Исправить, переписать

Приближалась полночь, но Айзава и Хизаши проходят через входную дверь, создавая шум. Шото и Кацуки, которые работают над их домашним заданием, не находят это удивляющим. Несмотря на то, насколько спокойным и хладнокровным Айзава может быть на регулярной основе, Хизаши всегда умудряется распространить его энергию на всех, так что его собственный муж не является исключением в этом феномене. Для посторонних их отношения могут казаться маловероятными и чем-то чудесным, но для людей, которые их знают, это может быть доказательством, что фраза «противоположности притягиваются» — правда. Двое людей не должны входить через вход в дом одновременно, но вот они, спорят, кто может сделать это первым. — Ой! — Хизаши вскрикивает, ударяясь локтем о дверной проём. — Шота! Айзава проталкивается мимо него внутрь, очевидно раздражённый чем-то, но на его лице также есть проблеск волнения. Мальчики сразу же это понимают. Немного сложно не обращать внимание на такие нюансы, когда они вместе, как семья, больше половины года. Если их родители дома так поздно, тогда это означает, что они были в патруле. Днём они работают учителями в Юэй, так что любые смены, что они выбирают, как про-герои, происходят либо днём, либо вечером. Хотя всё ещё довольно поздно для их прибытия. Шото бросает на Кацуки вопросительный взгляд, явно волнуясь об их папе. Блондин ловит взгляд брата и слегка пожимает плечами. Он оглядывается на Айзаву, который кажется в порядке, кроме как раздражён, и Хизаши, который также в порядке- О. Его левая рука прижата к груди, обёрнутая в повязки. Если её уже перевязали, тогда это значит, что он сходил в ближайший госпиталь для выздоровления с помощью причуды. Любое другое ранение, что он или Айзава получили вероятно было исцелено одной из причуд доктора. Они заботятся обо всем, о чём могут, за исключением особых видов ран. Бывают казусы, которые требуют слишком большой точности, чтобы их можно было исправить с помощью простой причуды, и их обычно оставляют в покое, чтобы они зажили естественным путем. А значит, что бы ни случилось с его рукой, это не просто ушиб костяшек или перелом пальца. Как обычно прямолинейный, Кацуки немедленно задаёт вопрос. — Что ты сделал? Хизаши поднимает голову оттуда, где он закрывает за собой дверь. — О, это? — Он спрашивает, поднимая левый кулак, чтобы Кацуки и Шото видели. — Всего лишь попал в драку, патрулируя с Шотой! Ничего серьёзного; не беспокойся, малыш. Кацуки хмурится. — Это не был мой вопрос. Хизаши хмыкает, запирая замок на двери. Он подходит к мальчикам, и они двигаются на диване, чтобы освободить для него место. — Я мог, эм, ударить кого-то конкретного. Айзава — который сейчас ходит перед телевизором — вмешивается, растроенный. — Я не могу поверить, что ты пропустил удар. — У меня не было времени! Я не ожидал появления другого из-за угла улицы, — Хизаши защищается, опровергая аргумент Айзавы. Двое из них втягиваются в разговор, контекста которого мальчики не знают. — Что произошло… — Кацуки бормочет, больше себе, чем кому-то ещё. Хизаши вздыхает, кладя здоровую руку на плечи блондина. — В уединённом районе произошло небольшое ограбление. Твой папа и я вмешались, но оказалось, что вовлечено больше людей, чем мы думали. — А потом он ударил кулаком по полу, пытаясь вырубить кого-то, — Айзава добавляет. — Видите, поэтому он злится на меня сейчас, — Хизаши объясняет. Он смотрит на другого мужчину, робко улыбаясь. Айзава невозмутимо смотрит в ответ. В момент замолкания разговора, с лестницы слышен звук поворачивания дверной ручки и открытия двери. Раздаются шаги по деревянным половицам, и кто-то спускается вниз. Все они уже знают, кто это, прежде чем он показывается. В конце концов, в гостиной нет только двух человек, и походка Эри намного легче. С угла можно увидеть копну волос цвета индиго. Хитоши выглядывает из-за стены, выглядя любопытным. Его взгляд скользит по Айзаве и братьям, прежде чем наконец приземлиться на Хизаши. Он сужает глаза на бинты. — Что это? — Доказательство, что ваш отец совершил идиотский поступок, — сообщает Айзава. Хитоши поднимает брови в сочетании удивления и лёгкой растерянности. В доме снова наступает неловкая тишина, никто не знает, как на это ответить. Шото первым подбирает момент, уходя от темы. — Я пойду найду мешок, чтоб я мог сделать немного льда для отёка, — он сообщает им, после встаёт с его места и откладывает школьные принадлежности на журнальный столик поблизости. Кацуки перекладывает тетрадь и карандаш с колен, чтобы сложить их поверх бумаг Шото. Пока двухцветный мальчик на кухне и скрыт из виду, Хитоши вбегает внутрь, запрыгивая на диван и эффективно крадя брошенное место брата. — Разве ты не сказал, что собираешься спать? — Кацуки спрашивает, поворачиваясь к Хитоши лицом. Высокий мальчик наклоняет голову, позабавленный. — Ты должен знать, что я никогда не сплю. И это более насущный вопрос. Он наклоняется над Кацуки, чтобы получить хороший обзор на костяшки Хизаши, хотя видно не так много. Все повреждения покрыты белой тканью. — Как получилось, что врачи не исцелили это? — Врачи сказали, что у меня оскольчатый перелом. Это не чистый перелом — осколки кости разбросаны по поражённой зоне, — Хизаши говорит ему. — Они не могут исправить проблему без риска соединить кусочки вместе неправильно. Предполагаю, это один из недостатков медицинских причуд. Но всё нормально! Всё займет самое большее — несколько недель. — Это определённо не нормально, — Кацуки возражает, не обращая внимания на успокаивающие слова, что Хизаши пытается использовать на них. Он не хочет быть пессимистом, но он также не хочет преуменьшения и приукрашивания ситуации. — Как ты завтра собираешься преподавать? — А, Кацуки. Ты хорошо знаешь, что я преподаю моим величайшим оружием: моим голосом! — Хизаши смеётся, взъерошивая непослушные блондинистые волосы ребёнка. — Всё будет нормально. Это даже не моя доминантная рука, так что я смогу, как обычно, писать на доске и оценивать задания. Кацуки открывает рот, чтобы сформулировать ответ, но не получает шанса действительно сказать что-то, поскольку раздаётся тихий голос. Эри стоит у стены, ближайшей к лестнице, потирая глаза. — Пап…? — Она мягко спрашивает, смотря на них четверых с другого конца комнаты. Шото возвращается в зону, держа пластиковый пакет с острыми, неровными осколками льда, что он видимо создал своей причудой. Эри немедленно замечает предмет и её глаза расширяются. Она видела, как некоторые студенты и про-герои справлялись с их ранениями достаточно раз, чтобы знать, что лёд используется для уменьшения отека. И Шото несёт немного, что может означать только одно. — Кто ранен? — она выпаливает, внезапно нервничая. Она ненавидит видеть людей, когда им плохо — если кто-то не счастлив, тогда и она тоже. Особенно если этот человек — кто-то, о ком она невероятно заботится. Шото замечает её присутствие и подходит к ней, опуская ладонь на её плечо. Она обеими руками хватается за его руку, притягивая ближе. — Это для папы, — он говорит, указывая на пакет льда, а потом кивая на Хизаши. У них нет разных терминов для их двух отцов — обычно контекст ситуации проясняет, кто это. Нижняя губа Эри начинает дрожать при виде руки Хизаши, и она прячет лицо в футболке Шото. — А… хэй, — Шото нежно говорит, проводя пальцами по её шелковистым серебряным локонам. — Он будет в порядке. — Да! Ты и не заметишь, как я выздоровею! — Хизаши заявляет, пытаясь подбодрить её. Эри трясёт головой, всё ещё прикрывая её глаза. Её голос заглушён тканью, когда она отвечает: — Понадобится много времени. — Не так много, Эри, — Шото неловко успокаивает. Он никогда не умел успокаивать других людей, но он пытается ради его сестры. Всегда ради его сестры. — Но всё же потребуется время, а я ненавижу это, — она спорит. — Я ненавижу это. Шото вздыхает и наклоняется, чтобы поднять её, неся её туда, где все остальные, её лицо всё ещё спрятано в его плече. Он протягивает Хизаши пакет со льдом, чтобы освободить обе руки, и хмурится, когда видит, что Хитоши занял его место. — Перелом нельзя вылечить — Кацуки говорит ей, надеясь, что это послужит каким-то объяснением. — Мы мало что можем сделать. — Но- — Эри говорит, поднимая голову. — Но это нечестно! Они могут вылечить что угодно. Я видела, как это случалось со многими людьми, хотя всё было очень плохо. — Дело не в степени травмы, — Айзава говорит, раздумывая. — А скорее, насколько она сложна. В переломе много частей, и их нельзя идеально сложить вместе. Эри думает об этом. — Это всё ещё нечестно! Я… но я могу исправить это. Почему кто-то другой не может? Айзава морщится. Причуда Эри не совсем нечто обычное. Она получила её через мутацию, и она не работает, как многие другие восстанавливающие способности. — Ничья причуда не такая же, как твоя. Исцеление не то же самое, как обращение процесса вспять. — Тогда… — Эри говорит, прикусив губу. Она осторожно выбирает слова. — Тогда я могу сделать это. Глаза Хитоши увеличиваются от последствий этого. — Эри, всё нормально. Тебе не нужно так помогать. Она тренировалась с Айзавой некоторое время, но они все знают, что ей всё ещё не совсем удобно использовать её силу на растениях, намного меньше на людях. Хитоши понимает, что она вполне может справиться с этой задачей, но, возможно, лучше не допускать её вовсе. Эмоции сильный фактор в контроле причуды, и это неизведанная территория. Запрет будет действовать как для её собственной безопасности, так и для безопасности Хизаши. Хотя Эри, кажется, не согласна, потому что она снова настаивает. — Но я хочу помочь, — она заявляет, смотря на братьев умоляющими глазами. — Я знаю, я могу сделать это. — Эри, я понимаю, — Хитоши говорит, неуверенный. — Но ты никогда не пробовала этого раньше. — Я могу впервые попробовать, если ты разрешишь мне. И хотя она права, Хитоши прикусывает губу, оглядываясь на других для помощи. Кацуки и Шото выглядят неуверенно. Айзава размышляет, а Хизаши смотрит широко раскрытыми глазами. Взгляд Шото скользит на сестру, когда он разрешает ей встать на ноги. — Я не уверен… как насчёт другого раза? Когда ты больше потренируешься? — Подожди- — вмешивается Айзава. — Я могу отменить её причуду в любой момент. — И ты говоришь, что мы делаем это? — Хитоши спрашивает, встревоженный. — Почему бы и нет. Опыт лучший учитель. — Да! — Эри от всего сердца соглашается. — Могу я сделать это? Пожалуйста? Пожалуйста? Отказывать её просьбе было бы плохой идеей, учитывая, что она редко когда-либо уверенная или счастливая с её причудой. Хизаши не хватает духу отказать ей, так что… — Конечно, малышка, — он говорит, отдавая решающий голос. Айзава кивает, и трое мальчиков немедленно согласны. Несмотря на нервозность, они все с волнением смотрят за попыткой Эри. — Ладно. Когда будешь готова, начинай, — Айзава говорит, убирая волосы с его лица. Он правда надеется, что ему не придётся останавливать её; она улучшалась и улучшалась в точности после каждой их тренировки. Если она успешно сделает это, тогда это будет её личной победой. Эри кивает, протягивая свою ладонь, чтобы нежно взять руку Хизаши, всё ещё в бинтах. Она закрывает глаза и сосредотачивается. Недоделать всё нормально; она просто не может переборщить. Она сосредотачивает всё внимание на том, что прямо перед ней, и представляет каково освободить её силу — как повернуть кран. Она может регулировать поток и регулировать, как много причуды она использует. Всё дело в весах и балансе, и держании всего под контролём и деланием всего медленно так что у неё всё под полным контролем. Никто не издаёт ни звука, пока она работает, все ждут терпеливо и с большой надеждой. Это чувствуется, как вечность, но в общей сложности длится только несколько секунд. А потом Эри отпускает руку, снова открывает глаза. Она улыбается её папе. — Я сделала это? Моргнув, Хизаши опускает взгляд на свою руку, медленно распутывая слои белой ткани. Он едва ощутил эффект, когда это случилось — всё произошло так быстро — так что он не может быть уверенным в результатах, пока он проверяет. Когда с него всё снято, он медленно прощупывает почву, слегка сгибая свои пальцы. Они двигаются идеально. Затем он сжимает пальцы в кулак, чтобы увидеть мобильность. Переход гладкий, и… нет никакой боли. Усмешка пересекает его лицо, и он тянется обнять Эри в крепком объятии, притягивая её так близко, как возможно, используя его только что исцелённую руку, чтобы взъерошить её волосы. Шото и Хитоши в облегчении выдыхают. Кацуки усмехается, и обмениваются взглядом с таким же гордым Айзавой. — Ха! Это моя девочка! — Хизаши смеётся, уткнувшись лицом в макушку Эри, пока она хихикает. — Я знал, у тебя получится.