антропоморфизм

аластор ненавидит люцифера до скрежета зубов, до оставленных следов когтей на поверхности, до ужасного чувства внутри груди, когда хочется разломать, порвать и сжечь, до самой глубокой ненависти подобной марианской впадине, до ужасного восхищения его силой, самим образом короля ада, его действиями, словами. еще при жизни это имя преследовало его везде. каждая живая душа хоть раз слышала о нем. аластор не верил ни в бога, ни в черта, ни в рай, ни в ад, ни в загробную жизнь какой бы она не называлась; даже в астрологию и эзотерику. для него это просто как сказка на ночь. он не относил себя ни к какой религии, вере и никогда не был готов верить в то, что не видел, не слышал, и не чувствовал. люцифер — падший ангел, отождествляемый с сатаной и дьяволом. его образы рисовались на картинах разных периодов, они висели в самых популярных музеях, распространялись по всеми миру. люцифер — в переводе «падшая звезда» или же «несущий свет». «отец наделил его несравнимой силой, благодаря которой люцифер оставлен в живых. бог не смог бы убить его, так как они были почти на равных. но сам люцифер не осознал этого, пока не оказался в аду, и не стал главным противником божьего правления» — так гласили записи из книг, написанные… да бог знает кем, аластор уже и не помнит. «люцифер не упомянул, что ему захотелось власти, чтобы все ангелы подчинялись ему беспрекословно, что хочет быть равным богу, свергнув с трона иисуса, которому так завидовал, ведь бог любил того больше.» возлюбите иисуса как самого бога, и поклоняйтесь ему, — аластор зачитывал это вслух, впитывал каждое слово, перелистывая страницы. — непризнание его власти богом — причина, почему люцифер стал падшим ангелом, и плел козни против небес. небесный образ люцифера был самим совершенством. манеры выдавали в нем божье наследие, величественный статус. лицо его озаряло всех, ведь не зря имя люцифера в переводе означает «несущий свет» или ангел света. роскошные крылья, присущие жителям небес, только добавляли ему величия. этот юноша излучал ангельское добродушие и благородство, которые позже затерялись среди эгоизма и себялюбия. — аластор захлопывает книгу, поднимая свой взгляд на гостя, который даже не удосужил почтить взглядом демона. — значит, «я не верю в бога, я не чувствую его любви?». — заткнись, — желваки заходили на бледном лице, а пальцы сжали алтарь на котором сидел тот самый король ада. — сожги эту книжку. — ну что вы, мой король, вас так это задевает? напоминает о том, что ваша щенячья преданность не окупилась и вы остались в дураках? как бы аластор не пытался язвить, но он искренне восхищался этим созданием. они были такими похожими, но в тоже время такими разными. оба хотели господства, признания, последователей, этой сладкой и обжигающей власти. морнингстар не смотрит на демона, его взгляд был все также направлен на луну, которая так ярко освещала весь ад и давала образу падшего ангела волшебное сияние, обволакивая его кожу своим светом. аластор не верит в бога, который так полюбился христианам. у него свой бог. его личный дьявол, его искушение и причина переродиться, нагрешить на пару жизней, чтобы снова вернуться в ад. его личный бог соткан из дорогих нитей покрытых белым золотом. его бог самое сильное существо во всем мире. кажется, у демона появилась вера, но он никогда не признается вслух. у самаэля золотистые волосы, самые мягкие на всем свете, на ощупь напоминающие облака или сахарную вату. его кожа будто бы сделана из фарфора. а длинные пальцы покрыты кровью по самый локоть. самый приятный запах, который можно узнать из тысячи. и эти глаза, которые никогда не забудешь если увидишь однажды. аластор опускается на колени перед королем ада, ждет одобрения, знака, что эту холодную статую в самом жарком месте мира можно коснуться. и ему разрешают. ладони касаются стоп, подносят к губам одаривая поцелуями, легкими, будто бы надавив сильнее заставит божество перед ним исчезнуть, все окажется миражом и больной фантазией, долгим сном. и если это сон, то аластор хотел бы тут остаться навечно. поцелуи поднимаются выше: оставляют следы на каждом миллиметре кожи, стараясь вбить вкус на своих губах. скользят по икрам и выше, и лишь после закидывают ногу на плечо. люцифер смотрит на аластора без какого-либо интереса. лишь тонкая рука тянется к волосам, зарываясь в них пальцами. волосы аластора напоминали море крови убитых людей. превосходно. люцифер полюбил красный. такой вызывающий и кричащий. цвет страсти, власти, опасности, агрессии, возбуждения, силы и успеха. он так подходил радио-демону. аластор пальцами касается бедер, таких мягких. их хочется сжимать, целовать и кусать. аластор положил бы весь мир к этим ногам. заставил каждое невежественное существо поклониться, целовать землю по которой ходили эти ноги. он бы устроил геноцид заставив всех упасть на колени и молиться, воспевать образ и величие падшего ангела, передавать это из поколение в поколение пока мир, нет, вселенная не исчезнет и пока ни останется никого. люцифер гладит уши, заставляет внутреннего зверя радио-демона рычать, поддаться ласкам, окунуться в бездну греха целиком, покрыться пороками полностью без права на искупление. самаэль раскрывает руки давая зеленый свет. аластор бросается в эти объятия сразу же, прижимая морнингстара к плоской поверхности, а сам возвышается смотря на лицо исказившееся в легкой ухмылке. — помнится мне, что ты хотел узнать какая моя кровь на вкус. давай, попробуй, ты заслужил, — «за веру в своего бога» не озвучивает. он искушает, играет с огнем в чужих глазах, потому что все видит и знает. вечная улыбка демона не способна скрыть самые тайные желания искрящиеся в глазах. аластор глотает слюну, опускается к шее, которую так удобно подставили. и момент награды… вгрызается в чужую шею, чувствует как первая капля обжигает губы, нёбо, глотку и горло. глотает жадно, дает внутреннему зверю насытиться. люцифер поглаживает одной рукой чужую спину, а другой зарывается в волосы наматывая пряди на палец, смотря куда-то в потолок, на изображения древних богов, почти стершихся из-за времени. кровь струится по плечам, стекает на потрепанный алтарь и течет на пол, обставляя золотые следы, а через минуту смешивается с кровавым цветом. аластор не верит ни в кого кроме своего бога. он будет следовать за ним пока жив, пока они существуют в одной вселенной, пока эти ангельские руки так нежно гладят его пуская кровь, смешивая со своей. это ли не лучшая награда?