Проблемы обстоятельств

Арсений замирает у выхода, чтобы задумчиво уставиться на коридорную тумбочку. На ней лежат два комплекта ключей от квартиры. Антоновский и его свеженький дубликат. А ещё два комплекта автомобильных ключей. — На твоей или на моей? — бросает он через плечо. — На твоей, — уверенно заявляет Антон, показавшись в коридоре. — Я ещё не проснулся, мне нельзя за руль. — Ой, ну конечно… — тянет Арсений, но ключи берёт. Проснулись-то они давно. Арсений сам его будил. Причём наилучшим из возможных способов. Нечего и жаловаться. Морда, вон, до сих пор довольная. А после этого ещё и в душ сходили, позавтракали и даже второй раз успели утро встретить. А он, видите ли, не проснулся. — Просто кому-то лень. — Просто кто-то уже привык, что его возят, — подходит Антон со спины и целует куда-то в затылок, обнимая поперёк живота. — Я быстро наглею. — Это я заметил, — берётся Арсений за дверную ручку, но тут ему в ухо дышать начинают горячо и сзади жмутся. — Антон, мы опаздываем. Он бы и сам рад подзадержаться, а лучше вообще никуда не ехать. Да только… Да только их незапланированный отдых, который они себе организовали на неделю, забив на всё что только можно и нельзя, подошёл к концу. Целую неделю они провели у него дома. Много разговаривали, вкусно ели, гуляли и трахались. Лучшие семь дней за последний год. Но сейчас пора возвращаться в жизнь, она-то никого ждать не будет. И Арсений прекрасно понимает, почему именно Антон хочет растянуть их выход из дома на подольше. Очень хорошо понимает. Но вечно прятаться у них не выйдет. — Я знаю, что мы опаздываем. — Нам всё равно придётся ехать… — Ага… — Стас разговнится. А вот это срабатывает. Антон тут же руки загребущие убирает и тянет разочаровано: — Умеешь ты настроение испортить. — Стас — лучшее средство от потенции, — смеётся Арсений, открывая перед ними дверь. — Да иди ты… *** В машине Антон усаживается на переднее сиденье. Арсений наблюдает краем глаза за тем, как тот пристёгивается и некоторое время устраивается поудобнее, чтобы каким-то определённым образом изогнуться и скрестить руки на груди. И решает было, что тот решил доспать недостающее. Но усевшись, Антон замирает, уставившись в одну точку. А потому вместо того, чтобы завести машину, Арсений поворачивается к нему: — Мы можем ему сегодня ничего не рассказывать. Нам некуда спешить. Да мы и не обязаны. Ну? — кладёт он руку на коленку, привлекая к себе внимание. — Я знаю, — согласно кивает Антон. — Но Поз с Матвиенко уже в курсе, глупо как-то его одного в неведении оставлять… Умолкает резко, видимо заметил, как рядом с ним глаза закатили. Но Арсений не мог сдержаться. Вообще-то, ему было глубоко плевать, знает Стас или не знает. И ещё больше плевать на то, что он будет или не будет думать по этому поводу. Его больше переживания Антона волнуют. А со Стасом они уж как-нибудь разберутся. — Арс, — кладёт свою ладонь поверх чужой Антон, привлекая его внимание. — Я хочу, чтобы ты привозил меня в офис, и уезжать хочу тоже с тобой. А ещё хочу каждые выходные по возможности мотаться к мистеру Коту и чтобы мне не ебали мозги, где меня носит, потому что кое-кому, видите ли, рекламную интеграцию нужно переозвучить в воскресенье утром. Мы должны рассказать. И кого только убеждает? Себя или Арсения? Арсений улыбается в ответ: — Тогда чё смурной-то такой? Как на заклание идёшь, ей-богу. — Да ничё, — отворачивается Антон, чтобы глянуть куда-то в сторону бокового зеркала. — Он бурчать начнёт, потом все мозги выклюет… — Его проблемы, — отрезает Арсений, сжимая коленку. — Я знаю… Просто не люблю расстраивать людей. — То есть вариант, что он порадуется, мы даже не рассматриваем? — Он порадуется, просто… — вместо того чтобы договорить, Антон корчит рожу, демонстрируя таким образом отношение к мозгоклюйству Стаса. Арсений ухмыляется и качает головой: — Не любит он людей расстраивать. Ну да, конечно. На меня это не распространяется? Меня-то ты расстраиваешь. — Что? — резко поворачивается Антон, а лицо вон как от удивления вытянулось. — Это когда такое было? — Ну, даже не знаю, — отводит взгляд Арсений деланно-наигранно. — Может, когда кто-то мой кофе выкинул? — Так я ж не специально! Я вообще не знал, чё в этой банке! — начинает оправдываться Антон под тихое подхихикивание. — А нахера ты вообще в моём доме банки выкидываешь? — Я старался быть хозяйственным! — А я всё ещё оплакиваю вьетнамский кофе, мне его через пол земного шара везли, — уже откровенно ржёт Арсений. — Иди ты, — целует его Антон коротко, но крепко и явно от всей души. А заодно вроде бы успокаивается. — И езжай уже, мы опаздываем… Приходится ехать. Но вроде бы успокоил, отвлёк. Может, поменьше из-за мнения кого-то там будет переживать. *** В офис, между прочим, заходят почти вовремя. А Антон даже успевает поспать по дороге. Обоим фактам он, во-первых, несколько удивлён, а во-вторых, даже рад. Начинать день с занудства Стаса не хотелось, учитывая, что оно всё равно сегодня точно будет присутствовать. На самом деле, идея о том, чтобы побыстрее с этим разделаться, была именно его, Антона. И он своего мнения на данный счёт не изменил. Прятаться от своих же он не собирается. Просто немного нервничает. Он переживательный. Это все знают. Но вообще, Арсений прав, он за чужое настроение ответственности не несёт. Если Стаса их отношения расстроят или озаботят, то это сугубо его проблемы. Вот. Он спокоен. — Предлагаю начать лобызаться прям при входе, — говорит Арсений, когда они оказываются на этаже, — чтобы с порога всё обозначить. Антон улыбается половинчато, но искренне. Потому что знает, что над ним не издеваться удумали, а просто успокоить пытаются. Но Арсений всё равно невыносимый. Это константа. Неоспоримый факт. — Или дождёмся вечера? Хотя такое Стасу лучше не видеть, конечно… — Прекрати, — толкает Антон его в плечо. Но улыбку сдержать не может. Невыносимое говно, но какое же любимое. — А вообще, — продолжает Арсений, пристраиваясь рядом, — мне вот что интересно… А вот, если Стас благословения не даст, ты меня бросишь? Насколько сильно ты не хочешь его расстраивать? К чему мне готовиться? — Я тебя прям сейчас брошу. — Знаешь, меня это очень сильно расстроит, — не унимается, скотина. Но тут же останавливается на месте и за локоть Антона к себе разворачивает так, что они оказываются друг напротив друга стоящими. Оборачивается по сторонам, убеждаясь, что тот пуст, и приподнимается на носочки, дабы не успевшего среагировать Антона в нос чмокнуть. А это был запрещённый приём. Потому что Антон прямо тут лужицей расплыться готов, но ненадолго. Затем сплыться обратно и попросить его обратно к мистеру Коту и яблонькам увезти. Работа не волк, может и на хуй сходить. А Стас тем более. — Всё будет хорошо, — говорит Арсений, отстраняясь. — Ну… И сжимает крепче за локоть. А Антон только кивает в ответ. — Я тебя люблю. — И я тебя… — А ещё мне нужно в туалет, — портит всю романтику Арсений и отпускает Антона, чтобы явно смыться ссать. — Бросишь меня одного? — Ну, ты не с порога заявлять всё это будешь. Я быстро. Антон только плечами пожимает и продолжает свой путь в одиночестве. Ну, как? По пути сталкивается с выходящим из кабинета Гаусом. Это вынуждает задержаться, зайти поздороваться к остальным Минским. А уже потом в их обитель завернуть. В кабинете обнаруживает сидящих на диване Поза с Матвиенко, суетящегося Стаса и стоящего ко входу задом Крапа. Тот чё-то шаманит, наклонившись над ближайшим столом. — Всем при… — Ну, наконец-то, — перебивает его Стас, — сколько… — Всего двадцать минут, — перебивает его в свою очередь Антон. — Это не считается. И кивает Димке с Серёжей. Первый отвечает, а второй, по ощущениям, ещё спит. — Даже Серёга вовремя приехал. — Очень за него рад, — протягивает Антон руку, проходя мимо Крапа, чтобы поздороваться нормально. Стас явно хочет ещё что-то сказать, но не успевает, потому что в этот момент Крап отвлекается от того, что он там делал, и бросает через плечо. — О, Шаст, Арс, я как раз хотел… Что он там хотел, выяснить так и не удаётся. Потому что, выпрямившись и обернувшись, несчастный замирает с приоткрытым от удивления ртом. Ну, оно объяснимо. Ведь никаких Арсов в комнате нет. Он там своё дописывает. Зато есть Антон, очень недобро на него глядящий. — То есть… Я думал… А где Арс? Чё-то я так по нему соскучился. Даже запах его мерещится, — мямлит Крап, явно пытаясь просочиться под пол. А Антону очень хочется вот прямо сейчас на этом самом месте совершить убийство в состоянии аффекта. Но вместо этого только вздыхает. А с дивана доносится очень красноречивый хмык, вслед за которым реакцией на него идёт красноречивое шипение, намекающее, что не стоит лезть. Сдают всегда свои, да. Всегда. Но им не стоило после душа… Да уж чего сейчас-то об этом думать? Крап продолжает глядеть на него виновато, а сам Антон переводит взгляд на Стаса, который, судя по всему, всю эту сцену, достойную какой-нибудь комедии, с него глаз не спускал. — Стас… — Антон? — Тут такая тема… Но договорить Антон не успевает. Потому что в этот самый момент распахивается дверь, и на пороге появляется недостающий участник их квартета. Улыбается лучезарно, но ничего не говорит. Да и улыбка пропадает почти сразу же. Потому что видок у всех присутствующих тот ещё, наверное. Крап вообще оттенком лица скоро помидор напоминать начнёт. Антон как-то зло думает, что теперь вонять Крапу будет не только от Арсения. И видит бог, он заслужил. — А вот и второй, — тянет Стас обречённо. Но вновь переводит взгляд на Антона. И почему он всегда отдуваться должен? Их же тут двое как-никак. — Ну, я так чувствую, что вот это-то всё-таки станет проблемой, да? Антон только плечами пожимает, а потом оглядывается на Арса. Тот ему улыбается одними глазами и брови слегка приподнимает. Мол, что думаешь? Станет или нет? — Ебейшей, — улыбается ему Антон. — Что? — переспрашивает Стас. — Это станет ебейшей проблемой, я уверен, — поворачивается к нему Антон и хлопает по плечу. — Но ты как-нибудь справишься, я в тебя верю. Вздохнув, Стас тут же переключается: — А вы-то, небось, в курсе были, да? — Не понимаю, о чём речь, — тут же реагирует Дима. — И пользуюсь своим правом, согласно пятьдесят первой статье Конституции, не свидетельствовать против себя. — У нас какие-то проблемы? — подключается Серёга. — Первый раз слышу… Арсений же подходит к Антону и слегка касается пальцами тыльной стороны ладони. — Ебейшей? Прям ебейшей? — Тебя что-то смущает? — Нет. Ровным счётом ничего. И улыбается. Невыносимо улыбается.