Проблемы яда

Полутьма... Звучит патетично, правда же?    МаоМао же сейчас не видела никакой прелести сумерок. Ещё вчера она бы сказала, что сумерки - это время необыкновенное, где каждое мгновение нужно успеть запечатлеть в памяти. Всё, точно застыло в один миг, смешавшись в тёплые и призрачные цвета. Звездам уже не терпеться показаться на небосводе: они  неуверенно дрожат в проблесках тёплого света. Скоро ночь вступит в свои владения, разливая яркие молочные капли на чернеющем полотне.    Неужели пришёл конец её более-менее спокойным денькам? Так угнетали непрошенные чувства и чёртов недо-евнух, который создал основания для их встречи. Эта неопределённость тоже не давала покоя. Если он хочет поставить ультиматум, оттого что она узнала его маленький секретик? Ладно, может секретик и большой. Глобального значения это не имеет... Возможно.     В любом случае она уже направлялась в его кабинет. И возвращаться назад — поздно. Как же ей было противно от того факта, что она полчаса раздумывала над тем,  смывать ли глину с лица или нет. В итоге оставила. Она даже представила то, как бы это польстило самолюбию недо-евнуха.     Чем она лучше других, если тоже околдована чарами Джинши? Какая гордость пробирала её в то время, когда он был ей безразличен. Молодец, МаоМао, не ведешься на уловки искусителя. Раз ослабишь бдительность — не оберешься проблем на бедную голову.     Сестры же учили её не вестись на красавцев. Но МаоМао запоминает лишь то, что ей интересно. Лишняя информация - лишь мусор, мешающий протиснуться важным деталям. В последняя время она всё чаще думает о том, что идиотизм постепенно становится наперсником.    Почему-то, шагая по садовым дорожкам, она не встретила ни одной души. Это и к лучшему, иначе бы пришлось объясняться куда она путь держит.    Духота тяжёлым прессом давила на виски. На её спине проступила испарина, одежда нагло прилипала. Неприятно.   Она не заметила, что стоит возле резных дверей. Вот и притопала.     Тело вытянулось, как струнка, вытерев ладошки о ткань, и собравшись с духом, она постучала. Послышался шелест пергамента, бубнешь. Стремительные шаги, а потом двери резко распахнулись, прямо перед её носом. « От него несёт жасмином » — это первое о чем подумала МаоМао.    — Травница? — спустя недолгую паузу, удивился недо - евнух.    Нет, змея с маракасами. Она мысленно посчитала до трёх, сбившись на двойке. Ему что лень получше завязать пояс? Крепкая фарфоровая грудь малость отвлекала. — Вы же сами просили прийти, господин Джинши, — она пробежалась взглядом по его лицу, отметив следы утомления.   Но даже волосы в творческом беспорядке не портили ангельского облика. И это не игра её воспаленного разума, который беспардонно одурманен. Джинши правда был до безумия красив, так что даже мнимые недостатки добавляют органичности облику. Но это лишь внешняя оболочка. А что скрывается под ней? Гниль, мерзкая и лицемерная? Или душа так же прекрасна, как и лик?    Именно это МаоМао интересовало. Узнать, что таится глубоко внутри этого человека. Промежуточные выводы были посредственны, ограничены и неоднозначны. Раз уж обстоятельства решают за неё, то она использует их в своих интересах. Да, в другом случае она бы не полезла прямиком в вязкое болото. Но сейчас ситуация другая. Пытаться найти утешение, впрочем, не так уж и плохо.         — Ау, Травница, тебя одолели экзистенциальные вопросы? — он пару раз щелкнул пальцами , — Может, ты всё же пройдёшь? Как-то неудобно стоять в проходе, — развернулся, последовав обратно к своему столу.          МаоМао тоже двинулась за ним, предварительно плотно закрыв дверь. Несмотря на то, что он якобы евнух, их встреча в такое время... Навела бы на некоторые толки. Неужто ему так плевать на репутацию? Хотя, скорее всего, барышни себе глотки перегрызут, чем признают, что костлявая курица имеет права на уединенцию с великим и неповторимым.              Пока она об этом думала, её голова была покорно опущена, а руки застыли в рукавах. Интересно, а чего он вообще добивается? Какое-то новое, совершенно секретное дело? Или ему на самом деле одиноко? И почему решил, что компания в её лице, приемлема.    Вопросы, вопросы, вопросы. — Слушай, чувствуй себя, словно ты дома, присядь, пожалуйста, — разрезал хрупкую и неуютную тишину голос, приобретший некую глухость.     Что же, хорошо. Она так и поступила. Уселась по-турецки на ближайшие подушки. — И хватит подбородок опускать. Вот же прицепился как пиявка. Гордо вскинув подбородок, она натолкнулась на хитрые аметистовые глаза. Создавалось такое ощущение, будто он ни на секунду не отрывался, разглядывая её. — Кхм, господин Джинши, у вас ко мне какое-то дело? — как - то хрипло промямлила МаоМао, — Может, нужно приготовить какое-то снадобье? — было куда более уверенно.   Было бы славно, заройся она в травы, как раз недавно отыскала один занимательный рецепт... Так. Долой бурные фантазии. — Что думаешь о новом яде, Травница? — понимающий смешок сорвался с его уст, — по твоему лицу сразу понятно то, что ты задумала. А вот это было лишним. Что ему там понятно?! Вот именно — ничего. Она даже внутренне ощетинилась и отрицательно замотала головой. — Фух, наконец сама на себя похожа, а то после болезни, точно вселился кто-то. Травница, ты меня очень напугала. Знаешь, у меня же сердце не железное, нервишки шалят, понимаешь? Ты же такой талантливый аптекарь, уже прославилась своими заслугами перед дворцом. Береги себя, прошу.   МаоМао не дышала, пока слушала его долгую речь. Её цвет лица стремительно менялся. То белел, то краснел. Но в итоге её настигло разочарование. Только заслуги? Да, она хотела услышать большего: не шуточного тона, а искренности. Может, что-то трогательное в этом и было, но сейчас она вряд ли смогла проанализировать. Маска безразличия сама собой натянулась. — Конечно, я буду тщательно следить за своим здоровьем, чтобы проносить пользу дворцу, — сталь, грубая и неотесанная,  она чеканила каждое слово. Веселье, до этого мелькающее в глазах Джинси, испарилось. Он нахмурил лоб, лёгкая складка задумчивости покоилась между бровей. Тишина. — Что ж. Я пойду, пожалуй, у меня есть незаконченное дело. Разрешите удалиться? — таким же холодным тоном. Он ничего не ответил, но МаоМао и не дожидалась согласия. Юрко вскочила, отворила дверь, почтительно склонилась в поклоне. — Травница, стой , — такой резкости в его тоже она никогда не наблюдала, — завтра в это же время.   — Приказ? — Если тебе так угодно, то да. Она уже не слышала, как пергамент ураганом обрушился на пол, а изящная ладонь гневно саданула по столу. Рассекая тёмную улицу, понимала, что единственным успокоителем для неё будет — алкоголь. Он бы разморозил пелену, покрывшую сознание.