силы умереть в кровати от сломанной поясницы? Ким Докча не хотел это проверять…       В приступе бешенства Ю Джунхёк недобро схватил несчастного читателя за шкирку, как нашкодившего котёнка. И дело даже не в желании избить книжного фанатика ногами, а в подсознательном страхе, что тот сбежит от него к лучшей версии… него? Ощущая себя скорбным по уму, Ю Джунхёк не мог не признать, что начал ревновать к самому себе. Он никогда не жаловался на собственные мыслительные способности, но после встречи с этим бедствием, явно начал проигрывать самому себе из прошлого.       Глядя в эти обманчиво невинные глаза Ким Докчи и вспоминая с каким восторгом и трепетом он вглядывался в того дрянного парня, глубокая ненависть укоренилась в нём. Сейчас как никогда остро Ю Джунхёк ощутил, что не может позволить себе проигрывать и дальше. Только в этой регрессии он добьётся счастливого конца вместе с этим блаженным партнёром и ни за что не превратиться в неудачника перед ним. — Это, — закатив глаза и вздохнув, Ким Докча послушно висел на вытянутой руке Ю Джунхёка. Чем меньше сопротивление, тем быстрее пройдёт истерика этого великовозрастного дитя.       Однако не всегда выбранные тактики работали. Особенно, когда на пути их осуществления стоял Ю Джунхёк, а сейчас их и вовсе было двое. Поэтому, когда парочка отвлеклась на выяснение отношений друг с другом, оставленный и позабытый 999 настиг их бесшумно и незаметно. Перехватив руку, на которой так безмятежно повис Ким Докча, он до треска в костях сжал ладонь на запястье Ю. — Отпусти его, — нежное выражение ранее сменилось твёрдостью и непреклонной уверенностью в собственных действиях. — Не хочу, — и хотя губы Ю Джунхёка скривились в глумливой улыбке, его глаза оставались мёртвыми и жестокими.       Искры вероятности затрещали в воздухе. Атмосфера между двумя регрессорами была такой удушающе тяжёлой, что буквально придавливала к земле. Переводя взгляд то на одного Ю Джунхёка, то на другого, Ким Докча чувствовал невыразимую апатию и головную боль. Ему хотелось просто лечь на землю и притвориться мёртвым. — Я не повторяю дважды, — сильнее сжав хватку, проговорил 999. — Я не слушаю всяких ублюдков, — вторил Ю Джунхёк.       «Как вы оба меня достали», — вяло размышлял Ким Докча.       Молнии трансцендентность вспыхивали всё сильнее, ударяя в землю. Не сговариваясь, оба потянулись к своим чёрным демоническим мечам, чтобы зарезать друг друга. Прежде, чем несчастного кальмара снесло ударной волной от битвы двух морских чудовищ, мир вокруг потемнел и схлопнулся.       В шоке Ким Докча распахнул глаза и увидел перед собой испещрённый трещинами и налётом плесени потолок. Полностью мокрый от холодного пота, он тупо уставился в спокойное лицо, нависшее над ним. Ю Джунхёк лежал рядом, оперев голову на руку. Мягко тыкая пальцем в прохладную щёку Ким Докчи, он бесстрастно взирал на него сверху вниз. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, не двигаясь. Атмосфера была донельзя странной, некоторая недосказанность повисла в воздухе, делая эти гляделки несколько неловкими. Ещё не до конца отойдя ото сна и сцены бойни одного и того же человека между собой, Ким Докча пребывал в смешанных чувствах. Наконец, когда Ю Джунхёку надоело лицезреть его глупое лицо, то просто ущипнул за щёку. — Что ты делаешь? — больше не от боли, а от возмущения спросил Ким Докча. — Кто такой «хён»? — ответив вопросом на вопрос, всё так же спокойно спросил Ю Джунхёк. От этого нормального поведения совершенно безумного человека Ким Докча пробрал озноб. — Почему ты голый? — заметив, что вся верхняя часть тела, не скрытая под одеялом, была обнажена, сделал очередную попытку тот. — Кто такой «хён»? — не меняя выражения, всё так же продолжал настаивать Ю Джунхёк.       Проигнорировав этот пытливый взгляд, Ким Докча приподнял одеяло и понял, что тоже был голым. Кроме тяжести в желудке, лёгкой тошноты и головной боли он чувствовал себя неплохо. Никакой рези и покалывания в странных местах не было. Все его воспоминания обрывались на моменте празднования завершения последнего сценария без жертв. Дальше же была смурная неизвестность… — Ты воспользовался мной пока я спал? Жуть, — притворно поёжившись от отвращения и обняв свои голые плечи руками, пробухтел Ким Докча. Состроив самое жалобное и благочестивое выражение лица, на которое вообще способен, он с укором посмотрел на Ю. Не хватало только скупой слезы для полноты картины.       Безмолвно наблюдая за этим театром одного актёра, Ю Джунхёку было слишком лень тратить силы и энергию на этого придурка. Одарив его лишь одним презрительным взглядом, потом вспомнив что-то, весело улыбнулся. От этого довольного выражения Ю Джунхёка у Ким Докчи было просто отвратительное предчувствие. — У меня нет привычки спать с теми, кто напивается до состояния мёртвой свиньи, — хмыкнул тот, снова ущипнув Ким Докча за щёку. — Тогда почему мы оба голые? — ударив по цепкой волчьей лапе, он потёр покрасневшую кожу. Эта ублюдочная рыба-солнечник никогда не умела рассчитывать силу! — После того, как Хан Суён намешала тебе свою фирменную «бомбочку» из остатков всего алкоголя, что был на столе, ты безбожно напился. Пытаясь отвести тебя домой, ты заблевал всю свою и мою одежду. Порвал на мне рубашку, умоляя станцевать для тебя стриптиз, потому что у меня: «достойные богов и созвездий сиськи и задница». Когда я отказал тебе и попытался дотащить до дома твоё нестоящее тело, уродливо разрыдался. Материл меня посреди улицы, желая, чтобы мой демонический меч больше никогда не стоял с гордо поднятой головкой. — … нет. — Видя, как побелело лицо Ким Докчи, настроение Ю Джунхёка значительно улучшилось. Он всю ночь не мог уснуть от злости на этого суицидального ублюдка и долго обдумывал план мести. О да, она была так сладка. — Стоило притащить тебя домой, ты разделся у порога, дополз до ванной и уснул в холодной воде, чуть не утонув. Выловив твою юродивую тушу, как честный партнёр, пытался уложить тебя спать. Однако ты был против и с третьего раза оседлав меня, канючил, что хочешь в последний раз поиграть с моим мечом. Потом снова разрыдался, назвав меня ублюдком, рыгнул и вырубился. — … ты врёшь, — прикрыв красное от смущения лицо руками, сквозь сцепленные зубы процедил Ким Докча. Чем дольше он слушал, тем больше воспоминаний всплывало со вчерашней ночи. Этот ублюдок ему не врал… — Раз уж с этим мы выяснили, — приподнявшись на локте Ю Джунхёк посмотрел на свернувшегося под ним кальмара, что активно косплеил креветку. Малейшая тень веселья рассеялась в его чёрных глазах. Словно две бездны, они проницательно взирали на Ким Докча, желая поглотить. — Так кто такой «хён»? — …       В этот момент Ким Докча осознал, что смерть на простынях не настолько уж и страшна, по сравнению с позором. Приняв героическое решение и закусив пулю, резко развернулся и повалил опешившего Ю Джунхёка на лопатки. Беззастенчиво лапая его грудь, которой позавидовали бы боги и созвездия, решительно оседлал бёдра. Если умирать, то под чёртов симфонический оркестр. — Так что там насчёт стриптиза, а… «хён~»? — полный невинной порочности, Ким Докча решил забить железо до смерти, пока оно не стало сталью. — Какой же ты ублюдок, — шлёпнул его по ягодицам Ю Джунхёк, подыгрывая этой дешёвой актёрской игре.       Так и быть, он сделает вид, что поверил этому придурку. Хотя бы на ближайшие два часа, а вот после…       После будут решаться проблемы по мере их поступления. Наступает ещё один тяжёлый день в жизни Ким Докчи, который просто пытается выжить.       [Эксклюзивный навык «Четвёртая Стена» трясётся].