В темноте ночного Кеттердама

Ночь в Кеттердаме была самой интересной частью суток. Именно в это время вечно серый и дождливый город приобретает краски, радуя туристов самыми изощрёнными развлечениями. Тем, за чем они, собственно, сюда и явились. На улицах можно встретить женщин и мужчин, облачённых в яркие шёлковые одежды, или в замысловатых масках, значения которых иногда не знают даже их владельцы. Множество борделей, что так настойчиво рекламировали зазывалы, казино и баров. Огромное количество людей, выходят на главные улицы, чтобы хоть немного насладиться этой атмосферой, что появляется только ночью. Ведь именно в это время суток, свинцовое небо накрывает тёмное покрывало тьмы, освещённое множеством звёзд и необычно яркой луны. И среди этого разнообразия удовольствий и развлечений, люди забывают о том, насколько коварным может быть Кеттердам. Угроза вашей жизни появляется с самого первого шага на территорию этого портового городка. Большое количество банд, что разделили между собой весь город, попрошаек и мелких воров, а также, девушек с острыми кинжалами под шёлковыми одеяниями. Каждый пытался выжить, как можно, и это совершенно не их вина в том, что очередной турист оказался слишком глупым и невнимательным. Те, кто прожили здесь несколько лет, уже научились быть хитрее, быстрее и проворнее остальных, становясь таким же хищником, как и все в этом месте. Именно это залог того, что ты сможешь проснуться следующим утром, а не валяться в какой-то канаве, из-за того, что услышал что-то лишнее. Кеттердам – город, в котором собраны все самые страшные смертные грехи. Именно так рассуждал Каз, в очередной раз смотря из открытого окна, на самую шумную часть города. Туда, где только начиналось всё веселье, и где толпа была не такой массовой, как это будет через час. Тёплый весенний ветер бережно трепал его волосы, пока сам парень, опираясь на родную трость, что-то выискивал взглядом. Кофейные глаза, смотрели на мир серьёзно и расчётливо, не опуская ни одной детали. Издержки профессии, привычка, которая спасает ему жизнь. Одетый в тонкую белоснежную рубашку и тёмный жилет, под стать волос вороньего крыла, он подставлял лицо под порывы ветра, пытаясь как-то отвлечься от накопившихся мыслей. Работа занимала практически всё его время, что не могло не раздражать. Да ещё и очередное письмо от королевы Равки, что так и лежало нераскрытым на его импровизированном столе, заставляло глаз дёргаться, и доводить его последние нервные клетки до самоубийства. Прошлый раз они потребовали помощь с помощью шантажа, и в этот раз вряд ли что-то поменяется. Бреккер не любил быть в таком положении, поэтому и делал вид, что никакого письма не существует. Даже если это вызывало насмешки у Фахи и Инеж. Неожиданно, при упоминании девушки, тонкие губы изогнулись в лёгкой полуулыбке, немного насмешливой, но всё же искренней. Спустя всего мгновение раздался тихий стук в двери, а потом не дожидаясь ответа владельца, в комнату вошла темноволосая девушка. Иногда Казу кажется, что она читает мысли, и появляется рядом, стоит лишь ему хоть как-то задуматься о ней. Бронзовая кожа в лунном свете, завораживала, а волосы, которые обычно собраны в тугой хвост, были распущены. Тёмные глаза сверкали весельем и нежностью, которую он замечал всякий раз, когда отходил от особо сложных миссий, под вечное бурчание одной сердцебитки. Лёгкими, абсолютно беззвучными шагами, она направилась к парню, не замечая его нарочито недовольного взгляда. — Нельзя врываться ко мне в кабинет без всякой на то причины, и без разрешения - сухо отметил Бреккер, невольно наблюдая за каждым движением Гафы. – Сейчас я не рад гостям, а тем более тем у которых припрятаны кинжалы в самых неожиданных местах. — Именно поэтому весь день держишь окно открытым, зная с какой лёгкостью я могу проникнуть сюда, — поддела его девушка, сокращая между ними расстояние, но при этом держа небольшую дистанцию. — Ну и не стоит забывать, кто именно подарил мне большую часть этих кинжалов. Они всё ещё находились на расстоянии в несколько шагов друг от друга. Именно оно было таким необходимым и одновременно ненавистным. Особенно в этот момент, когда все свои эмоции он ощущал в разы ярче. Рядом с Инеж, это происходило всегда. Вместо ответа, Каз окинул её ещё одним возмущённым взглядом, и вновь взглянул в окно. — Кеттердам сейчас невероятно красивый, — тихо пробормотал Бреккер. – Когда-то мы с братом решили сделать вылазку, и лучше осмотреть город. Тогда мы несколько часов гуляли по самым освещённым улицам, и смеялись, разглядывая нелепые маски на лицах взрослых. Это была лучшая ночь в моей жизни, если не брать в учёт, что какой-то ублюдок попытался украсть у нас кошелёк. На последних словах, Каз нахмурился и вновь погрузился в свои мысли, стараясь справиться с нахлынувшими воспоминаниями. Во время его небольшого монолога, Инеж застыла, стараясь вобрать в себя, как можно больше его слов, прочувствовать каждую эмоцию в немного дрогнувшем голосе, такого до ужаса чёрствого человека. Парень редко делился хоть какими-то подробностями из своего прошлого. И всего что связано с братом. В такие моменты он обычно погружался в своё отчаяние, утопая в холодной воде, без возможности спасти себя. Воспоминания буквально убивали его, заставляли корчиться на полу от удушья и отгораживаться от других, за собственной броней. — А я не люблю ночь, — честно призналась Инеж, отвечая грустной улыбкой, на непонимающий взгляд парня. Его правая бровь немного приподнялась, а руки в перчатках поудобнее обхватили набалдашник трости, всем своим видом показывая, что рассчитывает на продолжение. – Это время, всегда ассоциируется с чужими прикосновениями потных рук к коже, взглядов наполненных похотью и ярких шёлковых одеяний. Ночь – время маленькой рыси. Договорив последнюю фразу, она подошла поближе к широкому подоконнику, и опираясь на него двумя руками, посмотрела на ряд домов, что были словно копиями друг друга. — Ты не права, Инеж, — тихие слова прозвучали слишком громко, отпечатываясь в рассудку, вызывая непонимание. – Я как никто понимаю, как сложно убежать от прошлого, вырвать из воспоминаний самые отвратительные моменты жизни, начать жить заново. Но это не повод забывать кем ты есть сейчас. Ты уже не та девочка, проданная в бордель, а Призрак. Одна из самых главных угроз Кеттердама и капитан судна, которое работорговцы вспоминают с содроганием. Не дав девушке обдумать его слова, Каз аккуратным движением положил правую руку, облачённую в кожаную перчатку, ей на плече, концентрируя всё её внимание на себя. Даже этого чересчур лёгкого прикосновения хватило, чтобы вода резко поднялась выше, заставляя его вздрогнуть, но не убрать конечность. Такие касания друг ко другу обжигали обоих, вызывали самые забытые ощущения и воскрешали старые страхи, похоронить которые, оказалось слишком сложно. Любое их взаимодействие заставляло испытать целую гамму чувств, и острое желание, погрузиться в них целиком. Рука в перчатке, нежно, почти невесомо поглаживала плечо, вынуждая расслабиться, избавиться от лишних мыслей, что преследовали девушку последнюю неделю. И это как не странно помогало. Понадобилось несколько длинных минут, чтобы они оба привыкли к этому контакту, и Инеж придвинулась чуть ближе к парню, почти погружаясь в его объятия. Такие моменты были очень короткими, но от этого ещё более запоминающимися. Каждый из них носил свои шрамы глубоко в сердце, но как оказалось, вместе с ними справляться легче. Даже если иногда их вместе это разница в сотни километров. — Но ведь и ты больше не тот мальчик, потерявший брата, — неожиданно продолжила беседу Гафа, откидывая голову на его плече, и рассматривая трость, которую тот сжимал рукой. — Ты Босс Бочки и практически король Кеттердама. А ещё тот, кто убьёт любого за косой взгляд в свою сторону. — В таком случае, я удивлён, что ты и Джеспер до сих пор живы, — пробурчал парень, под тихий смех сулийки. В тёмном помещении чердака, в объятиях друг друга стояли двое людей. Оба испытывали дрожь в теле, из-за собственных душевных ран и таких непривычных прикосновений. Но тем не менее не пытались разорвать телесный контакт, желая продлить это мгновение хотя бы на секунду. А вечно шумный Кеттердам продолжал встречать туристов своими яркими огнями, затягивая тех в сети интриг, воровства и смерти.